Горгона и Цербер

Чудовищно долгий день догрызает Тэхёна до тупой монотонной боли в основании черепа. Слишком плотно важных встреч, слишком много неуместных мыслей и непрошеных воспоминаний на фоне к ним. И при себе, как назло, нет привычного якоря в лице непоколебимого Хосока. Взгляд отдыхает лишь на спокойном, неизменно собранном Юнги, за плечом которого тенью скользит Намджун. И, если не хлопать беспечно глазами, если вообще знать, куда смотреть, то можно уловить в общих жестах и рабочих перемещениях, как они будто вскользь касаются друг друга: Намджун заранее отодвигает стул, пропуская перед собой, прикрывает широкой ладонью невысокую узкую спину, ловит взгляд, отвечая на тот единственной ямочкой, которая так и не превращается в полноценную усмешку, и коротко прижимается губами к виску за закрытыми дверьми лифта. Раньше Тэхён думал — какие же они тошнотворно верные. Без осуждения, с тихим удовлетворением. Сейчас же в его мыслях — какой же тошнотворный он сам. И вот здесь как-то без сострадания. — Тэхён-а, все в порядке? — зовет его Юнги, когда вдоволь накланявшись вслед за уходящими партнерами, они наконец могут чуть свободнее выдохнуть, ослабить узлы на галстуках, а их секретари начинают медленно утомленно сгребать бумаги со стола в объемные жесткие папки. — Ты выглядишь уставшим. Может, пропустим по стаканчику? По-моему, мы сегодня заслужили. Тэхён качает кудрями то вправо, то влево. Звучит определенно лучше, чем с тяжелой головой вернуться домой и попытаться уснуть. Что-то ему подсказывает, что последнее окажется непростой задачей. — Только я не хочу никуда ехать. Как насчет задержаться здесь, в баре в лобби отеля? — Тогда охрана останется с нами. Ну ничего, им за это платят сверхурочные. Не думаю, что кто-то будет против. Даже твой временный сотрудник… Чонгук — снова всплывает в и без того переполненной голове Тэхёна. Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук. Вместо Хосока, который сегодня взял день за свой счет по семейным обстоятельствам. Чон Чонгук — новенький в их службе безопасности и, тем не менее, не новичок в своем деле, как значится в его резюме. Поэтому ни у кого не возникло возражений отправить его с одним из топов корпорации на переговоры. Тот самый Чонгук, с которым прежний Тэхён когда-то в давней беззаботной жизни учился и… они недолго встречались. Тэхён безумно устал от этого дня, который вывалил на него все самое сочное и яркое из того времени. Как и из времени после, уже не такого шумного, бурного, стремительного и будто постепенно… выцветающего. Тэхён просто не готов вернуться сейчас в свою нынешнюю в прямом смысле монохромную квартиру, у которой вместо картин на стенах, как когда-то в общежитии, окна от потолка до пола и вид на город с высоты птичьего полета. Но этот город так далеко внизу, что в нем не видно людей, только спешащие куда-то и откуда-то огни. — Пойдем, Тэхён-а, хён угостит тебя чем-нибудь вкусным, голодный? — поглаживает его по спине и шее Юнги, отчего Тэхён непроизвольно ведет плечами и подается ближе к ладони. — И до завтра можно будет ни о чем не думать… — А Намджун-хён? — А Намджун-хён угостит ужином нашего новенького, не беспокойся об этом. — Я скучаю по нашим посиделкам с матчами лиги, — тихо вздыхает Тэхён. — Ну… — Юнги мешкает, подбирая слова, пока они идут к лифтам. — Не в этом квартале, малыш. Это просто надо пережить. А потом, я уже предлагал тебе и не раз — переехать к нам в комплекс. Дался тебе твой нынешний стеклянный скворечник. — Ты же знаешь, что это подарок родителей. — Но от этого ты не любишь его больше. А если быть до конца честным, то не любишь вовсе. У нас хоть деревья