1999

Юнги и Намджун представляются на ресепшн, их пропускают к главному редактору. Мун Сохи — ухоженная миниатюрная женщина в тёмно-синем брючном костюме средних лет, с крупным перстнем на одной из её небольших рук. Она приглашает обоих мужчин сесть и распоряжается принести им кофе. Редактор садится за свой рабочий стол, в огромном кожаном кресле она кажется ещё более хрупкой. — Чем могу быть полезна? — Сохи говорит крайне учтиво и улыбается, но Юнги чувствует её неискренность. — Нам нужна информация по поводу Ли Сольчжу. — Информация? Что ещё натворила эта хулиганка, раз сразу двое таких привлекательных полицейских интересуются ей? — Сохи издаёт смешок и кокетливо заправляет локон за ухо. — Боюсь, что уже ничего, Сохи-щи. Ли Сольчжу мертва. — Что? Когда? — улыбка резко сходит с лица женщины, она начинает тереть висок указательным и средним пальцами левой руки так, как будто у неё резко разболелась голова. — Найдена убитой сегодня утром. — Убийство?.. Это какая-то ошибка? Не понимаю… — Ошибка исключена, Сохи-щи. Секретарь приносит две чашки кофе для Юнги и Намджуна и одну чашку чая для Сохи. Та вцепляется в кружку словно в спасительный круг и тут же отпивает глоток, несмотря на то, что чай, по всей видимости, ещё горячий. — Нам будут нужны все рабочие контакты Сольчжу, — просит Юнги, — это необходимо для расследования. Кроме того, хотелось бы знать, занималась ли она чем-то, что могло повлечь опасность для её жизни? Может быть, перебежала кому-то дорогу? — Сольчжу? — Сохи поводит плечом. — В последнее время она писала только о культурных событиях, обзоры на фильмы, книги, выставки. Пару раз статьи о шоу-бизнесе, ничего особенного. В целом, она почти не появлялась в офисе, у неё был гибридный график. Говорила, что то ли пишет книгу, то ли собирается писать. Помню, звучало «это будет эффект разорвавшейся бомбы». Мы договорились, что я оставлю её в штате на полставки и буду платить ей сдельно сверх этого. За каждую статью. — Были ли у неё враги среди коллег? — Что вы. Сольчжу все любили! — Сохи снова улыбается также сладко и фальшиво. — То есть, в её работе не было ничего такого, за что её могли сбросить с пятнадцатого этажа? Глаза Сохи расширяются. Она снова перестаёт улыбаться. — Сбросили? Какой ужас! — женщина отпивает ещё один глоток чая. — Мать жертвы сказала, что десять лет назад Сольчжу писала о коррупции в Министерстве Культуры, и упомянула, что ей угрожали. — Дело давнее. Это было в 2014. Она тогда работала не у нас, а в газете Чунъанъ ильбо. Тогдашний редактор Пак Кёсын точил зуб на одного из бывших владельцев, Чон Сонбома, который сначала работал в Самсунге, а потом перешёл в Министерство. Он баллотировался в Парламент, почему-то это Паку было особенно не по душе. Подробностей я не знаю. Кёнсу поручил Сольчжу нарыть на Чона компромат. У него были подозрения, что тот берёт взятки. Сольчжу взялась за дело. Она, кажется, продвинулась в журналистском расследовании и что-то нашла. Ей начали звонить и угрожать. И не только ей. Её бывшему мужу, тогда жениху, тоже звонили. И, кажется, родителям тоже. Репортаж так и не вышел, но репутация Чон Сонбома была подмочена. Его не уволили, но на выборах в Парламент он не прошёл. Пока женщина рассказывает, Намджун смотрит что-то в телефоне, открыв Naver. Сохи замолкает, поджимает губы и задумывается. — Вы полагаете, это как-то связано с её убийством? — спрашивает она. — Мы проверяем все версии. — Я знаю об этом не от Сольчжу. Тогда я работала в другой газете. Об этом скандале долго говорили, но потом всё резко затихло. — Чон Сонбома уже нет в живых. Он умер шесть лет назад от инфаркта, — сообщает Намджун, всё ещё смотря в свой телефон. — Тут есть и о том скандале. Название газеты есть, но нет имени журналиста. — Мы журналисты часто работаем в тени, — с неуместно высокопарной интонацией произносит Мун Сохи. — Если что-нибудь придёт в голову, что может относиться к делу, позвоните мне, — Юнги достаёт из кармана визитку с контактами. — Там же есть и адрес электронной почты. Буду ждать информацию о рабочих контактах и проектах Сольчжу. Это срочно. Мин поднимается. И следом за ним Намджун. Прежде чем выйти из кабинета, Ким слегка кланяется и говорит: — Спасибо за кофе. — Ах что вы, не стоит! — Сохи игриво улыбается и смотрит на Намджуна, часто моргая глазами. — По всей видимости, старый скандал можно вычеркнуть из списка, — говорит Юнги задумчиво, когда они садятся в автомобиль. — Вряд ли Чон Сонбом кому-то завещал отомстить за него перед смертью. Тем более, что прошло более десяти лет. Что думаешь насчёт этой Сохи? Мутная она какая-то. — Возможно, что-то скрывает? — Но что? — Мин выруливает с парковки и выезжает на дорогу.

