Маленькие Спасатели

      — Здравствуй, — здоровается Дезире, поправляя берет. — Ну, что у тебя?              — И не спрашивай… — отмахивается явно расстроенная Лавайни. — Расскажи сперва о своём дне, потом уже я.              — Ну ладно, — улыбается Дезире. — У меня всё более-менее в порядке. Ален притих, слушается… Спасибо, что вовремя напомнила сделать ему укол. Хотя особой нужды в этом уже нет, Ален полностью подчинён мне. Кажется, ему нравится быть моим малышом.              — Завидую белой завистью, — бурчит Лавайни. — У меня с Элвисом проблема на проблеме. Обиделся, что я ему сахара не дала после рыбьего жира и сказку на ночь не прочитала.              — И? — спрашивает Дезире после минутной паузы.              — Ну что «и»? Я забыла, что мышечный релакс действует ограниченное время, что надо снова укол сделать… Так Элвис из пелёнок выпутался, когда я отвернулась, и из хижины сбежал! Я его искала, искала, весь остров оббегала, а когда домой вернулась, он там сидел! Ну, я и вышла немного из себя…              — Элвис цел? — спрашивает Дезире, улыбаясь одними глазами.              — Цел, но и наказала же я его… — вздыхает Лавайни. — Укол мышечного релакса сделала, чтобы не сопротивлялся, и строго наказала. А теперь мучаюсь — не слишком ли строго с ним поступила?..              — Слишком мягко, — сурово отвечает Дезире. — Повезло ещё, что ты на маленьком острове живёшь… Не представляю, что я сделала бы из Алена, если бы он вздумал от меня сбежать…              — Дез, я всё понимаю. Но ты ведь сама сказала, что мы должны для них самыми близкими стать, а я, получается…              — Лавайни, — Дезире поднимает лапку, — быть близким — значит в том числе и быть строгой, когда это требуется. А Элвис вполне и мог потеряться. Слава богу, что вы живёте, повторяю, на маленьком островке, где потеряться очень сложно… а ведь его могло и в океан занести… Об этом ты не думала? Как наказала-то хоть? Выпорола?              — Угу, — невесело кивает Лавайни. — И оставила на неделю без сладкого и игры в лошадку.              — Действительно строго, — Дезире поправляет берет. — Но справедливо. В следующий раз он трижды подумает, прежде чем так себя вести.              — Жалко его. Он ведь глупенький ещё. И…              — Мы для того и нужны, чтобы их учить. А научить чему-то невозможно, не будучи иногда строгой. Иными словами, не забивай голову ерундой. Элвис подрастёт и поймёт, что ты всё делала для его блага.              — Наверное, ты права… — почти шепчет Лавайни, опуская глаза.              — Права, права, — усмехается Дезире. — Ладно, мне пора бежать. Ален сейчас проснётся.              — Ма-мя, — раздаётся сзади.              — Бегу, мой маленький! — разворачивается в кресле Дезире, сбрасывая вызов.              В то утро Дезире проснулась от писка мобильного телефона. Посмотрев время («Шесть утра! Во имя всего святого, Лавайни, что такого произошло?!»), мышка открыла пришедшее сообщение, и вся злость на подругу испарилась без остатка. Лавайни писала: «Вспомнила сегодня, что надо вколоть нашим малышам мышечный релакс. Срок действия вышел. Не забудь. Я с Элвисом намучалась. Позвонишь — расскажу».              — Действительно… — пробормотала Дезире. — Как же я могла забыть… Интересно, что у неё там произошло?..              Сон ушёл. Встав и одевшись, Дезире пошла на кухню, где вскоре на плитке зашумел чайник, на соседней конфорке заворчала кастрюлька с манной кашей, а сама мышка задумчиво грызла печенье из «неприкосновенного запаса».              Как же она забыла, что у мышечного релакса срок действия всего месяц?! Хорошо ещё, что у неё годовой запас ампул… Сложнее будет объяснить Алену, что она собирается ему вколоть… Возможно, воспоминания его ещё слишком свежи… С другой стороны, Алену ведь нравится быть её малышом, верно? Вряд ли он станет возражать, чтобы и дальше быть им. А для этого необходим мышечный релакс. В крайнем случае можно и соврать — сказать, что это какая-нибудь профилактическая прививка.              Ну или пригрозить ему щёткой, если будет упрямиться. Но это — плохой вариант. Очень плохой. Материнская лапка — это в первую очередь забота и нежность, даже если мама строгая.              — Нет, так дело не пойдёт, — пробормотала Дезире, отложив недогрызенное печенье. — Будем уговаривать добром.              