Tonight

пятница 23:14 Пятница. Вечер. Клуб пульсирует в бешеном ритме. Мощные басы сотрясают стены, пол вибрирует под ногами. Воздух густой, горячий, пропитанный смесью запахов: терпкий аромат дорогих духов смешивается с запахом пота, алкоголя, сигаретного дыма и чего-то сладко-приторного, напоминающего что-то интимное. На танцполе – настоящее столпотворение. Тела извиваются в экстазе, поддавшись ритму музыки. Кто-то отрывается в одиночестве, закрыв глаза и полностью отдавшись музыке, кто-то танцует в тесных объятиях партнера, а кто-то, собравшись в шумные компании, зажигает под одобрительные крики и свист. В воздухе витает эйфория, ощущение свободы и вседозволенности. В темных углах клуба, подальше от шума и танцев, скрываются парочки. Они шепчутся друг другу на ухо, обмениваются жадными поцелуями, их руки блуждают по телам, не обращая внимания на окружающих. Для них клуб – лишь прелюдия к чему-то более интимному. У барной стойки толпятся те, кто пришел сюда не за танцами и не за любовью. Они пьют, один за другим опрокидывая стаканы с яркими коктейлями или крепким виски. Кто-то громко смеется, рассказывая нелепые истории, кто-то молча наблюдает за толпой, а кто-то, с пустым взглядом, бесцельно крутит в руках стакан, пытаясь заглушить алкоголем боль, одиночество или просто скуку. Намгю, работавший барменом в этом клубе, двигался с отточенной механичностью робота. Его лицо, красивое и безэмоциональное, напоминало фарфоровую маску. Руки, словно сами по себе, ловко смешивали коктейли, отмеряли алкоголь, наливали, взбалтывали, украшали – все движения доведены до автоматизма. Он не улыбался, не шутил с посетителями, не вступал в бессмысленные разговоры. Для него этот клуб, пульсирующий жизнью и энергией, не был местом веселья или расслабления. Это была просто работа. Рутина. День за днем, ночь за ночью одно и то же: шум, дым, пьяные лица, назойливые просьбы, глупые вопросы. Он уже давно перестал замечать музыку, огни, танцующих людей. Все сливалось в один сплошной, монотонный гул. Намгю всегда был человеком сдержанным, малоэмоциональным. Радость, гнев, печаль – все эти чувства словно проходили мимо, оставляя его равнодушным наблюдателем собственной жизни. Он жил один в небольшой, скромно обставленной квартире. Вечера он проводил в гордом одиночестве, листая рилсы в интернете или бесцельно переключая каналы телевизора. Тишина и покой стали его привычными спутниками. Настоящих друзей у него не было. Были лишь приятели с работы, с которыми он изредка перекидывался парой фраз после рабочего дня. Разговоры эти были поверхностными, ничего не значащими. Он никогда не делился с ними своими мыслями и чувствами, да и желания такого не возникало. В его жизни не было места для романтики. Ни второй половинки, ни даже мимолетного увлечения. Мысль о близких отношениях вызывала у него лишь смущение и непонимание. Проявлять чувства, открываться кому-то – все это казалось ему странным, непривычным, даже пугающим. Он словно построил вокруг себя невидимую стену, отгородившись от внешнего мира, и боялся сделать хоть шаг навстречу. Его эмоциональный диапазон сузился до минимума, оставив лишь равнодушие и апатию. Он существовал, но не жил. Даже появление в клубе "Пентагон" популярного репера Субона, о котором все вокруг только и говорили, не вызвало у брюнета никакого интереса. Он видел, как тот входит, окруженный свитой, как фанаты визжат от восторга, как вспышки камер освещают его лицо. Но Намгю просто продолжал делать свою работу, отмеряя джин и тоник с такой же безучастностью, как и несколько минут назад. Субон был для него таким же клиентом, как и все остальные. Лишь мельком скользнув по нему взглядом, он отвернулся, принимая следующий заказ. Ему не было до него никакого дела. Толпа фанатов надежно ограждала репера от внешнего мира, и Намгю был этому только рад. В один вечер Субон, отделившись от своей шумной компании, подошел к барной стойке. Он оперся о полированное дерево и, бросив мимолетный взгляд на бармена, заказал несколько коктейлей "Caribou Lou". Намгю, даже не подняв глаз, молча кивнул и принялся за работу. Ловкие, точные движения его рук завораживали. Субон, усевшись на высокий барный стул, внимательно следил за каждым жестом, за игрой мышц под тонкой тканью рубашки. Его взгляд скользил по четкому контуру лица, по длинным, изящным пальцам, сжимающим шейкер, по подтянутому телу. Он пытался поймать взгляд темных глаз, скрытых