1999

Утром Юнги сидит за столом своего офиса и просматривает список драгоценностей, который прислал ему Су Ёнджан. В нём восемь пунктов — любовник Сольчжу подробно описал каждое из ювелирных изделий. Особенно он подчеркнул самое дорогое из подаренных украшений: браслет из белого золота с изумрудом. В скобках Ёнджан описал, что это браслет весом двадцать три грамма в виде цепочки сложного переплетения средней толщины, на нём плоская подвеска круглой формы диаметром один сантиметр с изумрудным листочком четырёхлистного клевера посередине. Остальные драгоценности, видимо, не так примечательны, но, тем не менее, описаны подробно. Юнги просматривает список и думает, куда же Сольчжу дела эти украшения? Продала? Спрятала в надёжном месте? А что, если там же находится и остальная часть рукописи её книги? Дверь в офис их команды открывается, в помещение уверенной походкой входит мужчина среднего возраста лет тридцати. Его волосы стрижены под андеркат и выкрашены в рыжеватый оттенок. На незнакомце строгий чёрный костюм, но при этом пёстрая шёлковая рубашка под ним расстёгнута так, что видна его грудная клетка. Он снимает коричневые солнечные очки и громко провозглашает: — Всем приветули. Надеюсь, мы подружимся. Чимин у окна отрывается от экрана своего телефона и смотрит на незнакомца с нескрываемым интересом. Чонгук оборачивается и тут же отворачивается обратно. Тэхён смотрит прямо и откровенно, но не произносит ничего. Чорин встаёт со своего места, подходит к незнакомцу и протягивает ему руку: — Кан Чорин. А вы? В этот момент из своего офиса выходит Юнги и отвечает за неизвестного мужчину: — Это Джексон. Джексон Ван. Вообще его зовут Цзэир, но все в универе называли его Джексон. Мы учились на одном курсе. — Я думал, ты присоединишься к нам со следующей недели, — обращается к Джексону Юнги. — Это и есть наш новый сотрудник, которого вы упомянули в пятницу, босс? — интересуется Чимин. — Он самый. — Я Пак Чимин, — представляется Чимин, обращаясь к Джексону. — Чон Чонгук, — Чонгук встаёт, пожимает руку новенькому и возвращается на своё место. В разгар знакомства с новым сотрудником в комнате появляется Намджун. Джексон осматривает его с ног до головы и восхищённо присвистывает. — Намджуна, сколько лет, сколько зим! Намджун пару секунд не понимает, что происходит, но вскоре узнаёт старого знакомого. — Джексон! Вот так сюрприз! Какими судьбами к нам? — Я теперь ваш новый коллега, — ухмыляется Джексон. — Намджуна, а ты ТАК изменился! Подкачался и выглядишь как босс мафии, а не как коп. Очень крутой и сексуальный босс мафии. Я словил на тебя жёсткий краш, не буду врать. Намджун смеётся: — А ты вообще не изменился, Джексон. Такой же шутник. — А может, я не шучу, — Ван поднимает бровь и поигрывает ей. — Это и есть твой сюрприз, хён? — спрашивает Намджун у Юнги. — Представляешь, — говорит Намджун Джексону, — он сказал мне, что к нам присоединится кто-то, и сказал, что я его знаю, но дразнил меня. «Сюрприз, сюрприз!». Но я и подумать не мог… Рад тебе! Намджун подходит к Джексону и обнимает его. Все смотрят на эту сцену с любопытством. Когда Намджун и Джексон разрывают объятия, Ван обращается ко всем: — Если вы не против прибухнуть во вторник вечером, то я угощаю. У вас же тут есть бар поблизости? — Есть, — отвечает за всех Юнги. — А теперь давайте к делу, ребятки. Юнги подходит к белой доске, где висят фотографии и другие материалы по делу. — Юнги-щи, можно мне кое-что сказать? — Чорин встаёт и подходит к доске. — Я как раз ждала, пока все соберутся. Вчера я копала соцсети Сольчжу. Я нашла её Инстаграм, о котором мы раньше не знали, и скролила до потери пульса. Обнаружила кое-что интересное. У Сольчжу есть один пост от 2021 года, на котором какой-то домик в лесу, и подпись: «Скучаю по своей Конуре.». Именно так с большой буквы. Я связалась с матерью Ли Сольчжу, и она вспомнила, что та так называла загородный дом. Даже не дом, а нечто вроде небольшого участка земли с более чем скромной постройкой. Мать сказала, что он принадлежал ещё родителям её мужа. Туда