В унисон с тобой

Общежитие 1-A начало медленно просыпаться. Изуку, Кьёка и Момо все еще сидели на кухне, разговаривая с Эри за столом, где стояли пустые миски от супа. Одним из первых спустился Киришима. Увидев Эри, его лицо расплылось в широкой улыбке. — Эй, Малышка! Рад, что Зелёный тебя приютил! — Он дружелюбно помахал ей. Эри робко спряталась за руку Изуку. Киришима быстро задал пару вопросов о том, как Эри себя чувствует, пожелал всем хорошего дня и отправился на утреннюю пробежку. Следом появился Иида. Он поправил очки, окинул взглядом сцену за столом и строго заметил: — Заботиться о ребенке – это в твоем духе, Мидория. Главное, чтобы это не мешало твоему обучению и тренировкам! — Он отчеканил каждое слово, прежде чем направиться готовить свой особый утренний смузи. Постепенно спускались и другие обитатели общежития. Увидев маленькую беловолосую девочку, все улыбались и подходили, чтобы поздороваться и расспросить Изуку о ней. Парни постепенно собрались вокруг большого стола на кухне, оживленно обсуждая вчерашние события и планы на выходной, поглядывая на Эри. Девочки же устроились в гостиной у телевизора, пригласив Эри присоединиться. Они усадили ее на мягкий пуф посередине, улыбались ей, показывали картинки на своих телефонах и рассказывали веселые истории. Вдруг во время рекламной паузы по телевизору прозвучало слово "родители". Эри резко развернулась от экрана и посмотрела на Кьёку и Момо, сидевших рядом с ней на диване. — Что это? — тихо спросила она, указывая на экран. Кьёка наклонилась к ней: — Родители – это мама и папа. Они самые главные взрослые для ребенка. Они любят его, заботятся о нем, кормят, защищают, учат всему хорошему. Эри задумалась на секунду, ее большие глаза стали серьезными. — А… кто мои родители? Момо, услышав вопрос, резко повернулась. На ее лице расцвела такая широкая, хитрая улыбка, что глаза буквально засверкали, как будто в них включили лампочки. Кьёка мгновенно поняла ее намерение. — Момо, НЕТ! — закричала Кьёка, пытаясь накрыть рот подруге ладонью. — Момо, ДА! — звонко парировала Момо, ловко уклоняясь от руки Кьёки и отодвигаясь по дивану. Девочки вокруг, Урарака, Ашайдо, Мина и Цую, наблюдавшие за сценой, захихикали и начали перешептываться. (Кстати, Момо уже успела шепнуть им, когда они отошли от парней на кухне, что Изуку и Кьёка теперь встречаются). — Эри, — начала Момо громко и четко, пока Кьёка, покрасневшая до корней волос, пыталась дотянуться до нее через Цую, — твой папа – это Дэку! Потому что он спас тебя, защищает и очень о тебе заботится! — Кьёка издала отчаянный стон и сделала новую попытку закрыть Момо рот, но та ловко пригнулась. — А твоя мама – это Кьёка! Потому что она тебя кормит, укладывает спать, успокаивает и очень добрая! Эри слушала, широко раскрыв глаза. Она посмотрела на Изуку, который замер у входа в гостиную, услышав шум, его лицо тоже начало заливаться румянцем. Потом Эри посмотрела на Кьёку, которая, наконец, схватила Момо за плечо, но было уже поздно. Девочка задумалась, ее брови слегка нахмурились. Она молча смотрела то на Изуку, то на Кьёку. Потом, без единого слова, она развернулась обратно к телевизору, где снова начался мультфильм, и продолжила смотреть, устроившись поудобнее на своем пуфе. Шум вокруг нее постепенно стих, сменившись недоуменным молчанием и сдерживаемым смешком Мины. В гостиной и на кухне стоял негромкий гул разговоров. Изуку сидел за кухонным столом с Киришимой, Денки, Серо и Оджиро. Они обсуждали вчерашнюю тренировку, но взгляд Изуку то и дело непроизвольно скользил в сторону гостиной, где на пуфе сидела Кьёка, окруженная девочками и Эри. Кьёка, слушая что-то Урараку, тоже мельком посматривала на кухню, и их взгляды иногда случайно встречались. Оба моментально