Tonight

понедельник 10:43 Прохладное утро окутывало город легкой дымкой. В квартире Намгю царили тишина и покой. Слегка приоткрытое окно впускало внутрь свежий воздух, приятно освежая помещение. Намгю неторопливо собирался на работу, до сих прокручивая мысли и сценарии о недавней ночи. Загадочная квартира, потерянные воспоминания, ощущение неизвестности – все это вызывало тревожное чувство беспокойства и потери контроля, которое неприятно скребло где-то внутри. Эти чувства не покидали его все это время. «Ладно, – мысленно одернул себя Намгю, – Неважно. Главное, что я жив." Выйдя из душа, он быстро вытерся полотенцем и прошел в спальню. Накинул на себя первое попавшееся под руку темно-серое худи и черные джинсы. Уже у входной двери, машинально проверяя карманы, он обнаружил, что чего-то не хватает. Ключи, деньги, наушники… а где телефон? — Блять, —вырвалось у Намгю. Тяжело вздохнув, брюнет начал лихорадочно рыскать по квартире. Он заглядывал под диван, переворачивал подушки, проверял карманы всех курток и брюк, шарил по полкам и ящикам. Где же он мог его оставить? Прошло двадцать минут, но поиски так и не увенчались успехом. Взглянув на часы, Намгю чертыхнулся. — Блять, опаздываю, – пробормотал он себе под нос, нервно натягивая ботинки. Выскочив из квартиры, он помчался на автобусную остановку. Холодный осенний воздух приятно обжег лицо. Небо было затянуто легкой дымкой облаков, сквозь которые пробивались робкие лучи утреннего солнца. В воздухе витал аромат влажной земли после ночного дождя. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и сильно ускорил шаг, направляясь к остановке, не замечая луж. Обувь промокла. Как назло, автобус, который обычно приходил каждые десять минут сильно задерживался. Брюнет стоял на остановке, нервно закуривая сигарету, проклиная весь мир. Он переминался с ноги на ногу, в промокшей обуви, пытаясь согреться в легкой куртке, которая явно не была рассчитана на холодную осеннюю погоду. Добравшись до клуба, он, запыхавшись, влетел внутрь, надеясь проскользнуть незамеченным в привычной утренней суете. Он быстро направился к раздевалке, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Но не успел он дойти до двери, как раздался резкий, недовольный голос: —Где тебя носит? Хочешь увольнения?—начальник, мужчина лет пятидесяти с вечно недовольным выражением лица, стоял, скрестив руки на груди. Его взгляд прожигал Намгю насквозь. — Нет, простите, — брюнет замялся, опустив глаза в пол, — Автобус задержали… —Да мне насрать что там у тебя задержали. Ты всегда на рабочем месте должен быть вовремя. И, кстати, – добавил он, с ехидной усмешкой, – наш второй бармен сегодня не выйдет, так что ты работаешь за двоих. Дополнительно, разумеется, это не оплачивается – у тебя просто нет выбора. – С этими словами он развернулся и, насвистывая какую-то раздражающе бодрую мелодию, скрылся в глубине клуба. «Блять, ну отлично, – подумал Намгю, – телефон проебал, отчитали как мальчишку, да еще и работать за двоих придется». Его настроение, и без того паршивое, скатилось еще ниже. Он и так всегда работал на износ, сил почти не оставалось. После той ночи его состояние так и не улучшилось: слабость, тошнота, головная боль, которая, казалось, расколет череп на две части. Но выбора действительно не было. Намгю быстро переоделся в рабочую форму – черную рубашку и брюки. Выйдя из раздевалки, он встал за барную стойку и начал машинально перебирать стаканы, пытаясь хоть как-то занять себя. В клубе пока что было тихо и пусто. Из динамиков доносилась негромкая музыка, а в зале, помимо нескольких сотрудников, никого не было. 19:21 Клуб постепенно наполнялся людьми. Приглушенный гул голосов, смех, звон бокалов – все сливалось в единый, нарастающий шум. Музыка, поначалу тихая и ненавязчивая, становилась все громче, басы вибрировали в груди, заставляя воздух дрожать. Цветные огни прорезали полумрак, создавая иллюзию праздника и беззаботности. Атмосфера, поначалу спокойная и расслабленная, постепенно накалялась, закипала, предвещая бурную ночь. Намгю носился