Сезон серых дней

      Темные тучи нависли над городом, как Дамоклов меч, готовые обрушиться новой бедой на плечи давно уставших людей.       Тяжёлые капли дождя, бьющие по асфальту, заглушали крики страждущих, капля за каплей превращаясь в стену ливня.       Так раньше начиналась весна.       Сейчас же, это было больше похоже на блаж. Словно небеса из последних сил пытались помочь смертным затушить разбушевавшийся огонь, дать напиться нуждающимся и смыть кровь с некогда оживленных улиц.       Земля благодарно принимала жидкость, жадно впитывая ее в себя, чтоб со временем возродить то, что было разрушено как самим человеком, так и тем, что пришло извне.       С появлением Всадников жизнь существ этого мира разделилась на до и после.       И это после было слишком печальным и серым. Таким же, как тучи, проплывающие в окне неизвестного ей особняка и неизвестного для нее города.       Мими лежала на полу, укрытым дорогим шерстяным ковром, головой упёршись в наверняка такое же дорогое когда-то кресло. Сил не хватало даже на то, чтоб поменять положение своего тела. Глаза слипались от усталости, но она все продолжала следить за тем, как яростно и быстро капли били по стеклу.       Может, это были слезы почивших ангелов и демонов, всех тех, с кем ей бок в обок приходилось не одно столетие делить радость и печаль?       В дальнем углу копошилась Вики. Она все никак не могла улечься, продолжая перебирать найденные в шкафу книги, словно в них могло быть скрыто спасение. Ее движения были агрессивными и резкими, она почти вырывала страницы перелистывая.       Мими понимала, так Уокер пытается успокоиться... Недавно им удалось отбить очередную атаку Чумы и Голода, которые в паре знатно потрепали их маленький пернатый отряд.       Они чуть не потеряли Дино и Ади, которые сейчас лежали в соседней комнате, сплошь перевязанные бинтами. И, кажется, она до сих пор слышит, как тихо плачет Сэми, вливая остаток своей энергии в тело возлюбленного.       Хотелось ползком, добраться к ним, к своей семье, и отдать последнюю часть себя. Но она даже не могла помочь себе, не говоря уже о других.       Как не могла и Вики, которая являлась их единственным оружием против губительной силы Голода и Смерти. Ее энергия была бесценной, и Эрагон не позволил даже приблизиться к ребятам, отправляя на помощь тех, кто мог хотя бы стоять.       Может, поэтому та не находила себе места.       Злилась.       Прекратив разглядывать подругу, демоница крепко, так, чтоб до красных пятен, зажмурила глаза. В особо трудные моменты это помогало прийти в себя, избавляло от навязчивых, негативных мыслей. Телу требовался срочный отдых, ведь никто не знал, когда будет следующий удар и смогут ли они его пережить.       И только собравшись отпустить все, чтоб уснуть, как недалеко от нее кто-то не совсем тихо хмыкнул. Словно этот кто-то усмехался своим мыслям, которые наверняка были связаны с ней.       А то, что они касались именно ее, она была уверена. Ведь чувствовала, ведь знала вторгнувшуюся в ее покой энергию слишком хорошо.       Поэтому, превозмогая всё, девушка отдает последние силы на то, чтоб просто повернуть голову.       Ее встречают яркие голубые глаза, цвета самого чистого неба, которые она могла когда либо видеть в своей демонической жизни.       Мими могла поклясться, что при виде этих глаз чувствует свободу, как при подъёме в небо она пикирует среди летающих островов, задыхаясь от потока свежего воздуха, бьющего ей в лицо.       Так приятно, так умопомрачительно.       Кристофер, распластавшись на мягком ковре, подпер рукой голову, и не моргая, смотрел на девушку. Уголки рта были слегка приподняты вверх, вся поза говорила о расслабленности, будто не из-за него часом ранее она чуть не лишилась крыльев и своих друзей.       Захотелось пройтись кулаком по этому наглому лицу. Она постаралась одним лишь взглядом передать всю силу своего желания, по привычке молясь сгинувшему Шепфе, чтоб метис не заметил ее покрасневших ушей.       Парень уловив поток гнева от демоницы, уже не скрывая, показывал свою улыбку.       