***

Когда за Мином и Кимом закрывается дверь, Чонгук находит в системе бывшего Ли Сольчжу, Сон Джихуна, и присвистывает. — Что? — спрашивает у него Чорин. — Этот Джихун тот ещё подарок, — отвечает Чонгук. — Драка в общественном месте, нападение, снятое обвинение в изнасиловании. — Снятое… Дыма без огня не бывает, — отмечает Чорин. — Он явно кандидат на подозреваемого, это точно, — отзывается со своего места Чимин. Его пальцы быстро бегают по клавиатуре, и время от времени его ноутбук издаёт тихий писк. — Поеду допрошу его, — решает Чонгук. Он уже встаёт и натягивает куртку, когда Тэхён робко спрашивает: — Можно мне с вами? — Тебе уже дали значок? — Нет… — Тэхён выглядит растерянным. — Тогда нельзя, извини. Чорин слушает их разговор вполуха, и ей становится жалко младшего. — Поехали со мной. Я хочу допросить соседей и узнать насчёт камер. Буду всем говорить, что ты стажёр. А ты помалкивай, чтобы не было лишних проблем. Девушка надевает кожаную куртку и идёт к двери. Тэхён с готовностью следует за ней.

***

Прибыв по указанному адресу, Чонгук нажимает на дверной звонок. Ему открывает мужчина лет пятидесяти довольно потрёпанного вида. Чонгук определяет намётанным глазом человека с аддикциями. — Сон Джихун? — А кто спрашивает? — Офицер полиции Чон Чонгук, — Чонгук показывает полицейский жетон. На лице Джихуна появляется выражение то ли презрения, то ли недовольства. Чонгук не удивлён: люди, имевшие проблемы с законом, не любят полицию. — Я по поводу вашей бывшей… — начинает Чонгук. — Тебе придётся уточнить, какой именно, сынок, — Джихун издаёт неприятный смешок, говоря с Чонгуком слишком фамильярно, что тому совсем не нравится. — У меня этих бывших тыщи. — Ли Сольчжу. — Кто? — Джихун морщит лоб и явно не притворяется, а потом, видимо, что-то припоминает. — А-а, журналисточка. Так это давно было. Лет так пятнадцать назад, а то и больше. — Её нашли убитой. — Вот как… А я тут при чём? Чонгук отмечает, что у Джихуна по отношению к жертве ноль эмпатии. — Когда вы видели её последний раз? — Ну вот когда расстались, тогда. Лет пятнадцать назад. — И больше вы с ней не виделись, не общались? — Нет. — Где вы были сегодня ночью, примерно с часу до трёх? — Здесь и был, дома, — пожимает плечами Джихун. — Один? — Ну да. Чонгук замолкает, думает, что ещё можно спросить у подозреваемого. — Нам сказали, что вы плохо относились к Сольчжу, когда вы были вместе. Джихун принимает обороняющееся выражение лица. — Слушай, сынок, — Джихун наклоняется к Чонгуку, и тот чувствует его несвежее дыхание. — Я теперь совсем другой человек. По молодости было дело, принимал, и ангелом не был. Но я давно завязал. Максимум, выпиваю пару бутылочек соджу с приятелями, и всё тут. И Сольчжу я не видел много лет. Чонгук понимает, что сказать ему Джихуну больше нечего. Он видит, что тот довольно скользкий тип и, возможно, врёт о том, что больше не употребляет, но доказательств его причастности к смерти Сольчжу у Чонгука нет. А потому ему ничего не остаётся, как попрощаться с ним.