Допив в молчании чай, мышка сняла пробу с каши. Готова. В принципе, можно будить Алена. Вчера они легли раньше обычного, и теперь надо его поднять пораньше. Переспит, чего доброго. Вернувшись в комнату, Дезире поцеловала Чипа в лоб и нежно произнесла:              — Ален, пора вставать. Мама уже сварила кашку.              — Мама… — мечтательно протянул Чип, но тут истина кружным путём достигла его разума, и его мордочка скривилась. — Каша?              — Каша, — строго сказала Дезире. — Тебе полезно разнообразие.              Чип вздохнул, но ничего не сказал. Он уже имел неприятный опыт выведения «мамы» из себя, и повторять его не хотел.              Дезире тем временем проверила его памперс и понимающе улыбнулась:              — Кажется, пора сменить. Пойдём?              Взяв бурундука на лапки, мышка пошла сначала в детскую комнату. Сменила памперс, бросила испорченный в мусорную корзину, пересадила Чипа на детский стульчик, пристегнула. Вышла на кухню и вернулась с полной тарелкой манной каши и ложкой. Чип скривился ещё сильнее, но возражать не решился. Дезире уже взяла ложку, чтобы начать его кормить, но тут вспомнила про сообщение подруги. Снова сходила на кухню и быстро вернулась.              — Послушай, Ален, — начала, нервно нащупывая в кармане шприц. — Прежде чем мы начнём завтракать, надо закончить ещё с одним делом. Тебе ведь нравится быть малышом, да?              — Мне не нравится каша, — пробурчал Чип, ковыряя в тарелке ложкой.              — Если всё съешь, получишь мороженое и печенье, — обещала Дезире. — Но я сейчас не об этом. В остальном ведь нравится?              Чип кивнул.              — Вот и отлично. Чтобы ты мог оставаться моим малышом, нам надо кое-что сделать. Не пугайся.              Отстегнув Чипа, Дезире села, положила его животом себе на колени. Расстегнула и сняла с него памперс.              — Ты собираешься меня отшлёпать? — в ужасе завопил Чип.              — Нет, я…              — За что?!              — Ален! — Дезире слегка дёрнула бурундука за ухо, чтобы он успокоился. — Успокойся. Я не буду тебя шлёпать. По крайней мере, пока что.              Эти слова, кажется, не слишком успокоили Чипа. Дёргаться он перестал, но спросил дрожащим голосом:              — Тогда зачем…              — Укольчик, — сообщила Дезире, доставая шприц. — Сейчас будет немного больно…              — Не хочу! — завопил Чип, дёргаясь вдвое усерднее. — Не хочу укол! Не надо…              На этот раз крепкий шлепок всё-таки последовал. Чип замер на долю секунды и повис на коленях у «мамы», словно мокрое бельё на верёвке.              — Надо, Ален, — серьёзно произнесла Дезире. — Надо. Иначе я не стала бы этого делать. Ради мамы, будь чуть более мужественным… ну и я тогда дам тебе ещё одно печенье.              — Лучше ещё одно мороженое, — пробубнил Чип.              — Горлышко заболит, — отрезала Дезире, снимая с иглы колпачок. — Ну, вот… сейчас будет больно, а ты терпи.              — А насколько… ай! — Чип дёрнулся, как от удара током — игла вошла под шкурку. Нажав на поршень, Дезире так же аккуратно достала шприц. Надела на Чипа памперс, посадила его себе на колени и, потрепав за ушко, похвалила:              — Ну вот, молодец. Съешь всю кашку и выпьешь рыбий жир — получишь мороженое и два печенья.              — Угу, — буркнул Чип, потирая попу под памперсом.              — Это было необходимо, Ален, — строго сказала Дезире, но тут же улыбнулась. — Ну что, давай кушать.              Снова посадив Чипа на стульчик и пристегнув, мышка начала кормить его с ложечки манной кашей. Бурундук ел крайне неохотно, но нос не воротил — послушно открывал рот и глотал ненавистную кашу. Когда тарелка опустела, и бурундук безропотно выпил рыбий жир, Дезире, улыбнувшись, вышла на кухню и вернулась с двумя печеньями и порцией мороженого.              — Мама своё слово держит, — сказала, положив всё это богатство перед Чипом. Бурундук просиял. — Сейчас принесу тебе молочка, чтобы запить. Или…              Промелькнувшая мысль отдавала безумием. С другой стороны, она ведь не просто так ещё позавчера закупила лактогонный чай?.. Не просто так называется мамой для этого милого малыша?.. Придя к такому выводу, Дезире начала расстёгивать платье на груди.              — Мама?.. — Чип от удивления выронил недоеденное печенье изо рта.              — Чш-ш, — Дезире приложила палец к губам бурундука. — Малышей кормят грудным молоком.              Убедившись, что бурундук догрыз печенье, мышка отстегнула его и приложила к неожиданно ставшей тёплой и тяжёлой груди. Во рту у Чипа зажурчал неторопливый молочный фонтанчик.              — Напился? — спросила Дезире через минуту. Чип кивнул. Посадив его на стульчик и пристегнув, мышка застегнула платье. — Тебе понравилось?              — Угу, — пробормотал Чип, слизывая капли молока с подбородка.              — Ну, вот и отлично, — Дезире улыбнулась. — Нам пора гулять.              Прогулка не отняла много времени. Сделав небольшой круг по району, Дезире вернулась домой. Попыталась пересадить Чипа из коляски на стульчик, но тот оказался неожиданно тяжёлым. «Точно! — промелькнуло в голове у мышки. — Я же себе укол не сделала…». Оставив коляску в прихожей, Дезире на минутку зашла на кухню. Закатала платье, загнала себе под хвост иглу шприца, поморщившись от боли. Вернулась к бурундуку и легко перенесла его в детскую, на стульчик. Ласково сказала:              — Пюре закончилось. Пока я схожу в магазин, посмотри мультики, хорошо?              «Задним умом крепка ты, конечно. Следовало зайти во время прогулки…».              — Только давай не как в прошлый раз! — строго добавила Дезире. — Своё мороженое ты сегодня уже получил. Вернусь и увижу, что ты мороженое или печенье стянул — нашлёпаю вдвое, чем в прошлый раз, понял?              Включив детский канал, Дезире взяла сумку и вышла из дома. Вернулась она на удивление быстро — уже через десять минут, с полной сумкой детского пюре. Расставив баночки в холодильнике, мышка наугад взяла одну (яблочное), достала из кухонного ящика ложку и пошла в детскую. Накормила Чипа с ложечки, поменяла памперс, переодела его в пижаму-зайчика и уложила спать. Сама подошла к компьютеру.       

***

             Утро Лавайни традиционно началось с игры в лошадку. Проскакав по хижине с Дейлом на спине, она пересадила бурундука на детский стульчик. Принесла детское пюре.              — Банановое? — обрадовался Дейл.              — Банановое, — кивнула Лавайни, но тут же строго добавила: — На обед будет морковное.              — Морковное? — скривился бурундук. — Я не хочу.              — Хочешь, не хочешь… всё равно будешь, — строго сказала Лавайни, начиная кормить Дейла пюре. — Жаль, что я кашу варить не умею. Тётя Дезире умеет.              — Не люблю кашу, — скривился Дейл.              — Каша очень полезна, — строго сказала Лавайни. — Но… ладно, всё равно я её тебе не готовлю.              С этими словами Лавайни продолжила кормить Дейла детским пюре с ложечки, подтирая его мордочку кухонным полотенцем. Когда банка опустела, мышка набрала в ложку рыбий жир из пузырька.              — Я не хочу рыбий жир! — взорвался Дейл. — Почему ты каждый день даёшь его мне?!              — Потому что малышам положено каждый день давать рыбий жир к завтраку, — отрезала Лавайни. — Вернее, после завтрака. Открывай ротик…              Дейл упорно сжал губы и закрутил головой, чтобы мышка не смогла схватить его за нос. Лавайни пришлось проявить чудеса ловкости. Поймав нос бурундука, мышка крепко сжала его. После минутной борьбы Дейл сдался и открыл рот, и во рту у него тут же оказалась ложка рыбьего жира. Лавайни подняла голову Дейла, чтобы он проглотил жир.              — А сахар? — потребовал Дейл, поморщившись.              — За такое поведение? — Лавайни помотала головой. — Не получишь. Пора гулять.              Замотав Дейла в простынку, Лавайни переложила его в коляску и вышла из хижины. Прошлась с коляской по периметру острова, мимо хижины шамана, вернулась домой. Накормила Дейла морковным пюре, поменяла подгузник, переложила в кроватку.              — А сказку перед сном? — потребовал Дейл.              — Ты себя плохо вёл сегодня, — напомнила Лавайни. — Спи. Я пока займусь своими делами.              Уложив Дейла спать, Лавайни открыла на компьютере вдовий пасьянс. Увлёкшись пасьянсом, она не обратила внимания на какую-то возню за своей спиной, и опомнилась, только когда услышала хлопок двери. Развернувшись в кресле, Лавайни прикусила язык: кроватка Дейла была пуста, а рядом на полу лежала пелёнка. Только тогда мышка запоздало сообразила, что вышел срок действия мышечного релакса. Прихватив шприц с мышечным релаксом, Лавайни выбежала из хижины. Окликнула:              — Элвис!              