Конец всего сущего

      «…Бюро — наш единственный шанс. Мы стоим на пороге открытия или на краю пропасти, в любом случае, вид потрясающий. Но почему я так хочу обернуться?..»       — В шестом, восьмом и первом районе митинги задавлены, кэп, — отчитался Майлз, не отвлекаясь от работы в компьютере.       — В двенадцатом районе полиция не справляется, высылаем дополнительную группу, — прокричала Эйприл с другого конца кабинета.       — Третий район мой, подорваны несколько зданий, все утихло, — Грег даже обзавелся чашечкой кофе, чем сначала выбесил Чонгука, но после перекрыл наглость приятными новостями.       — Вот так, девочки, хоть на что-то вы годитесь, — командный голос Чона прошелся по всему залу. Сам мужчина стоял у кулера, опершись бедрами о край стола. С момента падения птиц прошло несколько дней. Странным образом природа действительно немного оклемалась, почти не тревожила людей, давая передохнуть. Чонгук не знал, повлиял ли на это Чимин, но был просто рад, что надежда на светлое будущее еще теплится. Конечно, с гражданами все прошло не так гладко, как Чон предполагал, но это мелочи жизни, тем более, решаемые.       — И это пицца? — возмущался мужчина, когда ему перед носом поставили разогретое месиво из морозилки. — Ты даже пиццу найти для начальника не можешь, курица, — и все-таки Чонгук был раздосадован. С такой работой сохранить нервы задача буквально невыполнимая. Хорошо, что сегодняшний день вскоре подошел к концу.       Возвращаясь домой на черном внедорожнике, мужчина посматривал в зеркало заднего вида. Он ждал. Отныне — каждый вечер ждал.              В тот день, с взмахнувшими в небо птицами и исчезнувшим на сердце грузом, Чонгук по пути в коттедж внезапно обнаружил на заднем сидении взгляд красных глаз. Ви улыбался, обнимая водительское кресло.       — Что ты здесь делаешь? — Чонгук чуть не съехал с трассы, дернув руль от испуга.       — Проверяю, что ты безопасно добрался домой, — насмешливо ответил Ви. Он был жутким. Такой прозрачный, но ощутимый физически, с лицом милым, но будто подозрительным, нечетким, непонятным. Чон нахмурился, но быстро надел маску улыбчивого страдальца, пытаясь не разгневать бесконтрольного демона.       — Если ты будешь меня так пугать, я точно не доеду безопасно, — Чонгук поддерживает чужой заразительный смех.       Тэхен-человек и Тэхен-дух внешне были одинаковыми, но воспринимались диаметрально противоположно. У Чона всегда была хорошая чуйка, и сейчас она буквально кричит, вынуждая покрываться мурашками от необъяснимой тревоги. Вроде нет серьезных причин для страха и стресса, а пальцы крепче на руле сжимаются и кадык чаще дергается, выдавая напряжение. Ви лишь улыбается самодовольно.       Общаться с ним — будто играть с собакой: вроде она хвостом виляет, вроде лает задорно, а в моменте может укусить. Чонгук невольно посмотрел на шрам от зубов на правой руке.       Но почему-то Чона зацепило. Каждый вечер они ехали вот так — вместе с Ви. Он рассказывал какие-то странные вещи, Чонгук слушал, иногда добавлял какие-то свои комментарии и мысли. Любая тварь имеет право на жизнь, и Чон чужое право не ущемлял, старался прятать напряжение глубже под кожу, был вежливым и внимательным к чужому настроению. И как-то привык, даже начал ждать появления алых глаз рядом с собственным плечом. А Ви приходил каждый раз.       И сегодня пришел, конечно же.       — Зайчик, ты такой красивый, когда ведешь авто. Давно научился? — спрашивает низким мужским голосом, говорит это сладкое «зайчик», но впервые за все время оказывается на переднем сидении, бесцеремонно перелезая с задних рядов.       — Когда получил паспорт, сразу отучился, — Чонгук делает вид, будто и не заметил, как Ви подобрался поближе.       — А ты разве не из приюта? Откуда деньги на учебу? — Ви тянется, чтобы обнять за плечо, оплетает руками медленно, как хищная змея.       — К чему ты клонишь, Ви? — и Чон впервые искренне злится, четко очерчивая границы, за которые демону не стоит переступать. Это все же слишком личное.       — Ни к чему. Кстати, я слышал твой разговор по телефону сегодня днем. У тебя такой классный голос, когда злишься, — Ви соскальзывает с предыдущей темы, переходя на лесть. Лживая, лживая лесть! Но за несколько дней этих встреч Чонгук понимает, что его нефритовая броня медленно рассыпается под натиском демона. Он же дурит тебя, Чон! Но тяжело не улыбнуться, когда слышишь похвалу и восторженные вздохи.       — Ты был в моем офисе? — не сразу вникает Чонгук, потерявшийся в эмоциях и однотипной дороге сквозь густой когтистый лес.       — Нет, не смог попасть, — Ви надул губы, умещая подбородок на плече мужчины. — У вас там сплошь и рядом амулеты и кресты, я не люблю всю эту атрибутику, — Чон кивнул. А мгновение спустя взглянул на зеркало заднего вида, где раньше всегда висели буддийские четки. Неужели…       — А ты пустишь меня к тебе домой? — спросил Ви немного погодя.       — Тебе не кажется, что это слишком? — Чонгук напряг губы, не зная, какие слова лучше подобрать, чтобы отшить демона как можно мягче.       — Ты хочешь обидеть меня? — этим своим низким голосом шепчет, и Чон замечает в зеркале заднего вида блеск алых глаз. Недобрый блеск.       — Не хочу, — на выдохе отвечает Чонгук, понимая, что сам загнал себя в угол.              Коттедж Чона располагался за пределами тринадцатого района, далеко от центра города. Однако, он был двухэтажным, с придомовой территорией и садом. Чонгуку нравилось ухаживать за деревьями, цветами и газоном летними вечерами. Увидит ли он еще одно лето?       Ви восторженно вздыхал от самого входа. Он прошел внутрь только после того, как Чон сам открыл дверь перед демоном, впуская в дом. Интерьер выглядел незамудренно, но очевидно дорого и качественно. И Ви однозначно остался доволен выбором Чонгука и его собственноручно сделанным ремонтом.       — Я не знаю, предложить тебе угоститься чаем или ты не пьешь чай, — Чонгук очаровательно поджал губы, касаясь своего затылка в неловком жесте. — Я никогда не приводил демонов домой.       Ви рассмеялся.       — Я люблю кофе без молока и сахара. И шоколадные конфеты.       — Правда? В следующий раз я подготовлю для тебя что-нибудь подходящее, — Чон улыбался, и в такие моменты напоминал Ви зайчика еще больше. Демон вновь оказался рядом, уложил ладони на плечи Чонгуку и расправил его рубашку заботливо, глядя в глаза.       — Я буду ждать следующего раза, — прошептал Тэхен в самые губы, но так их и не коснулся.       Спать мужчине пришлось крепко, чтобы не думать о Ви. Он однозначно промывал человеку мозги чем-то, по-другому это не назвать. Чонгука гипноз пугал. И он был вынужден вспомнить давно запечатанные памятью молитвы. Но утром молиться уже было некому.       — Ангел! — Чимин чуть не снес чертову дверь людского жилища, пытаясь пробиться к Шуге. И падший открыл дверь так быстро, как смог, понимая, почему монстр стоит у него на пороге. — Вода! Вода утекает!       Да, Шуга знает, Шуга слышит и чувствует. Первой была кровь земли. Второй — дух земли. Третья — жизнь земли, или вода иными словами. Океаны, моря и реки медленно сохнут, проваливаясь в расщелины, в небытие. Чимин раненной птицей бился, не зная, куда себя деть. Его кости выворачивало от боли природы, от боли морского мира, что капля за каплей задыхался и погибал. Единственный, к кому Чимин мог обратиться, это Шуга. И ангел поймал полубога в свои руки, прижал к груди крепко, пытаясь унять эту смертельную агонию. Боги не могут жить без святилищ. Что стало с Джином, когда последний его храм был сожжен? И что станет с Чимином, если вся вода высохнет? Ведь она — его стихия, его мать, его энергия и сила.       — Тише, море, тише, — шептал Шуга, а сам не знал, как помочь. Он бессилен. Он слабее человека сейчас. И им, мерзким и падшим, в отличие от небожителей некуда сбежать.       — Юнги, я… Я пытался, но не могу удержать его. Мир умирает, Юнги, правда умирает, — и из глаз полубога побежали соленые, как океан, слезы.              Когда Чонгук проснулся ранним утром, на соседней подушке он увидел Ви. Мужчина улыбался нежно, будто любовно, гладил Чона по волосам, желая хорошего настроения и прекрасного дня. Чонгук, на самом деле, не хотел вставать с постели. Он придвинулся к демону сам, сам прикрыл глаза, лишь бы немного продлить этот сладкий миг.       В баре «Потерянный странник» сидел Джин в компании соджу и Намджуна. Именно туда Шуга с трудом дотащил ослабевшего полубога, едва держась на ногах. Сокджин помог разместить Чимина на диване, но морской владыка не отпустил из рук ангела, в моменты боли сжимая того, как плюшевую игрушку, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.       — Вода высыхает, Намджун! Нужно что-то делать! Мы не можем просто сидеть и смотреть, как все рушится. Все ведь исчезнет! Неужели вы готовы все потерять?! — кричал Юнги, и его сердце впервые за последнюю сотню лет билось так быстро. Ему страшно. Он не хочет умирать, не хочет! Ни за что!       — Я знаю, Шуга, я знаю, — прошептал Намджун, накрывая глаза ангела ладонью. — Я все знаю, ангел. И знал сразу. Мир и вправду умирает. Нам осталась неделя. Три дня на то, чтобы мир потерял всю воду. И четыре дня на разломы самой земли, разломы мира и неба. Я все знаю, ангел.       Из-под ладони Намджуна по щекам Юнги потекли слезы.       — Почему ты так спокоен?! — кричал ангел, цепляясь за чужие пальцы. Но совсем не для того, чтобы убрать их от лица, нет, а для того, чтобы почувствовать тепло древнего идола, его энергию, поддержку и помощь.       — Это нормально, ангел. Все когда-то заканчивается. Но там, где закончилось, начинается что-то новое. Может, на месте этого ужасного мира появится другой, правильный мир? — рассуждал Намджун шепотом, успокаивая Юнги, как дитя.       — Я не хочу другой мир, Намджун. Я хочу этот мир. Хочу, чтобы были ты, Чимин, Хосок… чтобы был Джин со своим гадким пивом. Хочу еще хотя бы немного времени, Намджун. Я не готов умирать, слышишь?! Я не хочу… — морской монстр обнимал Шугу крепко, и теперь уже не понятно, кто кого пытался спасти от боли.       — Я слышу, как звезды раскалываются на сотни частиц. И каждая частица станет новым солнцем для своей планеты. И все наши звезды, наблюдающие с неба, станут тысячами новых миров, тысячами новых планет и миллионами миллионов новых созданий.       Джин молча сделал новый глоток пива. Юнги задыхался от слез. Намджун мягко гладил ангела по спине, а Чимин тихо сжимался от боли, чувствуя внутри отклик на каждое слово Шуги. Он тоже испугался. Еще с самого начала они все были напуганы. Но им, древним существам, нельзя было бояться. Однако теперь, когда дыхание смерти опаляет затылок, даже самые страшные создания впадают в ужас. Ведь нет ничего мучительнее пустоты.       Хосок с Тэхеном уже через час были рядом, как только узнали из смс Джина о состоянии Чимина и Юнги. У каждого из них за плечами стояла своя жизнь, свои воспоминания, свое прошлое и свои мысли о будущем. Никто не хотел умирать. Но что они могли сделать? Лишь наблюдать за тем, как мир медленно погибает, распадаясь на новые галактики и звезды.       «…Потому что позади меня — ты?..»       Чонгук прибыл в офис с большим опозданием, и его это абсолютно не волновало. Грег лениво отчитался о состоянии водоемов, забив рот пончиком с сахарной посыпкой. Эйприл опять тупила, за глаза поливая начальника дерьмом. И все это было так второстепенно.              — Гуки, мир умирает, — с легкой улыбкой сказал Тэхен, обернувшись на только что вышедшего из душа мужчину. Демон стоял у окна, рассматривая новые, подбирающиеся к коттеджу разломы.       — Ну и здорово, — Чон оставил поцелуй на щеке демона, вытирая влажные волосы полотенцем.       — Ого, правда? — Ви поднял брови, не ожидая таких откровенностей.       — Я никогда не планировал его спасать, — между делом произнес Чонгук, любуясь завтраком на своем столе.              «…Нет, мой маленький лживый демон. Потому что позади меня — прошлое, на закат которого я хочу посмотреть. Потому что позади меня все то, что я так ненавидел, и те, кого я ненавидел. И мы оба это знали. Ты повеселил меня своим присутствием и теми поцелуями в машине, но тебе не удалось провернуть свой хитрый план. Я не дурак, Ви, и никогда им не был…»        — И ты знаешь, что в храм Аннелизы сплавляли детишек репрессированных Бюро полулюдей? — улыбался хищно демон.       Чонгук обернулся. На его лице впервые за все время проступила холодная разочарованная гримаса.       — Не порть мне настроение перед завтраком. Все-таки, ты мне его приготовил, я хочу насладиться, — голос Чона стал металлическим и назидательным.       — Твои родители были колдунами. Как и родители тех, кого ты душил по ночам в своем персональном приюте-аду, — Ви смотрел на разъяренного Чонгука прекрасными искренними глазами, пока выворачивал его личность наизнанку. — Ты следуешь трактатам и пытаешься уничтожить тех, кем сам и являешься. Это новый способ мазохизма? — Чон не выдержал, схватил демона за руки и припечатал к двери холодильника. — О, зайчик, ты недооцениваешь меня. Мое имя — Велиал. Думаешь, сможешь напугать своими маленькими кулачками? — шептал Ви сладко, в самые губы, как мог и любил делать.       Глаза Чонгука в ужасе расширились. Велиал — падший ангел, обратившийся в верховного демона. Чон отдернул руки от Ви, делая неуверенный шаг назад.       — Испугался? — Тэхен улыбался все сахарнее. — Мне нравятся такие люди, как ты. Отчаянные, молящие, жаждущие власти. Ты так безбожно врал всем вокруг, играя выданную роль. И ты добился своего. Чего же ты не радуешься?              Чонгук молча ушел. Ему нечего было сказать Велиалу, ведь тот был прав. Чон просто оделся и ушел, ощущая взгляд алых глаз на своей спине.              Федеральное бюро расследования необъяснимого под эмблемой белой луны. Чонгук надел форму, поправил значок на груди, взглянул в зеркало на зацелованную шею и отошел к рабочему столу. Он взял ручку и написал небольшое письмо, которое вложил в бумажник, чтобы сохранить подле себя до последней секунды.       «…Наша миссия — уничтожить этот омерзительный мир. Ведь только после того, когда все демоны, твари и черти сгорят в бесконечной пустоте, из обломков звезд и наших молитв родится новый, правильный мир. В нем не будет мракобесов и сектантов, в нем не будет жестокости и пороков. Только люди. Люди, кому будет принадлежать этот мир весь и без остатка. Колдовство — это истинное зло. Власть должна быть в руках одного правителя, одного бога, и только тогда человеческий род сможет добиться святого счастья. Так сказала Аннелиза, сжигающая ведьм на костре. Так говорим мы, ее последователи…»       «… Моим личным заданием было просто потянуть время. Создать конфликт, привлечь сильных демонов. И я ползал перед ними на коленях, плакался о бедных погибающих людишках. Но мне никогда не было жалко этих грязных людей. Им всем придется умереть, стать твердыней для людей новых, достойных. И мне не страшно положить и свою голову, ведь я положу ее за бравое дело, за правильное дело…»       «… Пусть этот мир сгниет вместе с тобой, Ви.»

