Враг моего врага

      Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора уже после отбоя, поэтому не ожидал столкнуться там со своими друзьями:       – Почему вы не спите?       – Ты же не думал, что мы сможем уснуть, пока ты там с Пожирателями и самим Темным Лордом? – Рон был очень рад видеть парня целым и невредимым.       – Что это? – иногда Гарри ужасался способности Гермионы: замечать абсолютно все.       – Да так, просто мантия, в библиотеке было холодно, вот и… – замялся парень, не зная, как продолжить. Врать друзьям он не хотел, но и сказать правду было неловко.       – Рассказывай, как все прошло? – Невилл спас его, отодвигаясь на диванчике и приглашая сесть рядом с ним.       – На самом деле, все не так плохо. Они даже ни разу не подрались, так, потыкали друг в друга палочками.       – Да ладно… А кто там был из них? – не мог сдержать своего волнения Рон.       – Долохов, отец Гойла, Барти Крауч, Кэрроу и все, – перечислил парень. – Мы почти не виделись, каждый осматривал отведенный ему участок. Там столько книг, Гермиона, тебе бы там понравилось! Я за полдня просмотрел только один стеллаж, и он не был таким уж длинным, не представляю, сколько времени могут занять поиски чего-то, связанного с Кораблями. Еще бы меня не отвлекал этот Ред… – Гарри осекся, ему вообще не хотелось говорить о Реддле, а уж тем более вспоминать того.       – Кто? – переспросила Гермиона, резко вскинув голову, а в ее глазах мелькнуло удивление. Она чуть ближе наклонилась к Гарри, пытаясь найти признаки избиения, но осмотрев его с ног до головы, так ничего и не нашла. – Чего он хотел?       – Ничего такого, мы просто поговорили, – взгляд юноши непроизвольно метнулся к мантии, что лежала на его коленях.       – Это Его?! – ее голос дрогнул, но все равно резанул по ушам. На секунду она даже потянулась к ткани, но тут же отдернула руку. К счастью для Гарри, девушка не была напугана, скорее она просто была очень удивлена тому, что мантия Темного Лорда сейчас лежит на коленях Гарри Поттера.       – Это… – было видно, как шестеренки в голове Невилла крутятся с удвоенной скоростью. – Гарри, мне кажется, я что-то не так понял, но… – парень покосил взгляд на мантию и нервно сглотнул, а затем пересел на подлокотник диванчика. Его совсем не радовала то, что он сидел ближе всех к проклятой вещи.       – О ком вы говорите? – не понял Рон, смотря то на Гарри, то на Гермиону, то на Невилла. Но те были так увлечены разглядыванием того, что лежало на коленях Поттера, что не замечали этого.       Гарри понял, что скрывать больше нет смысла, поэтому наконец поднял взгляд на друзей и признал:       – Да, это Реддла.       Рон моргнул, потом снова и снова, смотря то на Гарри, то на мантию, пытаясь осознать услышанное.       – Подожди, что? – округлив глаза, вскочил парень. – Немедленно выбрось это!       Невилл выглядел так, будто его разум полностью отключился:       – Ты что, украл ее?       Гарри поперхнулся воздухом, явно не ожидая такого вопроса.       – Ты же понимаешь, как это звучит? Зачем Гарри красть мантию Сам-Знаешь-Кого? – Рон ошарашено уставился на Невилла. Хоть он и не боялся, но его явно смущал тот факт, что нечто, принадлежащее Темному Лорду, сейчас находится в метре от него.       – Гарри, почему она у тебя? – Гермиона казалась самой спокойной из них, и, как казалось Рону, это от того, что она сидела дальше всех. – Ты же не украл ее?..       – Что? Конечно нет! – возмутился парень. – Он сам отдал ее. Я случайно задремал в библиотеке, а когда проснулся она уже была на мне. Я пытался вернуть, но он… в общем он сказал, что могу оставить себе, – к концу речи щеки Гарри были одного цвета с его школьным галстуком.       Гермиона слегка нахмурилась, теперь уже внимательно рассматривая не только мантию, но и самого Гарри:       – Как ты себя чувствуешь?       – Нормально, а что? – от резкой смены темы, парень на секунду растерялся.       – Просто это странно, – она стучала пальцем по колену, обдумывая что-то. – Ты проверял мантию?       – Зачем? – не понял парень. – Постой… Брось, он не заколдовывал ее! – Гарри даже не знал почему разозлился, он не собирался защищать Реддла, но то, что добрый жест того восприняли вот так, казалось ему не справедливым.       – Я не утверждаю, что он заколдовал ее, но все же… это Сам-Знаешь-Кто.       – Ее видели Римус и Билл, я ужинал в ней и ничего страшного не случилось, даже Дамблдор ничего не сказал! Он бы уж точно что-то заметил.       – Эй, тише, – попытался успокоить его Невилл, хлопая по плечу, – мы просто волнуемся. Если ты чувствуешь себя хорошо, то мы не будем больше спрашивать об этом.       – Все правда хорошо, – вздохнул Гарри, ему стало немного стыдно, что он так вспылил. – Лучше расскажите, как у вас продвигаются успехи, нашли что-нибудь?       – Ничего, даже намека на существование Красных кораблей, – Невилл все-таки сел обратно, стараясь не смотреть на колени Гарри.       – Да, Гермиона даже искала в книгах про драконов, но пока безуспешно, – Рон также присел, не желая показывать своего недоверия к новой вещице.       – Что мы будем делать, если не найдем другого способа победить их? Драконы из Румынии прилетят неизвестно когда, до тех пор Корабли могут столько натворить…       – Не переживай так сильно, Невилл, это ведь только первый день, – подбодрил друга Гарри, однако сам не мог отделаться от чувства тревоги.       – Гарри прав, мы только начали, я уверена, что-то найдется, – кивнула Гермиона, она не собиралась отчаиваться так быстро. – Мы можем пробраться ночью в библиотеку и…       – О нет, пожалуйста! – взмолился Рон. – Если я снова увижу текст перед глазами — с ума сойду! Прошу, давайте пойдем спать, мне кажется, за сегодня я прочел столько, сколько люди за жизнь не читают!       Все прыснули со смеху и отправились в свои спальни, все еще подшучивая над Роном.

