1999

Хотя Хосок и собирался изначально сказать Юнги про то, что романтические отношения не входят в его планы, впечатления от их разговора у него не самые лучшие. Это чувство сложно описать. Но присутствует ощущение неправильности происшедшего. Ему показалось, что Юнги то ли имел в виду что-то другое, то ли не договорил. Да и самому ему неуютно оттого, что он увидел разочарование в глазах Мина. И, если уж быть откровенным, Хосоку грустно — он будто бы упустил что-то. Но сделанного и сказанного не воротишь. Не будет же он теперь дополнительно лезть к Юнги с расспросами вроде «а что ты имел в виду?», «а ты точно имел в виду то, что ты не собирался меня поцеловать, но количество виски в твоей крови толкнуло тебя к этому?». Немного поразмыслив, Хосок решает пока плыть по течению. Пусть идёт, как идёт. Тем временем, он разберётся со своими чувствами и своим страхом отношений, который всё-таки есть, как ни крути. Спасибо тебе большое, Хван Инчжон! Когда у Хосока случаются такие моменты в жизни, он идёт проторённым путём: углубляется в работу, а в свободное время либо тренируется больше обычного, либо втыкает наушники в уши и нарезает километры по городу, если позволяет погода. И тем не менее ощущение тёплых, чуть обветренных губ Юнги на своих губах Хосок помнит явственно и бережно лелеет это воспоминание как одно из самых дорогих. Что странно для человека, который якобы не хочет романтических отношений.

