Пацанская любовь

Ночь всегда располагала к излишнему самокопанию, чужеродным размышлениям и неожиданной смелости. Ночь всегда своими острыми когтями пробиралась под кору мозга и копошилась, доставляя боль соизмеримую только с муками ада. Кириллу физически тяжело было смотреть на Эрика. Тот пытался держаться, видно, что стремался снова показывать слабину. А Кирилл и рад был заорать, мол, Эрик, плачь, если хочешь, я поддержу, я же рядом, вот здесь сижу буквально в пяти сантиметрах от тебя! Но светлая макушка лишь опустилась вниз, закапываясь все глубже и глубже. Буравя опущенную голову взглядом, Кирилл тяжело вздохнул, собираясь с силами. Он искренне хотел сообщить тому, что будет рядом, вот так прямо, словами, чтобы Эрик точно осознал всю серьезность намерений, чтобы не было потом «ну ты же мне ниче такого не говорил, откуда я мог знать?». И сейчас было уже так похуй, что они знакомы меньше недели, так похуй, что это пацан и нельзя испытывать к нему такую тягу. Кто сказал, что нельзя? Кем установлены были эти ебаные правила, что нельзя просто влюбиться в душу, а не оболочку? Влюбиться? Так, стоп, рановато пока. Если бы Эрик был на миллион процентов против, чтобы его трогали, он уже бы прописал в бубен, не боясь последствий, потому что такие пацаны как Эрик — отчаянные и дрались до последнего. Но тот лишь принимал эти касания, дышал так учащенно, когда расстояния совсем не оставалось и, казалось, хотел и сам проявить инициативу, но боялся. Боялся реакции Кирилла. А напрямую же не спросишь, они пацаны все-таки. Смотря вдаль черной дороги, на которой даже отсутствовали фонари, Кирилл поставил перед собой задачу: когда они вернутся в Питер, он ему во всем признается. Скажет, мол, так и так, понравился пиздец, кажется, не смогу уже без твоей светлой башки и маниакальной любви к клубничному шоколаду. Захочет отпиздить — да пожалуйста, башка и так пробита, похуй. Да только Кирилл прекрасно осознавал, что если Эрик откажет, то все. Если последняя надежда на счастье разобьется о серые панельки Питера, то сорвется Кирюха и, скорее всего, до летального исхода. Эрик был глотком свежего воздуха. С ним было по-новому. С ним было так, как никогда с другими. Если каждую девку Кирюха хотел трахнуть в первые пять минут знакомства, то Эрика хотелось слушать и узнавать. Хотелось за руку держать и гладить по длинным ногам, плечам и держать за талию. Талия у того была что надо, узкая такая, ее бы сжать в двух руках и лапать до синяков. Однажды Кирилл услышал фразу, которая гласила, что истинную любовь мы встречаем совершенно случайно, она как снег на голову. А с Эриком ведь так и было. Зашел в падик, прошаркал своими белыми форсами, таща кучу хлама в руках, а потом борзо начал гнать в ответ. Посмотрев еще раз на Эрика и убедившись, что тот с опущенной башкой смотрел куда-то сквозь окна, Кирилл протянул руку и сжал ладонь Эрика, большим пальцем поглаживая бледную кожу. Эрик не обратил никакого внимания, сидел так еще минут десять, может пятнадцать. Ну вот опять! Вроде и не против, но инициативы никакой нет! Че делать-то? — Эрик, ты не один ведь, – осмелился озвучить свою мысль Кирилл и ощутил долгожданное облегчение. — А кто у меня есть? – Эрик неожиданно резко поднял голову. Понятно, че он все это время сидел так. Глаза были краснющие и воспаленные, цвет их стал намного ярче, теперь они казались абсолютно синими. — Я есть. — Откуда я знаю, что ты не исчезнешь? Мы знакомы без году неделя, – Эрик сжал чужую руку. Крепко. — Я не собираюсь опираться только на временные рамки, если меня к тебе тянет, то я тут уже нихуя не сделаю, – сквозь зубы прошипел Кирилл, глядя на дорогу. Смотреть