***

      Гарри не мог дождаться, когда же кончатся пары, они словно, как назло, тянулись медленнее обычного. Хоть Дамблдор и сказал думать не только о Кораблях, но и об экзаменах, парень не мог тратить время на скучную лекцию Истории Магии, поэтому перед занятиями забежал в библиотеку и взял пару книжек про драконов, может Красные Корабли и правда могли упоминаться в них. Чуть дотерпев до конца последней пары и сразу же выбежав из класса, он даже не собирался переодеваться и оставлять школьные принадлежности, а вместе с ними ринулся к кабинету директора.       – Добрый день, профессор, – влетев в комнату, Гарри едва себя сдержал, чтобы сразу не побежать к камину.       – Добрый, мой маль…       – Камин открыт? – он уже не мог ждать, поэтому сразу, как только получил утвердительный кивок, подошел к камину и, под удивленный взгляд Дамблодра, исчез.       Вылетев из камина, он едва не распластался на полу, но удержав равновесие, поспешил на выход из гостиной. Он и сам не знал, зачем так спешит, вряд ли книги убегут из библиотеки. Выходя, он чуть не налетел на кого-то.       – Аккуратнее, шкет, смотри, куда летишь.       – Прошу прощения, э…       – Можно просто Тони, – Пожиратель смерти стоял с кружкой кофе в одной руке, а другую протягивал парню.       Гарри неуверенно пожал ее, ожидая подвоха, но тот просто отпил кофе, смотря на мальчика.       – Что? Почему вы все так смотрите? – Гарри искренне не понимал такое внимание от Темной стороны, он опустил взгляд вниз, незаметно рассматривая себя, может он испачкался в летучем порохе?       – Мы ждали тебя ближе к вечеру, – мужчина еще раз обвел парня взглядом, а потом ухмыльнулся. – Неужели так сильно хотел встретиться с Милордом, что…       – Заткнись! – выкрикнул Гарри, а его лицо начало приобретать красный оттенок.       Долохов ухмыльнулся еще шире, явно забавляясь реакцией ребенка.       – Я просто спросил, что такого?       Гарри почувствовал, как все лицо окатило жаром, он поверить не мог, что так просто повелся на такую детскую провокацию.       – Не хмурься так, Он в седьмой секции, – подмигнув, Антонин пошел в противоположную сторону от библиотеки.       – Мне не интересно, где Он! – выкрикнул вслед Гарри, но Пожиратель сделал вид, что не слышал, чем разозлил Поттера еще сильнее.       Все уже были заняты поиском, поэтому парень решил поспешить присоединиться к ним.       – Привет, – Римус был первым, кого заметил Гарри. Тот, в отличии от других, не был спрятан среди стеллажей.       – Гарри, как ты? – улыбнулся ему мужчина.       – Все хорошо, как у вас успехи?       – Пока ничего не нашли, – вздохнул Люпин. – После того, как ты ушел мы хотели применить поисковые чары, но книг так много, и за ними очень давно не ухаживали, что большинство из них может рассыпаться только от того, что ее возьмут в руки. Так что мы не решились использовать на них магию.       Подросток огляделся вокруг:       – С чего я могу начать?       – Мы просмотрели секции с первой по четвертую, двадцать вторую, двадцать четвертую, с тридцатой по тридцать восьмую и пятьдесят девятую, дальше можешь не искать, там книги выглядят так, будто писались с начала времен.       – Хорошо, если что, я буду в десятой, – кивнул сам себе парень и пошел искать нужную ему секцию. Свернув за ряд стеллажей, Гарри решил идти просто прямо, ведь десятая секция должна быть недалеко от той, где был Римус — пятой.  Однако он быстро осознал, что здесь это так не работает. Ему попадались восьмая, сорок третья, двадцать первая — они все были раскиданы по библиотеке в черт знает какой последовательности, если та вообще была. Еще немного поплутав, он понял, что заблудился.       – Просто великолепно, – прошептал Гарри, сворачивая за очередной стеллаж, и резко замер. Ну почему он обязательно должен встретиться именно с Реддлом? Взмолился парень, закатывая глаза.       – Мальчишка, – поприветствовал его Темный Лорд, даже не отводя взгляд от книги.       – Я ищу десятую секцию, – сегодня Гарри хотел сократить уровень общения, который при каждой их встрече странным образом умудрялся только увеличиваться.       – Очевидно, что у тебя не очень получается, – Реддл соизволил оторваться от просматривания страниц и впился в Гарри взглядом, ухмыляясь. – Ты трижды прошел мимо нее.       Реддл кивнул парню куда-то за спину. Обернувшись, подросток поднял взгляд и заметил табличку с цифрой семь, а рядом с ней была табличка с десяткой. И как он ее раньше не заметил, он же топтался там несколько минут назад. Стоп… это получается, что седьмая и десятая секции идут параллельно друг другу? Почему удача его так любит?       – А, спасибо, – пробормотал юноша, чувствуя, как к щекам приливает тепло.       Гарри прошел к нужным книгам и стал осматривать корешки, надеясь зацепиться за что-нибудь, но в итоге взял самую первую — все равно придется просмотреть их всех. Сейчас, когда их с Волдемортом разделял один стеллаж, в голову парню лезли самые различные мысли, а тишина, словно как на зло, давила на сознание.        – Как думаешь, этих людей все еще можно спасти? – Гарри понял, что спросил это вслух только тогда, когда на другой стороне перестал слышать шум перелистывания страниц. Он стукнул себя по лбу, сам ведь не хотел разговаривать с Реддлом.       – Они обречены, самое большее, что мы можем сделать для них, это просто убить, – ответил тот, спустя пару секунд раздумий. – Извлечение магии — только полбеды. Магия связана с самой сущностью мага, и если она была просто утеряна, то ее можно было бы восстановить. Однако Красные Корабли забирают ее силой, делая этот процесс необратимым. Но человек все еще способен существовать, например, как сквиб. Самое сложное — душа. Не могу вообразить себе способа, насильно вытягивающего душу из человека, а уж как восстановить ее…       – Но ведь у тебя получилось собрать ее обратно? – ляпнул Гарри, и уже в следующую секунду был прижат к стеллажу. Пальцы мужчины впились в горло мальчика с такой силой, что тот почти сразу же начал видеть искорки перед глазами.       – Это Дамблдор тебе сказал? – хоть голос Реддла и звучал приглушенно, но ярость в нем оглушала.       – Ред… – парень задыхался, в глазах мигали цветные пятна, а сердце с каждой секундой колотилось все быстрее и быстрее, в ушах звенело. Он пытался что-то сказать, но язык не слушался, и из его горла вырывались только слабые хрипы.       – Кто еще знает? – Темный Лорд сильнее впился в его горло, сокращая расстояние между ними так, что он мог почувствовать отголоски дыхания парня на своем лице.       Гарри с трудом открыл глаза, начавшие закатываться, и посмотрел на Реддла. Они стояли так близко друг к другу, что парень вдруг за всей этой яростью смог рассмотреть страх мужчины. Реддл боялся, по-настоящему боялся: его секрет всплыл наружу.       – Том… – просипел мальчик, отдавая на это почти все оставшиеся силы.       Волдеморт замер от этого обращения и резко отдернул руку, отступив на шаг. Гарри, в легкие которого начал активно поступать воздух, рухнул на пол.       – Волдеморт. Дамблдору и Министру Магии я все равно не уготовил долгую жизнь, так что мне плевать, как они меня называют. Но не думай, что ты можешь называть меня этим маггловским именем, – его голос был приглушен, но оставался полным ярости.       Гарри чувствовал, как по спине бежит холодный пот, а лицо пылает. Он сам не мог понять, что заставило его использовать именно эту форму имени, но она все равно казалась ему, в данный момент, самой нужной:       – Том… – снова начал парень, но Темный Лорд резко шагнул вперед, что заставило Гарри инстинктивно отползти, однако он почти сразу же наткнулся на стеллаж. – Никто! – выкрикнул мальчик, пытаясь остановить Реддла, но это больше походило на слабый взвизг. – Я никому не рассказывал, клянусь, – его голос скакал по разным тональностям, переходя из шепота в визг и обратно.       Все это время он смотрел прямо в глаза мужчине, надеясь, что тот поверит ему. Однако Темный маг решил удостовериться своим способом, и воспользовавшись тем, что мальчишка смотрит ему в глаза, применил легилименцию. Тело того сразу же начало выкручивать, и Гарри закричал, окончательно добивая свои голосовые связки. Парень чувствовал, как его сознание начинает рваться на части, а боль, что пронзила его, парализовала все тело. Из глаз полились слезы, и он с трудом нашел в себе силы, чтобы вцепиться в штанину брюк Волдеморта:       – Прошу… прекрати… – теперь его голос больше походил на скрежет.       Реддл словно очнулся от дурного сна. Он смотрел на мальчика и не мог поверить в то, что только что натворил. Том упал на колени, обхватывая трясущегося подростка за плечи:       – Я не хотел… Тебе не должно было быть больно… – он изо всех сил пытался сдержать дрожь в собственных руках. Не до конца понимая, что делает, он притянул ребенка ближе к себе и обнял, поглаживая по спине.       Подросток вздрогнул, но не отстранился. Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы прийти в себя.       – Это была просто догадка Дамблдора, – просипел Гарри в плечо Реддлу, из-за чего голос мальчика казался еще более хриплым. – Он не хотел мне изначально говорить… и я тоже никому не рассказывал… мы не были уверены, – парню приходилось делать перерывы, так как после нескольких слов его голос снова надрывался так, что слов было не разобрать.       – У тебя правда получилось сделать крестраж? – спустя несколько секунд тишины он отстранился от Реддла.       – Шесть.       – Сколь… – конец слова оборвался из-за подступившего кашля.       – Шесть, – повторил Темный Лорд. – Сейчас, конечно, остался один, но раньше их было шесть.       – Медальон Слизерина…       – Оставшийся, – подтвердил он догадку мальчика. – Был еще мой личный дневник, но ты и сам знаешь, что в итоге с ним стало.       Гарри стыдливо отвел глаза. Хоть мозг и говорил, что он не виноват в случившемся: если бы он не уничтожил дневник, то молодая версия Реддла убила бы его, но сердце на долю секунды пропустило удар, оставляя странный осадок на душе.       – Все остальные я использовал в ритуалах, чтобы восстановить душу, – Том продолжал говорить спокойно, словно случившиеся не имело к нему отношения, однако по пальцам, крепко сжимающим мантию, мальчик догадался, что эта тема неприятна Волдеморту, однако тот почему-то продолжал говорить об этом.       Том невольно вспомнил то ужасное время: разрывать душу уже было больно и сложно, но вот восстанавливать, как оказалось — еще хуже. Восстановление души — это не сшивание разорванной ткани, а привязывание живых, дергающихся, кричащих осколков обратно к тому, что от них осталось. Когда он вернул часть, что была в кольце, тело казалось чужим, душа долго не хотела склеиваться обратно, поэтому он много часов провел под чарами, в разы хуже Круциатуса. Боль напоминала огонь или раскаленное железо, пущенное по венам. Душа, склеиваясь, вновь хотела покинуть тело, мысли и эмоции, что были недоступны, — теперь возвращались в двойном размере. И все это продолжалось по кругу, пока, наконец кусочек души не вернулся окончательно. Каждый новый ритуал — новая пытка. Иногда ему казалось, что он не восстанавливает душу, а умирает, медленно и в этот раз, безвозвратно.       Когда сознание начинало рушиться, в те моменты, когда вся его сущность снова и снова разрушалась и восстанавливалась, а боль становилась невыносимой, всего на мгновение, но он видел зеленый, мерцающий свет. Он казался ему смутно знакомым, но из-за того, что тот так быстро исчезал, Реддл никак не мог вспомнить, где именно его видел. Чем дальше он погружался во тьму, тем дольше этот свет задерживался. Вскоре он начал обретать очертания, и Том понял, что на него смотрят два изумруда — яркие и полные жизни. Глаза мальчишки. Того самого, которого он ненавидел больше всего, того самого, которого пытался убить, того, кто должен был убить его, но вместо этого эти глаза были единственным, что спасало Тома от полного саморазрушения. Реддл вспоминал ту ночь, когда пришел к Поттерам, вспоминал маленького мальчика в кроватке, который горько плакал. В тот момент он особо не всматривался в лицо ребенка, но эти глаза, цвета третьего непростительного, невозможно было забыть. Вместе с этим воспоминанием приходили и другие: смех и радость мальчика.       Он долго не хотел этого принимать, но мальчик стал его спасением. Когда все казалось безнадежным, мальчишка давал ему чувство целостности, помогая склеить остатки души.       Гарри молча наблюдал за Томом, глаза того казались другими — не такими холодными, как было когда-то. Они были застывшими, Темный маг о чем-то думал, но в них мелькало что-то, что парень не мог распознать. Реддл молчал уже несколько долгих минут, из-за чего Гарри стало чуть неловко. Он пошевелил ногой, случайно задев ногу Тома, тем самым приведя того в чувства, и застыл. Гарри, конечно, не боялся, что за такое получит от Реддла, но мало ли чего тот надумал, пока пялился в одну точку. Однако Темный Лорд просто посмотрел на него своим обычным взглядом, тем самым, который Гарри последнее время ловил на себе, и поднялся, протягивая руку мальчику. Парень, слегка растерянный, ухватился за нее, и одним движением был поднят на ноги.       – Я принесу тебе зелий.       – Не ну..ж..о, – Гарри попытался возразить, но его голос все еще походил на скрежет.       – Нужно, – твердо сказал Реддл, однако никуда не ушел, продолжая смотреть на подростка.       – Что? – немного раздраженно бросил мальчик, смотря мужчине в лицо.       – Ты все еще держишь мою руку.       – …       Гарри отшатнулся от него, как ошпаренный, на что Том только улыбнулся.       – Встретимся в гостиной, – он ушел, не дожидаясь возражений.       Гарри провел ладонью по лицу, пытаясь привести эмоции в порядок. Его горло действительно ужасно саднило, но он не хотел признавать этого перед Волдемортом. Парень плелся вдоль длинных полок, но, услышав за своей спиной смех, развернулся.       – Поттер, забавное украшение, – Долохов стоял, прислонившись к стеллажу, скрестив руки на груди. В его глазах читалось открытое веселье, и он демонстративно переводил взгляд с лица мальчика на его шею.       