Конец всего сущего

      «…Я считал их безумцами. Мне казалось, что они просто сошли с ума. Но стоило заглянуть в пропасть, и я увидел, как пропасть смотрит в ответ. С тех пор Бюро стало единственной ценностью в моей жизни. Меня окружали люди, чьи мысли и стремления мне были поразительно близки. Я ощущал единство, нося форму с нашей эмблемой. Она навсегда останется высеченной на моем плече. Даже когда я уйду, я останусь членом Бюро…»       Небо кричит. Оно злится и хмурится тяжелыми страшными тучами. И его голос читает молитвы раскатами ужасного грома. Время утекает в трещины материи. Осталось немного?..              Открывать глаза с каждым днем все сложнее. День — ночь, день — ночь. Для тела, что неподвластно природе и старению, этот круг — петля уробороса, змеи, пожирающей сама себя.       В последнее время не снятся сны. И это хорошо. Нет причин вспоминать былое, оставленное где-то безумно далеко, в облаках. Но шум в голове ничто не способно заглушить. Почему все произошло именно так? Неужели он действительно достоин этого?       Смотреть на свое отражение в зеркале тошно. Тяжело чистить зубы, тяжело касаться ледяной воды. Тяжело даже дышать, но если закрыть нос и рот рукой, если сжать собственные легкие, пульсирующая боль станет новым кругом личного ада. Все равно ему не суждено умереть.              Крошечная квартира забирает все деньги с пособия по безработице. На отопление и оплату счетов ничего не остается. О еде и говорить бессмысленно. Даже вайфай приходится воровать у соседа, чтобы потеряться в мире человеческих игр. Они — наркотические симуляторы достижений в погоне за быстрым эндорфином. И лишь эндорфин способен на мгновение облегчить внутреннюю боль.       Но сегодня сидеть дома нельзя. Мир плачет. Он слышит его стоны. Слышит стоны птиц, что летают низко, прячутся под фанеру и обшивку зданий от страшного ветра и мертвого снега.       Он ничего не сможет сделать. Лишь слушать, как земля просит о помощи. И если ей останется последний час, если у нее останется последний живой клочок, Шуга собственными руками сожжет тот дотла.              Но почему-то он все-таки здесь, на плитке набережной, у беснующейся реки. Мертвый воздух забивает легкие, пыль лезет в глаза под белые ресницы. Шуга долго ждал момента, когда все, наконец-то, закончится. Но его пальцы странно покалывает от осознания, что пустота ближе, чем казалось.       Он никогда не испытывал теплых чувств к этому миру. Это не его мир. Люди падшему ангелу чужды. Чужды их странные, перекошенные счастьем лица, чужды их слезы, их гнев. Ему чужды страшные высоченные здания, царапающие звезды своими крышами и громоотводами, чужды шумные машины с вонючими выхлопами. Ему не нравится здесь. Хочется домой. Но вернуться ему уже не суждено.              Уши режет грохот. Шуга оборачивается, замечая упавшее чертово колесо в парке у набережной. Ветер разбушевался. Людей в кабинках не было, но огромная металлическая конструкция прибила к земле автомобили и будку оператора. Ветер проглотил их голоса, завывая похоронные песни громче выживших.       Шуга идет домой, пряча голову в мягком капюшоне куртки. Ему плевать на крики мира, на крики людей, на крики птиц и зверей. Плевать на все, ведь внутри него уже сотню лет лишь тишина. Так и должно быть.              — Помогите, пожалуйста! — какая-то женщина хватает парня за куртку, и порывы ветра стаскивают с него капюшон, заставляя белые волосы рассыпаться по черной ткани. Человек молит, что-то треплет про машину, про мужа с ребенком, но Шуга лишь отворачивается. Ветер становится сильнее. Падающий на белые пряди снег тает, застывая на кончиках бесформенными ледышками.              Все равно.       