***

— Спасибо, Минджун-щи, — Чорин кладёт трубку и в своём блокноте напротив имени Чхве Минджуна ставит галочку гелевой ручкой. — Никто из окружения Сольчжу понятия не имеет о том, что у неё была любовная связь с какой-то женщиной. Буквально все это отрицают как нечто ошибочное, — говорит Чорин, обращаясь ко всем в комнате. — И никого по имени Д. они не знают. Последним в моём списке был Минджун. Но и он не в курсе. — Тут два варианта, — реагирует на слова коллеги Чимин, — либо это была настолько тайная связь, что о ней знали только Сольчжу и эта женщина, либо кто-то из опрошенных что-то скрывает и не договаривает. Юнги стоит у белой доски с материалами дела. Он слушает Чорин, а сам посматривает на флипчарт. Здесь висят фотографии, записана информация, нарисованы схемы и стрелки. Мин в растерянности: у них нет никаких зацепок. И нельзя ведь сказать, что его команда не работает. — Так, ребята, давайте ещё раз проведём мозговой штурм. Накидаем идей, пусть даже бредовых. А заодно подумаем, что мы могли упустить, всё ли мы проверили. И не забываем, что кроме дела Сольчжу, мы расследуем убийство Сёнхуна. Что у нас по нему? — У нас по нему даже подозреваемых нет, — со вздохом произносит Чонгук. — В итоге, всё упёрлось в то, что эти два убийства связаны. Но как связаны и кто основной подозреваемый, неизвестно. — Все ли алиби мы проверили? Всё ли окружение Сёнхуна опросили? — Да, — отвечает Чонгук, — его родители не в курсе, и мать в очень плохом состоянии из-за всего этого. Коллеги не могут предложить никаких версий. Никаких соперников и врагов в бизнесе или злобных конкурентов. Жена тоже не смогла ничем помочь, и у неё есть алиби. У всех алиби. У близкого друга, Минджуна, тоже. Его невеста подтвердила, что они были у её родителей. — Так, давайте подведём итоги. У нас есть убитая Сольчжу. Мы не знаем мотива убийцы, но подозреваем, что это связано с книгой. Она знала какую-то компрометирующую убийцу информацию и собиралась его сдать в своём детективе. Сёнхун, по всей видимости, тоже узнал об этом. Убийца решил убрать и его. Что мы знаем об убийце? — Скорее всего, мужчина, так как поднять Сольчжу через высокие перила могло быть физически тяжело для женщины, — вступает в разговор Намджун. — Также физическая сила потребовалась и для того, чтобы повесить Сёнхуна, предварительно подняв его тело на кровать. — Так, нам нужно учесть, что убийца каким-то образом был осведомлён о том, что в тех домиках «Летний Пикник» пока нет ни камер, ни охраны, — говорит Юнги. — Давайте попробуем выяснить, как это могло быть? — Этот человек либо имеет отношение к этому проекту, либо мог увидеть рекламу как некоторые посетители, которые приехали в те выходные, когда убили Сёнхуна, — Чорин задумчиво водит ручкой по бумаге. — Но мы всё проверили, и документы, в том числе, ведь так? А если убийца увидел объявление как обычный клиент, то вряд ли мы это узнаем. — Получается, он видит объявление о предложении со скидкой и выясняет, почему они на этом этапе продают проживание там так дёшево, — размышляет Юнги. — Он узнаёт про камеры и охрану, и у него зреет план. Убийца заманивает Сёнхуна, подмешивает снотворное в его напиток, чтобы его можно было повесить без его сопротивления, и пишет записку. — Насчёт охраны я ещё могу понять, но информация о камерах вряд ли является публичной, — добавляет к сказанному Чимин. — Я тоже думал об этом, — Юнги поднимает указательный палец правой руки в воздух. — Знаете что, думаю, будет нелишним ещё раз порыть информацию по этому «Летнему Пикнику». Намджуна, займись этим, ладно? Намджун кивает, соглашаясь. — Что у нас с дневником? Что мы выяснили, кроме наличия любовницы Д.? — Ничего особо ценного, — пожимает плечами Чорин. — Сольчжу дарила ей драгоценности и подарки, они собирались жить вместе. На тот момент, когда Сольчжу была жива, их связь была тайной, очевидно. — Нам очень нужно выяснить, кто эта женщина. Не может человек быть иголкой в стоге сена, — сетует Юнги. — В моём отрывке пока тоже минимум полезной информации. Много её мыслей и размышлений, но зацепок практически нет. Что-нибудь про книгу? — Она пишет про то, что хочет написать книгу, и на этом всё, — Намджун поджимает губы, — ни подробностей, ничего такого. — В моём отрывке был момент, где она рассуждает о том, что правда превыше всего, — произносит Чонгук, — как будто бы она собирается рассказать какую-то историю. Но это, скорее, философские размышления, и там нет никаких имён. — Всё-таки она, скорее всего, боялась писать всё в дневнике. Боялась, что его найдут, — делает вывод Юнги. — Она понимала, что убийца может выйти на неё или, возможно, она даже выходила с ним на конфронтацию по этому поводу. Как мы помним, дверь в её квартиру взломана не была, значит, убийцу она знала. Какие ещё идеи? По поводу Сольчжу или Сёнхуна? — Откуда она могла узнать эту правду, за которую её в итоге убили? Из какого источника? — спрашивает Чорин. — Хороший вопрос! — Юнги потирает подбородок. — Где этот источник, из которого она добыла компромат? Это какие-то документы или электронный носитель. Мы всё хорошо проверили? Телефоны, компьютеры? Чимина? — Ничего нет, шеф, в том числе и в облачном хранилище. — У неё в квартире и в том дачном домике в сейфе был только дневник, — говорит Чонгук, — дневник и драгоценности. А в столе старые тетради. На всякий случай мы с Чорин всё из стола выгребли в коробку и привезли с собой. — Поройтесь там, — просит Юнги, — может, что-то упустили. Так, дочитываем дневник, проверяем «Летний Пикник» и ищем женщину по имени Д. Давайте составим её портрет по описанию из дневника. Хотя, конечно, это мало что даст. Но, по моим представлениям, она не юная, скорее всего возраста самой жертвы. Они же как-то общались, не может быть, чтобы не осталось никакого следа их связи. — Единственным, кто связывал Сольчжу и Сёнхуна, был Минджун, — молчавший до поры, до времени Тэхён подаёт голос. — Возможно, стоит ещё раз проверить все его алиби и… вообще обыскать квартиру, офис. Сообщения, почту и так далее. — На обыск нам нужен ордер, а у нас нет для этого оснований, — говорит Юнги. — Но ещё одна проверка законными путями не помешает. Я думаю, вы с Чимином могли бы этим заняться. Что ж, ребята, за дело! У нас много работы.

