Покажешь ту любовь?

Солнце. То самое первое лето. Утро. Еще совсем рано, люди еще толком не проснулись, не то, чтобы сюда приехать. Песок обволакивал ноги и прилипал после еще непрогретой воды, которая мерзла всю ночь под звездным небом. Чайки шумели в ожидании скорой еды, а то есть прибытия людей, а скорее всего сумасшедших туристов. Шанс расположился на расправленном полотенце, которое чуть скатывалось и расправлялось от ветра. Голова лежала на коленях у другого, чуть повернутая в сторону моря. Волны неравномерно с каждым разом пенились, выходя за прошлые мокрые рамки. И сказал бы кто, что через всего лишь 3 месяца его время остановится навечно, он бы рассмеялся. Как тогда. В первый раз услышав его смех, другой смутился и почти покраснел. Это был искренний смех? Он никогда не слышал его, всем только приходилось подделывать его ради приличия и чувств других.

***

Что-то далекое, притягательное, неизведанное, яркое, новое, манящее стояло перед ним. Будто божество, спустившееся на землю. На землю? Оглядевшись, вокруг него простирались бескрайние зеленые равнины, лились чистейшие водопады и падали в бесконечность, высокие пышные деревья. Яркий, белый свет. Кромешная тишина, ни одного шороха. Казалось, этому не было конца и края - сколько ни уходи, все равно ничего не поменяется. Впереди что-то мерцало. Сколько не приближайся к этому, оно лишь уходит все дальше, будто бы предупреждая. И тело сорвалось будто с цепи, переходя на быстрый бег, только бы достать, только бы дотянуться. Поймал. И лишь только дотронувшись до истины, она сразу почернела до смолы, опорочилась, сжалась. Это больше не казалось чем-то сладким и манящим, оно было ужасно, заставляло душу замереть, испугаться. В сию секунду бескрайний яркий свет стал мглой, от которой тянулись длинные корни и вонзались в плоть, будто бы он это сделал все. — Ну ты идешь? Чей это голос? Он кажется знакомым. Повернув голову он увидел силуэт, от которого исходили длинные лучи и лишь бросались концами вниз. Сколько бы не смотрел, не мог вспомнить родную улыбку, не мог распознать тот самый тембр. Но чувство чего-то привычного скребло ножом по душе. И трава под ногами зашуршала, сминалась под сомнительной походкой. И впереди стоящее уже не убегало. Оно не пыталось уйти или скрыться, исчезнуть, как тот кратчайший свет, а терпеливо ждало. И руки притянув к нему, оно вдруг резко осквернилось.

***

— Если подойдешь, я прыгну. Отступ назад. Колебание. — Не подходи! Ступни почти на половину соскальзывали с ограждения. А внизу всего лишь около 21 пролетов. Казалось бы, подуй ветер и все. Но хрупкое тело продолжало стойко и совсем не двигаясь стоять прямо. Холодно. Он опять раздет на морозе. — Шанс. Ты не сделаешь этого. — Я не хочу этого больше, - слезы снова накатили от безысходности, а руки по привычке потянулись их вытирать. Он ведь хотел жить, больше чем кто либо, - как ты не понимаешь? Повышенный, оборванный голос будто последний крик надежды, чтобы достучаться, назвать свои чувстыа. — Отпусти меня, пожалуйста, я не хочу больше с тобой иметь дело. Лицо резко нахмурилось в очередной раз. Сколько раз они переживали это "отпусти"? Как ребенок, ей богу.

***

— Останься, - кончики пальцев слегка и осторожно тянули конец чужой кофты, пытались удержать и обратить на себя внимание, - мне страшно. Мафиозо сидел на краю кровати, сгорбившись и уткнувшись почти головой в колени. Шанс лежал на своей половине, чуть припустившись, чтобы достать до другого. Брови жалостливо сведены вверх, а глаза чуть прищурены в попытках разглядеть хоть небольшой жесть чего-либо. Волосы свисали через плечи, взъерошенные после крошечного сна. Мужчина медленно встал и убрал чужие руки с себя, не посмотрев в его сторону. Холодно. Как и всегда. Щелчок как обычно провернулся на два оборота. Тишина и темнота. Страшно. И обратиться к некому, а контактов так много. Свет луны падал мельком на одежду и пряди, заставляя их красиво сиять. И колени поджав к себе до горла, что-то внутри запершило.

***

Вот и конец ноября. И совсем пусто на кладбище, могилы пустуют с завядшими, когда-то яркими цветами и запыленными игрушками, фотографиями с улыбками. Тяжело. И взгляд направлен четко на надгробие, где аккуратно выточено: ~Шанс Азаро~ xx.xx.xx - xx.10.xx Несчастный случай И глупая цитата, выбранная не пойми кем. И рядом стоя с серой плитой, в голове проскальзывают мысли, что под ним покоится тело его любимого. Он совсем рядом, лежит прямо тут. И если лечь тоже, то можно услышать его тихое сопение, ведь он просто спит и когда он проснется, то они снова будут вместе навсегда. И больше за руку не возьмет, не поцелует, не утешит - ничего не будет, но нас это не коснется, не бойся. У нас будет все. И счастье и свет. Мы будем вместе навсегда.

***

Звонок в дверь. Мафиозо встал с кровати, отодвигая плед и отбрасывая пульт от телевизора куда-то в сторону. Шанс предупреждал, что задержится сегодня. Открыв дверь, тот налетел на него, говоря что-то неразборчивое, но судя по интонации, хорошие новости. Улыбка незаметно расплылась по лицу. Тот самый забытый уют. — Голоден? — Очень, что у нас на ужин? Закончив со всеми делами, оба наконец легли в кровать. По привычке один расположился на чужой груди, прислушиваясь к спокойному сердцебиению. Впереди должна была быть хорошая неделя, без каких либо трудностей на работе, без задач и проектов. Руки медленно потянулись приобнять теплое тело, прижать к себе как это было обычно. Что? В руках чувствовалась горячая жидкость, которая медленно перетекая с них, распространялась повсюду. Посмотрев вниз, он увидел алую кровь. Она бежала прямо под ними, марая одежду, пачкая их. Бледный. Почему он холодный? Он не двигается? Что происходит? И снова в его руках протекли те самые последние секунды надежды, пока дыхание постепенно угасало. Проснувшись, он закинул 4 таблетки снотворного.