никто, кроме Сольчжу, не ездил. Да и она, по словам Ли Минджу, бывала там нечасто. Я подумала, что нам стоит навестить это место. Ключ Минджу обещала дать. — Отличная работа, Чорина! — хвалит девушку Мин. — Нужно будет сегодня же поехать туда. Но я бы не хотел, чтобы ты ехала одна. Поезжайте с Чонгуком. И Тэ можете с собой взять. Тэхён от этих слов начинает радостно ёрзать на месте. Ему приятно, что Юнги-щи поручает ему задания наравне со своими сотрудниками, но, если честно, ему бы хотелось сбежать в отдел судмедэкспертизы и потусить там. Сначала его интерес к этому месту был связан исключительно с Сокджином, но вскоре кое-что изменилось. Сокджин по-прежнему нравился Тэхёну, но теперь, скорее, как друг и коллега. Романтический интерес к Сокджину улетучился, потому что, благодаря своей интуиции, Тэхён чувствовал, что сердце Сокджина несвободно. Да, он ни с кем не встречался официально, но явно был кто-то, кто владел его думами и душой. Тэхён внимательно наблюдал за старшим и понял кое-что про него. По косвенным признакам. Сокджин часто мыл руки, даже тогда, когда для этого не было необходимости. Вещи на рабочем столе Сокджина не просто были в порядке. Они были сложены безупречно и ровно. И если это каким-то образом нарушалось, Сокджин тут же это исправлял. — ОКР, да? — как-то Тэхён улучил минутку, когда Хосок уехал по делам, а Риджу и Кёнсу были на обеде. Младший понимал, что о таком совершенно нежелательно говорить в чьём-либо присутствии. Сокджин замирает на месте, ничего на вопрос Тэхёна не говорит, но и не отрицает. — Я знаю, у меня было такое, — Тэхён говорит вполголоса. Ему немного страшно, что Сокджин может отреагировать как-то не так. — Это было давно, ещё в школе. Я перенапрягся перед выпускными экзаменами, и у меня началась эта эпопея с мытьём рук. Не в острой форме, но всё же… Когда на руках проступили кровоточащие трещины, я понял, что мне нужен специалист, сам попросил маму отвести меня к психологу. Так я познакомился с Со Кёнду. Он мне помог и даже очень. Но я всё равно потом ходил к нему время от времени. Да и сейчас хожу, когда чувствую, что стресс одолевает меня, или просто появляются какие-то проблемы, которые мне нужно обсудить с кем-нибудь, чтобы получить взгляд со стороны. Сокджин слушает внимательно, не перебивает. Он и не думал, что у Тэхёна может быть что-то подобное. Он не производит впечатление человека с проблемами. Но, с другой стороны, пока ты не встанешь на место другого, откуда можно знать, что у того нет никаких трудностей в жизни? — Просто запиши его контакт, хён, — предлагает Тэхён. — Неважно, пойдёшь ты к нему или нет, но на всякий случай иметь телефон психолога под рукой никому не помешает, да? Сокджин кивает головой, соглашаясь, и достаёт телефон из кармана. Ему немного неловко, он не смотрит Тэхёну в глаза. Но он ему очень благодарен. Сокджин чувствует, младший хочет ему добра, и он уверен, тот никому не расскажет о его проблеме. Тем более, что у него и самого она есть… была. Это словно бы их сближает. Тэхён нравится Сокджину. Он испытывает к нему братские чувства. Сокджин бы хотел дружить с Тэхёном. А потому он показывает и рассказывает ему всё, что касается его рабочих обязанностей и даже больше. Тэхён сначала интересуется всем этим поверхностно, а потом понимает, что ему и правда тут нравится. Однажды Хосок ему показывает процесс вскрытия, а Кёнсу рассказывает, что они делают в лаборатории и какова их роль в расследовании. Как-то вечером за ужином с родителями Тэхён говорит отцу: — Я, кажется, нашёл решение проблемы и хочу предложить тебе компромисс, папа. Ты хочешь, чтобы я сидел в Министерстве и перебирал документы, потому что боишься, что быть полицейским может быть опасно для жизни. А что, если я буду работать судмедэкспертом? Я не буду иметь дело с преступниками напрямую, но в то же время буду помогать следствию. — Тебе придётся перевестись и проучиться ещё год. Ты не на том отделении юридического, чтобы становиться судмедэкспертом. Но, в целом, эта идея мне нравится. Тэхён оживляется и улыбается отцу.