***

Намджун едет по направлению к Кёнгидо, включив музыку. Он размышляет о деле. Но в итоге его мысли снова возвращаются к разговору с Чорин о Сокджине. Намджун вспоминает тот месяц, что они встречались, и то, как им было хорошо вместе. До той поры, пока Сокджин не решил это всё прервать. А он, Намджун, не стал настаивать на объяснениях или откровенном разговоре. Да, потом он предпринимал попытки… Намджун даже не знает, попытки чего именно. Не ухаживаний же. Наверное, если бы Сокджин не писал ему время от времени, Намджун не стал бы подходить к нему и заговаривать. Любимая философия — плыть по течению — сейчас не казалась Намджуну привлекательной. Да, он имел на это право — выбирать для себя путь наименьшего сопротивления. Ему хватило борьбы в детстве и юности. Но всё-таки было в том какое-то малодушие что ли. Намджун хмурится. Он не считает себя малодушным, но в то же время и не может сказать, что он по-настоящему пытался. Вот только что ему было делать? Припереть Сокджина к стенке и сказать, что без разговора он его не отпустит? Взвалить его на плечо и утащить в свой автомобиль, украсть ото всех и выпытать правду? Возможно, Сокджин ждал от него более решительных шагов? Может быть, он решил, что Намджун не борется за него, потому что его чувства недостаточно сильны. Но это не так! Сокджин Намджуну нравился тогда и нравится сейчас. Учитывая, что Намджун не может отпустить эту ситуацию, наверное, это не просто симпатия, а более сильное чувство. Перед глазами Намджуна возникает то выражение лица младшего, которое он видел лишь тогда, когда они оставались наедине. Спокойное, улыбчивое, немного застенчивое. Не такое напряжённое, как на работе. Впрочем, когда звонила мать Сокджина, тот менялся в лице, словно его немедленно вгоняли в стресс. Его мать играет немалую роль в его проблемах. Об этом Намджун тоже лишь догадывается, Сокджин с ним не откровенничал. Но здесь Намджун ничего не может поделать, Сокджин должен разобраться с матерью сам. Намджун может сделать то, что зависит от него. Пройти свою часть пути. Может быть, ему стоит вызвать Сокджина на откровенный разговор? Так и сказать: «Нам нужно поговорить». И в диалоге рассказать о своих чувствах и о том, что он по-прежнему хочет быть с Сокджином, что он просит рассказать ему обо всём, что беспокоит младшего, и просит его подумать насчёт того, чтобы снова попробовать быть вместе. По мере того, как Намджун думает об этом, эта мысль кажется ему совершенно глупой, но потом он приходит к тому, что в этом что-то есть. Ему страшновато, и он всё ещё не уверен, что это хорошая затея, но Ким решает пойти к Сокджину после того, как вернётся из Сувона. Лучше после рабочего дня.

***

На обед Юнги идёт один, без Намджуна, который по его поручению поехал в Кёнгидо. Он очень не хочет пересекаться там с Хосоком, но неминуемо пересекается. Чон сидит за столиком на четверых с Сокджином, Риджу и Кёнсу. Юнги с подносом проходит мимо и кивает им всем, не смотря Хосоку в лицо. Сокджин растерянно ищет глазами Намджуна около Мина, потому что они всегда обедают вместе. Юнги проходит дальше и садится за стол у окна. Он очень старался не думать о Хосоке все эти дни, но всё равно думал. Что-то в их разговоре было безусловно недосказано, но Юнги не хочет углубляться в эти размышления. Ему дали понять, что он не нужен. Возможно, Хосок и правда не готов к отношениям. Не только с ним, вообще с любым человеком. И почему Мин воспринимает это как личный отказ? У Юнги вообще-то нет комплекса неполноценности. Ему случалось испытывать симпатию без взаимности. Ему приходилось также как-то подкатывать в клубе, где ему дали понять, что он неинтересен. Да, приятного в таком мало, но Юнги никогда не принимал подобные «нет» слишком близко к сердцу. В моменте немножко обидно и чувствуешь себя паршивенько, но скоро всё забывается и стирается. С Хосоком как-то иначе. Юнги изначально придавал Хосоку и их взаимодействиям большое значение. Даже когда они не ладили, Юнги это задевало сильнее, чем должно было. И вот теперь, после этого глупого поцелуя, Юнги чувствует себя задетым и, если так можно выразиться, отверженным. Юнги смотрит на спину Хосока и отмечает про себя, что ему идёт этот светлый хлопковый свитер, в котором он сегодня. Мин втягивает в себя лапшу и думает, что не хватало ему только вздыхать по Хосоку без взаимности, как какому-нибудь влюблённому школьнику. Юнги решает отвлечься и поразмышлять о расследовании. Но там пока никаких подвижек и даже неясно, в какую именно сторону думать. И снова Юнги возвращается мыслями к Хосоку, невольно бросая взгляд на его спину. «Какого чёрта ты отвечал мне тогда на поцелуй, если я тебе не нравлюсь?!» — мысленно задаёт Мин вопрос Хосоку, начиная иррационально злиться на него. — «Или ты целуешься со всеми, кто попадётся под руку, когда выпьешь лишнего?». Острая лапша с морепродуктами вполне неплоха, но обед не удовлетворяет Юнги. Наверное, потому что мысли и эмоции, сопровождающие его, далеки от позитивных.

