Tonight

суббота 02:23 Клуб "Пентагон" праздновал свое десятилетие. Это была, без преувеличения, одна из самых громких и безудержных вечеринок в истории заведения. Алкоголь лился рекой, словно вода из прорвавшей трубы. Пили все: от барменов и официантов до самого хозяина клуба и, разумеется, посетителей. За несколько часов огромный склад, где хранились запасы спиртного, опустел больше чем наполовину. Люди пили всё, что попадалось под руку: от бесплатной выпивки за счет заведения, до самых дорогих и экзотических коктейлей. Громкая музыка, казалось, сотрясала не только стены клуба, но и весь город. Лазерные лучи, прорезая густой дым, рисуют на лицах танцующих причудливые узоры. Мощные басы вибрировали в груди, проникали в каждую клеточку тела, заставляя двигаться даже самых закоренелых интровертов. Воздух был пропитан запахом алкоголя, пота и возбуждения. Все вокруг были пьяны и раскрепощены, отрываясь на полную катушку. И Намгю, несмотря на свою природную замкнутость и нелюдимость, не стал исключением. Он, как и большинство присутствующих, любил хорошенько выпить, а сегодня, в атмосфере всеобщего праздника и безудержного веселья, алкоголь казался особенно притягательным и обманчиво безопасным. Намгю потерял счет выпитым шотам и коктейлям. В голове царил полный хаос, перед глазами все плыло, как в калейдоскопе. Обычно он обладал завидной стойкостью к алкоголю, но сегодня, под воздействием всеобщей эйфории привычные границы стерлись. Количество все же решало. Он выпил очень много. Мысли путались, речь стала невнятной и обрывистой, а ноги, словно ватные, едва слушались. Ситуацию усугубляли вещества, которые Намгю неосмотрительно принимал на протяжении всего вечера. Тело казалось чужим и непослушным, превратившись в некую аморфную массу, подчиняющуюся лишь хаотичным импульсам. Чувствуя, что находится на грани, Намгю попытался пробраться сквозь плотную, пульсирующую толпу к выходу. Внезапно он наткнулся на чью-то широкую спину. Брюнет схватился за голову, которая и до этого сильно болела. Человек, в которого кареглазый успешно врезался быстро развернулся. И конечно же это оказался Субон. Но вместо агрессии на лице репера появилась лишь широкая улыбка. Постоя еще пару секунд, посмотрев на пьяного, растерянного бармена, он крепко схватил брюнета за руку и отвел его в сторону, в более уединенный уголок, подальше от шума и танцующей толпы. Намгю же, находясь в измененном состоянии сознания, не сразу понял, кто перед ним. В нем боролись раздражение от неожиданного контакта и острое желание поскорее оказаться дома, в тишине и покое. В тот момент ему было все равно, кто этот напористый человек и чего он хочет. Мир вокруг сузился до размытых очертаний и пульсирующей боли в висках. — Пиздец, да ты в хлам. — Отъебись,—очень невнятно, явно агрессивным тоном, пытался сказать брюнет. Из за знакомого голоса, он все же понял кто перед ним стоит. Он начал пихаться, чтобы тот от него отстал, но все тщетно. — Скажи свой адрес. Я отвезу тебя домой. — Ой, да иди нахуй. — Адрес свой скажи. Но в ответ, кроме непонятных, невнятных звуков, репер больше ничего не услышал. — Ладно, — выдохнул Субон. Не попрощавшись со своей компанией, он потащил Намгю за руку к своей машине. — Я с тобой никуда не пойду. Отпусти меня, нахуй. — Бляять, руку больно, — продолжал невнятно ныть брюнет. Реперу пришлось взять того под мышку, потому что он постоянно падал и спотыкался. Еле как дошли. Субон, придерживая того одной рукой, второй открыл дверь машины. — Я не сяду. Иди нахуй. Репер стоял и ждал, пока тому совсем поплохеет, чтобы он сам сел в машину. И вот, спустя пару минут, Намгю послушно сел на пассажирское сиденье. — Наконец-то. До места, куда ехал репер, было еще минут двадцать. Всё это время брюнет молчал, издавая пьяные стоны и вздохи. До одного момента… — Останови машину, — попросил кареглазый. Субон проигнорировал его просьбу, подумав, что это очередной пьяный бред. — Сука, останови машину, я сейчас блевану, — повторил Намгю, толкая того в плечо. Репер, быстро сориентировавшись, свернул в первый попавшийся темный переулок. Намгю буквально вылез из машины, чтобы сделать свои дела. Субон вышел из машины следом. — Ты как? —Заботливо спросил репер. В ответ он увидел лишь жест со средним