есть, веранды, патио, мансардные окна, свой бассейн. Джун недавно купил проектор, который выводит на потолок и стены изображение звездного неба, и теперь устраивает мне астрономические лекции, если я не пытаюсь умереть от дэдлайнов. Мне кажется, тебе бы тоже такое понравилось, очень романтичная штука. — То есть занимаетесь непотребствами под нее? — Ну не без этого, — хмыкает Юнги. — Потому что если бы еще без этого, то я бы тогда точно вышел в одно из наших замечательных мансардных окон. И вообще бы с планеты сошел к чертовой бабушке. Джун-а — это буквально моя последняя нервная клетка. А… что насчет твоих? — М? — рассеянно мычит Тэхён, усаживаясь за барную стойку немного в стороне от основного света. Прежде, чем ему ответить, Юнги ловит взгляд бармена: — Закуски, стейк, виски мне и вина моему другу. И меню вот тому столику. Общий счет на меня, — и только потом вновь возвращается к тому, на чем они остановились: — Твое сегодняшнее настроение, это из-за Чонгука? — Ты… догадался? — Быть может, я и не помню весь твой парад достижений с универа. Но тот фееричный роман, как ни странно, почему-то запомнился. Кажется, ты был доволен, и все выглядело… нормально? Но вы почему-то расстались. Тогда ты сказал что-то вроде… «не сошлись характерами»? А какой была объективная причина? Тэхён барабанит пальцами по глянцевой столешнице — чтобы позорно не дрожали. Но как бы ни была уродлива правда, сегодня она душит его. И он опасается, что додушит-таки, если не сказать ее вслух. Хотя для начала Тэхёну все равно приходится сделать щедрый глоток из поставленного перед ним бокала, чтобы обжечь и тем самым расслабить судорожно сжавшееся от паники горло. — Ты не смотри, что он с виду такой роковой мальчик-ловелас. Чонгук всегда придерживался твердых моральных принципов и порядочности. И он еще тогда, несмотря на возраст, хотел стабильности, дом и собаку… — А ты… — А я хотел хлебнуть побольше воздуха, прежде чем мне придется погрузиться во все это наше семейное дерьмо. — Ну не надо. Ты любишь это дерьмо. И ты хорош в нем. Не давай усталости обесценивать это. Что на самом деле тебя расстроило? — Пока мы учились… — медленно бормочет Тэхён, продолжая размышлять над каждым словом. — Какая-то часть студентов, хоть сколько-то, не знали, кто я и кем мне предстоит стать. Сейчас же… Это уже сложно себе представить. Мы ведь и не бываем там, где о нас бы не знали, верно? Я устал трахаться с корпорациями вместо людей, пока остальные, затаив дыхание, замерли в ожидании, когда же колесо этой рулетки наконец остановится и кто тот один, что выиграет все. У меня будто бы нет больше возможности почувствовать что-то настоящее. Все осталось в прошлом. — Так он выбил тебя из колеи, потому что когда-то у вас было по-настоящему? Но сейчас другое время, Тэхён-а. Ты другой и он, скорее всего, тоже… — И сегодня он мой мальчик на побегушках, какая ирония. — Ну, во-первых, охранник на замену и только на сегодня. А во-вторых, сам знаешь, в отношении нашей службы безопасности я крайне необъективен… — То, что любовью всей твоей жизни оказался твой же телохранитель, — мстительно шепчет Тэхён Юнги на ухо, — это чертово исключение из правил, хён. У меня вот к Хосоку никогда и ничего лишнего не возникало. Хотя мы с ним с полуслова понимаем друг друга, и за это я очень его ценю. А вы… Что вот ты собираешься делать, когда родители попросят у тебя наследников? — Не попросят, — неохотно признается Юнги. — Они уже в курсе, что я… не по этой части. К счастью, для исполнения семейного долга у нас на такой случай есть мой брат… — Ты… рассказал семье про Джун-хёна?! — М, нет. Про него еще нет. Хочу сначала дать им немного времени