по бару, как угорелый, пытаясь справиться с лавиной заказов. Руки, уже давно гудевшие от усталости, дрожали, стаканы выскальзывал из пальцев, звенели, грозя разбиться. Он смешивал коктейли с механической точностью, выдавливал улыбку на лице, отвечал на вопросы клиентов, стараясь не показывать своего раздражения. Клиенты, разогретые алкоголем и музыкой, становились все более нетерпеливыми, начинали ворчать, недовольные долгим ожиданием. Кто-то щелкал пальцами, привлекая его внимание, кто-то громко требовал свой заказ, кто-то пытался шутить, но Намгю не реагировал, сосредоточившись на своей работе. Казалось, еще немного, и он просто рухнет на месте без сил. В голове пульсировала тупая боль, перед глазами мелькали размытые пятна, а в ушах стоял непрекращающийся гул, словно рой разъяренных пчел жужжал у него в голове. — Привет, — раздался за спиной знакомый, наполненный самодовольством голос. Намгю, даже не оборачиваясь, понял, кто это. Заказов было слишком много, ему было не до разговоров. — Я занят, — резко бросил он, продолжая метаться между стойкой и полками с напитками. Голос был хриплым и усталым. — Вот твой телефон, — Субон с ухмылкой положил мобильник на барную стойку, пододвигая его ближе к Намгю. От неожиданности руки брюнета дрогнули, стакан с дорогим виски выскользнул из пальцев, разбился о пол, разбрызгивая дорогую липкую жидкость во все стороны. Осколки стекла звеняще рассыпались по мраморному полу. — Что, блять? — Намгю резко обернулся, уставившись на Субона широко раскрытыми глазами. Удивление смешалось с растерянностью и нарастающей тревогой. Дыхание перехватило, в горле образовался ком. Откуда у него телефон? Ноги вдруг стали ватными. Субон же, довольный произведенным эффектом, наблюдал за реакцией Намгю, не скрывая усмешки. Через несколько секунд, преодолев оцепенение, Намгю, заикаясь, спросил: — Какого… хуя… он у тебя? — А ты разве не помнишь? – голос Субона звучал мягко, почти ласково, но в нем явственно слышались издевательские нотки. Понимание загадочной ситуации ударило в голову Намгю. Он осознал в чьей квартире тогда проснулся. Ноги подкосились, а в горле неприятно защемило страхом. Дыхание сперло. Выступил холодный пот. Столько сценариев пронеслись в голове Намгю: как он себя вел? Было ли у них что то? Что он говорил ему? Субон определенно узнал и увидел то, что ему не положено было. Паника охватила брюнета. Безысходность, липкая и холодная, обволокла его, лишая последней надежды. Он уже ничего не мог изменить. Что теперь будет? — Нет, — буркнул Намгю, хватая свой телефон со стойки. Пальцы дрожали, он едва сдерживался, чтобы не показать свою панику и переживание. — Даже обидно как-то, — с притворной грустью протянул Субон, наблюдая за Намгю с нескрываемым удовольствием. В этот момент к бару подлетел разъяренный управляющий, лицо его было багровым от гнева. — Намгю, мать твою, какого хера ты творишь?! – заорал он, — Люди жалуются, что заказы не готовы, а ты тут посуду бьешь и языком треплешь. Весь ущерб за твой счет! — Извините, это я его отвлекаю, — вмешался Субон, — Я все оплачу. — Да мне насрать, кто оплатит! – не унимался управляющий, — Намгю, ты в шаге от увольнения. Не говоря ни слова, Намгю молча принялся собирать осколки разбитого стакана и вытирать липкую лужу на полу. Руки дрожали от усталости и напряжения. — Зачем ты делаешь это сам? — с наигранным удивлением спросил Субон, – Позови уборщицу. Намгю промолчал, стиснув зубы. — Хочешь, я подвезу тебя до дома? — не унимался голубоглазый. — Да завались ты. Отъебись от меня наконец. И помощь свою куда поглубже засунь. — Намгю не выдержав, сорвался, швырнув грязную тряпку прямо в Субона. Сегодня день идет по пизде так еще и Субон пристал. Намгю пытался внушить себе, что тот его не интересует, что ему не приятно когда он обращает на него внимание. Брюнет всеми силами пытался создавать иллюзию того, что репер его бесит. Но позже накопившиеся усталость дала о себе знать. Он не выдержал. Намгю понял, что дойти до дома пешком он не в состоянии, а автобусы в такое время не