Ответа, разумеется, не последовало. Лавайни кинулась искать Дейла. Обежала весь остров, чувствуя, как сжимается сердце. Куда могло занести её ненаглядного Элвиса?.. Не дай бог он полез купаться в океан! Там же прибой…              Поиски заняли без малого остаток дня. В свою хижину Лавайни возвращалась в слезах отчаяния. Неужели она потеряла своего малыша?.. Неужели это конец?.. Она не переживёт…              Открыв дверь хижины, Лавайни не сдержала изумлённого восклицания: Дейл сидел на своей кроватке. Лавайни за секунду испытала весь спектр эмоций, от облегчения до неконтролируемой ярости. Словно зомби, подошла она к холодильнику, достала оттуда шприц с усилителем, вколола его себе, даже не почувствовав боли. Подошла к Дейлу, который что-то пролепетал, молча перевернула его на живот, стянула подгузник (в нос ей ударил запах не единожды намоченного подгузника), вогнала в надхвостье шприц с мышечным релаксом.              — Ай! — Дейл дёрнулся. — Лавайни! Это ещё что та…              — Молчать, — тихо и очень весомо произнесла Лавайни. — Ты хоть понимаешь, что я пережила, Элвис? Хотя откуда тебе это тебе это понимать?.. Ох, и накажу же я тебя…              — Лавайни?.. — Дейл испугался и, кажется, сильно.              Мышка не стала слушать дальше. Натянула перчатки, вышла из дома, пошла к хижине шамана и вернулась оттуда с изрядного размера пучком крапивы. При виде её Дейл сжался в комочек. Лавайни перетянула его на край кроватки, прижала левой лапкой к матрасу. Размахнулась посильнее. От первого же взмаха Дейл взвыл и задёргался, но лапы слушались плохо — сработал мышечный релакс.              — Заслуженно, тебе не кажется?! — прорычала сквозь зубы Лавайни, размахиваясь лапкой, в которой была зажата крапива.              Жах! Жах! Жах!              — Лавайни, пожалуйста… — взмолился Дейл, почти физически чувствуя, как попа покрывается волдырями.              — «Пожалуйста» тут тебе не поможет! Я предупреждала — ещё раз попробуешь убежать — наберу крапивы!              Дейл глотал слёзы, вопил и дёргался. Лавайни порола его — яростно и со всей силы. Пучок крапивы поднимался и опускался, оставляя жалящее ощущение и жар, словно от волдырей. Наконец, когда лапка Лавайни устала, мышка выбросила порядком поредевший пучок в мусорную корзину, от души накрутила бурундуку уши, отнесла его в ванную, подмыла, одела в чистый подгузник и, уложив снова в кроватку, строго сказала:              — Я на неделю лишаю тебя сладкого и игры в лошадку.              — Угу, — всхлипнул Дейл.              — Ладно… — вздохнула Лавайни, снимая с Дейла подгузник. — Сейчас помажем мазью, и не будет так болеть. Но остального наказания это не отменяет, ясно?              — Угу, — буркнул бурундук.              Смазав попу бурундука мазью против волдырей, Лавайни поцеловала его в горячий от слёз лоб и сказала:              — Пора спать. У нас обоих был трудный день. И не вздумай больше от меня бегать!              — А сказка? — спросил Дейл, сделав умоляющие глаза.              — Ох… ладно! — сдалась Лавайни, доставая из-под кровати книжку. — Но только одну!              «И то только потому, что я чувствую себя виноватой. Но это тебе знать необязательно».       

***

             — Здравствуй, Спарки. Проходи.              — Ну? Что за срочное дело, которое по телефону нельзя обсудить? — поинтересовался Спарки, садясь на диван.              — Чип и Дейл пропали, — без обиняков сообщила Гайка. — Мы пытаемся их разыскать.              Спарки прикусил язык от неожиданности.              — Думаешь, к их пропаже может быть причастен профессор Нимнул? — спросил он, вернув себе дар речи.              Гайка кивнула.              — Исключено. Нимнул в тюрьме, это мы точно знаем. И выйдет на свободу нескоро. После работы на него мы за ним внимательно следили…              — Из своего института? — скептически спросила Гайка.              — У нас остались связи, — ответил Спарки. — И я не хочу в дальнейшем поднимать эту тему.              — Ладно, — сдалась Гайка. — В таком случае… если это не Нимнул… кто ещё остаётся? Толстопуз?              — Его мы уже проверили, Гаечка, — возразил Рокфор, появившись в дверях кухни с сырным пудингом.              — Значит… — Гайка почесала в затылке. — Кого ещё из врагов мы не проверили?              — Крыса Капоне, — напомнил Рокфор.              — Дезире.              — Не напоминай… — Рокфор поморщился. — Она улетела далеко и, надеюсь, навсегда. Кто ещё остался?              — Лавайни? — продолжала мышка.              — Возможно… — кивнул Рокки. — Хотя и не понимаю, как она могла бы добраться сюда.              — Всё равно их следует проверить. Вместе с остальными. И… — Гайка помедлила. — Да. Следует. И чем скорее, тем лучше. Возможно, мы ещё можем спасти наших друзей.