на Эрика не хотелось, мало ли, какая реакция будет. — Меня тоже тянет, – тот отвернулся, махнув светлой челкой и сжал здоровую лапу уже двумя своими ладонями, нежно касаясь разбитых костяшек. — Ко мне? – Кирилл повернулся. — К тебе, – Эрик посмотрел в ответ, нервно покусывая нижнюю губу. — И что делать будем? Кто же знал, что до Питера, в общем-то, и не дойдет. Можно было признаться прямо здесь, что Кирюха, бля, и сделал. Само как-то вышло. Но теперь он точно знал, что это взаимно. Взаимно! То есть можно было уже официально обнять его? И сказать, типа, Эрик, ты пиздец какой красивый? Так можно было? — Хуй знает, мне это все не очень нравится, я не пидор, – хмуро отозвался Эрик. Ага, хуй тебе, Храмов, а не потискать Эрика на правах его парня. — Так и я не пидор. Слыхал что-нибудь про бисексуалов? Кирюха столкнулся с этим термином в школе, когда девчонка ему прямо заявила, мол, Кирь, я би, это значит, что я по мальчикам и по девочкам. Кирилл тогда прихуел знатно, не знал, что такое бывает. А может Кирюха тоже би? А че, стояло у него и на девчонок, и на Эрика. Но, бля, Эрик — исключение из правил. На других пацанов еще никогда не поднимался, поэтому сложно сказать. — Это че за олухи? – вопросительно зыркнул Эрик, изгибая светлую бровь. — Это короче и по мальчикам, и по девочкам, – процитировал ту девчонку из школы Кирилл и довольно ухмыльнулся. — Может быть, – спокойно и задумчиво ответил Эрик, все еще сжимая чужую ладонь. Отпустил бы сразу же, если бы действительно не нравилось, если бы действительно был против, а он сидел и наглаживал, обводя контуры татуировок. Ну и все, нечего ломаться, как целка! — Целовался с пацаном когда-нибудь? – Кирилл решил зайти издалека, не будет же он спрашивать про секс. — Неа, – покраснев, Эрик отмахнулся. — Ну вот будет опыт, хуле. Выпутал руку из чужих лапок и сжал колено Эрика, на что тот шумно выдохнул и накрыл широкую ладонь своей. — Батя может быть в ссанину, но он поорет и успокоится, – Эрик сообщил это, как бы между прочим, расслабляясь и откидываясь на сиденье. Сжимать его колено стало еще удобнее. — Не думаю, что он че-то ляпнет в моем присутствии, – Кирюха отлично знал свои габариты и охотно этим пользовался, потому что, как правило, у дворовых алкашей всегда глаз дергался при виде таких амбалов. Эрик усмехнулся, устраиваясь удобнее и водя длинными пальцами по забитому предплечью, переодически облизывая губы. Кирилл подметил, что того аж вело от его рук. Настолько нравились татухи или дело в чем-то другом? В любом случае такая реакция очень льстила. — Минут через двадцать уже на месте будем, не спать! – громко скомандовал Кирилл, несильно шлепая ладонью по внутренней части бедра. Эрик аж подскочил на месте, башкой ударяясь о крышу тачки. Зашипел, как кот, и почесал ушибленное место. Захотелось чмокнуть его туда. Откладывать это желание в моменте Кирилл не стал. Обхватил шею сзади, подтянул к себе и чмокнул в блондинистые волосы, потрепав за загривок. — Это чтоб не болело! — Все еще болит! – Эрик напрашивался на еще один поцелуй. — Еще чмокнуть? — Ага. Ну-ну, не нравится ему это все! Пиздабол бля. Кирилл потянулся, чтобы оставить легкий поцелуй. — Щас получше, – этот жук сидел и хитро щурился, покрываясь румянцем. До чего он был очаровательным. — Хитрожопый, – цокнул языком Кирилл, покачивая головой, дескать, постыдился бы! На улице начался дождь, не сильный, но довольно неприятный. Дворники размазывали воду по стеклу, а не убирали ее. Тоха, бля, забыл, видимо вставить новые! Купил же вот буквально на днях и забыл! Скорость пришлось сбавить, чтобы не разложиться на мокром асфальте. Но была и хорошая новость: они уже находились в пункте назначения. Осталось найти дом Эрика и вытормошиться из тачки. Как же хорошо, что Кирюха нацепил мартинсы, его белые кортезы не выжили бы. — Езжай, короче, по улице прямо до конца, там будет пятиэтажка такая, – скомандовал Эрик. — Я-то думал тут вообще глухо все, а тут даже пятиэтажки есть, – подметил Кирилл, неохотно убирая руку с нагретого колена, все-таки погода не из приятных, и безопасность превыше всего. Не то, чтобы Кирюха водить не умел одной рукой в ливень, просто хотелось, чтобы Эрик себя в безопасности чувствовал. А дождь, к слову, усилился, и дворники просто ахуели. — Бля, слава богу мы уже приехали, я бы ахуел двигаться со скоростью пять километров по трассе. Надо будет Тохе обязательно напомнить, чтобы озадачился заменой дворников. Это вообще пиздец, невозможно ехать с нормальной скоростью, того и гляди въебешься в дерево. Эрик себе места не находил. Сидел на очке, его напряжение буквально можно было потрогать. Он задергал ногой в нервном тике, посматривая в окно. Чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее дергалась его нога. Кирилл сжал чужое бедро, успокаивающе поглаживая. — Не трясись ты так, если твой батя хотя бы пальцем тебя тронет, я ему кости переломаю, – довольно серьезно заявил Кирилл. И это было нихуя не преувеличение, потому что Эрик сейчас был похож на оголенный нерв. Стучал зубами и дергал ногой, не в силах взять над собой контроль. Кирилл абсолютно точно уверен, что пьяный батя начнет барагозить. Ну ничего, один удар под дых, и тот ляжет отдыхать, а Эрику выспаться нужно, дел-то — вагон и маленькая тележка. Кирилл знал, как происходила подготовка к похоронам, знал, что это процесс болезненный и довольно затяжной. Он вообще хотел взять все на себя, чтобы Эрик просто отдохнул, отоспался и жевал свой шоколад. Кстати, Кирюха прихватил пару плиток и скинул в спортивную сумку, знал же, с кем поедет. Мерин затормозил. Приехали. Дождь потихоньку успокаивался, дворники уже более-менее справлялись со своей работой, а Эрик окончательно пришел в себя. — Шоколад свой будешь? – с теплотой улыбнулся Кирилл. — У меня нет, – пожал плечами и поднял грустные глаза. Кирюха потянулся назад, хватая сумку и доставая две плитки шоколада. — Спасибо, – улыбка во все тридцать два мгновенно появилась на помятом, красивом лице. — Маловато, – Кирилл подставил щеку. Эрик, стушевавшись и, посмотрев по сторонам, приблизился и оставил невесомый поцелуй ледяных губ на горячей щеке. Сердечко застучало, будто навернул три кружки кофе залпом, а тело оцепенело. Какого хуя такая реакция-то на обычный поцелуй в щеку?! И вообще так-то Кирюха ахуел от своего напора, но Эрик был не против, и это радовало. — А где я спать буду? – Кирилл резко схватил Эрика за плечи, не давая отодвинуться, — С тобой можно? — А батю куда? — Хочешь, выкину его? Эрик громко засмеялся, а Кирилл растаял от этого красивого хохота. — Посмотрим, – сощурился, как лисица, и отдалился, дернув пару раз плечами, как бы намекая, чтобы отпустили. Ну, по крайней мере, он не сказал категоричное «нет», поэтому вероятность того, что они окажутся в одной кровати, была очень даже высока. Одна влажная мечта уже осуществилась, Кирюха буквально всю дорогу тискал эту хорошенькую коленку, обладатель которой был только «за», поэтому можно было обзавестись следующей. Так, ну еще поцелуй в щеку был! Но это произошло максимально спонтанно... Следующая мечта Кирюхи — затащить Эрика в постель и всего облапать, прям бесцеремонно, вырывая тихий скулеж из тонких губ. Кирюха был готов в лепешку расшибиться, серьезно, лишь бы еще раз вот так, как днем, полежать на диване, ощущая