Они лежали друг против друга на расстоянии чуть больше метра. Секунда раздумий, и метис подвигается ближе, рукой дотягиваясь до красивого лица, медленно убирает падающую на глаза темную прядь за миниатюрное ушко.       Серые девичьи глаза, обрамлённые густыми ресницами распахиваются ещё больше излучая кроме раздражения ещё и растерянность.       Она такая беспомощная перед ним... — Больно?— спрашивает парень, проводя большим пальцем по линии ее скул.       В этом интимном жесте, было столько нежности, что Мими, закрыв глаза просто не выдержав такого внимания, была оглушена стуком собственного сердца.       Она же демон соблазнения черт возьми. Так почему внутри все так дрожит?       Не дождавшись ответа рука парня перемещается на ее плечо, невесомо поглаживая его. — Если не хочешь меня видеть, я уйду.       Былая игривость исчезает, он говорит это серьезно и Мими чувствует, как внутри опять что-то неконтролируемо вздрагивает.       "Не уходи, останься" - так и крутятся на языке, но все что она говорит, это: — Больно.       Приглушённый шепот выходит с ее пересохших губ, она нервно прикусывает их, все же открывая глаза, лишь бы удержать рядом того, кого так сильно когда-то презирала.       Она слышит как шумно вдыхает Кристофер от этого быстрого жеста, явно вспоминая украденный на балу поцелуй. — Позволь мне...       Что позволить он не договаривает. Резко поднявшись, парень в плотную садится к демонице, нависая над ней и укрывая своей тенью от всего мира.       Одна рука нависает в паре сантиметров от ее груди, с ладони начинает исходить голубоватый свет, тогда, как вторая преступно зарывается в мягкие темные перья. — Что ты делаешь? — спрашивает удивлённая таким напором, Мими. Тепло проникающее в ее тело отдает покалыванием не только в груди, но и в животе. Дыхание учащается, а мысли о том, что стоит ей чуть больше взять воздуха в лёгкие, как ее упругая, спрятанная одной лишь тонкой водолазкой, грудь соприкоснется с его грубой, от изнурительных работ в катакомбах, рукой.       Жалеть или радоваться, что сняла броню девушка ещё не решила. — Забираю твою боль.       Казалось парень не разделял такого же трепета от ситуации, как Мими. Его густые брови были сведены к переносице, он был полностью сосредоточен на своем деле, не позволяя шальной мысли прокрасться в голову.       Именно это ей в нем и нравилось. — А это обязательно?— кивает она в сторону своих крыльев, явно намекая на двусмысленность его действий. — Здесь болит сильнее всего, конечно обязательно, — отвечает он ей таким тоном, будто объясняет ребенку простую истину.       Рука что гладила ее повреждённое крыло, то зарывалась в пух, то очерчивала каждое пёрышко, не стесняясь.       И Мими поддавшись соблазну все таки позволяет произойти неизбежному. Томно вдохнув, она как бы не нарочно прикасается своей грудью к его ладони, с удовольствием отмечая, что рука парня всего на секунду вздрагивает, но уверенно остаётся на своем месте, даже не смотря на то, что его конечность почти лежит на соблазнительном теле.       Не выдать свою улыбку стоило больших усилий.       Правда почти сразу ей стало не до смеха. Ведь в отместку за ее шалость, метис, чуть навалившись весом, сильнее зарывается в верхние кроющие перья, сжимая и разжимая их, а затем одними кончиками пальцев проводит по предплечью крыла без причинения дискомфорта.       Мими буквально давится воздухом. От его ловких действий кружится голова, соски непроизвольно твердеют, выдавая ее с головой.       Один один.       Но откуда этот сукин сын знает о ее слабом месте?       Насколько помнит девушка, о ее тайне знал только один бессмертный, точнее бессмертная, и это была Вики.       Только ей Мими могла выдать свою пикантную особенность не боясь, что это будут использовать против нее.       Саму же Уокер спокойно стоящую до этого в углу, как ветром сдуло. Оба даже не заметили как она покинула их, будто во всем умирающем мире остались только они и дождь. — Почти все, — выдохнул метис. Он чувствовал как торчащие бугорки, при каждом вдохе тёрлись об его ладонь, видел как расширились зрачки демоницы и как та приоткрыла свои пухлые губы, несовладая со своим дыханием.       