***

На обед Юнги и Намджун идут с Джексоном. Джексон ведёт себя так, словно он давно здесь работает и не испытывает никаких проблем, чтобы общаться со всеми. За длинным столиком, где ещё есть места, сидят Хосок и Сокджин. Они о чём-то разговаривают. Троица присоединяется к ним. Юнги снова вспоминается его сон, и ему становится немного неловко. Конечно, внешне он и глазом не моргнёт, но в его голове всё те же картинки из сна с Хосоком. — Это Джексон Ван, наш новый сотрудник, — Юнги представляет Джексона Хосоку и Сокджину. — А это Чон Хосок, глава отдела судмедэкспертизы, и Ким Сокджин, ведущий специалист того же департамента. — А вы тоже качаетесь, да? — пожимая руку Хосоку, спрашивает Джексон. — Чувствую, я тут один не приверженец спортзала. Джексон заливисто смеётся, пока Юнги бормочет себе под нос «не один». — До Намджуна мне далеко, — скромно замечает Хосок и почему-то смотрит на Юнги. — Это точно, — легко соглашается Джексон. — Без обид. Я уже сказал Намджуни, что словил на него жёсткий краш и намерен добиваться его внимания. Намджун неловко смеётся. Хосок расспрашивает Джексона о том, где он работал раньше, тот задаёт ему тот же самый вопрос. Сокджин преимущественно молчит и ест свой оджинчот* с рисом. Юнги и Намджун тоже говорят мало, в основном, вставляют какие-то реплики в диалог Хосока и Джексона. — Вы учились все вместе, правильно я понимаю? — вдруг обращается Хосок к Юнги. Юнги вспыхивает, мысленно клянёт себя за это и кивает головой. — Я учился на курс старше, а Намджун и Джексон были в одной группе. — Но вы были ближе друг другу, — отмечает Джексон. — А ты был близок приблизительно со всеми, — смеётся Намджун. — Ты что, ревнуешь задним числом? — подхватывает шутливый тон Ван. — Не ревнуй, сейчас у тебя буквально нет ни одного конкурента. Намджун переводит всё в шутку. Сокджину Джексон не нравится. Ни своей раскованностью и лёгкостью в общении, ни расстёгнутой пуговицей на груди. Но больше всего ему не нравятся эти шутки в сторону Намджуна. Да и шутки ли это? Некоторые люди так разговаривают, что и не поймёшь, всерьёз они или нет. Конечно, у Сокджина нет никакого права ревновать Намджуна. Он сам предложил ему расстаться. И если не Джексон, то рано или поздно появится кто-то ещё. Намджун — видный мужчина и надолго один не останется. От этой мысли Сокджину становится так тоскливо, что он едва не уходит из-за стола, сославшись на какие-нибудь дела. Но в последний момент берёт себя в руки. Надо вести себя по-взрослому и не убегать от неприятных для себя ситуаций. Это последствия его собственного выбора. И хотя умом Сокджин всё осознаёт, на сердце всё равно тяжко. Он думает о том, что его снова тянет справляться со стрессом привычным способом, и хорошо, что уже сегодня вечером у него назначен первый сеанс с психологом, которого порекомендовал Тэхён. Юнги внимательно наблюдает за тем, как Джексон общается с Хосоком. Они явно нашли общий язык, и Мин ловит себя на том, что слегка ревнует. Глупо точить зуб на своего давнего приятеля, да и прав у него на Хосока нет, но иррациональные эмоции дают о себе знать. Тем более, что Юнги хорошо помнит, что Джексон никогда не парился по поводу серьёзных отношений и вполне мог бы соблазнить и Хосока. «У вас с Чон Хосоком ничего нет», — твердит Юнги самому себе же. Но глупое сердце отказывается принимать доводы разума.