привыкнуть к мысли, что второе их «грандиозное» достижение в жизни все же с червоточинкой. — Не говори об этом так… И я тем более буду крайне разочарован, если они как-то выскажутся против Джун-хёна. Он же любит тебя. По-настоящему. — А я его, — тихо подхватывает Юнги. — И даже больше, чем свои семейные обязательства или статус хорошего сына. Так что… Полагаю, впереди нас ждет сколько-то нервотрепки и неловких разговоров, но в конце концов все наладится. Он стоит этого. Всего моего, возможно, проебанного наследства… — И ты… — Тэхён слегка колеблется перед тем, как продолжить. — Никогда не сомневался, что Джун-хён с тобой… не из-за твоего состояния? Я сейчас ни в чем его не обвиняю, окей? И не пытаюсь заронить в тебе зерно ненужных подозрений. Просто хочу, чтобы ты подумал и рассказал мне, что тебе самому позволило преодолеть сомнения. Потому что уверен, что они тоже у тебя были. В отличие от меня, ты более рассудительный и прагматичный человек, хён. Но вместо этого за закрытыми дверьми вы оба ведете себя как два по уши влюбленных идиота. Вдвойне удивительно, потому что скоро будет три года, как ты сдался. — Сложно не сдаться, когда из панических атак тебя вытаскивает запах одного конкретного человека или ощущение его рук на твоей спине… Я, правда, не думаю, что это сколько-то универсальный способ разобраться, ради денег этот человек с тобой или нет. И он вообще хоть как-то тебе пригодится… — Юнги неловко чешет нос. — Возможно, на моем месте мне стоило бы испугаться еще больше — из-за того, что кто-то имеет надо мной такую власть, а я в свою очередь завишу от его присутствия и порядочности. Но… Мне кажется, что влюбленность в целом такая абстрактная, подвижная и многогранная для каждого лично штука, для которой ехало-болело, насколько ты прагматичен и замкнут, насколько твои эмоции рациональны или нет и насколько подходящие условия есть у вас в распоряжении… А знаешь, как Намджун вынудил меня признать, что мы встречаемся? — Что значит «вынудил»? А ты планировал держать его на правах любовницы? — Что за… При чем тут это? — морщится Юнги и как-то воровато оглядывается через плечо. Что примечательно, Намджун ловит его за этим тотчас же и с любопытством приподнимает бровь. Но Юнги отворачивается, не отвечая. — Ну и? — напоминает ему Тэхён, наблюдая за тем, как хён, нахохлившись, вращает виски в своем бокале. — Он сказал, что готов обнимать и целовать меня столько, сколько я захочу, однако… Трахаться мы будем только в отношениях. — О, — замирает Тэхён, — похоже, это самая гениальная демо-версия, которую он мог тебе дать и о которой я когда-либо слышал. А… — задумывается он ненадолго, — если меня такое тоже заводит, то это значит, что я тоже потихоньку превращаюсь в старпера? — Чего? — в шутку замахивается на него Юнги. Но руку перехватывают, и Тэхён с обжигающей его втайне завистью наблюдает, как Намджун, прикрывая своей спиной, тянет ее вниз и незаметно поглаживает большим пальцем у запястья острую хрупкую косточку. Тогда как Юнги, сукин сын, прикрывает глаза и едва ли ни мурлычет от удовольствия, даже не пытаясь его как-то остановить или одернуть. — А если меня и такое заводит?.. — обреченно вздыхает Тэхён. То ли он наконец пьян, то ли это тоска по прошлому и подлецу-Чонгуку, который его всколыхнул, то ли эти двое и правда как-то немилосердно фонят своей принадлежностью друг другу, но Тэхёну грустно и одиноко от чужого счастья. — Кстати, — подает голос Намджун, к которому Юнги как бы невзначай уже привалился плечом, — этот Чонгук, вроде, неплохой малый. Если бы… — и на этом месте Тэхён с Юнги машинально вскидывают глаза, настораживаясь. — Если бы не сверлил