отводили глаза, щеки заливал румянец, и они с удвоенным рвением возвращались к беседе с друзьями. Внезапно Эри сползла с пуфа и уверенно направилась прямо к Кьёке. Она остановилась перед ней, посмотрела снизу вверх своими большими глазами и четко произнесла: — Мама, я хочу ещё кушать. Тишина. Абсолютная. Гул разговоров оборвался, как по команде. Рот Денки остался открытым на полуслове. Киришима замер с кружкой на полпути ко рту. Бакуго, чинивший пульт на диване, резко поднял голову. Все смотрели на Эри и Кьёку, застыв в немом изумлении. Только Момо сидела, прикрыв рот рукой, ее глаза сияли торжеством. — Идеально… — прошептала она так тихо, что услышала только сидевшая рядом Урарака. Кьёка замерла. Она открыла рот, пытаясь подобрать слова. — Эри, на самом деле я… — начала она, голос слегка дрогнул. Она хотела объяснить, что она не ее мама, но увидела взгляд Эри – полный доверия, ожидания и чего-то беззащитного. Слова застряли у Кьёки в горле. Она не смогла их произнести. — Ох… — Кьёка вздохнула, вставая. — Пошли, Эри. Лицо Эри озарила яркая, счастливая улыбка. Она тут же протянула руку Кьёке. На кухне Кьёка поставила на плиту кастрюлю с остатками мисо-супа, чтобы разогреть. Эри уселась рядом с Изуку на свободный стул. Изуку улыбнулся ей, но его улыбка стала немного напряженной, когда Эри потянула его за край футболки. — Папа, — сказала она громко, привлекая внимание всех парней за столом, — а мы пойдем гулять с мамой? Эффект был мгновенным. Серо поперхнулся водой. Денки выронил свою игровую приставку. Киришима закашлялся, чуть не подавившись. Бакуго резко фыркнул, отводя взгляд, но его ухо дернулось. Все парни уставились на Изуку, ожидая его реакции. Изуку замер. Его лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что стало похоже на спелый помидор. Он открыл рот, но словно не мог вдохнуть, его дыхание стало прерывистым. На кухне Кьёка, услышав вопрос, резко вскрикнула и едва не уронила миску, которую держала. Она схватилась за столешницу, чтобы удержать равновесие, ее глаза были широко раскрыты от шока. В гостиной девочки замерли, наблюдая. Вся комната затаила дыхание, ожидая ответа Изуку. Изуку сглотнул ком в горле, его глаза метнулись к Кьёке, которая смотрела на него, тоже вся алая. Он снова посмотрел на Эри, на ее доверчивый, ожидающий взгляд. — Д-да, — выдохнул он наконец, заикаясь. Эри доела свой мисо-суп. Изуку, Кьёка и Эри собрались выйти. Они попрощались с одноклассниками и вышли из общежития. Первым делом они направились к Айзаве, чтобы получить разрешение выйти за территорию Юэй. Айзава, выслушав их, кивнул и сухо выдал пропуск, предупредив быть осторожными и вернуться к ужину. Получив разрешение, они направились в ближайший парк. По пути Изуку и Кьёка крепко держали Эри за руки – Изуку за правую, Кьёка за левую. Девочка шагала между ними, периодически подпрыгивая от нетерпения. Она без умолку задавала вопросы про птиц, машины и облака, неизменно обращаясь к Кьёке «мама», а к Изуку «папа». «Как я объясню это родителям?» – проносилось в голове у Кьёки каждый раз, когда звучало «мама». Её щеки горели. Изуку же, краснея не меньше, мысленно представлял реакцию своей матери: поток слёз, объятия и вероятный звонок всем родственникам, что могло закончиться новым «потопом» у соседей снизу. На подходе к парку Эри замерла, уставившись на лоток уличного торговца с блестящими яблоками в густой карамели. Изуку, заметив её прикованный взгляд, спросил: — Хочешь? Эри энергично кивнула. Изуку купил три яблока в карамели – по одному для каждого. Прибыв в парк, они долго гуляли по аллеям. Эри бегала между деревьями, показывала им уток в пруду, а Изуку и Кьёка шли следом, изредка перебрасываясь словами или украдкой обмениваясь взглядами, которые