Круглосуточный магазин работает, к счастью. Кассир выглядывает в окно, головой качает в ужасе, причитает что-то о гневе богов. И это показательно — он не пытается помочь тем, кто сражается со стихией снаружи, кто пытается вызволить дорогих сердцу людей из-под чертового колеса, тем, кто пытается дозвониться полиции в районе с оборвавшимися проводами телефонной связи, он лишь вздыхает и цокает языком. Такова человеческая натура — если с тобой все хорошо, значит, можно закрыть глаза на беду другого. Но где была бы ценность счастья, если бы не его кратковременность и хрупкость?              — Положи на место, — злится кассир, замечая, как Шуга пихает пачку рамена в карман бесформенной куртки. Но на голове у него капюшон, и лица не разглядеть, так что парень просто сбегает за стеклянные двери. — Эй! — мужчина бросается следом, однако, не успевает и за край рукава схватить, упуская воришку буквально из-под носа.       Падший ангел, ворующий еду в магазинчике на углу и играющий в мморпг на футоне в старой бабкиной квартире — что может быть еще более уморительным?              Это был понедельник. Прогнозы погоды с самого утра обещали скорейшее потепление, объясняли ветра американскими ураганами, а красивая ведущая с добродушной улыбкой вселяла надежду в сердца людей. Полиция работала на износ. Как и Бюро.       — Я сверну тебя в трубочку и засуну Эйприл в задницу, если ты так и продолжишь тупить, Грег, — Чонгуку приходилось орать, чтобы коллеги услышали его сквозь порывистый ветер. Мозги плавились от работы без выходных. Но чем дальше Чон заходил, тем меньше понимал, что вообще ему делать. Как решить эту проблему? Мир действительно… умирал?       Чонгук не ел с самого утра. Ему жизненно необходимо было отойти к ближайшему магазину и выпить хотя бы чашку кофе. А еще просто в тишине подумать — ветер препятствовал работе настолько, что даже соображать было крайне тяжело.       — Сука, — выругался мужчина, когда телефон завибрировал. Рядом с набережной по-настоящему сносило, идти против порывов было ужасно тяжело. Чонгук едва ли не выронил смартфон, когда прижал тот к щеке, отвечая на звонок из Бюро.       — Алло? Фейер? — пытался докричаться мужчина, но все бестолку — гром, снег, страшный ураганный ветер буквально избавлялись от людей, не позволяя никому услышать их последние крики.       Чонгук случайно споткнулся о брусчатку, погруженный в попытки услышать собеседника. Он чуть не полетел вниз, но удержал равновесие, лишь немного отклонившись в сторону. Тут-то плечо в рабочем черном пуховике уперлось в человека.       — Простите! — крикнул Чон, пытаясь взглянуть на прохожего. И первое, что он увидел — глаза. В сумерках затопленного тучами дня эти глаза блестели голубым. Чонгук оторвал телефон от щеки и проверил время — 16:43. Нашел.       Наощупь неизвестный парень был тонким и легким, словно и вовсе ненастоящий. Чонгук грубо схватил его за руку и затащил в продуктовый магазин. Им нужно поговорить.       — Ах ты урод! Заплати деньги за то, что украл! — кассир налетел на Шугу хуже ветра за дверьми универсама, сжал его куртку в пальцах и потряс, как игрушечного. Капюшон слетел, являя людям белые-белые волосы. И миловидное личико, нетронутое морщинами, шрамами, даже родинок на нем не было. Только пустые голубые глаза и ровные губы.       — Сгинь, — прошептал парень, и кассир мгновенно отпустил. Он сделал неровный шаг в сторону, а после, словно одержимый, неуверенно двинулся к двери. Чонгук обернулся, наблюдая за тем, как незнакомец отдалялся в сторону набережной напротив, едва держась на ногах под ужасным ветром.       — Ты Шуга, верно? — больше медлить Чон не собирался, он приступил сразу к делу, боясь смотреть в эти голубые глаза, пока и ему чего не приказали.       