***

Чимин тем временем заводит с Тэхёном разговор о Богоме. Пак заходит издалека, чтобы стажёр ничего не заподозрил. Но всё-таки узнать о шансах начальника и по возможности помочь ему было бы неплохо: Богом хороший парень. — Значит, у вас с Сокджином ничего не получилось? — интересуется Чимин, подхватывая палочками кусочек куриного мяса. — Я понял, что его сердце занято, — отвечает Тэхён. — Да и похоже, ему сейчас не до отношений. Сокджину нужно разобраться со своими личными проблемами. — Ты расстроен? — Нет, не могу сказать, что это меня сильно огорчило, — Тэхён действительно не выглядит грустным. — Немного жаль, но зато мы стали с Сокджин-хёном друзьями. И заодно я понял, чем хочу заниматься в будущем. — Ты обязательно встретишь свою любовь, — говорит слова утешения Чимин. — Конечно, встречу! — Тэхён произносит эти слова с энтузиазмом, и также с энтузиазмом он жуёт кимчи с рисом. Чимин выдерживает паузу ровно столько, сколько ему кажется уместным, а потом задаёт ещё один вопрос. — Ты ведь знаком с моим начальником, Пак Богомом? — Чимин делает вид, что это просто обычное поддержание беседы. — Как он тебе? — Симпатичный, — говорит Тэхён сдержанно. — Но мне он показался скучным. Как будто постоянно держит лицо. Даже когда мы выпивали в баре. Мне не нравятся скучные люди. Я предпочитаю живых и раскованных. В хорошем смысле слова. Не развязных, а тех, кто внутренне свободен. Чимин улыбается младшему и ничего не говорит, а сам мысленно сочувствует своему боссу, так как шансов с Тэхёном у него, похоже, маловато.

***

1999

«… хоть ты и оказался плохим человеком, я любила тебя и хотела сохранить этого ребёнка. Но ты сделал мне так больно, что это невыносимо, я не могу больше так жить. Прощай.». Парень ещё раз перечитывает письмо от Дживон. Сомнения нет, эта дура собирается покончить с собой. И она, похоже, винит во всём его. Ему нужно немедленно найти её. Он смотрит на время отправления. Прошло всего тридцать пять минут. Он вовремя зашёл в Интернет-клуб проверить почту. Дживон живёт у своей бабушки. Если ему повезёт, он сможет предотвратить непоправимое. Парень мчится со всех ног к автобусной остановке. Через двадцать минут он уже у дома бабушки Дживон. — Здравствуйте! — парень кланяется. — Бабушка, а Дживон дома? — он спрашивает с замирающим сердцем. Нет, на самом деле он беспокоится не за Дживон, а за себя. — А, это ты, — пожилая женщина смотрит на него внимательно и, видимо, узнаёт. — Она у себя в комнате. Давно не выходила. — Наверное, зачиталась, — стараясь не казаться подозрительным, говорит парень, — я пойду к ней. Парень спешит в комнату девушки, молясь про себя, чтобы её бабушка не пошла следом. Он находит Дживон лежащей на кровати. Около неё на тумбочке лежат пустые блистеры из-под таблеток. Пять штук. Дживон наглоталась таблеток! Первым делом парень осматривает комнату и видит на письменном столе у компьютера записку, в которой Дживон винит его в своей смерти. Чёрт! Он так и знал! Парень тут же хватает записку и суёт её в карман брюк. Подумав, он садится за компьютер, который не выключен, и открывает окно, в котором всё ещё открыт электронный ящик Дживон. К счастью, эта глупая девчонка даже паролей нигде не поставила. Парень удаляет письмо самому себе, которое получил меньше часа назад, и вообще все письма, которые Дживон ему писала. На компьютере есть папка с его именем и там несколько фотографий. Он один, они вместе. Парень удаляет и её. Только после этого он проверяет пульс у Дживон и не может его найти. Прежде чем выйти из комнаты, парень пишет записку, подражая почерку погибшей. «Хёнгон уделял мне слишком мало внимания. Я не смогла вынести его холодности. Он разлюбил меня». Парень кладёт записку рядом с кроватью на тумбочку, где лежат пустые блистеры, и идёт звать бабушку Дживон.