заставляли обоих снова краснеть. В какой-то момент они присели на свободную скамейку. Эри устроилась строго посередине между ними. Они сидели в тишине, наблюдая за голубями. Изуку первым нарушил спокойствие: — Нам нужно купить Эри одежду. У неё почти ничего нет. Кьёка кивнула: — Да… Только хватит ли наших сбережений? – Она нервно потеребила ремешок своей косухи. Изуку покачал головой: — Тебе не нужно скидываться. Айзава-сенсей сказал, что Юэй покроет все необходимые расходы на Эри как на подопечную школы героев. Это официально. Кьёка покраснела, осознав свою оплошность: — А… понятно. Отдохнув, они направились в большой торговый центр, расположенный рядом с парком. Внутри они быстро нашли магазин детской одежды. Яркие витрины, полки с маленькими вещами – всё это привлекло Эри. Они стали выбирать: Кьёка подбирала практичные вещи – джинсы, футболки, теплую кофту, а Изуку невольно тянулся к вещам с геройской символикой или ярким расцветкам. Они спорили вполголоса, смеялись, примеряя на Эри шапки, и в итоге набрали целую корзину необходимого. У выхода из отдела одежды взгляд Эри привлекла большая плюшевая игрушка – мягкий белый кролик с розовыми ушами. Она остановилась, не отрывая от него глаз. Изуку, заметив это хотел его ей уже купить, но Кьёка решительно шагнула вперед. — Кьёка, ты не обязана… — Молчи, – она бросила на него короткий, но очень выразительный взгляд, полный «не мешай». Она быстро оплатила кролика у кассы. Кьёка присела перед Эри и протянула ей игрушку: — Держи. Эри с восторгом схватила мягкого кролика, прижала его к щеке, а затем посмотрела прямо на Кьёку своими огромными глазами: — Спасибо, мама! Кьёка замерла. Её рука, только что выпустившая игрушку, осталась в воздухе. Она не отвела взгляда от сияющего лица Эри, но её собственные щеки залились ярким румянцем. Она не смогла ничего сказать, лишь медленно выпрямилась, чувствуя, как нечто теплое и незнакомое сжалось у нее внутри. Изуку стоял рядом, наблюдая за этой сценой, и на его лице тоже играла смущенная улыбка. После покупок они направились обратно в Юэй, хотя и не спешили, заглядывая по пути в витрины магазинов и останавливаясь, чтобы Эри могла рассмотреть что-то интересное. Они гуляли до самого вечера, пока первые фонари не зажглись на улицах. Вернувшись в общежитие, они обнаружили подозрительную тишину. В гостиной сидели лишь пара человек – Серо и Каминари, увлеченно игравшие в приставку, но даже они говорили шепотом. Ощущение было странным. — У меня плохое предчувствие, — пробормотала Кьёка, оглядывая пустующую гостиную. Где-то на втором этаже громко чихнула Момо, словно давая о себе знать. — Будем надеяться, что ничего… экстраординарного, — вздохнул Изуку, ставя пакеты с покупками на пол. Кьёка повернулась к нему: — Я искупаю Эри. Она сегодня набегалась. — Хорошо, — согласился Изуку, — я разложу ее новые вещи у себя в комнате, подготовлю… — Нет, — твердо перебила его Кьёка. Она взяла Эри за руку. — Эри будет спать в моей комнате. Твоя комната – это склад геройского мерча и записных книжек. Ты не сможешь нормально приглядеть за маленькой девочкой ночью. А раз уж я ее… — она запнулась, покраснев, но продолжила, — «мама», то она будет со мной. Изуку открыл рот, чтобы поспорить: — Но я могу…! Взгляд Кьёки остановил его на месте. Это был взгляд, полный решимости и обещания немедленных и суровых последствий в случае возражений. По лбу Изуку скатилась капелька пота. — …Х-хорошо, — сдался он, сглотнув. — Я… отнесу ее вещи в твою комнату. — Спасибо, — коротко кивнула Кьёка и повела Эри в сторону ванных комнат. Кьёка тщательно вымыла Эри теплой водой и детским шампунем с запахом клубники. Девочка сидела в ванне, осторожно трогая ладонями гору пузырей, которые намылила Кьёка. — Не