пальцем. По дороге Намгю быстро уснул. Ему было настолько плохо, что он не обращал внимания ни на шум двигателя, ни на тряску, ни на то, куда его везут. Он просто провалился в тягучее, липкое забытье, наполненное обрывками бессвязных снов. Спустя какое-то время Субон остановил машину и открыл дверь, впуская в салон поток прохладного ночного воздуха. Этот приятный сквозняк обдал разгоряченное тело спящего Намгю, но не разбудил его. Репер попытался растолкать кареглазого, легонько подтолкнув его за плечо, но тот лишь невнятно промычал что-то во сне и еще глубже зарылся в куртку. Пришлось прибегнуть к более решительным мерам. Субон начал энергично трясти Намгю за плечо, и тот, наконец, с трудом разлепил веки. Проснувшись, Намгю издал жалобный стон. Голова раскалывалась, желудок неприятно сжимался, а тело ломило, словно после тяжелой физической нагрузки. Выбравшись из машины, он тут же потерял равновесие навалился всем своим весом на Субона, едва не сбив того с ног. Репер тихо выругался про себя, но, к его собственному удивлению, не почувствовал раздражения. Наоборот, неловкость и беспомощность Намгю вызвали в нем какое-то странное, незнакомое ранее умиление. До подъезда они добирались, медленно и с трудом. Субон все делал одной рукой, потому что второй придерживал Намгю, который то и дело спотыкался и норовил упасть. Подъем на последний этаж, где располагалась квартира репера, даже на лифте показался вечностью. Наконец, с трудом открыв входную дверь, они оба, из последних сил, завалились в квартиру. Субон прислонился к стене, пытаясь восстановить дыхание. В тишине квартиры было слышно лишь тяжелое дыхание двух мужчин. — Так, приятель, тебе нужно в душ, — сказал Субон, придерживая Намгю за плечи и направляя его в сторону ванной комнаты. Брюнет покорно шёл, покачиваясь, словно марионетка на невидимых нитях. В ванной Субон усадил Намгю на мягкий пуфик и начал бережно раздевать его. Брюнет напоминал большую, безвольную куклу, которая не могла ничего сделать сама, лишь изредка издавая нечленораздельные звуки, похожие то ли на стоны, то ли на всхлипы. Сняв с Намгю всю одежду, Субон аккуратно сложил её и закинул в стиральную машину. Затем он подхватил безвольное тело на руки и посадил на пол душевой кабины. Включив воду, Субон отрегулировал температуру. Он начал осторожно обмывать Намгю, смывая с него остатки алкоголя, пота и клубной атмосферы. Теплая вода, казалось, немного привела брюнета в чувство. Он перестал стонать и даже попытался самостоятельно удержать голову. Закончив водные процедуры, репер бережно вытер Намгю мягким полотенцем, надел на него чистое белье и, не найдя ничего более подходящего, свою собственную футболку, которая оказалась Намгю чуть ли не до колен. После этого, подхватив его под руки, Субон дотащил его до спальни и уложил в теплую, просторную кровать. Накрыв Намгю легким хлопковым одеялом, он с облегчением выдохнул. Кареглазый, едва коснувшись головой подушки, тут же провалился в глубокий сон. 04:46 Субон сидел на кухне, нервно раскуривая косяк. Сон не шел. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы. Образ Намгю, мирно спящего в его постели, не давал покоя. Эта неожиданная близость, беззащитность, понравившегося ему бармена будоражили воображение, вызывая возбуждение. Затушив окурок в пепельнице, Субон проследовал в спальню. Тихо, почти крадучись, он подошел к кровати и осторожно залез на неё. Теперь он нависал над спящим Намгю, чувствуя, как учащается сердцебиение. Вот он, объект его желания, такой близкий и беззащитный. Несколько минут Субон просто смотрел на Намгю, рассматривая каждый сантиметр его тела: мягкие черты лица, обрамленные темными волосами, изящные линии шеи и ключиц, тонкую ткань футболки, облегающую подтянутый торс. Репер осторожно прикоснулся к бедру Намгю, проверяя, насколько крепко тот спит. Брюнет не пошевелился, даже не вздрогнул. Ободренный отсутствием реакции, Субон начал нежно поглаживать его бедро, медленно водя рукой вверх и вниз. Затем, сместившись на внутреннюю сторону бедра, он продолжил ласку, чувствуя, как под его пальцами напрягаются мышцы. Сердце Субона заколотилось еще сильнее, жар разлился по всему телу, а внизу живота появилось знакомое, тянущее чувство. «Нет, я не могу», — подумал он, но рука, словно сама собой, легла на теплый, подтянутый живот Намгю. Он продолжал медленно гладить его, изучая каждый изгиб, каждую впадинку. Желание с каждой секундой нарастало, становясь все более нестерпимым. Наклонившись, Субон осторожно поцеловал Намгю в шею, обдавая его горячим дыханием. Он оставлял на нежной коже влажные, красные следы, словно метки. Возбуждение стало почти болезненным, джинсы неприятно давили, сковывая движения. Сил сдерживаться больше не было. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием репера. Встав на колени перед Намгю, он аккуратно обхватил чужие бедра и бережно перевернул его тело на бок. Затем, медленно и осторожно, стянул с него белье, стараясь не разбудить. Прежде чем продолжить, Субон на секунду замер, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Он достал из тумбочки презерватив, словно пытаясь оправдать свои действия, придать им хоть какую-то видимость заботы. Нагло сорвав упаковку, он ловким движением надел презерватив на свой член, чувствуя, как латекс сжимает его плоть. Затем, нехотя, выдавил немного скользкой, холодной смазки на палец и, с нечитаемым выражением на лице, нежно, почти бережно, нанес ее на ягодицы Намгю. На секунду он замер, словно очнувшись от наваждения, и сомнение, словно ледяная игла, все же кольнуло его совесть: правильно ли он поступает? Но нестерпимое желание, пульсирующее в каждой клетке его тела, словно раскаленный уголь, заглушило голос разума, заставляя забыть о сомнениях и моральных принципах. Медленно, миллиметр за миллиметром, стараясь не разбудить Намгю, он начал входить в него, ощущая легкое сопротивление, и стараясь делать это как можно более осторожно, чтобы не причинить тому боли и не нарушить его сон. Он боялся увидеть в его глазах страх и отвращение, но похоть была сильнее. Когда он, наконец, вошел до конца, его охватило волной обжигающего тепла. Тело брюнета плотно, словно тисками, обхватывало его член, сжимая и лаская, и это ощущение было невыносимо приятным, граничащим с болью. Субон закусил губу до крови, сдерживая стон, так сильно, что почувствовал металлический привкус крови во рту. Он пытался не издавать ни звука, боясь разбудить Намгю и разрушить эту хрупкую иллюзию согласия. Держась за бедра кареглазого, крепко сжимая их, словно боясь, что он ускользнет, он начал медленно двигаться, раскачиваясь вперед-назад, постепенно увеличивая темп. Каждое движение отдавалось тупой, сладкой болью в паху, растекаясь по всему телу волной удовольствия и вины. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и это одновременно пугало и восхищало его. Тело Субона начало мелко, неконтролируемо потряхивать от неумолимо приближающегося оргазма. Чувство приближающейся разрядки полностью захватило его разум и тело, лишая воли и контроля. Дыхание сбилось, превратившись в хриплые, прерывистые вдохи и выдохи. Легкие горели, требуя воздуха, но он не мог остановиться, был не в силах прервать этот танец страсти и греха. Приятное, теплое чувство, до этого растекавшееся внизу живота, превратилось в обжигающий, всепоглощающий вихрь, сметающий все на своем пути и разливающийся по всему телу волной неконтролируемого возбуждения. Мысли словно испарились, оставив после себя лишь пустоту и чистое, животное наслаждение, лишенное всякой морали и границ. Еще несколько толчков, последних, самых сильных, и Субон, не в силах больше сдерживаться, кончил, изливаясь в презерватив, глухо стоная в сжатый кулак, чтобы не разбудить Намгю. Некоторое время он оставался неподвижным, словно парализованный в обмякшем, расслабленном теле брюнета, не в силах пошевелиться, не в силах оторваться от этого прикосновения. Его сердце бешено колотилось, а дыхание постепенно выравнивалось. Ему хотелось остановить время, запечатлеть этот момент навсегда, сохранить в памяти это ощущение власти, удовольствия и греха, но он знал, что это невозможно. Наконец, собрав остатки сил и воли, Субон осторожно, словно боясь разбудить спящего, вышел из Намгю, чувствуя себя опустошенным и виноватым. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, ощущая тяжесть в груди, он неловкими движениями натянул на сопящего брюнета белье и поправил сбившуюся футболку, стараясь скрыть следы своего грязного поступка. Затем, пытаясь не шуметь, собрав использованный презерватив и тюбик смазки, тихо, крадучись, вышел из спальни, оставив Намгю одного. 