Тэхёна таким странным взглядом. Вы были знакомы раньше? — Самым наиближайшим образом, — хмыкает Юнги. — В универе. Наш маленький принц его бросил. — Вообще-то это было нашим общим решением. — Вообще-то, — деликатно замечает Намджун, — в таком случае по правилам безопасности его должны были проверять дополнительно. Почему ты не сказал сразу, Тэхён-а? — Не знаю. Растерялся, наверное, не подумал. Теперь это уже не имеет значения. Завтра вернется Хосок, а сегодня мы оставим как есть. — Подбросить тебя домой? — предлагает Юнги. — Не хочу, — качает головой Тэхён. — Дома… — он не договаривает и переводит взгляд на Чонгука, который в этот момент смотрит на него в ответ и не скрывает этого, будто ждет чего-то. — Может, я сниму номер и останусь на ночь здесь… После паузы Намджун тихо улыбается: — В теории я должен был бы сказать, что тогда Чонгук останется при тебе до утра. Но, я так понимаю, это и есть твоя цель. — А что если… Клин клином… — бормочет Тэхён. — Я все равно поставлю об этом в известность Хосока, — предупреждает Намджун. — А он, — добавляет Юнги, — поставит завтра здесь всех в неприличные позы, если с тобой, не дай бог, что-то случится. Может, мы тогда тоже останемся? — обращается он к Намджуну. — Чтобы я знал, что вы где-то здесь неподалеку за стенкой т… Да прекратите уже жрать друг друга глазами, невыносимо же! — стонет Тэхён и остервенело разминает ноющий висок, хотя на деле этими же пальцами ему хочется прижать собственную ширинку и нарастающее под ней раззадоренное напряжение. — Тэхён-и, ты уже взрослый ребенок… — отвлекает его от мыслей Юнги, прикасаясь к локтю. — Вернее, я хотел сказать «человек». И если ты считаешь, что наше беспокойство излишне, без проблем, Джун-а увезет меня «за стенку» к нам домой. Поступай, как считаешь нужным. Хочешь проверять догадки — проверяй, хочешь выяснять отношения — выясняй, захочешь вдруг сбежать — сбегай, можешь даже заранее не предупреждать, а сразу к нам. Только… не думай слишком много, ладно? Толку от этого — шиш да ни шиша. Гораздо больше можно решить действием. Любым, на самом деле. — То есть тебя никак не смущает, что я хочу завалить своего бывшего только потому, что в прошлом нам было вместе неплохо? — Не неплохо, а очень даже хорошо, — пожимает плечами Юнги. — Не вижу никакого криминала в том, что тебе есть с кем скинуть напряжение. Если сам Чонгук не против, само собой. Ну и… кто знает. Вы познакомились с ним еще до того, как ты стал вторым человеком в компании своего отца. И вам вдвоем было весело. Может, новым вам тоже повезет найти что-то общее и настоящее, как ты хотел. Даже если в этот раз оно тоже выйдет временным. — Что? Вот прямо совсем никаких возражений не будет? — У меня, — поднимает палец Намджун. — Чур, никаких связываний и опасных игр. Тэхён закатывает глаза, хотя внутренне соглашается с таким условием — его все равно никогда не заводило подобное. Он любит медленно и по-французски, чтобы было сладко в каждом движении… — Ну и договорились, — заключает Юнги. — Тогда мы поехали? — Погоди, — останавливает его Тэхён. — Можно маленькое непристойное одолжение? — Маленькое? Непристойное? Одолжение? — переспрашивает Юнги с удивлением, пока лицо Намджуна остается вежливо непроницаемым. — Допустим. И что же это? — Можно… хён тебя поцелует? — шепчет Тэхён почти со стыдом. — Э-э, — тянет Юнги, розовея, и пробегает глазами вокруг, — тут? Пусть в поздний час в баре почти нет посетителей, тот все же далек от приватной обстановки. — А впрочем… — Юнги чуть поворачивает лицо к Намджуну за плечом, приглашая к дискуссии взмахом ресниц, и ухмыляется ему краешком рта. — Что скажешь ты? — Если тебя не волнуют люди, то