Он и сам ощущал как на него накатило приятное возбуждение, в перемешку с предвкушением. Ткань у промежности позорно натянулась, но в отличие от Мими парень мог с лёгкостью скрыть свою неловкость за своим боевым плащом.       Голову все не покидала мысль, что будь девушка в лучшем состоянии они бы набросились друг на друга, разрывая одежду, не беспокоясь о том, что они не одни гости этого незаурядного особняка.       Наверняка в одной из комнат должна быть большая кровать, с высоким балдахином и шелковыми простынями на которых белоснежное тело Мими будет смотреться как картина, извиваясь от его ласк. Тонкие женские руки вцепятся в ткань пока он будет покрывать поцелуями ее бедра поднимаясь выше и выше. Не обделит вниманием грудь, выцеловывая каждый сантиметр кожи и языком массируя ореол сосков, не забыв игриво укусить. Оставит на шее следы своей любви и завершит прелюдию страстным поцелуем, вновь вкушая губы вкуса малины.       А затем они часам напролет будут предаваться греху в самых разных позах и может быть местах. — О чем задумался?       От порочных мыслей его отвлекает неожиданный вопрос. Метис же, прежде чем на него ответить несколько раз моргает, чтоб избавиться от наваждения.       На него лукаво смотрят серые глаза в которых мелькают розовые искры и Кристофер невольно задаётся вопросом.       А не видела ли эта хитрая демоница его совсем не хитрые фантазии? — О том, что тебе уже лучше, как я посмотрю,— стараясь скрыть смущение, сказал он.       Действительно, щеки девушки приобрели румянец, глаза заблестели, а на лице блуждала лёгкая расслабленная улыбка.       Напряжение в мышцах никуда не исчезло, но дышать стало легче, боль опоясывающая ее от кончиков пальцев до кончиков перьев понемногу отступала.       Как подтверждение его слов она вытягивает затекшие конечности, при этом оголяя часть живота, на котором Кристофер замечает затянувшуюся рану.       Не удержавшись он припадает к ней своими губами. — Эй!       Девушка дёргается. Моментально приподнимается на локтях в спешке прикрывая уязвимое место, натянув водолазку посильнее. — Думаешь, если я ранена, то ты можешь делать что хочешь? — Конечно,— говорит метис и бессовестно тянет руку обратно к животу, улыбаясь как чеширский кот. — Что ты удумал? — Что ты все заладила "что ты удумал, что ты делаешь, что ты думаешь"? Ты же сообразительная девочка, давно бы стоило понять, что я занимаюсь твоим лечением.       Или соблазнением? Хотелось поправить ей.       Мими вздернула бровь, одним лишь этим жестом выражая все то, что она думает. — Интересное у тебя лечение. Ты и брата так лечишь? — Базальт из самых глубоких недр ада тебе на язык за такие шутки, Мими,— беззлобно отвечает он, наблюдая как девушка начинает улыбаться от его выпада. — И все же я посмотрю.       Сказав это, он медленно протягивает руку и берется за край водолазки, собираясь осмотреть масштаб бедствия. В прошлый раз ему помешало ударившее в голову возбуждение на вид подтянутых мышц и впалого пупка.       Конечно, не факт что и сейчас его не охватит приятна нега от вида задранной до груди кофты, так упорно скрывающей от него участок желанной кожи, которую он мог бы целовать каждый день.       Но в первую очередь он здесь для того чтоб помочь.       Но не успев он взяться за ткань, как девушка все делает за него. Задирает так, что видно край округлости грудей.       Чтоб тебя, Мими. — И стоило выпендриваться?       Девушка, вернувшая свой взгляд на окно, задумалась о чем-то своем. Услышав вопрос, она обратила взгяд своих серых глаз на метиса и тихо ответила: — Эти шрамы уродливы. Не смотри на них.       На какое-то время в помещении возникает тишина. Они оба не замечают, что дождь успел закончиться и на улице, среди грозных туч пыталось пробиться солнце.       Редкие лучи, сумевшие найти бреш, достигали земли даря надежду на возрождение мира и веры.       Один из таких лучей скромно заглянул в незнакомый особняк, в одно единственное окошко, всего на секунду успевая осветить полное обожания и любви лицо бессмертного с голубыми глазами. — Я не могу не смотреть, — он наклоняется и целует шрам от затянувшейся раны. — Я не могу не думать, — второй поцелуй приходиться левее.       