Гарри инстинктивно прикрыл ее рукой. Да, он чувствовал, что его горло сильно повреждено, но надеялся, что внешне это никак не отразится. Парень отвернулся и пошел дальше, не желая разговаривать с Пожирателем смерти.       – О, да ладно тебе, Поттер, неужели не смешно? – раздался позади него голос, и вскоре чужие шаги догнали его.       – Ни капл… – откашлявшись, Гарри повторил: – Ни капли. Он что, наказал тебе быть моей нянькой? По-вашему, я не смогу дойти до гостиной?       – Просто сопровождаю, чтобы у кого-нибудь постороннего не возникло вопросов.       – Как мило с его стороны, – закатил глаза парень.       – Думаешь, он стал бы так носиться с кем-нибудь другим? – усмехнулся Долохов, чуть склоняя голову вбок.       Гарри потер грудную клетку, чтобы прогнать теплое чувство, начавшее там разливаться. Он не хотел знать ответ на этот вопрос, не хотел думать к чему клонит Пожиратель смерти, не хотел знать, почему Волдеморт ведет себя так, ему вообще не было интересно, что у Реддла на уме. Поэтому Гарри, проигнорировав Антонина, ускорил шаг.       – А что? Не думаю, что, наложив Круциатус, например, на меня, Барти или даже Беллу, он стал бы думать о нашем лечении. Хотя… – продолжал наседать на него Долохов, улыбаясь еще шире.       – А ты, значит… эксперт по его поведению?! – парень сам не понимал, почему злится, его не должны были волновать отношения Реддла с подчиненными. Те были с ним уже много лет и всегда отличались покорностью и преданностью, готовые на все ради своего Темного Лорда, разумеется Гарри и близко с ними не стоял.       Покинув библиотеку, Гарри ощутил себя чуточку свободнее, хоть и не избавился от назойливой компании, но теперь, к счастью, Пожиратель молчал. Однако счастье продлилось не долго и Долохова хватило только на то, чтобы пройти коридор в молчании, потому что, как только Гарри вошел в гостиную, тот тут же спросил:       – Ты ревнуешь?       Парень аж поперхнулся воздухом и с трудом дошел до кресла: он не был уверен, что не упадет от такого заявления. Его щеки покраснели, а сердце забилось быстрее.       – Антонин, я вроде как просил тебя следить за тем, чтобы не вмешались Орденцы, почему мальчик выглядит так, будто у него приступ? – Реддл появился настолько внезапно, что Гарри оставалось надеяться, что тот не слышал, о чем они говорили.       – Мы просто беседовали, Милорд, – с появлением Волдеморта, Пожиратель изменился в лице, и с позволения первого, тут же ретировался из комнаты.       – Что он сделал? – Реддл подошел к мальчику и начал его рассматривать.       – Ничего, – стушевался Гарри. – Мы правда просто разговаривали.       – Ладно, держи, – сев на подлокотник кресла, Том протянул ему склянку с зельем.       Гарри чуть смутился от столь маленького расстояния между ними, но зелье взял, а затем и выпил, слегка скривившись. Том тут же схватил мальчика за подбородок и приподнял его, отчего Гарри ошалело отскочил с выпученными глазами.       – Ты чего? – на большее его не хватило, все мысли спутались, не давая возможности выделить что-то одно из их потока.       – Нужно избавиться от синяков, – только сейчас мальчик заметил в руках Реддла что-то похожее на мазь.       – Я и сам мог…       – Просто посиди смирно, – не дав договорить, Реддл вновь приподнял его подбородок.       Открыв баночку, он аккуратно начал размазывать ее содержимое по шее парня. Гарри же в этот момент не мог оторвать взгляд от Тома: гладкая бледная кожа, темные пряди волос, упавшие на лоб, длинные ресницы, полные губы и глаза… Гарри невольно задержал на них взгляд. Они все еще отливали красным, но не казались такими жуткими, как когда-то. Его пальцы были холодными, но все равно пробуждали странное тепло внутри парня.       – Ну как? – заканчивая наносить мазь, спросил Реддл.       – Нравится, – особо не вдумываясь ответил Гарри.       – Что? – Том замер, встречаясь со взглядом мальчишки.       – Что? – повторил за ним Гарри, медленно начиная осознавать, что только что ляпнул.       Оба застыли глядя друг на друга, один сидел сбитый с толку, другой с пунцовым лицом.       – Я имел в виду горло… зелье помогло?       – А… да, помогло, – быстро пробормотал Гарри, отводя взгляд. Его лицо пылало, а уши горели.       – Ты ведь помнишь, что я легилимент?       – Не лезь мне в голову! – крикнул мальчик, подскакивая, однако почти сразу же запутался в своих ногах. И если бы не рука, ухватившая его за локоть, он бы явно расшиб себе что-нибудь.       – Успокойся, мальчишка, я просто пошутил, – Том тихо рассмеялся, продолжая удерживать парня за локоть. А тот и не замечал этого, либо же делал вид, что не замечает.       Камин вспыхнул так неожиданно, что Гарри неосознанно сделал несколько шагов к Реддлу, разворачиваясь к нему спиной, а лицом к вышедшему из камина человеку.       – М-милорд…  – Гойл-старший тут же упал на колени перед ними. Гарри на секунду стало неловко, ведь фактически он сейчас заслонял собой Реддла, но после следующих слов Пожирателя, сердце мальчика ушло в пятки. – Корабли напали на Уэймут.       – Предупреди остальных, – приказал Реддл. После чего Гойл тут же поклонился и скрылся за дверьми гостиной.       – Я иду с вами! – Гарри кинулся за начавшим было уходить Томом. Он не собирался отсиживаться, пока люди гибли.       – Нет, – строго произнес Том, останавливая его – и не спорь со мной, мальчик. Ты остаешься здесь. Забыл, как десять минут назад валялся на полу? Сначала восстанови силы.       – Но…       – Никаких «но», Гарри, – то, каким тоном это было сказано, заставило парня замереть.       – Я мог бы отвлечь их… – попытался он.       – Я не позволю тебе быть приманкой.       Было что-то в словах Тома, что заставило Гарри на секунду думать, что тот заботиться о нем, но лишь на секунду, потому что Реддл резко развернулся и скрылся за дверью, тем самым поставив точку в их разговоре. Гарри простоял, не двигаясь несколько секунд, прежде чем кинуться за Томом, но почти сразу же остановил себя. Тот скорее всего уже ушел. Переместиться камином тоже не было вариантом, так как подросток не был уверен, что в Уэймуте остались целые.       Гарри вернулся и рухнул в кресло. Его злило, что он ему не позволили пойти, но тут же в голову лезли мысли о Волдеморте:       «Никаких «но», Гарри»       Гарри       Чем больше он думал о Томе, тем запутанней все становилось. Что-то изменилось. Дело было даже не в перемирии или в том, что Темный Лорд и Пожиратели теперь помогают им… Что-то изменилось в Реддле за его долгое отсутствие… а может в самом Гарри. В какой момент времени он перестал ненавидеть Волдеморта? Раньше парень видел в нем лишь убийцу родителей, тирана, что сломал жизнь многим магам. Но сейчас… глядя на восстановившего душу мужчину, Гарри видел не Волдеморта, а Тома Реддла. Человека, полного амбиций, способного добиться всего и вся. В его глазах больше не было той бездны, что всегда пугала мальчика, не было того сумасшествия и ярости, что пронизывала каждое его слово и действие. Несомненно, Реддл все еще оставался Темным Лордом, но в нем зародилось нечто человечное, что было давно забыто… и это нравилось Гарри?       