***

Ынчжу выглядит удивительно похожей на свою сестру. Разве что помоложе. Намджун посмотрел информацию, и разница между ними была довольно ощутимой — 7 лет. Ынчжу, которая выглядела подавленной, уже знала о трагедии от своей матери. Юнги и Намджун встретились с ней в кафе неподалёку от бизнес-центра, в котором работала Ынчжу. — Были ли у вашей сестры враги? Кто-то, кто мог желать ей зла? — Честно говоря, понятия не имею. Но не думаю, что это так. Видите ли, мы не были особо близки… а в последнее время между нами и вовсе были натянутые отношения. — Из-за чего? — Сольчжу — моя сводная сестра. Когда наша мама вышла за моего отца, Сольчжу было три года. Можно сказать, что мой отец и был её настоящим отцом. Он воспитал её и дал ей всё необходимое. Её биологический отец и знать о ней не хотел. Он оставил маму с годовалым ребёнком на руках. А потом объявился через много лет. Я сама не поняла, зачем, а потом случайно узнала, что это Сольчжу его сама нашла. И я очень злилась. Это было неуважением по отношению к маме и памяти отца, которого уже нет в живых. Мама почему-то тоже встала на её сторону. Это так глупо, — Ынчжу шмыгает носом. — Мы и так с сестрой не были очень близки. Слишком разные. Она любила быть в центре внимания. У неё постоянно были какие-то друзья и приятели. Какие-то поклонники. И она всегда была амбициозной. Лезла в самое пекло. Тот случай, когда нам угрожали, тоже был из-за неё. — Вы имеете в виду, скандал с коррупционным чиновником? — уточняет Намджун. Ынчжу кивает головой в знак согласия. — Я другая, — продолжает Ынчжу, горделиво поднимая подбородок. — Муж и дети для меня важнее всего. — Где вы были сегодня ночью? С часу до трёх? — Дома. С мужем и детьми, — пожимает плечами Ынчжу, словно это нечто само собой разумеющееся. — С кем Сольчжу была близка? С кем общалась? Можете дать их контакты? — Самым близким другом был бывший муж, Ли Сёнхун. И его друг, Минджун. Чхве Минджун. Ещё она дружила с Юльхи. Когда-то они работали вместе. У меня есть контакт Сёнхуна, через него сможете выйти на Минджуна. А телефона Юльхи у меня нет, но она работает на телеканале JTBS. Пак Юльхи. — Спасибо. А имя и фамилия биологического отца Сольчжу вам случайно неизвестны? — О. О Хёнсок.