меня и подавно. А записи с камер мы захватим по дороге к выходу. — Ну ты посмотри на него, идеальный партнер в преступлении… — сверкает деснами Юнги, пока Намджун не придерживает его за подбородок, слегка приподнимая, и в голове Тэхёна наступает ватная чуть шероховатая тишина. — Выглядит очень соблазнительно, — раздается в ней негромкий голос Чонгука. — Но могу ли я спросить, что это означает? — Мою белую зависть, — вздыхает Тэхён, осознавая, что не дышал. В этот момент Намджун в последний раз коротко прикасается к губам Юнги, помогает ему соскользнуть с высокого стула и как ни в чем не бывало кивает им обоим на прощание. Потому что Юнги выглядит явно дезориентированным, однако вполне довольным предложенным ему местом в укромной выемке на боку у Намджуна. — Или не белую… — мычит Тэхён, укладывая гудящую голову на руки. А Чонгук устраивается на месте Юнги. Его взгляд не осуждающий, не ищущий и не поторапливающий, лишь внимательный. Вот интересно, размышляет Тэхён: это уже из нового и профессионального? Или старое надежно-ответственное от Чонгука из студенческих лет? — Они вместе уже три года. Это… впечатляет, — бормочет он. — Долго? — уточняет Чонгук. Тэхён не сразу понимает его вопрос: — Долго? — Мне казалось, что раньше тебя не привлекало такое постоянство. Прости, если это прозвучало грубо. — Нет… Ты прав. Раньше это ощущалось иначе. Полагаю, ты считал меня ветреным, ведь так? — Я… — Чонгук вздергивает взгляд до верхних бутылок на стене за барной стойкой и, опуская обратно, кивает бармену, чтобы тот повторил ему джин. — Со временем я пришел к выводу, что у тебя были на то причины. Ты всегда торопился куда-то, буквально кипел от своих идей, и тебя многое интересовало. Я думаю, что тебе было со мной… скучно. — Нет, вовсе нет. С тобой мне было интереснее, чем с кем бы то ни было. — Но? — Но? Ты хотел «долго и счастливо». А у меня было… Был лишь тот очень стремительный момент. Сам посмотри: сейчас у меня нет времени ни на вечеринки с музеями, ни на фотоаппарат с живописью, ни на танцы с вокалом. Хорошо, если на длинных перелетах я успеваю читать что-то из художественного вместо кипы документов. А большая часть наших с Юнги-хёном встреч — это вот такие общие рабочие встречи, как сегодня, с партнерами наших корпораций или званые ужины с ними же. Потому что в те крохи свободного времени, что у хёна появляются, он не вылезает из рук Джун-хёна. Даже если в их единственный совместный выходной они просто спят целый день напролет… — Неужели не нашлось никого, кто бы делал то же самое для тебя в твои выходные? Тэхён смотрит на Чонгука сквозь резное стекло бокала — его челюсть стала более тяжелой, еще более упрямой, мужественной, шире раздались плечи, исчез бунтарский пирсинг из брови и ушей, татуировки надежно скрыты под рукавом дорогого пиджака, но у запястья их будто нарочно оттеняет кипельно-белая полоска рубашечного манжета. Чонгук уверен в себе, в нем нет лишней суеты, от него вкусно пахнет. Уже не мальчик-студент, но мужчина. Впрочем, что тогда, что сейчас — он всегда внушал Тэхёну ощущения надежности и покоя. И они были близки не только физически… Но так сложно порой признаться даже самому себе в некоторых фатальных промахах. Поэтому Тэхён выбирает ответить вопросом на вопрос: — А у тебя? — Были, — с легкостью соглашается Чонгук. — Долгие, как я и хотел. — Но? — Но они все равно рано или поздно заканчивались. — Мне жаль. — Не стоит. С тех пор мои убеждения тоже поменялись. И, хотелось бы верить, все-таки в лучшую сторону. — И как же, если не секрет? Чонгук какое-то время молчит, глядя на Тэхёна поверх бокала. Затем отставляет его в сторону и подпирает ладонью