Парень молчал. Молчал и пялился, не демонстрируя ни грамма заинтересованности в данном разговоре. Всю инициативу Чонгуку вновь пришлось брать на себя, озвучивая в пустом торговом зале уже отскакивающий от зубов текст про трещины и разрушающийся мир. Шуга выслушал, но никак не реагировал. Он даже бровью не повел, не ощущая себя и на каплю причастным к разворачивающимся событиям, словно в подвале его ждал портал в другой, параллельный мир, и судьба этого мира его вообще не волновала.       — Мне нужен морской монстр, — сдался Чон. И внезапно получил ответ, на который уже вовсе не рассчитывал:       — Он не имеет дел с людьми. И с такими, как ты, — голос Шуги холодком взыграл под кожей. Страшные божьи создания.       — Ким Намджун отправил меня к тебе, — уж этот рычаг давления должен сработать. Чонгук не хотел сразу вскрывать все карты, но он буквально вынужден пойти на это, чтобы вытянуть из ангела хоть какую-то информацию.       — И что? — взгляд парня был таким же непробиваемо безразличным.       Колокольчик над входной дверью дернулся. Среди стеллажей в торговом зале возник неизвестный мужчина. Чон просканировал того взглядом на предмет опасности, но быстро отвлекся, вспоминая о кассире. На набережной было пусто. Действительно сгинул.       — Шуга? — незнакомец удивленно улыбнулся. Не прошло и мгновенья, как мужчина сделал несколько шагов навстречу ангелу и крепко обнял того, намеренно сжимая руками сильнее положенного. — Как мы давно не виделись! Ты так похорошел за последние двадцать лет! И волосы, вон, постриг, — радости этого пришибленного не было предела. Но лишь до момента, пока его взгляд на уперся в Чонгука. Странная морадшка с дикими глазами сразу как-то посуровела, не предвещая ничего хорошего.       — Чего Бюро вдруг зачесалось по поводу Шуги, а? — нагло заявил неизвестный, выгибая губы в презрении. — Вали на свою офицерскую помойку, — он точно ударил бы Чонгука, если бы не ангел.       — Довольно. Речь идет о кровоточащих ранах мира. Он хочет, чтобы я отвел его к Морскому монстру, — Шуга не скрывает ни единого момента, вываливает незнакомцу все, что только что услышал. Ангел не станет брать на себя ответственность, ему нужно скинуть это на чьи-то чужие плечи и просто вернуться к своей бесконечной тусклой жизни. Так будет правильно.       — В смертники заделался? — мужчина гнет брови и насмехается над Чонгуком. Последнему остается лишь сдержанно молчать, чтобы не спровоцировать ненужный сейчас конфликт. — Хотя, ты кажешься мне знакомым. Мы не встречались раньше?       — Нет, я бы запомнил, — Чон отвечает ровно и расслабленно, ведь такого фрика действительно не забыл бы. А тот не унимается — наклоняется вперед, чтобы Чонгука повнимательнее рассмотреть, и вдруг в лице меняется, будто и вправду что-то узнал.       — Не приближайся больше к Шуге, понял? Пусть Бюро само разбирается со своими проблемами. Не нужно втягивать в это моего ангела, — и крепче белобрысого обнимает, словно самое дорогое в его сумасбродной жизни.       — Хосок, завались, ты меня задрал, — Шуга резво отстраняется, на самом деле, не желая видеть лицо Хоби еще лет двадцать.       — Хосок? Который Джей-Джей Хоуп? — это имя Чонгук определенно слышал, вот и не сдержался, желая узнать неизвестного и позже навести справки в базе.       — Не Джей-Джей, а просто Джей. Джей Хоуп, — Чон соврет, если скажет, что это была ошибка. Конечно же, он знал, как правильно звучит имя существа, намеренно исказив его, дабы подставить Хосока и вывести на эмоции, если Джей Хоуп и вправду он. Кто же «Хоби» такой? Известный на весь Сеул шейпшифтер. Наделал очень много грязи, подрывая человеческие правила. В отличие от тихого и покладистого Ким Намджуна, Хоуп так и не смог влиться в общество, социализироваться, поэтому стал частой причиной переполохов в полицейских участках. Но эта божья тварь с рангом S, а, значит, буквально неуловима. Его способности — смена облика и одновременное нахождение в нескольких плоскостях или вселенных. Его плоть — набор подчиненных атомов, ломающих постулаты известной человечеству физики. Каждый раз на этой черепушке новое лицо. И то лицо, что было сейчас перед Чонгуком, пожалуй, самое нелепое.       — Разве вы не пострадаете, если мир умрет? Почему вы отказываетесь помочь? — Чон вернулся к изначальной и самой важной теме, все-таки желая узнать ответ. И голову никак не могла покинуть мысль, почему Ким Намджун отправил Чонгука именно к Шуге? Он должен был знать, что ангел так негативно настроен к людям. Или Намджун просто решил поиздеваться? Ужасно запутанно. Если Ким действительно таким образом посмеялся над Чонгуком, выставив его слишком наивным и доверчивым, это происшествие будет передано в вышестоящие отделы и рассмотрено как подрывание ценностей государственной структуры, что, безусловно, карается уничтожением. Стал бы Намджун так сильно рисковать?       — Помочь тебе? — Хоби не сдержал улыбку. — Японский фонарик Чон Чонгук, направляющий людей во тьме, мир не нуждается в твоей помощи, — Джей Хоуп подмигнул левым глазом, вызывая лишь необузданное возмущение внутри мужчины. Что все это значит?!       — Стойте! — крикнул Чонгук, когда существа направились прочь из магазина. Ветер почему-то не касался их тел, огибая потоками, почти заботливо и ласково.       Шуга обернулся, натягивая капюшон на волосы. Его голубые глаза предупредительно сверкнули в темноте страшной грозы. Чонгук понимал, что, сделай еще шаг, и будет околдован отвратительной силой падшего ангела. Ему ничего не оставалось, кроме как сдаться, молча провожая взглядом уходящие во тьму фигуры. Но если одно сражение проиграно, это не значит, что проиграна война — Чон продолжит пытаться, у него нет права игнорировать приказ Священного Бюро.       На Шуге нить обрывается. У Чонгука больше нет зацепок. Он проводит всю ночь за изучением базы данных, за изучением отчетов Грега о деле 889, за мыслями о Намджуне и Джине. Кто из них обманул? Кто из них завел в тупик? И зачем? Не покидало ощущение, будто твари специально подстроили все таким образом, чтобы Чон провалил задание Бюро, чтобы этот мир схлопнулся и сгнил под светом двух лун.              Чонгук посмотрел в окно. Ветер не унимался. Ледышки града, смешанные со снегом, били по стеклу. Солнца не видно за тучами уже несколько дней. Волнения среди людей усиливаются. Ему нельзя позволять водить себя за нос. На плечах Чонгука сейчас судьба всего мира. Он продолжает посещать возникающие по стране расщелины, проводить расследование по нескольким десятками дел одновременно. Первый отряд почти не спит, хватаясь за работу, которая к ним даже не относится — за помощь в районах-очагах с самыми большими повреждениями, как было сегодня, например. Команда буквально доставала людей из-под обломков зданий, потому что помогать людям, защищать людей — их долг. Приходя на службу, каждый понимает — отныне, стоит разразиться трагедии, их приоритет — оборона, даже ценой собственной жизни. Чонгук не может всех подвести из-за лживого Джина или сказочника Намджуна. О Шуге с Джей Хоупом и говорить нечего — они явно дали понять, что не пойдут ни на какой контакт. Остается последний путь на развилке, браться за который Чонгук хотел меньше всего. Он мысленно обещает себе оторвать Джину каждую волосину на голове, а после отдать в Бюро для суда за умышленное введение сотрудника органов власти в заблуждение, но даже на это пока времени нет. Пора лично наведаться к морскому монстру, самому влиятельному властителю стихий их блядского мира.