***

      Чимин сидел на краю недавно сорвавшегося обрыва. Неделю назад вся вода сгинула, стекла в бесконечную тьму. Раны на теле полубога затянулись, но какой в этом уже смысл?.. Рядом сидел Тэхен. Он потерял близнеца, но почему-то был этому даже рад. Печалился лишь о том, что не может забрать с собой потрет семьи, единственный масляный потрет, который уцелел после пожара. Шуга не мог наобниматься с Хоби, найдя внутри новый источник сил. Какой? В день, когда реки и океаны начали утекать, Юнги бросился спасать людей. Это была его последняя воля перед наступающим концом. Он слабый и хилый, но скопленная внутренняя энергия помогла божественным голосом хотя бы успокоить людей. Юнги хотел, чтобы они ушли без тревог и страха, раз уж у богов и демонов не получится удержать планету от гибели. Чимин тоже тогда помогал, как мог, но большую часть времени молча страдал. Хотя, это тоже своего рода помощь — делать вид, будто тебе не больно, чтобы не пугать людей. Хоби с Тэхеном разбирались с обвалами все последние две недели, даже Намджун с Джином подключались, но постоянно жаловались на боль в спине, чертовы старики.       Для Юнги это стало новой причиной держаться. Тем более, когда есть кое-кто, кто поддержит еще и собственными шейпшифтерскими руками.              — Тэхенчик, я скучал, — Ви чмокнул Кима в макушку, обняв за шею со спины. Демона увидеть у расщелины точно никто не ожидал. Он пропадал все это время неизвестно где, а сейчас вдруг объявился, словно гулящий кот.       — Ага, — ответил брюнет, скинув с плеч чужие пальцы.       — Что собрались делать? — спрашивает неугомонный демон, болтая ногами на краю обрыва.       — Прыгать, — хихикнул Хоби.       — Я с вами, давно дома не был, — Ви потянулся лениво, вскинув руки вверх.       — Чего? — Чимин глупо пялился на духа.       — А вы думали, что там? — Ви подавился смешком. — Там — Ад. Во всех из вас ничего святого уже не осталось, так что будете дорогими гостями.       — В каком смысле? — вклинился миловавшийся Юнги.       — А Намджун вам не рассказал? — все взгляды устремились на долгожителя с бутылочкой соджу в руке. — Бездна — портал. Сможешь пройти сквозь него и окажешься в конечной точке любого маршрута. И эта конечная точка — Ад. Мир умирает, поэтому мы можем спрыгнуть и выбрать себе новый мир. Иначе все было бы слишком сложно, а я не был бы верховным демоном Велиалом, — ветер раздувал волосы Ви, маня вниз.       — Ты знал, что внутри тебя сидит один из четырех верховных демонов? — из любопытства поинтересовался Джин.       — Конечно, знал. Я живу с ним уже две сотни лет. И он никак от меня не свалит, — Тэхен разочарованно поджал губы.       — Ну, посидели на дорожку, и хватит, — резюмирвал Велиал, подскакивая на ноги. — Всем мягкой посадочки, я буду ждать вас у большого кипящего котла, где варят грешников, — Ви легкомысленно шагнул вниз, но бархатный смех его еще долго разносился по бездне.