ходят. Лишних денег на такси не было. И придется забыть про гордость, соглашаясь на предложение. Намгю бесило, то что Субон не отставал от него. Что давал поводы теплее относиться к нему. Что никак не выходил из головы кареглазого. — Дождись окончания моей смены, — тихо произнес брюнет, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и безразлично. Он не смотрел на Субона, сосредоточенно прибирая посуду. Глаза репера загорелись радостью. Неужели этот неприступный, вечно холодный и безразличный бармен согласился на его предложение? Он едва сдерживал победную улыбку. Переодевшись в свою одежду – потертые джинсы и серую толстовку, – Намгю вышел из служебного помещения. У выхода его ждал Субон, лучащийся самодовольством. — Не радуйся, — бросил Намгю, заметив его выражение лица, — Я согласился только потому, что сильно устал и не хочу идти пешком. Пятнадцать минут пути в комфортабельном салоне автомобиля Субона пролетели незаметно. Намгю жил в скромной девятиэтажке недалеко от клуба. Небольшой двор, несмотря на общую обшарпанность района, был на удивление чистым и ухоженным. Выйдя из машины, Намгю, не проронив ни слова, направился к подъезду. Даже не попрощавшись. Субон выскочил следом и, быстро догнав его, встал прямо перед дверью, преграждая путь. — А где спасибо? – с ухмылкой спросил репер. — Обойдешься, – буркнул Намгю, пытаясь обойти его. — Тогда, пригласи меня пройти на чашку кофе, — настойчиво кидал Субон, не двигаясь с места. Он явно не собирался так просто отпускать Намгю и ждал чего-то большего, какой-то особой реакции, особых слов, действий, которые удовлетворила бы его самолюбие. — Блять, дай мне пройти! – Намгю повысил голос, пытаясь оттолкнуть Субона от двери, игнорируя чужие слова. — Пригласи меня к себе, — повторил репер, глядя прямо в глаза брюнета. Закатив глаза, Намгю, понимая, что иначе ему просто не попасть домой, сдался. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, — На пять минут. Ты будешь там не дольше пяти минут, — добавил он, с угрозой глядя на Субона. Репер довольно кивнул, отошел от двери и жестом пригласил Намгю войти. Они молча поднялись на восьмой этаж. Достав связку ключей, Намгю немного повозился с замком – ключ никак не хотел попадать в скважину – и, наконец, открыл дверь. Пока брюнет возился с дверью, Субон радостно предвкушал предстоящий вечер. Он, едва дождавшись, пока Намгю переступит порог, тут же юркнул в квартиру и принялся с любопытством осматриваться. Квартира была небольшой, состоящей из кухни, совмещенной с гостиной, маленькой спальни и ванной комнаты. Несмотря на скромность обстановки, в квартире было удивительно чисто и уютно, в воздухе витал приятный аромат чего то кофейного и чего-то сладкого, напоминающего ваниль. Намгю, не обращая внимания на Субона, лениво прошел в ванную. Открыл кран, подставил руки под струю прохладной воды, тщательно вымыл их, а затем ополоснул лицо, пытаясь смыть с себя усталость и напряжение прошедшего дня. Выйдя из ванной, он направился в спальню. Субон, не теряя времени даром, продолжал исследовать квартиру. Он открыл холодильник, заглянул внутрь, пробежался взглядом по полкам, затем принялся изучать содержимое навесных шкафчиков, надеясь найти что-нибудь интересное и крепкое. Через пару минут из спальни вышел Намгю, переодевшись в домашнюю одежду – мягкие широкие штаны и простую черную футболку. Без рабочей формы, в таком усталом, расслабленном виде он выглядел каким-то более уязвимым, максимально настоящим. — Всё. Пять минут прошло. Выметайся, — твёрдо сказал Намгю, глядя прямо в глаза Субону. Субон медленно развернулся, изображая на лице наигранную грусть. В руке он держал бутылку виски, которую, очевидно, нашел в одном из кухонных шкафчиков. — Ставь на место и уходи, — повторил Намгю, голос его слегка дрогнул. — Не хочу, — упрямо заявил Субон, поднимая бутылку и рассматривая её на свет. Намгю резко подошел к нему, схватил за руку и потянул к выходу. Прикосновение, пусть и грубое, вызвало у Субона странное, непонятное чувство, смесь раздражения и… чего-то ещё, чему