под длинными волосами, но брюнет упорно избегал его внимания. Когда коктейли были готовы, Субон не поспешил сразу их забрать. Он продолжал сидеть, пристально глядя на Намгю, словно изучая каждый сантиметр его лица. Бармен, чувствуя на себе этот тяжелый, пронизывающий взгляд, заметно смутился. Резко развернувшись, он начал нервно протирать уже чистый стакан, делая вид, что занят. Но это не помогло. Взгляд Субона, жадный, пожирающий, словно он раздевал брюнета одними только глазами, прожигал его спину. В нем читался нескрываемый интерес, приправленный легким налетом хищничества. Кинув на стойку несколько крупных купюр, даже не дожидаясь сдачи, Субон развернулся и направился в вип-комнату, где его уже ждала шумная компания. Дверь с мягким щелчком закрылась за ним. Казалось бы, ничего особенного не произошло. Обычный заказ, обычный клиент, обычный взгляд… Брюнету всегда было плевать как на него смотрят люди и что о нем думают, но почему то именно этот взгляд оставил мимолетный осадок. Отмахнувшись от всех мыслей, он продолжил делать свою работу. Пытаясь не брать в голову произошедшее. Под конец смены он совсем забыл про эту ситуацию. После того вечера Субон стал появляться в клубе почти каждый день. Намгю видел его мелькающим среди танцующих тел, словно призрак, напоминание о том случае. Репер больше не подходил к бару, предпочитая заказывать напитки через официантов. Он занимал один из столиков в вип-зоне, окруженный своей свитой, и оттуда наблюдал за происходящим. Его взгляд скользил по лицам, иногда останавливаясь на Намгю, но лишь на мгновение. В этих коротких, мимолетных взглядах читалась сильная заинтересованность. Но для него это была обычная ситуация – мимолетная интрижка, быстро забытая. Один из вечеров, ничем не отличающийся от других. А для Намгю… Для Намгю всё было иначе. Каждый раз он стал ловить себя на мысле, что хотел бы еще раз увидеть репера ближе. Для него это чувство стало пугающим, чем то непривычным. Он всеми силами пытался не думать об этом. Но с каждым днём репер заседал в его голове все больше и больше. Нет. Так не должно быть. среда 00:23 Из вип-комнаты доносились громкие разговоры, взрывы смеха, пьяные крики. Субон, широко развалившись на огромном, бархатном диване, потягивал виски. Вокруг него вились полураздетые фанатки, словно бабочки вокруг яркой лампы. Одна, эффектная шатенка с пышным декольте сидела у него на коленях, нарочно прижимаясь грудью, к его торсу. Другая, стройная блондинка в мини платье, медленно спускалась под стол, желая расстегнуть ему ширинку. В комнате было полно красивых и фальшивых женщин, готовых на все, чтобы привлечь внимание репера и остаться с ним на ночь. Но Субон оставался равнодушным к их стараниям. Его мысли были заняты совсем другим. Эта привычная атмосфера вседозволенности вдруг показалась ему удушающей, пресной. Ему хотелось чего-то нового, чего-то настоящего, более глубокого, душевного. Хотелось поиграть с чужими чувствами, испытать что-то, выходящее за рамки привычных, одноразовых связей. Хотелось найти кого-то не на один вечер, кого-то недоступного. Он даже не знал имен тех, кто находился сейчас рядом с ним, в его "ближайшем окружении". Все эти люди, с искусственными улыбками и пустыми глазами, были лишь массовкой, декорациями к его жизни. Они появлялись и исчезали так же быстро, как кадры в калейдоскопе, не оставляя никакого следа в его памяти. Все это было лишь на один вечер, на одну ночь. Для удовлетворения своих грязных потребностей. Он не виделся ни с одной девушкой дольше, чем несколько ночных часов. Он не помнил ни их лиц, ни их количества. Они менялись слишком быстро, сливаясь в единый, размытый образ. Поймав взглядом пробегавшего мимо официанта, Субон заказал свой привычный "Caribou Lou". Через пару минут коктейль принесли. Сделав глоток, репер тут же с отвращением выплюнул жидкость обратно в стакан. —Какого хуя, это че за дерьмо?! Кто это нахуй сделал?! Быстро зовите сюда бармена! —заорал он на бедного официанта, который от неожиданности чуть не выронил поднос. Через несколько мгновений в комнату, робко переминаясь с ноги на ногу, вошел молоденький бармен, бледный как полотно. Рядом с ним стоял управляющий, с тревогой глядя на разгневанного репера. Субон, увидев, что это не тот, кого он ожидал, невольно смутился. Он нахмурил брови, пытаясь вспомнить, как объяснить, кого именно он хотел видеть. —Где тот бармен, который еще такой, ну типо с длинными патлами?