Почти не люблю.

**** Утро началось, как всегда: хриплый голос старого будильника выдернул Тафису из сна. Она не сразу открыла глаза, но услышала, как на кухне скрипнул стул — это папа уже собирался на работу. Он каждое утро уезжал в город на маршрутке: работал механиком в сервисе. Домой возвращался поздно, но всегда с чем-нибудь вкусным. — Доброе утро, пап, — пробормотала Тафиса, проходя мимо, ещё сонная, с растрёпанной чёлкой. — Утречка, Тафи ,— он улыбнулся, протягивая ей кусок хлеба с маслом. — Будь хорошей. И не дерись ни с кем сегодня, ладно? — Не обещаю, — фыркнула она, но взяла хлеб и чмокнула его в щёку. — Удачи с движком. — Спасибо, принцесса, — ухмыльнулся он и хлопнул дверь. Мама стояла у плиты, жарила яичницу и кивнула, не оборачиваясь: — Заплети волосы. Ветер сегодня злой, как мартовский кот. — Ага, — кивнула Тафиса, но, конечно, не заплела. Просто смахнула волосы на один бок, накинула ветровку и вышла. У крыльца уже стоял Антон, как всегда спокойный, с рюкзаком на одном плече. — Ты сегодня пораньше, — удивилась Тафиса. — Подумал, что ты не дойдёшь сама. Вчерашняя партия по тебе ударила, да? Она закатила глаза, но уголки губ чуть дёрнулись. — Просто напоминай мне, чтобы я больше не играла в дурака с психами. — Ага, особенно с Пятифаном, — тихо усмехнулся Антон. Они шли к школе по утоптанной тропинке между домами. Ветер раздувал Тафисе волосы, и она снова пожалела, что не послушалась маму насчёт косички. Антон молчал, но чувствовалось, что хотел что-то сказать. — Думаешь, если я это вслух скажу, он отстанет? — наконец спросила она. — Нет, но ты сможешь сказать, что сдержала слово. А для него, поверь, это будет хуже, чем любое наказание. ——— В классе уже гудело. Кто-то спорил о химии, кто-то доедал булку. Рома сидел за партой и, едва увидев Тафису, многозначительно поднял бровь. Тафиса глубоко вдохнула, шагнула вперёд и громко сказала: — Внимание. Я вчера проиграла Ромке. И по договору... — она сдержала раздражение, — я должна принести извинения. Пятифан, ты круто играешь. Я ошиблась, думая, что выиграю. Поздравляю. Кто-то засвистел, кто-то захлопал. Бяша громко сказал: — Ну вот, теперь официально! Пятифан — король дураков! Смех заполнил класс, и тут поднялся Семён. Он сел на парту, скрестив руки, и с ехидной улыбкой произнёс: — А ты теперь, Сабитова, будешь на побегушках у Пятифана? Может, ещё и портфель ему носить начнёшь? — Остынь, Семён, — спокойно сказал Антон. Но тот продолжил: — Что, страшно стало? Или теперь ты у него на поводке? Синяя псина и Пятифан, крутая парочка! Тафиса повернулась к Семёну, лицо у неё застыло. Ни злости, ни ярости — просто холод. — Знаешь, Семён, ты можешь ржать сколько угодно, но вот твоя самооценка, поднялась слишком высоко. Класс снова захихикал, но Семён лишь усмехнулся шире: — Ха! Да ты, гляди, умная какая. Может, тебе не извиняться надо было, а сразу его личной шлюхой стать? Всё к тому и идёт же. Секунду стояла тишина. Даже Бяша перестал жевать жвачку. Рома резко поднялся, стул грохнул о пол. — Эй, Семён, завали ебало, — сказал он тихо, но с таким тоном, что воздух в классе как будто стал гуще. Но Тафиса не ждала. Она шагнула вперёд — быстро, почти беззвучно — и со всей силы влепила Семёну пощёчину. Та была не просто громкой — она сбила его с равновесия. Он соскользнул с парты, грохнулся на пол и охнул, пытаясь встать, опираясь на локти. — Повтори, — сказала она уже сверху, глядя на него, будто он был мусором у дороги. — Ну давай, повтори, Семён. Он смотрел снизу, сбитый с толку, и явно не ожидал, что Сабитова — эта вроде бы спокойная, немного отстранённая девчонка — вот так вмажет. Тафиса даже не дрожала. Её пальцы сжались в кулак, и она добавила: — Ещё раз скажешь хоть слово про шлюх — пойдёшь к директору с выбитым зубом. А то и к стоматологу. В классе было гробовое молчание. Даже Рома молчал — смотрел на неё с удивлением и... уважением. Где-то за спиной кто-то прошептал «жесть». Семён молча поднялся, отряхнулся и, не глядя ни на кого, пошёл к двери. Никто его не остановил. Бяша после паузы произнёс: — Сабитова, ты это... если когда-нибудь мне нужно будет кого-то прибить — я тебя позову. Тафиса вернулась к парте, села и выдохнула, как будто всё это было просто утренней зарядкой. Антон переглянулся с Полиной и шепнул: — Напомни, чтобы я никогда