Конец всего сущего

      «…Это не впервые. Я понимаю это, оборачиваясь назад в темноте. Я должен следовать указаниям. Но… Каково это — являться причиной катаклизма? Почему я должен нести эту ношу? Почему я должен отвечать за это?..»       Ветер кричал о боли ему в уши. Никто из людей не мог слышать этот отчаянный срывающийся вой. Люди — самый провальный эксперимент создателя. Они бесполезны, не обладают ничем выдающимся, кроме неизмеримого самомнения. Они считают себя образом и подобием создателя, на самом деле, являясь лишь побочной веткой эволюции. Это господство они выстроили только на словах, возомнив себя самыми разумными из существующих рас. Но такой путь изначально абсолютно провальный. Гнилой путь для гнилых созданий, подчиняющих мир и все, населяющее его, как им вздумается. Люди — яд, отравляющий землю, по которой они сами и ходят. Как иронично.       Раскаты грома над головой передавали послания небес. Мир сопротивлялся пророчеству Времени, как должник перед коллектором. Однако, года договора действительно подходят к концу, и пора возвращать подаренное.              Лиминальные коридоры огромного поместья были затоплены. Окон нет, лишь стены с однотонными обоями и плиткой, чтобы сохранить внутри стоячую чистую воду. Шуга давно тут не был, и не появлялся бы еще столько же лет. Он вообще не понимает, почему увязался за Хосоком, почему решил вклиниться в вопрос, который его не касается. Почему все решили, что он может что-то изменить? Он бессильный бескрылый ангел, изгнанный в качестве наказания в этот тяжелый мир, чтобы страдать, покуда солнце жжет кожу своими лучами, и все равно хлюпает промокшими насквозь кедами и штанами.       — Мне понести тебя на руках, ангел? — спрашивает Хоби, искренне наслаждаясь этой молчаливой компанией старого друга. Без него Хосок вряд ли ступил бы в дом морского монстра, до ужаса ненавидя эти пустые темные коридоры. Лестницы, углы, проемы комнат без дверей и света внутри, выстроенные в длинный жуткий ряд. Будучи тварью не самой слабой и праведной, Джей Хоуп сам боялся, что на него выскочит какая-нибудь еще более гадкая тварь.       — Как думаешь, он будет рад нашей встрече? Мы не виделись очень давно. Кажется, в то время у тебя еще были крылья, ангел, — Хоби болтал обо всем, что придет на ум, невольно погружаясь в воспоминания о днях минувших.       Шуга поджал губы и остановился.              — Я помню их очень хорошо. Они были огромными и длинными, размером с целый человеческий дом. Ты жаловался, что не можешь зайти внутрь этой усадьбы, потому что просто не помещался, — Хоуп рассмеялся, оборачиваясь. Шуга смотрел на него пустым взглядом. Голубые глаза горели в полутьме. И этого было достаточно, чтобы понять, что пора заткнуть ветродуйку. Потеря крыльев для Шуги — не пережитое до сих пор горе. Но как же прекрасен он был… Белокрылый ангел, само совершенство, способное затмить обе луны своим неподражаемым светом. Хоби мог лишь наблюдать с открытым ртом, запоминая каждый миг, проведенный рядом с Шугой. Ему, низкоранговому демону, нельзя было даже прикоснуться к ангелу.       Но то было раньше. Сейчас, сделав несколько шагов, Хоуп поднимает Шугу на руки, к себе прижимает некогда сильное тело и продолжает путь, прорываясь сквозь поднимающуюся воду.              Многое изменилось за последнее столетие. Люди развивались, прогрессировали, крепче затягивая поводок на шеях необъяснимых существ, и могущество последних ожидаемо трескалось. Даже Хосок, который до последнего бил кулаком в грудь, говоря, что никогда не будет играть по их правилам, по итогу обосновался в Сеуле и парочку друзей себе из людишек завел. Хотя, конечно, он плохой пример — развлекается автоугоном и салочками с полицейскими, от которых, на самом деле, может улизнуть, просочившись сквозь асфальт или смешавшись с ветром. Все это довольно печально, зная их былое могущество.       