он не мог дать названия. — Я хочу остаться с тобой, — ласковым голосом произнес Субон, пытаясь вырвать руку. — А я нет, — отрезал Намгю, но в голосе его уже не было прежней уверенности. Намгю чувствовал, что он уже на пределе и вот вот согласиться на продолжение вечера. Его передергивало. Сдерживаться и показывать фальшивое раздражение больше не было сил. Хотелось просто отдаться в чужие руки, забывая о проблемах, показывая настоящие чувства. Как назло Субон сам проявлял инициативу, что еще больше заставляло сдаться. Если репер еще раз прикоснется или скажет что нибудь ласковое, провокационное, то брюнет точно не выдержит и поддастся. Внезапно Субон резко обнял его, крепко прижимая к себе, не желая отпускать. Намгю замер. Дыхание перехватило. ощущая тепло его тела, запах одеколона, биение сердца чужого сердца. — Не оставляй меня одного этой ночью, — ласково прошипел репер на ухо брюнета, обдавая его горячим дыханием, от чего тело кареглазого покрылось мурашками. Это был конец. Намгю замер не в силах больше сопротивляться. Он стоял будто парализованный, не имея возможности что то сделать или сказать. Он не мог выдавить из себя очередное "Отвали" или "Иди нахуй". Он просто не мог. Дыхание перехватило, заставляя задыхаться. А внутри разожглось теплое, незнакомое чувство. Намгю чувствовал его впервые. Постояв так еще минуту, словно приходя в себя, брюнет отстранился, развернулся и молча пошел в спальню, не имея возможности сдерживать эмоции. — Можешь остаться, — еле как охрипшим голосом выдавил из себя кареглазый. Субона наполнило теплое, приятное чувство удовлетворения. У него получилось. Он добился своего. Он услышал из уст без эмоционального бармена то, что так хотел услышать. С лёгкой улыбкой он последовал за Намгю в спальню. — Дай мне какую-нибудь одежду, — попросил Субон, оглядываясь по сторонам. — Спи в этой, — буркнул Намгю, жалея о своем согласии. — Если хочешь, я могу полностью раздеться, — с хитрым прищуром произнес Субон, наслаждаясь смущением, которое промелькнуло на лице Намгю. Тот лишь цокнул языком и, отвернувшись, полез в шкаф, ища что-нибудь подходящее. Субон был крупнее его, и Намгю сомневался, что найдет что-то подходящего размера. Наконец, он вытащил из недр шкафа какие-то шорты и самую большую футболку, которую смог найти и бросил их Субону. Тот тут же начал переодеваться. Шорты оказались ему немного тесноваты, но в целом одежда более-менее подошла. — Давай посмотрим фильм, — предложил Субон, устраиваясь на кровати. — Смотри сам, я спать, — устало ответил Намгю, забираясь под одеяло и отворачиваясь к тому спиной. Субона такой расклад не устраивал. Он рассчитывал на более… интимный вечер. Он забрался под одеяло следом за Намгю и придвинулся к нему вплотную. Обдавая своим дыханием чужую шею. — Ты не будешь со мной спать. Мы так не договаривались, — проворчал Намгю, чувствуя, как нарастает напряжение. Он оттолкнул Субона на другой край кровати. — А на что мы договаривались? – спросил Субон обиженным голосом. — На то, что ты просто переночуешь у меня, но не со мной, — отчеканил Намгю, стараясь сохранять спокойствие. — Пойдём тогда выпьем, — резко сменил тему Субон, надеясь, что алкоголь поможет разрядить обстановку и раскрепостить Намгю. — Отвали, я хочу спать, — отрезал Намгю, ещё сильнее отворачиваясь от Субона, закутываясь с головой в одеяло. Репер, не желая сдаваться, вновь приблизился к брюнету. Прижимаясь к его спине, он запустил холодные руки под одеяло и слегка коснулся пальцами его талии. — Отодвинься, нахуй, — прошипел Намгю, вздрагивая от неожиданности, а по телу разбежались мурашки. Субон проигнорировал его слова и начал нежно поглаживать его живот. — Блять, я сейчас врежу тебе, — не успел договорить Намгю, как Субон резко повернул его к себе и впился в чужие губы жадным поцелуем. Репер, словно обезумевший, нагло проникал своим языком все глубже и глубже в рот Намгю, не давая ему даже шанса на сопротивление. Слюна наполнила рот, вызывая тошноту, а грубые движения языка заставляли горло сжиматься. Намгю, совершенно не