холодно? — спросила Кьёка, проверяя температуру воды локтем. Эри покачала головой: — Тепло. Пузыри мягкие. — Вот и хорошо, — улыбнулась Кьёка, аккуратно смывая пену с ее белых волос. Она завернула Эри в большое мягкое полотенце и бережно высушила ее феном, установив его на самый тихий и теплый режим, чтобы не напугать ребенка. Эри сидела смирно, укутанная, как кокон, ее глаза слипались от тепла и усталости. Войдя в комнату Кьёки, они увидели Изуку. Он стоял у кровати, явно не зная, куда деться. На кресле аккуратно лежала сложенная новая детская пижамка Эри и стояла коробка с ее вещами. Увидев их, он заерзал. — Я… принес все, — сказал он, указывая на кресло. Его взгляд скользнул по маленькой кроватке, которую Кьёка каким-то чудом успела поставить рядом со своей – вероятно, работа причуды Момо. — Куда положить игрушку? — На тумбочку, спасибо, — ответила Кьёка, помогая Эри надеть пижамку. — Мы справимся. — Ага… Ладно… Спокойной ночи, Эри, — Изуку неловко помахал девочке. Эри, уже почти спящая, пробормотала что-то неразборчивое. — Спокойной ночи, Изуку, — сказала Кьёка, подводя Эри к ее маленькой кроватке. В ее голосе звучала усталость, но и теплота. — Спокойной ночи, Кьёка, — Изуку задержался на секунду в дверях, его взгляд встретился с ее, затем он тихо вышел, прикрыв дверь. Кьёка поправила одеяло на Эри, убедившись, что девочке удобно и что плюшевый кролик рядом. Эри тут же обняла игрушку, ее дыхание быстро стало ровным и глубоким. Кьёка постояла еще мгновение, наблюдая за спящей девочкой под мягким светом ночника. Как только Кьёка убедилась, что Эри крепко спит, она тихо выключила ночник и бесшумно выскользнула из своей комнаты. Поднявшись на третий этаж, она остановилась перед дверью Изуку и осторожно постучала. — Входите, — донеслось изнутри. Кьёка открыла дверь. Изуку сидел за своим заваленным тетрадями и фигурками героев столом, склонившись над блокнотом. Настольная лампа освещала его сосредоточенное лицо. — Думала, ты уже лег, — сказала Кьёка, закрывая за собой дверь. Изуку вздрогнул, обернулся, и легкая краска залила его щеки. — А? Нет, я… хотел кое-что записать. Пока свежо в памяти, — ответил он, слегка смущенно прикрывая ладонью страницу. — Ты что-то хотела? — Поговорить, — Кьёка прошла через комнату и села на край его кровати, отодвинув в сторону случайно лежавшую там футболку. Ее пальцы нервно теребили металлические розетки-джекты на мочках ушей, привычный жест, когда она волновалась. — О чем? — Изуку откатился от стола на своем офисном кресле, чтобы повернуться к ней лицом. — О том… что мы скажем родителям? — Кьёка избегала его прямого взгляда, изучая узор на его ковре. — И… я просто хотела поговорить. Сегодня был… насыщенный день. Изуку глубоко вздохнул, потирая затылок. — Да… насчет родителей… Это серьезно. Моя мама, наверное, будет плакать. Много. И задавать миллион вопросов. Твои… они как к этому отнесутся? — Не знаю, — честно призналась Кьёка. — Папа у меня спокойный, но мама… она может начать расспрашивать о твоих планах на будущее, карьере, как ты собираешься содержать семью… — Она сморщила нос. — Это будет допрос. — Ох… — Изуку побледнел. — Может… может, сделать это за несколько дней до Культурного фестиваля? Тогда мы сможем сосредоточиться на подготовке к нему после… ну, после этого. — Неплохая идея, — кивнула Кьёка. — И… начнем с твоей мамы? Она ближе, и… она же добрая? — Очень добрая! — Изуку оживился. — И она тебе точно понравится! Потом в тот же день – к твоим? — Договорились, — Кьёка наконец подняла на него глаза и слабо улыбнулась. — Один день – один большой стресс. Изуку встал и подсел к ней на кровать, оставив между ними небольшое пространство. — А Эри сегодня… — начал он, и его лицо озарила теплая улыбка. — Она была такой милой. И