Затем происходит и третий, и четвертый, он подымается все выше, отмечая параллель со своей недавней фантазией, и продолжает оставлять короткие поцелуи пока она ему это разрешает. — Я не могу не целовать, — он добирается до ее груди и начинает целовать через слой ткани, делая это нарочито медленно, будто от этого зависит его жизнь. — Я не могу не восхищаться. Я не могу не хотеть, — он целует ее шею, затем подбородок.       Мими плавится под этой лавиной нежности, все мысли покидают ее, когда она чувствует, как жар окутывает каждую клеточку её тела. Глаза закрываются сами собой, дыхание замедляется, и мир вокруг растворяется в тихих поцелуях.       В этот момент ничего не имеет значения - ни страх, ни боль, ни гибель мира. Лишь мягкое ощущение счастья и любви наполняет её сердце, как светлый луч солнца, пробивающийся сквозь облака после долгих дождей. — Ты прекрасна.       Девушка чувствовала его дыхание на своих губах и с охотой подалась вперёд смыкая уста, не позволяя Кристоферу вновь взять инициативу.       Вкус ее губ срывает метису голову, а ее игривые движения языком в его рту возбуждают ещё больше. Он рычит углубляя поцелуй, с удовольствием замечая как девушка призывно к нему тянется.       Она ему доверяет.       Мими протяжно стонет когда чувствует, что горячая рука пробирается под ткань и сжимает ее грудь. Она ногтями впивается ему в плащ с твердым намерением, если не порвать его, то хотя бы как можно быстрее снять. Кристофер помогает справится с ним, сразу хватая ее за талию и усаживая их на кресло.       Теперь она сидит сверху, обхватывая его своими бедрами и облизывая прокушеную в порыве страсти губу. Она хватает его за волосы, заставляя опрокинуть голову и проводит языком по выпирающему кадыку оцарапывая шею клыками. Ещё немного и она впилась бы в его шею укусом, воображая себя любимым персонажем смертных - вампиром, но парень опережает. Справившись с ремнем на своих и ее штанах, он через кружевное белье начинает оглаживать заветное место, к которому тоже хотелось спуститься поцелуями.       Немного поёрзав она усаживается поудобнее и обхватывает рукой его твердое естество. — Воу! — выдыхает Кристофер чувствуя ее руку на своем члене.— Только с коготками поаккуратнее. — Не обещаю.       С этими словами они вновь скрепляют губы, взаимно друг друга удовлетворяя. Даже сейчас соревнуясь друг с другом, не желая уступать.       Каждый из них старался довести до искупления второго как можно быстрее. Кристофер прекратив массировать клитор, оттянул ткань белья и проникнул двумя пальцами в лоно, восторгаясь тем какая она влажная.       Мими ещё никогда и не с кем не испытывала такого сильного желания. Петтинг с партнёром всегда казался необязательной прелюдией, которая только занимала время.       Как у существа, которому подвластна похоть она легко сводила своих партнёров с ума.       По одному лишь слову те могли пасть у ее ног и делать самые грязные вещи, на которые могла быть способна фантазия. Она игралась ими, издевалась. Иногда было просто приятно создать иллюзию и смотреть, как воображающий из себя святость ангел, имя которого она даже не знала, извивается у ног, вылизывая каблуки и толкаясь в ковролин.       И несмотря на всю доброту девушки к ее друзьям, она не забывала кто она есть на самом деле.       Демон.       И не забывала, что ее оружием является соблазнение.       Но с Кристофером все было иначе. Окрестив его врагом, она использовала свой шарм, чтоб задурить метиса. Но чем дольше она это делала, тем больше попадала в свою же ловушку.       Кто бы мог подумать , что когда твое существование рушится, именно в этом наглом, но все же добродушном метисе, она сможет найти оплот своего покоя и счастья.       И в конечном итоге сердце одержало победу над холодным разумом.       Мими влюбилась.       Когда она наносила Чуме удар, знала что возможно не выживет. Что возможно последним, что она увидит будут испуганные голубые глаза, обладателя которых нужно спасти.       Но с самого первого дня их встречи, спасал ее именно он.       Не отвлекаясь на воспоминания, демоница проводит рукой по всей длине, то ускоряясь, то замедляясь, не забывая поиграть на нервах партнера, лаская кожу совсем не маленькими ноготками.       