ожидавший такого поворота событий, в отчаянии вцепился пальцами в плечи Субона, отчаянно пытаясь оттолкнуть его, отстранить от себя, но тому было абсолютно плевать на его слабое сопротивление. В конце концов, ощутив полное бессилие, брюнет с горечью сдался, заставив себя расслабиться и полностью отдаться в руки Субона. Репер, словно хищник, вырвавшийся на свободу, начал спускаться ниже, к шее Намгю, нежно целуя ее, словно издеваясь, оставляя на белой коже яркие, красные следы, словно клеймя его своей собственностью. Затем, с дразнящей медлительностью, он начал обводить языком его ключицы, вызывая у Намгю волну мурашек и заставляя его издать непроизвольный, глухой стон, который тут же утонул в тишине комнаты. Напряжение, до этого висевшее между ними в воздухе плотной, удушающей пеленой, вдруг начало трансформироваться, перерастая в нечто иное – в липкое, грязное возбуждение. У обоих внизу живота появилось теплое, тянущее чувство, заставляющее кровь быстрее бежать по венам, а белье стало неприятно жать, сковывая движения и усиливая желание. Репер ловко сдернул с того футболку, и принялся осыпать его поцелуями, изучая каждую клеточку его тела. Он обводил языком каждую венку, каждый сантиметр кожи, словно запоминая его навсегда. Горячий язык приятно обжигал кожу, вызывая волну мурашек и заставляя сердце биться быстрее. Субон, заметив, как возбуждение овладевает Намгю, спустился еще ниже, к его животу, и теперь он оказался меж чужих ног. С нарочитой медлительностью, словно издеваясь, репер начал поглаживать и покусывать внутреннюю сторону бедер брюнета, оставляя на нежной коже сильные засосы. Только через несколько мучительно долгих минут, доведя Намгю до предела возбуждения, он наконец-то стянул с него белье, обнажая его перед собой. Субон, увидев возбужденный член Намгю, набухший и готовый к действию, возбудился еще больше. Такой грязный, развратный, но при этом смущенный и уязвимый Намгю лежал перед ним, с трудом сдерживая тяжелые, прерывистые вздохи. Субон, не в силах больше терпеть, поднес возбужденный, пульсирующий член к своим губам, обдавая его горячим, сбившимся дыханием. Кареглазый, от неожиданности, расстерялся, дыхание перехватило, а сердце забилось в бешеном ритме. Субон, не давая ему времени на размышления, не спеша обхватил головку губами, чувствуя, как напряглось тело брюнета, как он замер в ожидании. От этого прикосновения Намгю не смог сдержаться и издал непроизвольный, глухой, но громкий стон, который эхом разнесся по комнате. Репер медленно, словно дразня, обводил языком кончик члена, вызывая у Намгю мурашки и волну возбуждения. Дальше головки он не брал, а лишь нежно, словно пробуя на вкус, посасывал ее, чувствуя, как она пульсирует у него во рту, а слюна смешивалась с предэякулятом. Затем, решившись, он начал вылизывать всю длину, от основания до самого кончика, покрывая его влажным, горячим языком, оставляя за собой мокрый, блестящий след. Его движения были размеренными, издевательски-неторопливыми, словно он намеренно растягивал этот момент, но в то же время требовательными и настойчивыми, демонстрируя свою готовность подчиниться. Он играл с брюнетом, словно с марионеткой, наслаждаясь его реакцией, предвкушая, что будет дальше. Субон ощущал, как кожа под его языком напрягается и вздрагивает, как Намгю невольно постанывает и откидывает голову назад, выдавая свое возбуждение. Брюнет, не в силах больше терпеть, подтолкнул Субона за затылок, требуя, чтобы он взял глубже, умоляя его о большем. У репера слегка выступили слезы. Взяв сразу почти всю длину, Субон начал медленно посасывать орган, издавая тихие, сдавленные всхлипы, которые он тщетно пытался сдержать. Иногда, борясь с тошнотой, он полностью вынимал член изо рта, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова брал его до самого конца, чувствуя, как растягиваются его губы и сжимается горло. Намгю, чувствуя, что больше не может сдерживаться, позволил чувствам взять верх, и из его груди начали доноситься громкие, хриплые стоны, свидетельствующие о его состоянии. Стало