***

Тем временем, Чимин с Чонгуком и Тэхён сидят за столиком у окна. Чонгуку на почту только что пришёл очередной отказ в усыновлении, и они с Чимином погрузились в тягостное молчание. Тэхён не знает, какие слова ему следует сказать в утешение, и поэтому тоже молчит. В этот момент к их столику подходит Пак Богом, начальник отдела киберпреступлений и босс Чимина, и спрашивает: — Могу ли я присесть за ваш стол? — Да, конечно, босс, — отвечает за всех Чимин. — Чимин, мы же договаривались, что во время обеда и во внерабочее время ты можешь называть меня «хён». Богом ставит свой поднос с едой на стол и усаживается напротив Тэхёна. Пак Богом — высокий стройный мужчина, который выглядит моложе своих тридцати. Он элегантно носит костюм и почти никогда не бывает без галстука, но при этом не выглядит одетым слишком строго. На всех тех, кто его не знает, он производит впечатление спокойного и серьёзного человека, который органично занимает пост начальника отдела, несмотря на молодость. Но в душе Богому всё ещё непривычно, что он работает руководителем. Ему кажется, что ещё вчера он работал рядовым сотрудником и взламывал телефоны и аккаунты преступников в соцсетях, работая порой на чистом энтузиазме под началом Хан Кихо. Год назад Хан Кихо-щи ушёл на пенсию, и Пак Чонджун назначил на его место Богома, которому пришлось быстро ориентироваться и выстраивать субординацию между собой и ребятами в отделе, с которыми буквально вчера он был на равных. Ему пришлось дистанцироваться, и их отношения стали иными. Иногда Богом жалел о том, что он принял предложение стать руководителем, хотя это и означало значительную прибавку к зарплате и другие привилегии. Не говоря уже о карьерном росте. Но ему не хватало дружеских взаимоотношений и порой было одиноко. Личных отношений на работе он строить не собирался, но этот парнишка из отдела Мин Юнги чем-то зацепил его с первого раза. Только как сблизиться с ним, Богом понятия не имел. И вот ему подвернулась возможность пообедать с Тэхёном за одним столом, хотя там же находился и подчинённый Богома, Чимин, а также муж Чимина, Чон Чонгук. — Пак Богом, — Богом протягивает руку Тэхёну через стол. — Нас толком не представили друг другу. Я вас видел несколько раз, но возможности познакомиться не было. — Ким Тэхён, — Тэхён пожимает руку Богома, кланяется и вежливо улыбается ему. Тэхён помнит начальника Чимина. Он же был на его дне рождения. Богом показался ему довольно скучным человеком. Он пил со всеми, но особенно не захмелел, говорил мало и почти не улыбался, а его речь с поздравлением Чимину была слишком формальной. Тэхёну показалось, что Пак Богом пришёл для галочки, по зову службы, что ему то ли не хотелось приходить, то ли он просто совершенно не умел расслабляться. Богом улыбается и смотрит на Тэхёна чуть дольше, чем следует. Чимин внимательно наблюдает за их взаимодействиями. Возможно, ему кажется, но похоже, что Пак Богом заинтересовался Тэхёном. — Ты ведь стажируешься у Юнги-щи? Пока ещё не полноценный сотрудник? — обращается к Тэхёну Богом. — Да, именно так, Богом-щи. — Можешь говорить мне «хён». И как тебе стажировка? — Мне очень нравится! Но на днях я понял, что хочу стать судмедэкспертом. Мы даже поговорили об этом с моим отцом. Буду переводиться и немного переучиваться. Тэхён улыбается, старается быть вежливым, ничего не делая специально, но его широкая прямоугольная улыбка плавит сердце Богома ещё больше. Он очарован этим парнем, который кажется таким милым и добрым. Богом пока не знает, чей Тэхён сын, но по его одежде и обуви можно сделать вывод, что он не из бедной семьи. Однако Ким ведёт себя просто, держится со всеми без высокомерия. Пак и сам не знает, почему, но его тянет к этому парню, ему хочется узнать его поближе. Но не приглашать его вот так, ни с того, ни с сего, на свидание.