Только морской монстр не потерял лицо. Пока что.       — Чимин-и-и-и, — кричал Хосок во все горло, остановившись в комнате, что была заполнена водой почти на две трети. Хоби пришлось изменить собственный рост, чтобы не намочить повисшего на руках ангела. Этому дому все равно нет конца и края. Он — некая петля, переход между мирами, и пока хозяин не разрешит, пересечь тонкую мембрану барьера не получится. Джей Хоуп рассчитывал, что морской монстр явится сам, когда почувствует рябь на глади воды усадьбы, но он что-то задерживался.              Стоило окликнуть, позвать по имени, и вода вокруг замершего шейпшифтера задрожала. Несколько мгновений, и гладь утянула вниз, под исчезнувший пол.       — Ненавижу это твое перемещение, — первое, что озвучил Джей Хоуп, вывалившись из портала. Он был захвачен за ноги, а упал на задницу, на каменный пол чужого жилища. Главное, что ангел остался невредимым — Хоби это даже перепроверил, осмотрев заношенные кеды и острые коленки в широких штанах.       — Давно не виделись, перевертыш, — морской монстр стоял напротив гостей в длинном черном ханьфу. Тонкая ткань по собственной воле облегала неуязвимое тело, при этом оставаясь легкой и будто парящей на вид. Морской владыка весь и полностью был таким — даже его волосы мягко плыли по воздуху, словно находились под водой.       Жилище Чимина было огромным аквариумом без мебели — только стеклянные стены и каменный пол. Чертов минималист оставался жутким скрягой в душе, поэтому предпочитал все старое и практичное. Когда здесь нет гостей, как рассказывал давний-давний знакомый Хоби, комната наполняется водой, и морской монстр зависает в своей стихии, засыпая. Однако, это даже не сон — это медитация, это молитвы и самопознание, необходимые для концентрации и правильной циркуляции внутренней энергии полубога. Он бесподобен. Самый могущественный из имеющихся элементалей.       — Я надеюсь, у вас была веская причина для того, чтобы потревожить меня? — спрашивает монстр, подталкивая к сути визита.       — Мир умирает. Ты слышал? — ангел ступает на каменный пол, как только Джей Хоуп отпускает, понимая, что такой «заботой» только умаляет достоинство Шуги.       — Слышал, — Чимин мрачнеет. Он оборачивается на одну из прозрачных стен, разглядывая мутную глубину океана.       — О чем он говорит тебе? — Хоуп молчит, лишь слушает внимательно, ведь по своей сути к природе он не близок, в отличие от друзей.       — О том, что время на исходе.       В помещении виснет тишина. Вопрос, очевидный каждому из присутствующих, так и не был задан. И ответ, вытекающий из вопроса, так и не был озвучен. Они знают, о чем нужно поговорить, но молчат, понимая, к чему это приведет.       — Бюро пытается вмешаться, — Хоби прочищает горло, встревая в разговор старших. — Один из псов ищет тебя, Чимин. Он думает, что ты можешь помочь.       Морской монстр оборачивается с недоумением. Монстром он был лишь по происхождению, внешне подражая самым прекрасным мира сего. Все-таки, он полубог, рожденный в коралловых рифах, а посему обворожителен, как грех. Он касается губ в раздумьях, мягко стучит подушечками пальцев по нижней, и Хосок почти засматривается на Чимина, но не смеет и мысли допустить о чем-то неправильном, ведь, заметь монстр, пытками на чистую воду выведет, так еще и смеяться будет.       — Ты можешь помочь? — переспрашивает Шуга. Ответ очень важен, но ангел корит себя за то, что спросил. Он не должен лезть. Ему глубоко все равно на людей и этот мир.       — Не думаю. Он просил не вмешиваться. Все напуганы. И он тоже напуган. Я сделаю только хуже, если попробую усмирить землю, — никто не смеет ставить решение богов под сомнения. Это люди могут сомневаться. Боги всегда поступают правильно. Но почему Чимин сейчас сомневается? И почему… Шуга вновь прерывает его?       — Этого человека из Бюро ко мне отправил глиняный идол Намджун.              Морской монстр поднимает на ангела испуганный взгляд.              Глиняный идол Намджун — одно из первородных созданий. Он был вылеплен первым поколением людей как отражение надежды, отражение веры в наступление нового дня. Он веками стоял в пещерах, видел и болезни, и смерти, слышал молитвы и слезы. Обрести тело для идола — несказанная редкость, ведь для этого необходим большой запас энергии, который подобные мелкие твари иметь не могут. Но не Намджун. Он связан с древнейшими богами, рассыпавшимися на звездную пыль и морские ракушки. Намджун слышит их голоса, слышит, как гудит земля, как дышит каждое живое существо в небе, в воде и на суше. Ким Намджун старше даже ангела, даже полубога Чимина. Но самый главный его дар — это знание. Идол знает будущее. Он чувствует его каждой клеткой своего нетленного тела. Он может заглядывать в ближайшие события, подобно небесным светилам, определяющим судьбу. И если Ким Намджун решил, что человеку из Бюро нужен Шуга, значит, так было предначертано.              — Он не псих, чтобы приходить ко мне, — резонно замечает Чимин. О суровости морского владыки Бюро уяснило еще десять лет назад, когда попыталось набросить ошейник и на него. Пришлось затопить несколько районов, чтобы шавки унялись. Но всем было понятно, что это — лишь временное затишье перед очередной попыткой.       — Он придет, — встревает Хоби. Недобрая улыбка на его лице заставляет даже ангела нахмурить белые брови.       — Расскажи, что ты знаешь, перевертыш.       Не имеющий тела, Джей Хоуп так же не имел души. Его сущность слилась с плотью, становясь чем-то между сном и явью. И, не обладая духом, Хосок подобен пустому сосуду, который мог разглядеть неподвластную остальным истину. Ведь истина — призрак, скрывающийся на самом видном месте, и именно глаза не позволяют другим ее найти.              Внедорожник остановился у входа в большую усадьбу. Построенная много лет назад, но совсем не увядшая за это время — лишь штукатурка потрескалась кое-где и оконные рамы закрыты ставнями. Хотя, как помнит Чонгук, эти рамы — лишь накладка, под которой нет оконных проемов, только слой бетона.       Стоит зайти внутрь незапертых витых ворот, как от крыльца уже тянет морской тиной. Чон помнит. Помнит, что двери открыты, помнит, что коридоры бесконечны, и с каждой новой комнатой воды становится лишь больше. И, конечно, помнит тот день десять лет назад, когда только-только присоединился к Бюро и был срочно вызван для операции по захвату Морского монстра. Он тоже был там. И еле как унес ноги, чуть не утонув в водах этих жутких коридоров.       Сейчас Чонгук им не поверит. Не поверит этим лестницам и углам, создающим впечатление существующего пути. Он ступает на порог, проваливается в лужу по щиколотку и достает пистолет, делая несколько точных выстрелов вперед, в конец первого коридора. Пули пробивают стену, а звук мощной волной отражается от бетонных перекрытий и воды, создавая страшный гул. Этого должно хватить, чтобы монстр соизволил явиться.       Входные двери позади Чонгука плотно закрываются. Он не помнит такого и оборачивается испуганно, на инстинкте. А когда смотрит вперед, посреди коридора уже стоит высокая фигура в черном. Лицо морского владыки скрыто японским круглым веером, но страшные темные глаза Чон видит отчетливо.       — Я представляю интересы Федерального бюро расследования необъяснимого, капитан первого отряда Чон Чонгук. Я пришел обсудить происходящие катаклизмы с Морским монстром как с повелителем стихий, — дипломатично объясняется мужчина прежде, чем его сочтут врагом. Он даже убирает пистолет в кобуру и поднимает руки ладонями вперед, демонстрируя свой позитивный настрой. Пусть Морской монстр еще десять лет назад был поставлен в список на уничтожение, эту тварь Чонгуку не удастся одолеть.       — И что ты хочешь обсудить? — Чимин не показывает лица, не приближается и не предпринимает никаких действий. Пытается играть в добряка? Или прикидывается справедливым? Чон до сих пор не может забыть, как именно этот иуда топил неповинных людей, целые районы, без разбору.       Но даже не за разрушенный город Морской монстр был помечен на уничтожение. Он уже много лет промышляет торговлей людьми. Заманивает их, а после продает в рабство в подводный мир, к тому же покрывая пути сбыта и покупки контрабанды. Ужасно опасный элементаль, портящий жизни миллионов граждан. Даже смотреть на него было неприятно.       — Расскажешь про трещины? Я знаю. И про ветер, и про град, не прекращающийся. И что мне с того? Думаешь, меня как-то касаются дела людей? — монстр прерывает мысли Чонгука, толкая к сути.       — Подземный и подводные миры тоже исчезнут, ничто сущее не выживет. Почему вы так безразличны? Вы же можете помочь, элементаль. Вы можете утешить землю и усмирить ветра. Вы самый сильный из владык природы и стихий, — Чон смотрел на него с надеждой и отчаянием во взгляде. Чимин дрогнул бровями в хмурости.       — Мой ответ останется прежним, — сказал полубог, уходя в одну из пустых комнат. Чонгук не посмел двинуться следом. Он выскочил из воды сразу же, как только подвернулась возможность. С того дня десять лет назад мужчина стал панически бояться захлебнуться.       И все-таки в голове не укладывалось, почему всем вокруг так безразличны страдания мира. Чон, вернувшись к машине, выкурил несколько сигарет, пытаясь задавить стресс, чтобы пальцы перестали припадочно дрожать. Чонгук попробовал все, что мог попробовать. Он действительно сделал все, даже явился на порог к тому, кто людей ненавидит больше любой существующей твари. Чонгук пошел на сделку с собственной жизнью, ведь мог быть убит по щелчку чужих пальцев. Ему повезло, что морской монстр отпустил, позволил выйти, даже не подверг пыткам за нарушение неписаных границ.       Чонгук сжимал руль до белых костяшек весь путь до дома. Он пытался найти варианты, пытался дозвониться до алкаша Джина, но все бестолку. Ветер выл за окном коттеджа, снег сыпал, а мерзлая земля трескалась и трескалась. Грег бил тревогу, говорил, что расщелин слишком много, что люди поднимают панику, понимая — ситуация явно не под контролем Бюро. Вся государственная система тряслась так же, как тряслись тектонические плиты под ногами, медленно разъезжаясь в стороны. Рушились и падали здания в очагах поражения. Умирали люди.       Чон не спал той ночью. Он перепроверял отчеты и бумаги, он искал по базам данных хоть одного сильного черта, чтобы удерживать провалы их проклятыми силами, но толку было мало.       С рассветом надежда окончательно угасла. Но вместе с ней угас и ветер. Тучи исчезли, румяный бок оранжевого солнца робко заглянул в окно. Чонгук выскочил на крыльцо прямо так, в домашних тапках. Он не мог поверить, что Морской монстр действительно поступился своими принципами и дал человечеству, нет, этому миру еще один шанс. Ведь, так?..       В нос ударил отвратительно зловонный запах. Этот запах — запах крови земли, исходящих из всех трещин, возле которых Чонгук побывал. Но сейчас его было настолько много, что ветер разносил на сотни километров, даже в пока еще целые зоны.       С неба больше не падал град. С него стремглав падали птицы, разбиваясь о мерзлую почву. Они вздымались вверх, под облака, и падали, падали, падали, умирая.       Это не было благословение полубога морского, это было начало настоящего конца. Мир ступил на свою последнюю тропу — он умирал.