11:35 Проснуться Намгю заставила тупая, пульсирующая боль в висках. Голова раскалывалась, будто по ней методично стучал маленький, злобный гном с кувалдой. Во рту стояла невыносимая сухость, а желудок скручивало в тугой, болезненный узел, подкатывала тошнота. Он попытался зарыться глубже под одеяло, спрятаться от беспощадной реальности, но яркий луч солнца, пробившийся сквозь щель в шторах, безжалостно полоснул по глазам, не давая ему ускользнуть обратно в сон. «Стоп», – промелькнула запоздалая мысль, – «Откуда в его спальне этот ужасный, тяжелый мужской одеколон?». Запах был резким, с нотками древесины и чего то цитрусового. С трудом разлепив тяжелые веки, Намгю, все еще находясь в полудреме, уставился на незнакомый потолок. Вместо привычных серых обоев его взгляд встретила гладкая, матовая поверхность белого цвета. Реальность обрушилась на него, как ушат ледяной воды. Он резко привстал на локтях,сердце бешено заколотилось в груди. Огляделся по сторонам. Незнакомая комната, незнакомая мебель. Все вокруг дышало чужим присутствием. В воздухе, помимо резкого запаха одеколона, витал сильный аромат сигаретного дыма. Паника нарастала с каждой секундой. «Где я нахуй?"– единственная мысль билась в его голове, отражаясь болезненным эхом в висках. Он попытался восстановить в памяти события прошедшего вечера, но все было тщетно. Отрывочные воспоминания о шумном празднике в клубе, о выпитом алкоголе, о смехе и музыке… А дальше – пустота, черная дыра, поглотившая все, что происходило после. Будто кто-то специально вырезал кусок его памяти. Спальня, в которой он очнулся, была большой и светлой. Огромные панорамные окна открывали вид на дневной город, суетливо живущий своей жизнью. Повернув голову, Намгю заметил на прикроватной тумбочке стакан воды, таблетку сорбента и сложенный листок бумаги. С замиранием сердца он дотянулся до записки и развернул ее. Неряшливым почерком там было написано: «Сегодня меня весь день не будет. Но если хочешь, то квартира полностью в твоем распоряжении». Вместо точки стояло маленькое, небрежно нарисованное сердечко. — Че нахуй? — пробормотал Намгю, чувствуя, как паника сжимает горло ледяной рукой. Он не только не помнил, как оказался в этой квартире, но даже понятия не имел, кому она принадлежит. Чувство тревоги и дезориентации нарастало с каждой секундой. Вскочив с кровати, Намгю, пошатываясь, направился к выходу из спальни. Проходя мимо зеркала, он невольно взглянул на свое отражение и замер, пораженный. На него смотрел будто совершенно незнакомый человек. Растрепанные, сальные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли темные синяки, а лицо выглядело отекшим и каким-то серым. Но больше всего Намгю смутил тот факт, что на нем были только трусы и чужая,огромная, желтая футболка, явно не его размера, которая болталась на нем, как балахон. Он с отвращением поморщился, ощущая на коже неприятную липкость. "Пиздец"—Подумал он. Вылетев из спальни, Намгю начал беспокойно ходить по квартире, надеясь найти хозяина и получить хоть какие-то объяснения. Но квартира была пуста. Гробовая тишина давила на уши, усиливая чувство тревоги. Он машинально осматривал дорогой интерьер, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. На полу блестела белая мраморная плитка, стены были выкрашены в какой-то светлый, нейтральный оттенок, а потолки казались невероятно высокими. Почти в каждой комнате взгляд натыкался на предметы искусства: картины в изящных рамах и какие то явно дорогие абстрактные скульптуры. Огромные панорамные окна, встречавшиеся почти в каждой комнате, открывали захватывающий вид на город. Обойдя всю квартиру и окончательно убедившись, что он здесь один, Намгю вернулся в ванную, где нашел свои вещи, аккуратно сложенные на стиральной машине. Одевшись, он поспешно покинул загадочную квартиру, чувствуя, как с каждым шагом нарастает желание поскорее оказаться дома, в привычной и безопасной обстановке. Вызвав такси, он назвал свой адрес и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы все произошедшее. В голове продолжал биться один и тот же вопрос: "Что, блять, вчера произошло?"