***

До Конуры Ли Сольчжу Чонгук и Чорин добираются почти два часа. Домишко находится в одном их пригородов Сокчхо, но до Восточного моря отсюда не так близко, как кажется по карте. — Кто вообще будет ездить из Сеула в это место как на дачу? Сюда и обратно только добираться полдня, — задаёт риторический вопрос Чорин, когда они поднимаются на крыльцо, и Чонгук пытается открыть рассохшуюся дверь ключом. Конура представляет собой крошечный домик, в котором, однако, два этажа. На первом кухня и совмещённая с ней комната, где стоит старый диван, кресло и книжный шкаф. На втором этаже, куда Чонгук поднимается по скрипучей лестнице, находится спальня с кроватью и шкафом для одежды и небольшая комнатка, предназначение которой не ясно. В ней стоит письменный стол, кресло и… сейф. Небольшой сейф с кодовым замком Чонгук проверяет сразу. Конечно же, он закрыт. На письменном столе лежат книги и какие-то бумаги. Ничего интересного. В столе тоже ничего нет. Точнее, там лежит старьё — выцветшие школьные тетради. Судя по обложкам, они принадлежали сестре Сольчжу. Проверив первый этаж, Чорин поднимается в спальню. Она заглядывает в шкаф для одежды и вскоре выходит из комнаты, держа в руке толстенную тетрадь. Она находит Чонгука, который всё ещё стоит у сейфа. — Хён! Смотри, что я нашла. Дневник Сольчжу. Судя по всему, там могут быть ответы на наши вопросы.

***

Улочки Мокпхо, кажется, исхожены, вдоль и поперёк. Она и на море была сегодня, как впрочем, и вчера, и позавчера. Обычно наблюдение за волнами на берегу успокаивает, но почему-то в последнее время это не работает. Женщина снимает платье из тонкой шерсти и надевает просторный шёлковый халат тёмно-зелёного цвета. Она подходит к зеркалу, поднимает руки, чтобы вытащить шпильки и заколки из длинных волос и распустить их. Широкие рукава халата, подобные тем, что бывают у кимоно, задираются, и в зеркале отражается красивый браслет из белого золота с подвеской у изящного замочка. Изумрудный клевер. Подарок Сольчжу. Женщина вздыхает. Теперь, после того как она всё знает, её сердце всё равно не на месте. Она незамедлительно пошла бы в полицию, если бы не сын. После смерти Сёнхуна ей стало ещё страшнее. Неизвестно, на что способен этот человек. Возможно, он уже ищет её. Соли, безрассудная Соли… Смелая и очень сильная, но всё-таки безрассудная. Она не продумала всё до конца. Она порой была такой импульсивной. Женщина снова вздыхает. И всё же именно эти качества ей в Соли и нравились. Женщине страшно за своего сына. Она должна подумать о нём, но, с другой стороны, разве Сольчжу и Сёнхун не заслуживают того, чтобы их убийца был наказан? Женщина распускает волосы и подходит к чемодану. Она достаёт дневник и листает его. Нужно что-то делать, что-то предпринять, но ей всё ещё ужасно страшно за сына и немного за себя. Дневник открывается на случайной странице, и взгляд женщины падает на строки, написанные торопливым и неровным почерком:

22 августа, 1999 года.

Я не убийца, я никому не хотел зла! Они сами во всём виноваты. Я лишь случайный участник событий, я не причастен к этому. Но разве мне поверят?! Я должен молчать. Я должен унести в могилу секрет, связанный со смертью Дживон и Ким Хёнгона.