***

Намджун возвращается из Сувона и по дороге к Управлению проезжает мимо здания судмедэкспертов. Ему хочется поскорее увидеть Сокджина и поговорить с ним, но у него есть неотложное дело: он кое-что узнал, перебирая документы и общаясь с исполнительным директором «Летнего Пикника», и ему необходимо срочно доложить об этом Юнги. Он доедет, поговорит с Мином и потом пойдёт к Сокджину. В тот самый момент, когда Намджун проезжает ворота здания судмедэкспертов, он видит, как около них стоит высокий мужчина в костюме с большим букетом красных роз и к нему подходит Сокджин. Мужчина что-то говорит ему и протягивает букет. Рискуя потерять управление, Намджун оборачивается, но видит лишь, как эти двое разговаривают. Кто этот мужчина с букетом? Новый парень Сокджина?.. Видимо, с разговором придётся повременить.

***

Женщина сидит в кресле с ногами и смотрит в одну точку, размышляя. За окном сумерки и в комнате уже темно. Нужно включить свет, но женщине кажется, что в темноте ей лучше думается. Соли хотела бы, чтобы эту правду узнали все. Она хотела разоблачить этого человека. Разве в память о ней ей не стоит обратиться в полицию? Тот самый детектив, который расследует дело, дал ей тогда визитку. Она должна быть где-то в сумочке. Как его звали? Мин Юнги, кажется? Женщина смотрит на браслет на своей руке. Изумрудный клевер тускло поблёскивает в темноте. Соли… она скучает по Соли. На глаза женщины наворачиваются слёзы. Соли так бездарно погибла из-за своей тяги к правде и справедливости. Сольчжу хотела наказать этого человека, несмотря ни на что. И у неё теперь есть все доказательства на руках, но она спешно покинула Сеул, потому что испугалась за себя и за сына. Если он убил Сёнхуна, а скорее всего, это так, то он не задумается о том, чтобы сделать это и с ней. Соли не говорила ему об их связи, но вдруг он догадался? Ведь Соли не скрывала того, что собирается сделать. И сколько им ещё прятаться здесь в Мокпхо? У Джуни учёба, у неё самой есть обязательства по работе. Да и мама там, она скоро начнёт волноваться. Экран телефона на столе загорается. Он на беззвучном, но женщина догадывается, что ей пришло сообщение. «Ты думала, я не найду тебя? Я на пути в Мокпхо. И я точно знаю, где ты находишься. Где ВЫ находитесь.». Он нашёл их! Но как? Женщина судорожно сжимает руки у груди и думает. Она понимает, в чём дело, и идёт в комнату сына. — Мне нужен твой телефон. — Зачем? — Дай мне телефон. Выражение лица матери, тон её голоса, не терпящий возражений, заставляет парня подчиниться ей. Женщина быстро достаёт из телефона симку, гнёт её и выкидывает в окно. Следом она выключает телефон сына, отдаёт его ему и бросает, выходя из комнаты: — Собирайся сейчас же. Нам нужно уезжать.