слышно, как он часто и тяжело дышит, словно задыхаясь, ему не хватало воздуха. Член во рту Субона стал пульсировать еще больше, набухая и наливаясь кровью. Пару раз брюнет сильно надавил на затылок репера, задерживая его на самой глубокой точке, заставляя его задыхаться. Он издал громкий, протяжный стон, в котором смешались боль и наслаждение. После чего, не в силах больше контролировать себя, он излился прямо в горло Субона, заполняя его горячей, липкой спермой, вызывая нестерпимое чувство облегчения и стыда. Репер привстал, вытирая тыльной стороной руки со рта солоноватую сперму, перемешанную со слюнями. Сняв с себя всю одежду, они поменяли позу, репер теперь лежал, полусидя, облокачиваясь головой на мягкую спинку кровати, а брюнета он посадил сверху себе на живот. —Дальше ты сам,— с ноткой вызова в голосе, с примесью похоти, жадно произнес Субон, глядя прямо в глаза Намгю. В его взгляде читалось нетерпение и желание довести брюнета до предела. Намгю, дрожащими руками, смазав чужой член своими слюнями, обхватив его у самого основания, нерешительно поднес к своим ягодицам. В животе все сжалось от страха и предвкушения, а сердце бешено заколотилось, словно стремясь вырваться из груди. Казалось, что репера накроет волной оргазма только от одного вида сидящего на нем, такого смущенного и возбужденного Намгю. На его лице невольно расплылась улыбка. Сильно сожмурившись, опираясь одной рукой на упругий живот Субона, ища хоть какой-то опоры, кареглазый, с дрожью в коленях, медленно, мучительно вставил головку. От возникшей боли, пронзившей все тело, у него невольно вырвался болезненный стон. —Расслабься, — нежным, заботливым тоном сказал репер, поглаживая большим пальцем чужой напряженный бок, пытаясь снять напряжение. Намгю послушно попытался расслабиться, с трудом разжимая сжатые мышцы, вставляя член глубже, чувствуя, как он растягивает его плоть. Пару скованных движений, исполненных страха и неуверенности, и на глазах Намгю навернулись слезы, а из груди вырвался болезненный стон, смешанный с всхлипом. Он вставил полностью всю длину. Субон нервно вздрогнул, словно от удара током, издавая глухой, сдавленный стон, свидетельствующий о его возбуждении и боли, которую он испытывал вместе с ним. Намгю сильно сжимал его. —Двигайся, — прерывистым, полным похоти голосом сказал Субон, не в силах больше ждать, желая поскорее перейти к делу, утонуть в чувственных наслаждениях. Он положил руки на чужие напряженные бедра, направляя и контролируя его движения, и брюнет начал двигаться. Ища опоры, он обеими руками вцепился в плечи репера, сильно сдавливая их пальцами, оставляя на коже красные следы. Каждое движение, каждый толчок давался брюнету с неприятной болью. Его словно разрывало его изнутри. Его глаза намокли, а из груди доносились тихие, сдавленные всхлипы. Каждый раз, насаживаясь до конца, он невольно задевал ту самую, особенно чувствительную точку, вызывая волну новых ощущений. Субон, чувствуя ответственность за происходящее, взял инициативу на себя. Он начал медленно и неторопливо двигать бедрами, стараясь причинять как можно меньше болевых ощущений, двигаясь плавно и аккуратно. Он насаживал не до конца, давая телу Намгю время привыкнуть к новым ощущениям. —Ты как? — спросил Субон с искренним беспокойством в голосе, нежно поглаживая чужое бедро, словно извиняясь за доставленную боль. —Продолжай, — прерывисто сказал брюнет, слегка прикусив губу, чувствуя, как болезненные ощущения постепенно сменяются чем-то более приятным и терпимым. Намгю действительно начал успокаиваться, отпуская напряжение и позволяя себе расслабиться. Из его губ начали вырываться стоны, наполненные уже не болью, а похотью и нежностью, отражающие его постепенно меняющееся состояние. Между ними начало зарождаться чувство доверия. Спустя некоторое время, почувствовав, что Намгю готов, Субон начал вставлять до конца, каждый раз погружаясь в него все глубже и глубже. Горячее тело Намгю приятно обволакивало и сжимало его член, вызывая волну наслаждения. Член кареглазого, по которому стекали небольшие