***

Вечером команда Юнги собирается, чтобы обменяться полученной информацией. Юнги и Намджун как раз возвращаются в офис, пообщавшись с сестрой убитой. — Итак, что у нас? Чимина, удалось установить звонки убитой за последние дни и в частности вчера? Что по соцсетям? — По соцсетям ничего такого. В основном, она вела свою страницу на Фейсбуке, копируя туда свои посты с рабочего портала и какие-то личные записи. Их очень мало — ничего такого особенного и подозрительного. Дважды за последние три недели постила о том, что её новая книга произведёт фурор. Интересный момент: в ночь убийства, в два часа на её странице оставил комментарий Чхве Минджун. — Это её друг, — вклинивается Намджун, — по словам сестры. — И что пишет? — спрашивает Юнги. — «Где ты? Я волнуюсь. Позвони.». От него в журнале звонков четыре пропущенных в это же время. — Хмм… интересно, — Юнги потирает подбородок. — Нам явно нужно с ним поговорить завтра же первым делом. Что ещё по звонкам? — Вчера она общалась с Пак Юльхи. В обеденное время, звонок полторы минуты. И ещё звонила в редакцию, на городскую линию. С кем общалась, неизвестно. Телефон ресепшна. Также был звонок от некоего О Хёнсока утром. — Мы знаем, кто это. Недавно объявившийся биологический отец. — Два номера не определяемы, — добавляет Чимин. — Нужно немного больше времени, чтобы покопаться. — Отличная работа, Чимина, спасибо. Чонгука, что у тебя? — Я был у её бывшего, Сон Джихуна. Тот ещё тип. Сидел полтора года за нападение. Ещё дважды отметился у нас в системе. Наркоманил и, как мы знаем, поднимал руку на Сольчжу. Утверждает, что они не общались. Алиби на время убийства нет. Но Сокджин нам уже передал информацию, что материал ДНК из-под ногтей убитой не совпал ни с одним по базе, а у нас в системе образец ДНК Джихуна имеется. То есть, это не он. — Один отпадает. Чонгука, завтра съезди, пожалуйста, в редакцию и спроси на ресепшне, с кем говорила Сольчжу. Пообщайся с этим человечком. Может, эта ниточка к чему-то приведёт. А потом навести О Хёнсока. — Сделаю, — кратко отвечает Чонгук. — Чорин, что по камерам? — К сожалению, в самом доме камер нет. И кто приходил в это время к Сольчжу, неизвестно. В соседнем доме в круглосуточном камера есть, но на её записи ничего интересного для нас. То есть, передвижений конкретно в этом интервале около подъезда Сольчжу зафиксировано не было. Продавец не заметил ничего необычного в ночных покупателях. Говорит, все те, кто обычно приходит в это время. Никаких чужаков. Также мы с Тэ ходили по квартирам, опрашивали соседей. Никто ничего не слышал и не видел. — Жаль. Нам бы очень пригодились свидетели с места преступления, — замечает Мин. — Но есть один момент, вы попросили меня посмотреть финансовые дела Сольчжу… — Так? — в глазах Юнги появляется интерес. — Наша жертва была, можно сказать, банкротом. То есть неофициально, но у неё почти не было накоплений, также были две кредитки и по одной из них долг. — Странно… Не сказать, что женщина была безработной. Квартира есть и зарегистрированное авто. — Я проследила движения денежных средств на её счетах в течение двенадцати месяцев. Чуть меньше года назад она сняла наличными двадцать один миллион вон*, а за день до этого на её счёт поступила половина этой суммы. — От кого? — От Кан Ынчжу. — А вот это уже интересно, — Юнги пишет на белой доске имя сестры убитой. — У сестричек, которые не ладили, были какие-то финансовые делишки? Двадцать один миллион — не такие малые деньги. Завтра первым делом поезжай к Кан Ынчжу, Чорин-щи, разузнай, что и как. А потом навести Пак Юльхи. Она работает на канале JTBS. Чорин кивает головой, мол, поняла. — Отличная работа! — хвалит девушку Мин. — Все молодцы! Завтра мы с Намджуном поедем пообщаемся с её бывшим и с её другом Минджуном. У вас всех тоже есть работа. — А что делать мне? — робко вставляет словечко Тэхён. — Тебе дали значок? Я просил времянку у Сунбина. Тэхён отрицательно машет головой. Юнги смотрит на свои наручные часы. — Сунбин, наверное, уже ушёл… Завтра первым делом загляни к нему. Он с восьми. Первый этаж, первая дверь у входа. Он даст тебе жетон. Можешь поехать с Чонгуком. Если он не против. — Я не возражаю, — отвечает Чон. Лицо Тэхёна просветлело. — Спасибо! — говорит он, улыбаясь во весь рот.