Поттер сидел так еще минут десять, прежде чем услышал звук открывающейся двери. Парень машинально повернулся и очень удивился, увидев вошедшего.       – Почему ты вернулся?       – Чтобы ты не наделал глупостей, – ухмыльнулся Том, подойдя к мальчику и потрепав того по макушке.       – Эй… – смутившись, парень откинулся в кресле, уходя от прикосновений. – Что с Уэймутом?       – Уничтожен.       – Как? Так быстро? Почему ты тогда здесь? – подскочил подросток.       – Когда я аппарировал, Корабли уже исчезли. Не знаю, как они так быстро передвигаются, может просто нападение заметили слишком поздно, но от городка остались лишь руины. Теперь остается ждать, когда вернут Бездушных.       – Возвращайся в школу, – добавил он, спустя несколько секунд тишины.       – Ни за что! – выпалил Гарри. – Нам срочно нужно в Уэймут! В прошлый раз Корабли не дали нам неделю на размышление, ты думаешь в этот будет по-другому? Что если их вернут уже завтра утром, а если вообще ночью? Авроры до сих пор не могут справиться с Бездушными из Борнмута, а теперь их станет еще больше, мы обязаны быть там!       – Мы? – повторил Том с легкой насмешкой. – И что, скажи, ты там будешь делать? Бездушных не одолеть школьными заклинаниями, или ты планировал остановить их Тарантеллегрой? Я бы посмотрел, как они пляшут для Мальчика-Который-Выжил.       Гарри резко втянул воздух, но Том поднял руку, не давая ему заговорить:       – Сколько Пожирателей уже погибло, а Авроров? Ты ведь сам сказал, что мы едва справляемся с ними, чем ты можешь нам помочь? – продолжил он ровным голосом. – Это я возвращаюсь в Уэймут, а ты вернешься в Хогвартс.       – Ну уж нет. Я не собираюсь отсиживаться, пока люди будут умирать, – в глазах парня пылали ярость и решимость.       – Позволь узнать, как ты собрался добираться? – рассмеялся Реддл. – Дома в Уэймуте разрушены, ты не найдешь там ни одного целого камина, или ты у нас мастером аппарации заделался?       Гарри чувствовал, как закипает с новой силой: в глазах заплясали искры, а сердце колотилось в такт с нарастающим напряжением.       – Прекрасно! Если не хочешь помогать мне, Том — я и сам справлюсь!       Парень приблизительно знал, как работает аппарация — главное помнить, что ты уже там, быть в месте, где хочешь оказаться, до того, как ты там окажешься. Гарри никогда не был в Уэймуте, но надеялся, что, если он будет повторять название города, как мантру, это тоже засчитается.       Весь мир вокруг подростка начал резко искривляться. Магия, которую он пытался контролировать, захлестнула его. Было ощущение, будто его сжали и растянули в одно и то же время, словно, еще немного и он разорвется на разные части. Тело и душа начали размываться, сознание парня металось между двумя реальностями, одно цеплялось за другое, не в силах оставаться целым. Пространство начало трескаться и тут — Гарри оказался на другой стороне. Он стоял не на деревянном полу дома Блэков, а на твердой земле. Он был в Уэймуте.       Ощущение победы длилось всего секунду. Его тело начало дрожать, а ноги подкашиваться, каждый вздох стал болезненным. Парень пытался удержать себя от падения, но ощущение, что его магия едва не разорвала его на части, не отпускало. Опустившись на колени, Гарри пытался собраться с силами. Он в порядке. Он сделал это.       В воздухе раздался еще один хлопок и прежде, чем парень успел хоть что-то осознать, на него накинулись с криками:       – Глупый мальчишка! Ты с ума сошел? Хоть знаешь, что мог погибнуть? – обернувшись, Гарри так и застыл, глядя в лицо Тома. На секунду ему подумалось, что его сознание, а в частности мозги, трансгрессировали на другую часть света, иначе почему он видит в глазах Реддла помимо ярости еще и ужас?       Гарри почувствовал, как его сердце сжалось. Парень не знал, что ответить Тому. Когда он собирался трансгрессировать — сам не до конца верил, что получится. И только испытав, как его душа и тело едва не расщепились, Гарри осознал, насколько рискованно было аппарировать в одиночку.       Том вздохнул, пытаясь успокоиться, но в его голосе все еще слышалась тревога:       – Не смей больше так делать.       – Не смей мне указывать, – удивительно, но у подростка все еще хватало сил спорить.       Реддл медленно выдохнул, силясь удержать себя от того, чтобы не вцепиться в этого мальчишку и не встряхнуть его как следует.       – Ты мог умереть.       – Но не умер же, – уже более спокойно произнес Гарри, поднимаясь с колен и отряхивая их от пыли.       – Да уж, Поттер, удача тебя любит.       Гарри скривился, но промолчал, решив больше не обращать внимание на Реддла. Их все еще ждал Уэймут.

***

      Город выглядел так же ужасно, как и Борнмут. Гарри не довелось побывать в Брайтоне, но он догадывался, что увидит ту же самую картину.       Деревянные балки домов потрескивали в тлеющих развалинах, крыши обрушились, улицы были завалены обломками. Пепел ложился на мостовые, смешиваясь с кровью. Гарри проходил вдоль улочек, рассматривая то, что Красные Корабли не смогли забрать, либо не захотели. Деревянная кукла с выжженным лицом валялась среди обломков, рядом лежали розовые башмачки, почти почерневшие от золы. Гарри остановился и не мог отвести взгляд от этих башмачков…дети… Корабли забрали и детей тоже. Слышать со стороны — одно дело: Красные Корабли забрали всех жителей? Да, звучит ужасно. Но стоять посреди развалин детской — совсем другое. Гарри видел в уцелевшей части комнаты перевернутую кроватку — краска на ней вспучилась от жара, рядом валялся плюшевый мишка — один глаз запекся, а из порванного живота торчал кусок набивки. Сердце парня сжималось от отчаяния: как кто-то мог быть так жесток к детям?       Сейчас Гарри ненавидел Красные Корабли за то, что они творят с Магическим Миром, ненавидел Пожирателей и Авроров за то, что те не могли нормально выполнить свою работу, но еще он ненавидел себя — он был почти бесполезен. Что он сделал для того, чтобы победить Корабли? Посидел несколько часиков в библиотеке? Вот это подвиг! В этот раз он не уйдет, не поддастся на уговоры старших, он дождется Бездушных и не позволит им причинять боль другим.       – Тяжело это видеть, правда?       Гарри настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил Римуса, пока тот не подошел к нему почти вплотную и не положил свою руку на плечо парня.       – Самое страшное — видеть, как гибнут дети. Слышать их крики, видеть их хрупкие тела, осознавать, что у них больше нет и не будет будущего, – Гарри смотрел на Римуса не отрываясь. Мальчик не понимал, почему тот говорит о таких вещах, но не решался вмешиваться. – Я видел испуг в их глазах, видел, как они сжимали родителей в посмертных объятьях и понимал — их история оборвана, они никогда не вырастут, некоторые из них даже не смогут пойти в школу, они никогда не станут великими зельеварами, мракоборцами и много кем другим.       – Римус, почему ты…       – Ты не застал Первой Магической войны, и я не думаю, что кто-то рассказывал тебе о ней, но я помню, что творили Пожиратели в то время. Они не давали и шанса магглорожденным.       – Я все еще не понимаю… – у Гарри ком стоял в горле. В свое время парень и правда мечтал услышать больше о той войне, о своих родителях, об Ордене… но он уж точно не готов был знать о тех ужасах, о которых говорил Люпин. К тому же, возможно это было только его воображение, но Гарри казалось, что Римус пытается сказать что-то еще, но никак не может подвести к этому.       – Поверь, мне очень нравится это перемирие, хоть оно и довольно шаткое, кто знает, что взбредет в голову Сам-Знаешь-Кому после победы на Красными Кораблями. Но это лучше того ужаса, что творился во время войны, однако… Гарри это не повод так сближаться с ним. Он был тем, по чьему приказу убивали.       – Что? – опешил парень, – Все…совсем не так.       – При первой нашей встрече он назвал вас друзьями, вчера Долохов всячески пытался увести меня от тебя и Темного Лорда, как бы я не старался подойти, на ужине ты появился в Его мантии. Сегодня, когда Гойл сообщил об Уэймуте, я хотел найти тебя, но он сказал, что ты с его Повелителем, а сейчас вы появились вместе.       – Это совсем не то, что ты думаешь, – быстро проговорил Гарри, уводя взгляд в сторону. Он хотел сказать что-то убедительное, но на ум, как назло, ничего не приходило. – Реддл…он просто странный…       – Странный? Гарри, мне кажется, Темного Лорда так еще не описывали, – к облегчению парня, Римус засмеялся, заражая этим смехом и самого мальчика. Что ж, это и правда самое глупое, что мог сказать Гарри. – Сегодня утром я говорил с Дамблдором, он уверяет, что поводов для беспокойства нет, и ты можешь сам справиться с этой… дилеммой. Как бы мне не хотелось верить ему, я бы хотел, чтобы ты был аккуратнее.       – Обещаю, что буду, – произнес парень, обнимая Люпина. После смерти Сириуса именно Римус стал той опорой, которой так не хватало Гарри. Он не давил, не заставлял говорить, просто был рядом. Даже сейчас, видя, что парню тяжело говорить о Волдеморте, не стал напирать, за что Гарри был очень признателен ему.       Уже окончательно стемнело, и Гарри старался не попадаться на глаза старшим, чтобы те не отправили его в Хогвартс. Он бродил по району близь порта и размышлял о Бездушных. Они пока не смогли найти заклинания, действующие на этих существ, поэтому придется полагаться на свою выносливость, и что какой-нибудь Пожиратель с клинком окажется рядом.       – Я все еще не понимаю, почему позволяю тебе находиться здесь, – раздалось прямо за спиной парня и тот, резко развернувшись, увидел Реддла.       – Если ты не забыл, мне и не нужно твое дозволение, – голос Гарри, на удивление, был спокойным, даже не раздраженным.       – Дерзишь, мальчишка… – Том покачал головой, пряча улыбку. – Пошли, мы разбились на несколько команд. Шесть небольших: один маг с клинком и четверо помогают; и пять команд побольше, состоящих из пятнадцати магов, им придется сдерживать остальных Бездушных и не давать им сбежать за пределы города. Ты будешь с Беллатрисой и еще тремя Пожирателями, они лучшие во Внутреннем Круге, поэтому не отходи от них ни на шаг.       Гарри нахмурился:       – Почему я с Пожирателями? Они бросят умирать меня при первой же возможности.       – Я не настолько уверен в способностях Авроров, чтобы оставлять тебя на них, – Реддл ухмыльнулся. – К тому же, Пожиратели не посмеют ослушаться моего приказа. Ступай, они у заброшенного колодца, недалеко от того места, где мы аппарировали, – Волдеморт сделал шаг назад, пропуская Гарри. Тот не стал спорить, радуясь хотя бы тому, что его не загнали в Хогвартс, а позволили остаться. Сделав несколько уверенных шагов, Гарри вдруг остановился и спросил:       – А где будешь ты?       – Здесь, около причала.       – Ты что, будешь…один?       После короткой паузы, Реддл ответил:       – К моему сожалению, убить Бездушных мне пока не под силу, поэтому нет, не один. Ступай, мальчишка, – неожиданно на лице Тома расцвета улыбка, – постарайся не умереть.       – Да…ты тоже, – Гарри круто развернулся и почти бегом понесся прочь от порта, стараясь не думать о том, насколько приятно было видеть улыбку на лице этого человека.

***

      Гарри старался идти быстро, но не слишком шумно — каждый звук казался громким в этой пугающей тишине. Дорога к колодцу становилась все темнее и темнее, он пересек узкий переулок, где земля была усыпана битым стеклом и обломками мебели, и свернул за угол, выходя на площадь. Выбитая брусчатка, сгоревшие телеги, разрушенный фонтан, вода в котором была подозрительно темного цвета, а по краям темные разводы чего-то, что Гарри не хотел бы рассматривать ближе.       Выйдя за черту города, он ускорил шаг и совсем скоро увидел заброшенный колодец, у которого уже ждали Пожиратели. Среди темных силуэтов он сразу узнал Беллатрису — ее копна волос выделялась на фоне остальных. Подходя еще ближе к ним, Гарри смог рассмотреть человека, сидящего на земле и подкидывающего свою палочку, им оказался Барти Крауч младший. Рядом с ним прямо на колодце сидел Долохов и еще один Пожиратель, которого парень не видел.       – Явился, не прошла и вечность, – младший Крауч, видно, не был настроен на теплый прием.       – Не язви, у меня нет ни малейшего желания слушать твой голос, – казалось единственным, кто хоть в какой-то степени был рад видеть Гарри — Антонин. Он отвлекся от созерцания горизонта и пододвинулся в сторону, чтобы дать мальчику сесть рядом.       Гарри только помотал головой, отказываясь от предложения, и остался стоять на приличном расстоянии, чтобы все Пожиратели оставались в его поле зрения.       – Неужели вас не бесит, что мы должны отсиживаться в сторонке и быть няньками, пока Милорд и остальные будут в городе? – Барти прекратил подкидывать палочку и теперь с вызовом смотрел на Гарри.       – Милорд приказал присмотреть за ним, ты хочешь ослушаться Его? – Пожиратель, чьего имени Гарри не знал, встал и подошел почти вплотную к Краучу. – Хочешь умереть? Вперед, если с мальцом что-то случится, я первым сообщу, что ты ушел с точки, – было видно, что мужчина не шутит, хотя Гарри и не мог понять, почему тот заступается за него.       – Да что с ним случится? Бездушные даже не дойдут до нас, мы просто в жопе мира! – Барти вскочил и от злости толкнул стоящего напротив мужчину так, что тому пришлось немного попятится, чтобы удержать равновесие.       – Что значит они не дойдут до сюда? Я думал, нас отправили сюда, чтобы сдержать их в городе и не дать вырваться за его пределы, – Гарри не очень хотел влезать в ссору двух Пожирателей, но то, что им даже не надо будет драться, удивило его.       – Ага, как же, – тут же съязвил младший Крауч. – Если повезет, то мы наткнемся на парочку Бездушных, но не более. Милорд специально расставил все группы так, чтобы до этой части пригорода не добрался никто из этих тварей.  Еще и Беллу сюда отправил, она куда полезнее будет там, у пристани, куда повалят сотни Бездушных.       – Барти, мы не оспариваем решений Милорда, – попытался осадить его Долохов.       – Зачем ему так поступать? – Гарри не знал точного плана действий, но приблизительно понимал, однако сейчас ему в голову не могла прийти ни одна причина столь глупого размещения команды Беллатрисы.       – О, будто ты не знаешь, – в голосе Крауча звучало столько сарказма, сколько Гарри не слышал ни у одного человека.       На секунду глаза парня раскрылись в удивлении, но он тут же скрестил руки на груди и твердо посмотрел прямо в лицо младшему Краучу:       – Будь добр, просвети меня, – подражая его манере, съязвил мальчик.       – С радостью, – мужчина раскинул руки и ухмыльнулся. – Просто здесь находится его драгоценный, ненаглядный…       – Заткнись, Барти — уши вянут слушать твою чепуху, – гундеж младшего Крауча надоел даже молчавшей до этого Белле.         – Да, не слушай его, Гарри, он просто ревнует, – Долохов спрыгнул с колодца и подошел к парню, приобнимая того за плечи.       – Ревную? Я? – Пожиратель перешел на крик. – Мы лучшие во Внутреннем круге, а нас отправили в какую-то глушь, чтобы с Золотым мальчиком ничего не случилось.       – Завались, Барти.       – Не затыкай меня, Родольфус, разве тебе самому не обидно быть нянькой?       – Для меня честь выполнять приказы Милорда, какими бы они ни были, – суровым голосом сказал мужчина, оказавшийся мужем Беллатрисы.       – Так, – вмешался Гарри, отпихивая от себя Долохова и делая шаг вперед, – во-первых мне не нужна нянька, во-вторых, я не… драгоценный, ненаглядный и вся та чушь, что ты хотел сказать. Я не просил меня защищать, поэтому ты можешь идти куда угодно, и если тебя это волнует, то я не собираюсь сдавать тебя. Это касается всех вас, – парень не собирался терпеть того, что его снова ни во что не ставят.        – Давайте все остынем, – Антонин тоже сделал шаг вперед и посмотрел на Гарри. – Мы не можем уйти, потому что это прямой приказ Темного Лорда, если он узнает, а он узнает, нам смерть покажется милостью, – он перевел взгляд на Барти, – Милорд лучше нашего знает, как ему поступать, поэтому ты не смеешь оспаривать его приказы.       Барти фыркнул и уселся на край колодца. Несколько секунд прошли в тишине, пока Белла не издала какой-то странный звук, указывая на горизонт. Обернувшись, Гарри вздрогнул. Туман, которого не было секунду назад, заслонял собой почти весь порт, и парень догадывался, что именно скрывается в нем. В темноте было сложно что-то рассмотреть, поэтому приходилось довольствоваться теми небольшими огнями, что успели наколдовать Авроры. Сердце пропустило удар, когда из тумана показалось нечто массивное. Хоть их группа и стояла далеко от берега, корабль уже выглядел невероятно огромным. Гарри даже не мог представить его реальные размеры и на секунду порадовался, что не стоит там, у пристани. Страх сжал грудь ледяной рукой. Это было не просто судно, оно несло в себе что-то чужое, что-то что никогда не должно было существовать в этом мире. Корабль приближался настолько быстро, что создавалось впечатление, что он не плывет по воде, а нависает над ней, заполняя собой все пространство. Его корпус был черным, словно поглощающим весь свет в мире, и казалось, что он сделан не из дерева, а из чего-то живого, дышащего. Теперь Гарри понял, почему их называли Красные Корбали — паруса были настолько красного цвета, словно окрашены самой кровью. В некоторых местах они были разорваны, и создавалось впечатление, будто это крылья изуродованного существа. От корабля не исходило ни звука, он двигался слишком плавно, слишком тихо для совей массы, словно ему не нужно было разрезать волны. Время вокруг него казалось замедленным, а пространство — искаженным.       Гарри сглотнул, чувствуя, как ужас пронизывает все тело. Это не входило в сравнение с тем страхом, который он испытывал перед Пожирателями, перед Волдемортом. Этот страх был другим, первобытным. Сердце колотилось, как безумное, а спина покрылась холодным потом. Гарри не мог отвести глаз от судна, пока не раздались первые крики. Подросток тут же вспомнил день в Хогсмиде, когда впервые столкнулся с Бездушными. Как и тогда, Гарри слышал вовсе не человеческие крики, а настоящий вопль, пронзительный, дрожащий. Он разносился над пристанью, заполняя собой весь воздух, заставляя землю и даже сами кости дрожать. Сотни голосов сливались в этом безумном хоре. В нем не было жизни, не было эмоций — только пустота и удушающий ужас, будто сама смерть открыла свою глотку и завыла в ночи.       Гарри сжал зубы, но это не помогло — звук проникал внутрь, врезался в сознание. Вой переходил в рваные, надрывные крики, похожие на попытку человека закричать, но голосовые связки уже не работали как надо. Они сипели, скрежетали, рвались, словно те, кто издавал звуки, забыли, как должны звучать слова, но все равно пытались говорить.       – Бездушные, – прошептал Долохов.       С такого расстояния они не могли разглядеть их самих, но по вспышкам проклятий можно было догадаться, что те уже в городе.       – Нужно им помочь, – голос парня прозвучал глухо, будто он говорил под водой. Гарри сделал небольшой шаг вперед, еле передвигая ногами, но тут же был остановлен чужой рукой.       – Мы не можем вмешиваться, – твердо сказал Родольфус.       Гарри дернулся:       – Бездушных слишком много, ты разве не слышишь? Клинки есть только у шестерых, Белла находится здесь, пятеро в городе. Как они справятся с таким количеством Бездушных?       – Даже малец признал, что мы торчим тут зря, – хмыкнул Барти.       Гарри сжал кулаки, ощущая, как злость и отчаяние переполняют его. Ему хотелось кричать — они тут из-за него. Если бы Гарри не сунулся в город, Белла и остальные Пожиратели сейчас бы тоже сражались, помогая остальным.       – Сколько Авроров и Пожирателей умрет там, пока мы будем стоять в стороне? Мы должны…       – Ты думаешь, нам самим нравится стоять тут? – усмехнулась Беллатриса. – Если Милорд приказал быть здесь — мы будем, если он приказал тебе слушаться и не отходить от нас — ты должен слушаться и не отходить от нас, а не бегать по всему городу и кидаться на все, что готово разорвать тебе глотку. Не создавай нам и Ему проблем.       Гарри не мог сдерживаться и выносить этот страх и бессилие, которые отравляли его изнутри. Эти крики…он не мог просто стоять здесь и слушать их. В городе был Римус, был Билл. Гарри на сто процентов был уверен, что была Тонкс. А еще там был…       Только подумав о Реддле, решение пришло само собой. Темный Лорд для него не указ и никогда им не был:       – Похоже Он и вы забыли, что я Мальчик-Который-Выжил, и не могу не создавать Ему проблем, – не дожидаясь их ответа, Гарри круто развернулся и ринулся в сторону города.       – Кретин, – выдохнула Белла.       – А что, мне он начинает нравится, – Барти расплылся в улыбке и пошел следом за мальчиком.       – А ты куда? – остановил его Долохов.       – Полагаю, мы освободились от бремени няньки и теперь можем заняться делом.       – Скорее наше бремя просто поменяло свое расположение, – сказал Родольфус. – Идем, нужно найти его раньше, чем это сделает Милорд, иначе он оторвет нам головы за то, что мы отпустили мальца одного в город.