висок. — Для меня теперь важнее «счастливо». А надолго или нет — тут уж как повезет. Если что, я в обиде не останусь. Если подумать, это так удачно ложится в задуманное Тэхёном, что, казалось, лишь протяни руку, только предложи, ему достаточно просто открыть рот… Однако он почему-то все еще колеблется. И именно Чонгук помогает Тэхёну с выбором, когда предлагает: — Отвезти тебя домой? Уже поздно. — Я… хочу остаться здесь, — тыкает Тэхён пальцем вверх. И быстро продолжает, не дав шанса на возражение или себе передумать: — Ты останешься со мной? От неожиданности Чонгук задерживает дыхание, а после медленно выдыхает, не сводя с него глаз. — Останусь как кто? — наконец решает он уточнить. — Ты так и так приставлен ко мне, пока я не переступлю порог дома. То есть до утра эта обязанность при любом раскладе остается твоей целиком и полностью… — Это все, что тебе нужно? Или есть еще что-то? — А ты бы хотел? — Но разве ты теперь… не из другой лиги? — Я всегда был из нее, просто теперь ты об этом знаешь. И тебя это… останавливает? Чонгук в задумчивости покачивает головой. В прежнее времена подобное предложение, возможно, оскорбило бы его. Правда, и со своими новыми убеждениями он почему-то не особенно торопится соглашаться. Когда Чонгук наконец начинает говорить, его выражение лица выглядит подозрительно неловким. — Намджун-хён и Юнги-хён, — тихо произносит он. Тэхёна пугает такое сравнение — он не уверен в себе, не уверен в Чонгуке, ни в чем не уверен. Он имеет, в конце концов, право на то, чтобы снова попробовать и опять ошибиться. Поэтому вываливает как есть: — Будем честны, я не предлагаю тебе настолько долгосрочных перспектив. Пусть эти двое и представляют собой тот самый «дурной» пример, который, хочешь – не хочешь, заражает, но… — Нет, меня интересует, кто они друг другу. — Я же, вроде, сказал, что они вместе. — Они влюблены? — А по-твоему, это не очевидно? Юнги-хён даже сказал семье, что от него не стоит ждать внуков. Это… имеет значение? — Да, — вдруг улыбается Чонгук. — Я рад за них, — и поднимается, чтобы следом протянуть руку: — Пойдем? Тэхён теряется: — Я… Подожди. Я не… — Я понял, Тэхён. Сегодня. Давай потратим остаток твоего свободного времени, как нам бы обоим хотелось. Только это. — И ты в самом деле согласен? На сиюминутное и проходное? Без обязательств? — с недоверием уточняет Тэхён, хотя свою ладонь в чужую вкладывает, такое простое действие, а внутри лишь от него уже щедро растекается тепло и тянется во все уголки и к кончикам вечно мерзнущих пальцев. — Для парня, о котором я думал последние лет пять, сравнивая с ним все свои отношения… это, пожалуй, даже щедрое предложение. Почему-то я был уверен, что уже не заинтересую тебя. Ни при каком раскладе. Теперь Тэхёна окатывает жаром, будто кто-то выкручивает регулятор местного кондиционера на максимум: от чужого признания, от собственной реакции на него. А еще от инстинктивного порыва возразить — да как он мог не заинтересовать, как мог даже подумать о таком… — Признайся, — пытается Тэхён пошутить и при этом выдает собственные мысли: — Ты тоже рассчитываешь повторить и разочароваться? — Знаешь… — Чонгук совсем чуть-чуть подается к его уху, чем заставляет застыть и предательски задержать дыхание. — Честно? Я бы не отказался, если бы так и было. Это бы здорово облегчило мне жизнь. — А если выйдет наоборот? — выдавливает Тэхён. — Тогда… — Чонгук отстраняется и тянет за собой, стреляя чернотой глаз через плечо, о, Тэхён помнит ее порабощающую власть. — В этот раз можно я буду сопротивляться? — Как? — Не дам тебе уйти так же просто, как в прошлый. — Я… не смогу остаться. — Ты не уверен. — Разумеется, я