***

Вечером Джексон проставляется в «Двух лунах». Чонгук и Чимин разговаривают с Чорин, в то время как Тэхён куда-то вышел. Он стоит на крыльце бара и разговаривает с отцом. — Пап, а у тебя есть знакомые в Управлении по вопросам семьи? Или как там называется ведомство, которое занимается решениями по заявлениям на усыновление? На том конце провода отец что-то отвечает Тэхёну. — Мне очень нужна твоя помощь, пап, точнее, не совсем мне… — произносит Тэхён в ответ. Тем временем, Джексон продолжает массированную атаку на Намджуна. В основном, флиртом и комплиментами. Он также следит, чтобы у Кима не переводилось соджу в стакане. Юнги и Хосок сидят друг напротив друга, но разговор у них почему-то не клеится. Они перекинулись парой фраз касаемо дела Сольчжу, и на этом всё. Юнги уставился в свой бокал с виски, а Хосок потягивает соджу. Иногда Юнги и Хосок вставляют фразы в диалог между Намджуном и Джексоном, но в основном они молчат. Юнги ничего не остаётся, как есть и пить свой виски: на него напало какое-то оцепенение и он не в силах с ним справиться. Хосок, впрочем, чувствует то же самое. Вроде бы алкоголь призван развязывать язык, и обычно это на нём работает, но сегодня соджу имеет обратный эффект. На мгновение Хосок даже начинает подозревать, что пьёт слабоалкогольный, но потом проверяет этикетку бутылки и удостоверяется, что в напитке тридцать восемь градусов. Поговорив с отцом, Тэхён возвращается за стол, где Чорин что-то рассказывает Чимину и Чонгуку. — Ты думаешь, это так просто? Ынче хочет всё самое лучшее на этот день. И я её не виню, тоже собираюсь играть свадьбу раз в жизни. Но то, что для меня не так существенно, для неё важно, и я хотела бы ей это подарить. Год уже коплю на свадьбу её мечты. А ты говоришь: «Сколько ты её невестой уже называешь?», — Чорин передразнивает интонацию Чимина. — А что особенного она хочет? — интересуется Чимин у Чорин. — Дизайнерское платье, а точнее, платья. И себе, и мне. И обязательно Сеул Плазу. Чимин присвистывает. Все знают, что Сеул Плаза — самый шикарный и самый популярный зал приёмов. Там обычно проводят свадьбы знаменитости и чеболи. И, конечно же, это стоит больших денег. — Самое дурацкое, что даже после внесения залога за бронирование нужно ждать. Если повезет, год, а может быть, и дольше, — сетует Чорин. — И это ещё спасибо, что теперь они разрешают там проводить свадьбы и однополым парам. Изначально владелец не желал видеть там геев и лесбиянок в качестве клиентов. — И вы хотите принести этому гомофобу свои честно заработанные? — спрашивает Чонгук. — Я знаю, хён. И будь моя воля, я бы потратила эти деньги на что-то более практичное и утилитарное для нашей же совместной жизни. Но хочется побаловать свою девочку. Хосок выпивает вторую бутылку и думает приступить к третьей, после того как сходит в туалет. Он встаёт на ноги и вскоре понимает, что ощущение того, что он не пьянеет, было обманчивым. Тем не менее, Хосок выходит из-за стола и идёт в сторону туалетов. Юнги, который также находится под влиянием виски, повинуется порыву, диктуемому алкоголем в крови, и следует за Хосоком. Никто этого не замечает. Младшие заняты разговорами, а Намджун и Джексон — друг другом. Хосок стоит у раковины и собирается мыть руки. Юнги на секунду зависает у двери, смотрит на Чона, тот тоже поднял на него глаза. Мин не может понять, что читается на лице старшего, скорее всего, и не думает об этом в ту минуту. Если уж начистоту, Юнги вообще ни о чём в тот момент не думает. Он шагает к Хосоку, разворачивает его к себе, взяв обеими руками за плечи и без промедления впивается в его губы своими. Безрассудно и импульсивно, словно пловец, который сиганул с вышки, ни секунды не подумав и не сгруппировавшись. Его губам препятствуют чужие губы: Хосока застали врасплох. Секунда, и под напором Мина Хосок сдаётся и начинает отвечать. Юнги незамедлительно пользуется этим, придвигается ближе и проникает языком в рот старшего. Одна рука Юнги продолжает держать плечо, а вторая ложится на щёку Хосока. Тот упирается обеими руками в его грудную клетку, словно собирается оттолкнуть, но это впечатление обманчиво — в процессе поцелуя Хосок одной рукой сгребает ткань рубашки Юнги, а вторая медленно ползёт к его талии. Хосок выдыхает в поцелуй с едва заметным стоном, и Юнги это заводит так сильно, что эффект от виски меркнет на этом фоне. Мин слышит стук своего сердца или, может быть, это сердце Хосока? Они прерываются, когда целоваться дальше уже невозможно. Юнги тяжело дышит, поднимает глаза и затуманенным взором смотрит в лицо Хосока.