её не злил. Полина кивнула: — Угу. Особенно если рядом партa. После урока класс потихоньку начал расходиться. Некоторые переглядывались, другие перешёптывались, обсуждая только что произошедшее. Тафиса уже собирала рюкзак, когда к ней подошли Рома и Бяша. Оба были, как ни странно, без своих обычных ухмылок. Рома стоял чуть сбоку, руки в карманах, Бяша — напротив, с видом серьёзного парламентёра. — Слушай, Сабитова, — начал Бяша, — ты, конечно, психанула, но вообще нормально так въехала. Я бы сам, честно, тоже дал. — За такие слова, — добавил Рома негромко, — с ним потом отдельно поговорим. После школы. Без свидетелей. — А мы чё подумали... — продолжил Бяша, почесав затылок. — Ну, ты ж вроде, типа, не совсем крыша. Ну, иногда бесишь, но вообще... норм. Может, завязываем? Без драк, без подколов. Мир, в общем. Тафиса застыла на полуслове, молча глядя на них. Потом медленно подняла брови и усмехнулась. Губы дёрнулись — не с добротой, с иронией. — Мир? — переспросила она. — После того, как вы все время орали на весь класс, что я из цирка сбежала? После того, как вы меня «синей шваброй» называли и ждали, когда я сломаюсь? — Ну это же шутки были, — пожал плечами Бяша. — По-дружески. — Ага, по-дружески, — хмыкнула она. — Тогда вот вам и мой дружеский ответ: катитесь к чёрту. Вдвоём. Она закинула рюкзак на плечо, прошла мимо, даже не обернувшись. Бяша стоял с открытым ртом. — Вот сучка... — тихо выдохнул он, но в голосе было не злость, а уважение. ——— Урок информатики проходил в другом кабинете, с большими окнами и запахом пыли от старых системников. Ребята уже расселись по своим группам — по традиции, на информатике классы объединяли, так что из "А" и "В" кто-то оказался вместе, а кто-то — врозь. В одной из групп собрались Петров и Морозова — как обычно, рядом, будто так и надо. Антон уже включал монитор, Полина достала тетрадку и мельком оглядела остальных. В их группе оказались Сабитова, Пятифан, Смирнова и ещё пара человек из «А» — парни, тихие, почти незаметные. Пятифан лениво валялся на стуле, откинувшись назад, будто уже всё знал и пришёл просто посидеть. Тафиса молча открыла свой рюкзак и достала флешку. Смирнова, как всегда, сидела идеально ровно и уже открыла какую-то презентацию, будто готова была защищать диплом. А вот Бяша... Его отправили в другую группу — за пределы досягаемости. Он вышел из-за спин одноклассников, словно его только что сослали на Колыму. — "Родные бросили..." — простонал он театрально, неся свой пенал как чемодан на вокзале. — "Выживайте без меня, мерзавцы..." — Бяша, не ной, — отозвался Рома, даже не оборачиваясь. — Прорвёшься. — Прорвусь? Без тебя, Пятифан? Все в группе прыснули, но Бяша с героическим видом направился к другому столику, где сидели совсем чужие ребята. Он сел как изгнанник, вздохнул тяжело и трагично уронил голову на клавиатуру. Урок тянулся мучительно скучно. Воздух в кабинете стоял плотный, душный — будто кто-то забыл выключить лето. Никто из класса информатику особо не любил: ни тебе взрывов, ни драк, ни драм — просто какие-то папки, код и унылые таблицы. — Блин, как же тут скучно... — пробормотала Тафиса, уставившись в монитор, на котором уже минут десять ничего не происходило. — Полин, я пошла гулять по школе. Сдохну, если ещё пять минут тут просижу. Полина даже не удивилась — она тоже уже в сотый раз прочитала заголовок задания и уставилась в экран, будто он был окном в другую жизнь. Тафиса вздохнула, подняла руку. — Можно выйти? — спросила с такой искренней тоской, что учитель даже чуть усмехнулся. — Иди, Сабитова, только чтоб не долго, — ответил он, едва взглянув на неё поверх очков. Тафиса кивнула, быстро вышла из-за стола и направилась к двери, чувствуя, как свобода наконец коснулась её плеча. — Держитесь тут, выжившие, — бросила она напоследок и скрылась за дверью, оставив за собой лёгкий след свежего воздуха... и зависти. Тафиса шла по школе, будто просто прогуливается. Но шаги её вели не куда попало — а к старой, давно заброшенной раздевалке за спортзалом. Её уже не использовали: дверь слегка перекошена, краска облупилась, внутри пахло пылью и временем. Но это место было идеальной точкой — надёжной, полузабытой, без камер и без лишних глаз. Оглядевшись и убедившись, что никто не шёл следом, Тафиса аккуратно проскользнула внутрь, прикрыла