такой любопытной! Помнишь, как она спрашивала про каждую собаку? — И про кошек, и про голубей, и про фонарный столб, который ей показался похожим на робота, — Кьёка рассмеялась тихо. — Да. Она открывается. Это… здорово видеть. — А когда она сказала тебе «спасибо, мама» в магазине… — Изуку посмотрел на нее, его глаза были мягкими. — У тебя было такое лицо… — Заткнись! — Кьёка толкнула его плечом, но беззлобно, снова покраснев. — А у тебя, когда она «папой» назвала? Ты чуть не сгорел на месте! Как помидор! — Я не сгорел! — запротестовал Изуку, но его уши выдавали его. — Я просто… не ожидал. А ты… ты была такой уверенной, покупая ей этого кролика. Настоящая… Он запнулся, не решаясь закончить мысль. Тишина повисла в комнате, внезапно став плотной. Они сидели рядом, плечи почти касались. Кьёка смотрела на его профиль, на веснушки, рассыпанные по носу, на ямочку на щеке, которая появлялась, когда он улыбался по-настоящему. Изуку почувствовал ее взгляд и медленно повернул голову. Их глаза встретились и зацепились друг за друга. Шум из гостиной внизу, храп Киришимы за стеной – все это исчезло. Были только они, тишина комнаты и внезапное осознание близости. Изуку осторожно поднял руку, его пальцы коснулись ее щеки, смахнув непослушную прядь волос. Кьёка не отстранилась. Ее дыхание участилось. Он наклонился медленно, давая ей время отодвинуться. Но она не двигалась. Их губы встретились – сначала неуверенно, робко, как будто проверяя разрешение. Потом неловкость сменилась теплом. Поцелуй стал глубже, увереннее. Кьёка положила руку ему на грудь, чувствуя бешеный стук его сердца под ладонью. Ее пальцы вцепились в ткань его футболки. Они забыли о блокнотах, о родителях, о Культурном фестивале. Был только этот момент, наполненный тихим шелестом их дыхания и теплом друг друга. Спустя несколько минут они разъединились, оба запыхавшиеся, с пылающими лицами. Изуку прижал лоб к ее виску, его рука все еще лежала у нее на талии. Кьёка неловко поправила растрепавшиеся волосы, пытаясь вернуть себе дар речи. — Мы… — начала она, голос слегка хриплый. — Мы так и не поужинали толком. И я проголодалась. Изуку кивнул, его улыбка была немного ошеломленной, но счастливой. — Я тоже. Давай… давай спустимся? Наедине. Без… без Эри пока. Она спит. — Да, — Кьёка встала, поправляя свою косуху. — Наедине звучит… идеально. Они тихо вышли из комнаты Изуку и направились вниз по лестнице, в почти пустую гостиную, где их ждала тихая кухня и возможность провести остаток вечера вдвоем. Изуку и Кьёка тихо спустились по лестнице, их пальцы едва касались друг друга. Гостиная была пуста и неестественно тиха. Слишком тихо. Даже холодильник не гудел. — Странно… — прошептал Изуку, оглядываясь. — Где все? — Не знаю, — ответила Кьёка, настороженно прислушиваясь. — Но у меня мурашки по коже. Они направились к кухне, единственному освещенному месту. Изуку потянулся к выключателю у входа, но Кьёка остановила его жестом – свет внутри и так горел. Они осторожно переступили порог. ФОНАРИКИ! Яркий свет нескольких фонариков ударил им в лицо, ослепляя. Одновременно из-за стола, из-за холодильника, из угла выскочили все их одноклассники с громогласным криком: — ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! Изуку вскрикнул и отпрянул назад, наступив Кьёке на ногу. Та вскрикнула от боли и неожиданности, едва не упав, но Изуку инстинктивно поймал ее за талию. Они замерли, щурясь от света, пытаясь понять, что происходит. Весь класс 1-А был здесь: Урарака, Мина, Ашайдо, Цую хихикали; Киришима, Серо, Каминари ухмылялись; Бакуго стоял в сторонке, скрестив руки, с привычной гримасой недовольства; Иида поправлял очки; Тодороки невозмутимо жевал что-то; Момо сияла во главе стола. — Что… что это?! — выдохнула