Задачу не стонать провалили оба. Они тыкались друг другу в шею, кусались, целовались, все что угодно лишь бы никто их не услышал.        Незаметно для себя девушка начала насаживаться на пальцы Кристофера сильнее. Опираясь коленями приставала и снова садилась, стараясь не терять темп. — Сделай купол, — полу стоном, полу шепотом сказала она ему в губы. — Ч-что? — в той же манере, с хрипотцой ответил ей Кристофер. — Купол. Я не могу сдержаться, нас точно услышат. — Но тогда не услышим мы, если кто-то сюда зайдет. — Плевать! — прорычала девушка. — Нет, милая, не плевать. Ты же потом ругаться будешь.       Свободной рукой Кристофер провел вдоль ее позвонка, вызывая этим новую волну мурашек.        Остановился у лопаток.       Немного надавливая подушечками пальцев, начал массировать основание крыла, а затем провел ладонью вдоль, до туда куда смог дотянуться. — Ах!       В большой комнатке, этот стон было слышно слишком громко. Как назло он эхом отбился от стен, распространяясь по пространству.       И Кристофер понял, что это самая лучшая мелодия для его ушей. — Ещё, — сказал он, добавив третий палец.       Ответом ему был стон.       Теряясь в ощущениях, Мими схватилась обеими руками в обивку кресла. Голова кружилась, а внутри было так жарко, что ее сводила с ума невозможность насытиться этим жаром в полной мере.       Так, чаша весов перевалила на сторону девушки, метис ласкал ее, пока она выгибалась в его руках, приближаясь к кульминации.       Сам он совсем не был обижен на то, что Мими перестала уделять ему внимание, скорее наоборот. Он получал невероятно сильное эмоциональное удовольствие от осознания того, над кем имеет власть в своих руках.       В коридоре послышались шаги.        Четко ступающие они приближались к комнате, в которой были спрятаны двое влюбленных. — Кристофер,— шепот с придыханием, умоляющий ускорится. — Тише, милая.       Девушка рвет обивку кресла ногтями, азарт от того, что кто-то сюда идёт подстёгивает возбуждение ещё сильнее.       Резко она хвататься за член Кристофера и это становится для него последней каплей. — Эрагон, как ребята?— слышится в коридоре. Непонятно откуда взявшаяся Вики останавливает идущего допросом о самочувствии друзей. И хоть тот отвечает ей неохотно, все же она заставляет его сопроводить ее к ним.       В мыслях Кристофера мелькает, что он обязательно Уокер скажет спасибо.       А тем временем, этой короткой заминки хватает, чтоб они оба абсолютно потные довели друг друга до оргазма.       Мими расслаблено повисает на метисе, чувствуя его горячие семя на себе.       Кристофер придавленный мягким телом запрокидывает голову пытаясь вернуть потолок на место. Голова кружится, и ему так чертовски хорошо.       Им обоим. — А представь каким будет наш секс, раз ты кончила только от моих пальцев, — все также запрокинув голову, мечтательно говорит парень. — Ой, заткнись.       Демоница пытается встать, ноги затекли и их немного потряхивало. Кристофер видя потуги девушки, берет ее за талию и помогает встать. — Спасибо, надо...убрать после себя, — Мими старалась не смотреть ему в глаза, мысль о том, как развратно она себя вела у него на коленях, бьет не хуже нескольких стаканов глифта.       Ни с кем либо, а именно с ним.       Это ни с чем не сравнимое чувство восторга и победы, ведь они смогли переступить эту пропасть и без страха скрепить свои узы.       Одним махом руки, с помощью магии, Кристофер приводит их в порядок и спрашивает: — Если я тебе сейчас предложу вступить со мной в отношения, это будет слишком глупо?       Он продолжает держать ее за талию, большим пальцем поглаживая изгиб, будто боится что Мими может убежать или...исчезнуть. — В такой формулировке, да,— она плотнее льнёт к нему, закидывая руки на плечи. — А как тогда надо? — Ммм, дай подумать, — девушка закусывает губу, невинно похлопывая глазками. — Тебе стоило спросить, могу ли я стать твоей госпожой. Так вот, могу. — Ты заставляешь меня сейчас же искать комнату с кроватью, чтоб наказать тебя за такие слова. — А без кровати не можешь?       Вместо ответа Кристофер затыкает ей рот долгим поцелуем. — Ёрничай сколько хочешь, но теперь я никогда не отпущу тебя, Мими.