—пробормотал он, запинаясь от неожиданности. —Вы про Намгю? У него сегодня выходной, —смутившись ответил управляющий. —Блять…,—выругался себе под нос Субон. —Короче, ладно… Нормальные ваши коктейли. Не моросите. Я пошутил, —добавил он, закатывая глаза и отводя взгляд в сторону. —В смысле? Но как же…,—удивленно начал было управляющий, но репер резко его перебил. —Все, короче. Вы свободны! Идите отсюда! Истинной целью Субона был вовсе не хороший коктейль. Напиток был вполне приемлемым, репер жаждал совсем другого – внимания привлекательного бармена. Ему хотелось увидеть на лице брюнета живые эмоции, хоть малейшее отклонение от профессиональной вежливости – искру интереса, тень раздражения, вспышку гнева. Он хотел внимательно рассмотреть черты его лица, оценить фигуру, запомнить его образ. С первых секунд кареглазый очень заинтересовал репера. Раздраженно отпихнув от себя назойливых фанаток, Субон поднялся с дивана и, игнорируя удивленные взгляды, поспешил за управляющим, который уже почти скрылся за дверью. Догнав его в коридоре, репер, не церемонясь, схватил его за руку. —Послушай, —начал он, понизив голос, – когда у того разливайки заканчиваются выходные? Управляющий, возмущенный таким бесцеремонным обращением и неуместным интересом к обычному сотруднику, хотел было отмахнуться, заявив, что это конфиденциальная информация. Но, заметив купюру, которую Субон ловко сунул ему в нагрудный карман, тут же сменил тон. —Завтра. Он выходит завтра, —ответил он, стараясь придать своему голосу как можно более равнодушный вид. Субон довольно ухмыльнулся. Завтра. Отлично. Он получил то, что хотел. четверг 22:12 На следующий день Субон появился в клубе гораздо раньше обычного. Растолкав назойливых фанатов, он сразу направился к бару. И тут же увидел его. Брюнет стоял за стойкой, механически взбалтывая в шейкере какой-то коктейль. На лице репера невольно расплылась довольная улыбка. Намгю, заметив Субона, замер. Непривычные, тревожащие чувства волной прокатились по его телу. Он хотел развернуться, уйти, скрыться в другой части бара, но не успел. — Эй, патлатый, —уверенным, немного хрипловатым голосом окликнул его Субон. Намгю медленно повернулся, изо всех сил стараясь скрыть свое напряжение. —Caribou Lou? —спросил он, надеясь, что голос звучит ровно и спокойно. Но нотки дрожи все таки присутствовали. Субон усмехнулся, приподнял бровь и, отрицательно покачав головой, сделал многозначительную паузу. —Тебя,—проговорил он низким, жадным голосом, прищурив глаза и коснувшись пальцами края рукава Намгю. Брюнет быстро отдернул руку, на его лице сразу появилось удивление перемешанное с раздражением. —Что? —сбитый, введенный в ступор, выдавил из себя кареглазый. —Я хочу тебя. Ты мне понравился. —повторил Субон, не отводя пронзительного взгляда. —Блять, ты о чем вообще?—выпалил Намгю, чувствуя, как напряжение растет с каждой секундой. Что за бред он вообще несет? О чем он? Это прикол? —Поехали ко мне, —настойчиво продолжал Субон. —Извини, но я занят, у меня нет времени на дебильные разговоры,—кинул Намгю недовольным голосом. Он отвернулся и начал переставлять бутылки алкоголя туда-сюда, делая видимость, что он очень занят. Нет. На самом деле когда Намгю увидел приближающегося Субона, на его лице невольно появилась легкая улыбка, а внутри разлилось приятное тепло. Именно это внезапное, неконтролируемое чувство и заставило его резко отступить. Ему было противно от самого себя за то, что позволил себе испытать симпатию к такому человеку. Резкие, прямолинейные предложения репера окончательно выбили его из колеи. Намгю боялся, что в ответ невольно поддастся, поэтому изо всех сил старался уйти от разговора, спрятавшись за маской профессионального безразличия. Он судорожно пытался взять себя в руки, прогнать нежелательное влечение, которого так всегда избегал. Субон не привык к отказам, особенно когда дело касалось подобных предложений. Однако вместо агрессии отказ брюнета лишь разжег в нем азарт. Эта неожиданная преграда превратила мимолетный интерес в настоящую охоту. Желание заполучить бармена стало еще сильнее. Но репер не стал больше церемониться. Он просто встал и ушел, ухмыляясь. 