не уверен! Об этом и речь — что ты снова как будто ждешь от меня того, чего я тебе не предлагаю. Чонгук вдруг останавливается, и следующий за ним Тэхён с размаха утыкается в его плечо, в жесткую крепкую спину, на автомате хватаясь повыше локтя. А вот рука Чонгука — напротив — разжимается и отпускает его. Пока сам Чонгук делает пол шага назад, чтобы оставить между ними полоску стремительно остывающего воздуха. — Так мне подождать за дверью? И ни его лицо, ни его взгляд вновь волшебным образом ни черта не выражают. Он так смотрел на Тэхёна весь этот день — как на грамоту на стене — с уважением и без интереса. Словно об их прошлом помнил только Тэхён, и оно мучило лишь его одного. — Ты обещал сопротивляться… — сами собой кривятся губы. У Чонгука гуляют желваки, хотя глаза отчасти стаивают. Тэхён не сможет объяснить, как он различает оттенки его взглядов, но уверен точно, что еще ни разу не ошибся. — Знаешь, в чем разница между мной и Намджун-хёном? — шепчет Чонгук. Тэхён моргает, пытается придумать ответ и… у него не выходит, ни одной подходящей догадки, даже намека. — В отличие от него, — произносит Чонгук и делает выразительную паузу, — у меня нет доступа к местным камерам. Так что если ты и вправду хочешь получить все мои аргументы на тему, что мы хотим и можем по отношению друг к другу, то я бы предпочел оказаться в месте поукромнее. — Секс — это не аргумент. — Возможно. Но если тебе проще начать с него… — Довольно, — обрывает окончание фразы Тэхён. — Отвези меня домой. И с водительского кресла на парковке забирает Чонгука с собой тоже молча. Их завтрак друг другом утром прерывает появление Хосока. В прямом смысле «прерывает» и «появление», поскольку у Хосока прежде не было необходимости сообщать о своем визите заранее, как нет нужды в ключах, паролях и звонке в дверь. Хотя то, с каким весельем щурятся его глаза на приветствии, явно говорит, что он был готов к картине, которую застает. — Хён! — дергается от звука его смешка Тэхён и пытается соскользнуть со стола, однако этому мешает Чонгук, который стоит между его коленей, без футболки стоит, и спасибо, что они оба в штанах, пусть от тонкого домашнего хлопка тоже не сказать чтобы много камуфляжа и иллюзии благопристойности. — Чонгук-и, милый, накинь что-нибудь, — тянет нараспев Хосок. — И как славно, что вы оба здесь. Нам как раз есть, что обсудить. Почему-то в первый момент Тэхён думает, что сейчас его, как подростка, будут отчитывать за (блядство) легкомыслие. У Чонгука, к слову, подобных опасений даже отдаленно не проглядывает. Возвращаясь на кухню, он как-то очень по-свойски мимоходом сжимает плечо Хосока и уточняет: — Кофе? — Лучше воды. Полдень за окном, это у вас тут завтрак… затянулся. Их подозрительная слаженность в общении наводит Тэхёна на мысль и, как следствие, на вопрос: — Вы так хорошо знакомы? Чонгук в мимолетном замешательстве скребет бровь, а вот Хосок признается сразу, у него всегда так — что в голове, то и на языке, без интриг и прикрас: — Вообще-то мы братья. Двоюродные. — Но ты… — ошеломленно начинает Тэхён. — Так вы… — Нет-нет, постой, — подключается Чонгук, тут же оказываясь рядом, и его рука, которая оборачивается вокруг Тэхёна, несмотря на подозрения в «злом умысле» ее хозяина, странным образом заземляет. — Хён не знал, что мы вместе учились. А я не знал, что он работает на тебя. Мы выяснили это случайно, клянусь. Мне незачем врать тебе об этом, нам обоим. — Хорошенькое совпадение, — ворчит Тэхён, все еще не слишком убежденный, но Чонгук подмигивает ему с дурашливым «а может, это судьба?», и ему становится чуточку легче дышать. — Чонгук перевелся к нам недавно, — подхватывает