***

Такое утро выдаётся редко. Юнги выспался, что случается с ним раз в пятилетку. Он даже неспешно поел рис со свининой и омлетом на завтрак и сумел проскочить все пробки. Мин парковался у Управления, когда зазвонил его телефон. Неизвестный номер. — Мин Юнги. Слушаю. — Чон Хосок. У меня готов отчёт по вскрытию и результаты анализов. — Хорошо. Буду у вас через пятнадцать минут. Сначала Юнги думает выехать с парковки и доехать до здания, где сидит медэкспертиза. На авто это буквально минут семь. Или даже меньше. Но потом Мин решает прогуляться. Погода прекрасная. Наконец, тепло и сухо. И даже солнце светит. Юнги паркуется, выходит из машины и размышляет о том, что они с Хосоком как-то неправильно начали. Возможно, по его, Мина, вине. Именно по этой причине Юнги заходит в ту самую модную кофейню Coffee Time и покупает два стакана американо со льдом. Небольшой жест внимания для нового коллеги. Юнги идёт по улице и насвистывает мелодию песни, название которой он не помнит. У самого входа ему вдруг приходит в голову мысль, что неплохо бы было покурить. Кофе и сигаретка сделают это утро ещё более прекрасным. Только вот он уже пришёл. Юнги отмахивается от сомнений, закуривает и заходит в дверь морга именно так, с сигаретой в зубах и двумя бумажными стаканчиками кофе на картонной подставке в руках. — Доброе утро, Хосок-щи, — говорит он после того, как свободной рукой вынимает сигарету изо рта, чтобы выпустить дым. — Я принёс вам кофе. Надеюсь, вы любите аме… — У нас здесь не курят. — Донхён, ваш предшественник, дымил как паровоз. — Я не Донхён. — Да ладно вам! Одна сигарета… — Потушите, — Хосок говорит вежливо, не поднимая голоса, но твёрдо. — Пожалуйста, — добавляет он всё тем же железным тоном. Юнги приходится повиноваться. Он тушит сигарету о картонку в своей руке и ставит её на стол рядом с трупом, который уже готов к опознанию под простынёй. — Мусорка там, — Чон показывает глазами в угол. Юнги берёт свой стакан с кофе и доносит картонку с окурком до мусорной корзины. Какой этот Чон душнила, Господи. Настроение Мина испорчено. Он-то хотел нормально, по-человечески… А этот узурпатор диктует тут свои условия. У Юнги проносится мысль, что вообще-то это отдел Хосока и он имеет на это право. Да и морг не то чтобы подходящее место для курения. Просто Им Донхён был слегка распиздяем, и курить на рабочем месте для него было делом обыденным. Но всё равно Юнги затаивает на нового судмедэксперта обиду. — Что по вскрытию? — Мин звучит холодно. — Никаких сюрпризов, — Хосок приподнимает простыню. На тело убитой наложен шов. Юнги видел такое и не раз, но всё равно ему неуютно. — Время смерти подтвердилось, могу добавить, что интервал был с часу до двух. — Здесь и здесь, — Чон показывает на синяки на запястьях и на голени, — следы борьбы. Очевидно, её схватили за руку и потащили к балкону. Она сопротивлялась и, возможно, ударилась ногой о какой-то предмет — синяк совсем свежий. Также есть синяк чуть выше. Думаю, это от удара об ограждение балкона, когда она пыталась цепляться. Ногти сломаны, она впивалась ими в железные перила. Смерть наступила вследствие разрыва сердца, разрыва лёгких сломанными ребрами, от обширных ушибов лёгких и от повреждения аорты. Классика падения с высоты. Юнги внимательно слушает. Хосок в работе сосредоточен и выглядит серьёзнее обычного. Мин признаёт, что ему это идёт. Когда Чон показывает следы ударов на теле убитой, рукав его белого халата слегка задирается, и Юнги замечает татуировку. Но не успевает её разглядеть. — Токсикологический анализ показал, что в крови жертвы было незначительное количество алкоголя. Максимум, бокал вина. Также найдены следы флуоксетина. — Что это? — Антидепрессант. — По поводу волокон с балкона, — продолжает Чон после небольшой паузы, — они совпали с волокнами одежды убитой. Кроме её отпечатков, в квартире найдены ещё три набора, но следы двух слишком малы, чтобы что-то определить, и, скорее всего, они старые. Третьи удалось снять, они вполне определяемы. Однако совпадений в системе не обнаружено. Кстати, в шкафу мы нашли мужскую рубашку. Кёнсу заметил. Сначала, видимо, её приняли за одежду убитой. На ней был волос. Но ДНК с него также не находится по нашей базе. Хосок замолкает, как бы давая понять, что он сообщил всю информацию, что ему удалось добыть. Юнги тоже молчит. Он впечатлён тем, как оперативно и чётко сработал Хосок. Донхён никогда не делал работу с места преступления на следующий же день. И анализы ребята в лаборатории обычно делали дня три. Видимо, Чон знает, как надавить на своих подчинённых. Однако вслух Мин ничего не говорит. Он всё ещё обижен на то, что ему запретили курить в морге. — Что-то ещё? — вежливо интересуется Хосок. — Какие-то вопросы? Отчёт в электронном виде у вас в почте. А в бумажном могу отправить с Риджу или передать сейчас. — Давайте сейчас. Нет, у меня нет вопросов. Вы всё подробно рассказали. Юнги направляется к двери, когда Хосок кидает ему в спину: — Спасибо за кофе. Мин скомкано улыбается, топчется у двери, наконец, нащупывает ручку и выходит.