03:56 Закончив смену, Намгю, словно ошпаренный, выскочил через задний вход клуба, на ходу натягивая ветровку. Все эти часы он чувствовал себя как на раскаленных углях. Мысли беспорядочно метались в голове, а в ушах назойливо пульсировала фраза, брошенная Субоном: «Я хочу тебя». Что все это значило? Неужели тот действительно проявил к нему, простому бармену, искренний интерес? Намгю не мог поверить в происходящее. Дыхание перехватило, в груди защемило от непонятного, тягостного чувства. Скорее всего, это была просто глупая шутка, издевка. Но почему тогда эти слова так глубоко запали ему в душу, вызывая бурю противоречивых эмоций? Осознание собственных чувств, этой странной, необъяснимой тяги к Субону, разрывало Намгю на части. Сделав несколько быстрых шагов, он резко свернул за угол здания, желая скрыться от всех и вся, остаться наедине с собой. И тут же замер. Там, облокотившись спиной на блестящий черный автомобиль, стоял Субон, неторопливо покуривая сигарету. Увидев Намгю, он бросил окурок на асфальт и раздавил его носком кроссовка. — Я уже заждался тебя,— сказал репер , и в его голосе слышалась неприкрытая радость. Намгю не мог поверить своим глазам. Разве это реально? Он стоял, словно парализованный, не в силах пошевелиться. Ноги подкосились, в голове образовалась пустота. Он хотел что-то сказать, но язык словно прирос к нёбу. После нескольких секунд молчания он все-таки смог выдавить из себя хоть что-то: — Опять ты? — недовольно цокнув, бросил брюнет, пытаясь придать голосу раздражение. В ответ репер лишь улыбнулся. Он подошел ближе и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили. — Мне нет до тебя дела, пока, — недовольно пробормотал Намгю, сильно ускорив шаг. Субон быстро дотянулся до него и, сильно схватив за запястье, развернул кареглазого к себе лицом, сжимая руку, чтобы тот не вырвался. — Почему ты так относишься ко мне? — заигрывающим тоном сказал репер, смотря брюнету прямо в глаза. — Ты мне не интересен. — Тогда почему у тебя так трясутся руки? — сильно улыбаясь, заставив в расплох, кинул Субон. — Я устал после работы, все, отвали, — сначала сильно замешкавшись, пытаясь скрыть возрастающее напряжение, ответил Намгю, вырываясь из хватки. После пары мгновений, он оставил Субона одного. Репер удивился. Такое поведение вызывало у него сильный интерес и возбуждение. Он очень хотел посмотреть на настоящего Намгю, на его настоящие эмоции. Он хотел играть с ним, выводить его из себя. 04:29 Придя домой, Намгю испытывал странную смесь чувств. Внутри все сжималось. Он отчаянно хотел поскорее забыть произошедшее, стереть из памяти каждое прикосновение, каждый взгляд Субона. Сбросив с себя одежду, он, не раздумывая, направился в душ, ища там избавления от грязных мыслей. Холодная вода, вырвавшись из душа, обрушилась на его разгоряченное тело, словно ледяной плетью, быстро стекая по белой, нежной коже, обжигая ее и покрывая мурашками. Тело задрожало от холода, но Намгю не обращал на это внимания, продолжая стоять под ледяным потоком, словно надеясь, что он сможет смыть с него всю грязь, все воспоминания. Намгю провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь расслабиться, придти в себя, выкинуть из головы навязчивые мысли, но тянущая, неприятная боль внизу живота и болезненно пульсирующий член не давали это сделать. Тело предательски реагировало на воспоминания, выдавая его с головой. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, а член набухает, против воли напоминая о прикосновениях Субона. Намгю, чувствуя себя преданным собственным телом, с отчаянием оперся на холодную, скользкую стену одной рукой, ища хоть какой-то опоры, а вторую, дрожащую, поднес к паху. Обхватив орган, он начал медленно водить рукой по нему, не решаясь на большее, испытывая смешанные чувства вины и возбуждения. Из его губ невольно вырвался глухой, сдавленный стон, который тут же утонул в шуме льющейся воды. Все его мысли, все его чувства заполнил Субон, его жадный взгляд, его грубые прикосновения, его хриплый голос. Он видел перед собой его лицо, чувствовал его запах, ощущал его власть над собой. От этих мыслей его тело начинало дрожать еще сильнее, а желание становилось нестерпимым. Не в силах больше сдерживаться, он сильно ускорив темп, все сильнее сжимая член в руке, довел себя до изнеможения и, наконец, кончил себе на руку, ощущая прилив облегчения и стыда. Белая, липкая сперма смешалась с водой, стекая по его руке и ногам, словно символ его поражения. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, чувствуя слабость во всем теле, на его глазах навернулись слезы. Он стоял под холодным душем, дрожа от холода и унижения, чувствуя себя опустошенным и сломленным.