***

Сокджин заполняет отчёт о вскрытии для капитана Чана, когда его телефон начинает звонить. На экране высвечивается имя контакта — «Чонвон». Первым импульсом Сокджина является сбросить звонок или просто не брать трубку, но что-то заставляет его ответить. — Привет, Джини, — раздаётся на том конце провода знакомый голос. — Привет, хён. — Давай увидимся? — это предложение Сокджину решительно не нравится. По всей видимости, мать, несмотря на его просьбу, сказала Чонвону, что Сокджин свободен и будет рад его видеть. Внутри Сокджина зарождается протест. — Я на работе. — Это ненадолго. Я стою у ворот твоего здания. Сокджину нечего на это возразить. Он вздыхает и идёт к выходу, взяв телефон с собой. Чонвон действительно стоит у ворот здания отдела судмедэкспертизы. В его руках букет роз. — Это тебе, Джини. Сокджин протягивает руку почти рефлекторно и ненавидит себя за это. Хотя, с другой стороны, это всего лишь цветы. Но для Чонвона это, видимо, жест, означающий ухаживание, а Сокджину это совсем не нужно. Собрав все силы и терпение, Сокджин натягивает вежливую улыбку. — Вижу, моя мама всё-таки ввела тебя в заблуждение. Я должен признаться, у меня есть парень. Точнее, пока мы не вместе, но я хочу к нему вернуться. Это мой бывший. — Какой ещё бывший? — недоумевает Чонвон. — Неважно. Важно то, что я хочу быть с ним, а к тебе, хён, извини, никаких чувств не питаю. Я говорил маме, что это плохая идея, — Сокджин решается посмотреть Чонвону прямо в глаза. — Наше с тобой воссоединение. Но она, как обычно, ко мне не прислушалась. Тебе стоило сначала позвонить, чтобы не ездить понапрасну. — Подожди, — Чонвон всё ещё не понимает, — у тебя кто-то есть? — Да. То есть, пока нет. Но скоро, надеюсь, будет. И даже если и не будет, с тобой у нас ничего не получится. Я совсем ничего не чувствую к тебе. Ещё раз извини. Сокджин возвращает букет удивлённому Чонвону и испытывает невероятный подъём внутри. Он сказал то, чего он не хочет — он смог отказать человеку! Его голос даже не дрожал, он смог проявить твёрдость! Для кого-то это могло бы показаться пустяком, но для Сокджина это была огромная победа. Он вернулся к своему рабочему месту и на подъёме завершил писать отчёт за пять минут. Может, ему стоит прямо сегодня поговорить с Намджуном? Кажется, звёзды на его стороне. Или вселенная, или Бог, или что там управляет людьми. — Это не звёзды и не вселенная, Сокджин, — говорит парень тихо, обращаясь к себе, — это ты сам.

***

Чимин выходит из лифта, неся большой пакет с продуктами, из которого торчат перья зелёного лука. Он ловко достаёт ключ от квартиры свободной рукой и открывает входную дверь. — Чимина, мне позвонили сейчас из агентства! — Чонгук кричит буквально с порога и бежит к мужу, едва ли не сбивая его с ног. Такое поведение совсем не свойственно его спокойному мужу, и Чимин сразу же догадывается в чём дело. — Нам одобрили, одобрили! — Чонгук бросается к Чимину, обнимает его, и у того из рук на пол падает пакет. — Одобрили, — повторяет Чонгук уже тише и утыкается в плечо Чимина.

***

Юнги не спится, он сидит в кресле и листает папку с материалами дела, которую взял домой. Он отпивает глоток из бутылки с кока-колой и переворачивает страницу, но потом снова возвращается к предыдущей. Сейчас он смотрит протоколы допросов всех, кто проходит по делу Ли Сольчжу. Его взгляд привлекает самое начало страницы. Ничего особенного, это их протокольная форма допроса. В верхней части справа ставится дата, а рядом, чуть ниже, — имя допрашиваемого. Ли Джию. Первая жена Ли Сёнхуна. Та самая женщина из окружения Сольчжу, имя которой начинается на Д! Почему это ускользнуло из поля его зрения?