дверь и сразу направилась к окну. Оно было приоткрыто, как она и оставляла на всякий случай — вентиляция в этом месте работала как надо. Она присела на старую скамью у стены, достала из внутреннего кармана мятый "Парламент" и зажигалку. Щелчок — огонь вспыхнул на секунду, и сигарета затлела. Первый вдох был резкий, обжигающий, но Тафиса лишь на мгновение зажмурилась, после чего выдохнула дым прямо в сторону окна. Здесь, в этой тихой и пыльной раздевалке, время будто замирало. Ни школьного шума, ни раздражающего гудения мониторов с информатики. Только лёгкий ветер, еле уловимый, и звук её собственного дыхания. — Вот теперь жить можно, — тихо сказала она, глядя на сползающий по стене солнечный луч. Тафиса стояла у открытого окна, задумчиво выдыхая дым. Курево шло не особо вкусное, но сейчас важнее было само ощущение — будто отгородилась от школы. Дверь в заброшенную раздевалку скрипнула. Она дёрнулась, быстро обернувшись. — Ого, Сабитова, — раздался знакомый голос. — А я и не знал, что ты куришь. За здоровьем вообще не следишь, да? Рома стоял в проходе, с широкой ухмылкой, как будто нарочно наслаждаясь её удивлением. — Тебе какое дело? — отрезала Тафиса, хмуро глядя на него. — Сам ведь тоже куришь. Так дай другим спокойно насладиться. — Насладиться? — Пятифан усмехнулся и шагнул ближе. — Ну-ну. Он подошёл и встал рядом, так близко, что они оба смотрели в одно и то же окно. Секунды тишины повисли между ними — только сквозняк колыхал занавеску, а от их сигарет в воздухе повис дым. — Поделись , — вдруг сказал Рома. Тафиса скосила взгляд. — С чего бы это я должна тебе давать? Но даже не дождавшись ответа, она со вздохом вытащила из пачки одну сигарету, передала ему вместе с зажигалкой. Рома посмотрел на неё, фыркнул. — Не, зажигалка не нужна. Он достал из кармана свою — чёрную, блестящую, с едва заметными царапинами — и щёлкнул ею привычно, уверенно. Затянулся, сморщился. — А что, своих не куришь? — прищурилась Тафиса, глядя на него с подозрением. Рома выпустил дым в потолок и хмыкнул: — Хочу узнать, какое дерьмо ты куришь. Чтобы потом случайно не купить. Тафиса закатила глаза, но уголок её губ всё же дёрнулся — то ли от раздражения, то ли от смеха. **** Семён вышел с территории школы первым. Он знал, что Рома и Бяша сказали «после уроков», и понимал, что будет. Потому и шёл быстрым шагом, почти бегом, но старался не палиться. Он свернул за угол, ускорился ещё, почти добежал до старых гаражей, как вдруг из-за бетонной стены вынырнули они. — Ну куда, Сёма? — ухмыльнулся Бяша, хватая его за плечо. — Мы ж договаривались. Повешенный. Дворик. Мужской разговор. — Отпусти, бля,мне вообще домой надо! — начал выкручиваться Семён, но руки дрожали. — Домой? — Пятифан подошёл, сжал кулак. — После таких слов домой не ходят. После таких слов за базар отвечают. — Да я ж пошутил! Я не серьёзно, реально, парни, ну чего вы... Семён пытался выкрутиться, но Рома не отступал. Тогда тот, судорожно выдохнув, поднял глаза: — Ты ж сам говорил, что ваше правило про "не бить при девочках" больше не работает. Типа времена изменились... Рома молча посмотрел на него, потом шагнул ближе, почти вплотную. — Времена — да. А вот за базаром следить надо всегда. Это, Сём, понятие. Если бы ты ещё руку поднял на девушку... — он даже чуть наклонил голову. — Мы бы тебя всю жизнь в порошок стирали. Без передышки. Бяша кивнул, добавил сквозь зубы: — Вообще бы в школу без подзатыльника не заходил. Семён злился, но прятал это за жалкими оправданиями. В глазах металась то трусость, то злость, то снова страх. Он глухо пробормотал: — А чё вы эту Сабитову так защищаете?.. Чё она, особенная? — Не твоя забота, особенная она или нет, — Рома зло сощурился. — Ты просто пасть не открывай там, где не тянут твои мозги. — Да просто вы ведётесь на неё, как шавки, — уже почти всхлипывая выдал Семён. Бяша тут же схватил его за ворот и подтянул: — Ещё слово — и ты не домой пойдёшь, а в травмпункт. Серьёзно, Сем, ну не испытывай судьбу. Ты и так щас как на нитке. Рома бросил напоследок: — Тебя не Сабитова бесит. Ты просто не вывозишь, что кто-то сильнее тебя, и при этом — девчонка. Привыкай. Мы теперь рядом. Они развернулись и ушли, оставив Семёна опущенным комком у стены. Сухие листья хрустели под их шагами, когда они исчезали в направлении улицы. ****