приятную тяжесть другого тела на своих руках. С большим кайфом сжал бы упругую задницу и мял, слушая задыхающиеся стоны. Раздевать и домогаться не хотелось, не в этом плане Кирюха мыслил, он хотел просто физически ощутить теплоту человека, в которого втюрился. Кирилл залюбовался чужими губами и хотел податься вперед, чтобы попробовать их на вкус, искусать в кровь, а потом долго зализывать рану, но не успел. Эрик сам прижался к нему, сплетая языки в горячем поцелуе. Кирилл глухо зарычал, натурально набрасываясь на Эрика, дергая за воротник толстовки. Тот обвил холодными пальцами чужую шею, притягивая к себе. Целовались жадно, жарко, с противными чавкающими звуками. Эрик пару раз проскулил что-то невнятное прямо в чужие губы, за что был одарен похотливой ухмылкой. А потом все резко стемнело. Картинка исчезла, перед глазами была чернота, в ушах — колокольный звон, который раздавливал бабаранные перепонки. Плавно отстраняясь, будто находясь на краю пропасти своего сознания, Кирилл, не моргая, смотрел прямо, сквозь Эрика. Тот перепугался, начал тормошить за крепкие плечи. Будто кататонический ступор. Кирилл не отзывался вообще, сидел молча. Эрик решил подойти к решению этой проблемы максимально деликатно. Не стал орать, дергать с новой силой, а просто сидел и ждал, когда тот отойдет. Иногда легонько потряхивал за плечи и звал по имени. Ну вот и последствия сотряса, че. Эрик позвал снова, и на этот раз тот отозвался. — Кирюх, идем? Кирилл мотнул головой, приходя в сознание и видя, как Эрик смотрел с легким испугом. — Не понял? — Ну ты залип минут на пять, я тебя звал, ты че-то мимо вообще, – Эрик пару раз пощелкал пальцами перед ахуевшей рожей. Набросил капюшон, убирая светлые волосы под него, потому что дождь так и не закончился. Ладонь Кирилла все так же собственнически обхватывала чужое колено, значит, это точно был не глюк, а вот… Что на счет поцелуя блять?! Он был? — А ниче щас не было? – проморгавшись и почесав затылок, Кирилл потупил взгляд, не понимая, что, блять, вообще происходит? Это че, уже свист фляги так проявлялся? Вроде башка не болела, и виски не гудели, так с чего бы глюкам быть? Но Эрик почему-то покраснел, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Целовались мы, – выдал тот, как-то тихо, и обвиняющим тоном. Так все-таки было! Тогда какого хуя у Кирилла в башке это отразилось галлюцинацией? Будто это все воспаленный и одержимый Эриком мозг все преподнес как самый желанный сон? Как теперь насладиться тем, что это реально было? Что они и правда целовались? Кирилл опять залип. Уставился в одну точку и смотрел. Может, не нужно было никуда ехать, раз такие сбои в голове? Может, там что похуже сотряса? Руки моментально задрожали, и Кирилл убрал ладонь. Эрик обеспокоено пододвинулся ближе, вглядываясь в карие глаза. — Кирилл? — Мне, блять, все это как будто приснилось. Показалось типа, будто в реальности не было ничего, – Кирюха испугался по-настоящему. Говорила, бля, Марь Васильна, что можно начать ловить галюны, а потом и вовсе овощем стать. Заебись расклад, не надо, спасибо. — Тих, тих, не кипишуй. Может, это от сотряса так? Ты как вообще, в норме? — Скорее всего, да, сотряс дал о себе знать. Так-то порядок, ниче не болит, – Кирюха ловил лютые приколы своего мозга. Но вроде отпускало. Перестал трястись, и Эрик рядом сглаживал весь этот пиздец одним своим присутствием. — Тебе понравилось хоть? – Кирилл выдавил кривую улыбку, хотя был злой, как черт. Эрик только кивнул, молча выбираясь из машины. Неоднозначная реакция, конечно, хотелось большего. Кирилл вылез следом, захватив свою сумку и черный рюкзак Эрика. Башка начала раскалываться.