***

      Гарри мчался по разрушенным улицам, его ноги сами несли его в сторону причала, а перед глазами стоял образ только одного человека. Все остальное исчезло: разрушенные дома, дым, повисший в воздухе, кричащие создания. Он знал, что, если они заметят его — у него не будет и шанса один на один. Поэтому, добежав до центра города, парень старался передвигаться как можно тише. Это было похоже на прятки со смертью, но Гарри уже не мог вернуться, он должен хоть как-то помочь.       Видя впереди мелькающие тени и вспышки проклятий, парень решил обойти их и свернул за угол. Его взгляд тут же встретился с чужим, немигающим.  Существо просто стояло и смотрело на парня, поэтому Гарри медленно потянулся к палочке, чтобы не спровоцировать чудовище. Взгляд Бездушного напоминал встречу с дементором — все вокруг становилось пустым и мертвым. Тень, стоявшая перед ним, дернулась и Гарри бросил в существо первое попавшееся заклинание и побежал прочь — главное найти группу, в которой будет Пожиратель с клинком. Оглянувшись, он увидел, что Бездушный последовал за ним.       – Петрификус Тоталус!       Существо замерло на долю секунды, но преследовать парня не прекратило. Гарри старался бежать еще быстрее несмотря на то, что ноги уже начинали затекать, а сердце было готово вырваться из груди в любой момент. До причала оставалось совсем немного, поэтому Гарри не собирался сдаваться, все время бросая заклинания себе за спину. Он настолько увлекся погоней, что, еще бы секунда, и зеленая вспышка прилетела бы ему прямо в лоб. Едва увернувшись, он повалился на землю и перекатился несколько раз, наблюдая за тем, как Бездушный, в которого попало заклятие, тоже валится с ног. Резко подскочив, парень уставился сначала на существо, потом в ту сторону, откуда прилетело заклятие.       – Ты совсем сдурел? – просипел Гарри из-за нехватки воздуха после бега. – А если бы я не увернулся?       – Тебе не впервой выживать после моего Убивающего. Разве я не говорил тебе оставаться у колодца? – голос Реддла звучал сдержанно, но в нем явно скрывалась чистая ярость.       – Почему ты не остался у колодца? – повторил Реддл, делая шаг вперед, так, что теперь между ними не было и пары футов.       – А по-твоему, я должен был просто стоять там и смотреть как вы все тут рискуете собой? – выкрикнул Гарри, сам не замечая, как делает шаг вперед.       Реддл наблюдал за ним, не сводя глаз:       – Это было очень безрассудно — кинуться в город, полный тварей, готовых убить тебя, да еще и почти безоружным, – со вздохом произнес он.       – У меня есть палочка.       – И сильно она тебе помогла? – Реддл приподнял бровь в усмешке, но взгляд так и не отвел.       Гарри замялся, не зная, что ответить.       – Пошли, – Том схватил парня за локоть и потащил в сторону берега, – Авада Кедавра может задержать их на большее количество времени, но не убьет, поэтому нужно уйти раньше, чем этот Бездушный очнется.       Они двигались быстро, лавируя между обломками разрушенных зданий. Повсюду слышались крики, вспышки проклятий разрывали тьму. Свернув в один из переулков, они тут же наткнулись на человека. Он выглядел настолько плохо, что сердце парня тут же ушло в пятки, а сам он замер, принимая мужчину за Бездушного. Реддл был вынужден остановиться вместе с ним, но тот тут же признал незнакомца.       – Роули? Ты почему один? – мантия мужчины во многих местах была разорвана, а на щеке растекался темный след крови.       – Остальных убили, – коротко ответил Пожиратель.       Никто не успел и слова сказать, как из темноты выбежала целая толпа Бездушных. Прежде чем Гарри успел как-то среагировать, сильная рука схватила его за запястье и резко дернула назад. Том прикрыл собой подростка и бросил третье непростительное в того Бездушного, что чуть не укусил парня. Гарри даже не успел осознать, что произошло — все слилось в один хаотичный вихрь движения, вспышек заклятий и леденящего ужаса. Том держал его руку настолько крепко, что парню потребовалось очень много усилий, чтобы вырваться из его хватки и так же начать отбиваться. Двое мужчин не стеснялись применять непростительные, поэтому их работа выходила куда слаженней. Оба кидали Аваду, а затем Роули добивал Бездушных Клинком. Гарри же едва поспевал за ними — он отбивался, уклонялся, снова отбивался, пока в какой-то момент его не повалили на землю. Одна из этих тварей подкралась со спины и теперь была готова вцепиться подростку в горло.       – Редукто! – Бездушного отбросило назад, но его когти успели зацепить щеку парня.       Реддл тут же подскочил к нему и помог подняться, и, наверное, Гарри показалось, но во взгляде того мелькала тревога.       – Я в поряд… – парень не успел договорить, как пальцы Тома скользнули по его щеке, убирая кровь.       Гарри смотрел прямо в глаза Тому и не мог оторваться от них, а тот смотрел в ответ. Однако момент не продлился долго и Реддл отвел взгляд, посылая проклятье в Бездушного, что до этого напал на Гарри.       Ночь тянулась бесконечно. Время растянулось, превратившись в вязкую, почти осязаемую субстанцию, где минуты теряли смысл, а усталость стала неотъемлемой частью каждого движения. Они сражались, снова и снова отбивали атаки Бездушных, которые, казалось, никогда не кончатся. Гарри уже не помнил, сколько раз он взмахивал палочкой, сколько раз уворачивался, чувствуя, как холодные пальцы смерти тянутся к нему. Время от времени он бросал взгляд на Тома, чтобы убедится, что с ним все в порядке. Реддл постоянно был рядом и изредка прикасался то к плечу парня, то к руке, чтобы убедиться, что тот все еще на ногах. Эти прикосновения стали якорем для Гарри среди этого безумия.       Их небольшая компания постепенно отступала к центру города, где с первыми лучами солнца стало ясно, что Бездушных почти не осталось. Как только был убит последний, Гарри понял, насколько сильно он устал — ноги дрожали, руки отказывались сжимать палочку, дыхание сбивалось. Рухнув на землю, он смотрел на постепенно восходящее солнце, пока в голове крутилась только одна мысль — они выжили.