Кьёка, придя в себя и высвобождаясь из объятий Изуку. Ее взгляд тут же прилип к Момо. — Это… это твой план, да?! — спросила она, указывая пальцем на подругу. Глаза Кьёки сверкали смесью ярости и смущения. — Может быть! — Момо вскочила, широко улыбаясь. — Раз уж вы теперь официально «мама» и «папа», это нужно было отпраздновать! Мы не могли пропустить такой повод! — Вы с ума сошли! — завопила Кьёка, но ее гнев уже таял под напором всеобщего веселья и улыбок. — Расслабься, Джиро! — крикнул Киришима, хлопая Изуку по спине так, что тот чуть не упал. — Мы заказали пиццу! Тонны пиццы! И напитков! — И торт! — добавила Урарака, показывая на коробку на столе. — С надписью: «Поздравляем молодых родителей!» Стол ломился от коробок с пиццей, пакетов с чипсами, бутылок с соком и газировкой. Атмосфера сразу стала шумной и теплой. Изуку и Кьёку затянули в гущу событий. Весь вечер их нещадно подкалывали: — Эй, Папа Мидория, передай сок своей Маме! — кричал Денки через стол. — Как поживает ваша дочурка? Уснула? — с преувеличенной заботой спрашивала Мина. — Надеюсь, вы не забыли про геройское образование для малышки? — строго спросил Иида, хотя в глазах светилось веселье. — Только не превращайте общежитие в чертов инкубатор, — буркнул Бакуго, откусывая кусок пепперони. Изуку краснел до корней волос и постоянно потирал шею. Кьёка сначала ворчала и пыталась заткнуть особо ретивых (в основном Момо и Мину), но постепенно расслабилась и даже начала подыгрывать, отшучиваясь. Она несколько раз пыталась использовать спящую Эри наверху как предлог уйти, но Момо каждый раз останавливала ее: «Она крепко спит! Не волнуйся!». Под конец вечера Изуку заметил Фумикаге (Токоями), который стоял чуть в стороне, его тёмная тень, Дарк Шэдоу, тихо шевелилась рядом. Лицо Фумикаге, обычно скрытое воротником, сейчас было хорошо видно при свете кухни. Изуку невольно замер, его улыбка слетела с лица. Черты лица Фумикаге, особенно в полумраке и при таком освещении, вызывающе напоминали те самые маски, которые носили члены «Восемь Путей Избавления», якудза, державшие Эри в заточении. Изуку подошел к нему. — Токоями… — начал он тихо, стараясь, чтобы его не слышали другие. — Эри… она еще боится. Ее напугают твои… черты. Особенно в темноте. Она может связать их с… с теми людьми. Фумикаге посмотрел на него своими спокойными, немного меланхоличными глазами. Он кивнул, понимающе. — Я понимаю, Мидория. Я постараюсь быть осторожным. Не буду лишний раз беспокоить ее или появляться внезапно. Обещаю. — Спасибо, — облегченно вздохнул Изуку. К часу ночи веселье пошло на спад. Пицца была съедена, напитки выпиты, шутки иссякли. Класс начал расходиться по комнатам, зевая и перебрасываясь последними подколами в адрес «молодых родителей». Изуку проводил Кьёку до двери ее комнаты. В коридоре второго этажа было тихо и пусто, свет ночника создавал уютные островки света. Они остановились у двери. — Ну… спокойной ночи, Кьёка, — прошептал Изуку, глядя на нее. Усталость смешивалась с теплотой в его глазах. — Спокойной ночи, Изуку, — ответила она, улыбаясь. Ее обычная колючесть куда-то испарилась. Они замерли на секунду. Потом Изуку наклонился, а Кьёка приподняла лицо. Их губы встретились в нежном, теплом поцелуе – коротком, но наполненном всем, что они пережили за этот долгий, насыщенный день: волнением, смущением, ответственностью и внезапным счастьем. Разъединившись, они еще мгновение смотрели друг на друга. — Завтра… завтра увидимся, — сказала Кьёка, открывая дверь. — Обязательно, — кивнул Изуку. Она скользнула в свою комнату, тихо прикрыв дверь. Изуку постоял еще секунду, тронув пальцами свои губы, где осталось тепло ее поцелуя, затем развернулся и пошел вверх по лестнице, в свою комнату, оставив коридор в тишине ночи.