Хосок, — и я не сватал его к тебе нарочно. Однако после вчерашнего звонка Намджуна… мне стало намного понятнее, чем было вызвано его воодушевление возвращением в Сеул. — Хён! — Но, — вдруг становится Хосок серьезным, — если Тэхён сейчас скажет, что это первая и последняя твоя смена, малыш, то так тому и быть. — Но у меня есть ты, — тихо говорит Тэхён. — Об этом я и хотел поговорить, — яркая улыбка вновь возвращается на лицо Хосока. — Если по счастливому стечению обстоятельств у нас здесь возник подходящий кандидат мне на замену, то тогда у меня есть пожелание-тире-просьба — поменять подопечного. Мои так называемые «семейные обстоятельства»… я хотел бы сделать их более постоянными и посвятить свой ненормированный рабочий график по возможности исключительно им. — Ты оставляешь меня? — Только если ты согласен. Если нет, тогда это просто будет микс из меня и Чонгука. Или кого-то еще вместо него. Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, ты можешь подумать, Тэхён-и. Обещай мне, что тщательно взвесишь все варианты. В первую очередь комфортно должно быть тебе, а все остальные уж как-нибудь подстроятся. Договорились? — Л..адно. — У нас же ничего не изменилось? У тебя сегодня нет официального расписания, я прав? — Нет, — соглашается Тэхён, машинально кидая взгляд на притихшего Чонгука. — Этого могу забрать, — предлагает Хосок. — Чтобы не отвлекал. Быть может, его замечание справедливо и с ним стоит согласиться — Тэхёну нужно обдумать свое решение, переварить уже случившееся и понять, к какому будущему он готов. Только вот все, чего Тэхён сейчас хочет, это вернуться обратно в спальню, закрыть наглухо слепящие окна с хорошей погодой и обернуться вокруг горячего сильного тела, даже если просто лежать и слушать, как Чонгук дышит, как с шорохом крадутся по коже кончики его пальцев, как деликатно и уверенно в груди под ухом Тэхёна стучит его сердце. И желательно пролежать так до завтрашнего рабочего утра. В тишине без каких бы то ни было решений вовсе… Ну ладно, перед этим можно было бы еще все-таки позавтракать. — Я поеду, — прижимает эту мысль поцелуем к виску Чонгук. — Отдыхай… — Нет, подожди, — дергается Тэхён. — Останься, мне понадобится твоя помощь. — Помощь? Без проблем. Что-то в этом есть — в заразительном энтузиазме Чонгука и его желании остаться, разбираться, решать и строить, даже по маленькому с виду незначительному кирпичику. Тэхёна подкупает и то, что, зная по опыту, как без колебаний и чувства вины Чонгук умеет говорить «нет», «не хочу» и «я думаю иначе», сейчас он с готовностью идет навстречу, подхватывает на полуфразе и соглашается. Не в угоду, а потому что сам этого хочет. И когда за Хосоком закрывается входная дверь, не бросается на Тэхёна, трактуя неопределенность между ними в наиболее простой и беспроигрышный вариант, не рвется «покупать» выбор в свою пользу новыми постельными достижениями, а вместо этого с искренним любопытством наклоняет голову: — И чем же я могу тебе помочь? — Мне нужно, — начинает Тэхён и на секунду прикрывает глаза от ужаса и предвкушения, он так боится перемен в знакомой стабильности, но так жаждет их прямо сейчас, пока на коже еще свежи воспоминания, как бывает правильно и с нужным человеком, без ощущения взглядов в затылок и гнета чужих ожиданий… — Я бы хотел съездить к Юнги-хёну, взглянуть на их комплекс. И, возможно, подобрать фирму для переезда. Думаю, моральная поддержка мне не помешает. Что думаешь? Чонгук пару мгновений размышляет над ответом, а затем мягко усмехается. Но не шутит, нет. — Если в новом доме будет больше места под твои картины, — тихо говорит он вместо этого, — то я точно в деле.

2025 / 08 / 27