капли предэякулята, капая на чужой живот, невольно трясся и вздрагивал от импульсивных толчков. Задевая простату, стоны брюнета стали громче, а его спина непроизвольно выгнулась, словно струна, натянутая до предела. Через несколько сильных, ритмичных толчков брюнет не выдержал и кончил, изливаясь дрожащим потоком спермы, которая, брызнув, испачкала их животы, смешиваясь с потом. Но возбуждение не пропало, а наоборот, вспыхнуло с новой силой. —А ты быстро, — тяжелым, прерывистым дыханием кинул Субон, с усмешкой глядя на смущенное лицо Намгю. Ему самому было еще далеко до разрядки, и это лишь распаляло его желание. Нежно притянув брюнета за голову ближе, не давая ему опомниться, репер начал нежно целовать и покусывать его шею, вызывая мурашки и заставляя его стонать еще громче. Затем, словно испытывая его, ласково поцеловал того в уголок губ, чувствуя соленый привкус его пота. Кареглазый смотрел на него таким развратным, смущенным и полным желания взглядом, от которого у Субона перехватывало дыхание. Теперь он мог, наконец, разглядеть его настоящие эмоции и чувства, увидеть его настоящего, без масок и притворства. Этот взгляд обжигал его, распаляя его похоть до предела. Они нежно сплетались во едино еще минут десять. Молча, издавая только сладкие стоны. Заметив как собственный член выступает через живот Намгю, натягивая чужую кожу, репер невольно умилился этой картиной, после чего, несильно надавив рукой на живот бармена. Намгю, не ожидая такого, конвульсивно вздрогнул, издавая громкий всхлип. Репер, испугавшись такой реакции быстро убрал руку. После нескольких минут движений бедрами Субон обхватил член Намгю своей рукой и начал двигать ей вверх и вниз, подстраиваясь под основной темп. Спина Намгю выгнулась еще сильнее, а глаза начали закатываться от удовольствия. Брюнет сильно сжал чужие плечи, чувствуя, что он на грани. И через несколько мгновений, он снова кончил, изливаясь горячей волной спермы в руку репера, издавая сладкий, громкий стон. Субон почувствовал, как чужой член сильно пульсирует и вздрагивает у него в руке. Тело брюнета, обмякнув, покрылось мелкой дрожью, свидетельствуя о его полной отдаче. Сделав пару сильных, завершающих толчков внутрь, Субон, не выдержав, вынул член из Намгю и тоже кончил прямо на его живот, изливаясь горячим потоком спермы. Он издал громкий, протяжный стон, выпуская наружу все накопившееся напряжение. Сперма смешалась между собой, создавая липкую, развратную массу на их телах. Восстанавливая сбившееся дыхание, они долго смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться, словно между ними образовалась невидимая связь. В этот момент им не нужны были никакие слова, они понимали друг друга без них. Субон, жадно поцеловав того в губы, немного отстранился, с нежностью глядя в его глаза. —У тебя есть салфетки? — прохрипел Субон, чувствуя себя липким и уставшим. В ответ Намгю лишь взглядом указал на прикроватную тумбочку, где лежала пачка влажных салфеток. Субон потянулся к ней, вытер себя и брюнета от липкой спермы и, отбросив использованные салфетки в сторону, рухнул рядом с ним на подушку, обессиленный и умиротворенный. Субон заключил Намгю в свои теплые и крепкие объятия, прижимая его к себе, словно боясь потерять. Намгю, словно домашний котенок, уютно прижался носом к чужой шее, чувствуя неописуемые, доселе неведомые ему чувства. Казалось, будто он сейчас замурлычет. Это было гораздо интимнее и глубже, чем оргазм, который всего лишь мимолетное удовольствие. Сейчас он чувствовал что-то большее, что-то настоящее. Он чувствовал тепло Субона, согревающее его изнутри, его тяжелое, сбитое дыхание, обдающее его кожу горячим воздухом, его горячие прикосновения, ласкающие его тело. Впервые в жизни Намгю чувствовал себя в безопасности, ощущал, что его любят. В первую их встречу Намгю и думать не мог, что все обернется этим, что между ними возникнет такая сильная связь, что они будут лежать вот так, в объятиях друг друга, словно две половинки одного целого. В умиротворенных объятьях друг друга он сладко заснули.