Они говорят, это команда

— Я нашла кое-что, что поможет команде расслабиться, — сказала Рене, входя в раздевалку с загадочной улыбкой, которая обычно предвещала либо мудрость, либо апокалипсис. — Это фламенко? — с надеждой спросил Ники. — Йога, — ответила она. Гробовая тишина. — Ты серьёзно? — переспросил Аарон. — Мы играем в игру, где нам по лицу бьют ракетками. Мы и так достаточно… гибкие. — Ты говоришь «гибкие», я слышу «травмированные», — отрезала Рене. — И да. Это обязательно. Утро следующего дня. Спортивный зал. Половина команды на ковриках, пытается понять, где у них спина. Вторая половина лежит как тюлени, надеясь, что кто-то забудет про их существование. Нил подальше ото всех. В спортивной форме, с видом человека, который не уверен, как его сюда затащили, но подозревает, что это была ловушка. Рядом с ним — Эндрю. Он не на коврике. Он стоит, оперевшись на стену, с горячим шоколадом в руке и выражением лица “пожалуйста, позвольте мне исчезнуть”. — Эндрю, ты не участвуешь? — спросил Мэтт, сгибаясь в «позе собаки мордой вниз», но выглядел скорее как поломанный табурет. — Я уже расслаблен, — ответил Эндрю. Нил фыркнул. — Твоё лицо никогда не говорит “я расслаблен”. Оно говорит “я думаю о способах убить всех в этой комнате”. — Точность — признак мастерства, — спокойно ответил Эндрю, отпивая из стаканчика. Инструктор, бодрая женщина в ярко-зелёных легинсах по имени Брук, явно не была готова к коллективу, в котором три человека имеют судимости, двое — потенциально психопаты, а один (Ники) не может замолчать дольше 30 секунд. — Давайте начнём с «позы воина», — ободряюще сказала она. — Наконец-то хоть что-то звучит как мы, — пробормотал Кевин. Лисы начали растягиваться. С разной степенью успеха. Мэтт упал. Аарон задел Ники, тот, естественно, закричал “ОБНОСИЛИ!”. Рене медитировала среди хаоса, как дзен-буддист в аду. Нил… старался. Он не понимал, зачем его левая нога внезапно должна оказаться за ухом, но у него получалось. Более-менее. До тех пор, пока Брук не сказала: — Теперь в позу «голубя». Нил попытался. Через три секунды у него свело ногу. — Я умираю, — объявил он с пола. — Хочешь, чтобы я тебя добил? — предложил Эндрю, всё так же стоя у стены, как тень. Нил скосил на него взгляд. — Только если после йоги. Угол губ Эндрю дёрнулся — возможно, улыбка. Возможно, глюк в Матрице. В конце концов, после часа страданий, Ники лежал на спине, изображая звезду, и говорил: — Мои внутренние чакры выпрыгнули в окно. Кевин вытер пот и сказал: — Никогда больше. Я лучше 100 км пробегу. — Это было весело, — сказала Рене. Её голос был единственным спокойным в радиусе пяти миль. Нил повернулся к Эндрю. — Ты всё это время просто стоял? — Я наблюдал. — За чем? — За тем, как ты чуть не сломал себе бедро. Было поучительно. Нил усмехнулся, встал и прошёл мимо него. — А чего ты смотришь на мое бедро? В следующий раз идёшь со мной. — В следующий раз я подожгу коврик, — без эмоций сказал Эндрю и пошёл за ним.