Когда Герой Падет

Он гнался за ней, не чувствуя под собой ног. Беллатриса. Она только что убила Сириуса. И смеялась. Смеялась — громко, безумно, как будто всё это было игрой. — Сто-о-ой! — закричал он, срывая голос, — СТОЙ!! Заклинания летели следом — пульсируя болью и яростью. Всё слилось в одно — страх, ненависть, отчаяние. Но она исчезла. Растворилась. Ускользнула. И тогда Гарри вспомнил. Он оставил их. Он оставил их там. Он развернулся и побежал обратно — сквозь пыль, сквозь паническое звенящее молчание. Больше он ничего не слышал. Ни шагов. Ни собственного дыхания. Когда он вбежал в зал, то закричал — хрипло, рвано, по-звериному. — НЕ-ЕЕЕЕЕЕТ!! Он бросился к ним, на колени, падая, почти ползком. — Рон?! Гермиона?! ЭЙ! — его голос дрожал. Он хватал их за плечи, тормошил, не веря, не позволяя себе поверить. — ГЕРМИОНА, ПРОСНИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА!! Рука Гермионы всё ещё тянулась к Рону. Как будто в последний миг она пыталась дотянуться до него. Как будто даже в страхе смерти не хотела уйти одна. Гарри плакал. Слёзы мешали видеть, дыхание сбивалось в истерических рывках. — Я… я не должен был… я не должен был… — он сжимал их руки, обнимал, как будто мог вернуть, если просто не отпустит. Он бился в рыданиях, как раненый зверь, не замечая, что кричит, зовёт, повторяет их имена. Слёзы, крик, дрожь. Его мир рушился — и никто не пришёл. — Всё… — выдохнул он, как будто что-то вырвалось из груди. — Всё… — Нет, — произнёс тихий голос за его спиной. — Не всё. Гарри резко обернулся. Слёзы и гнев застилали глаза, но он всё равно узнал фигуру. Человеческое лицо, тёмные волосы, холодный взгляд. Том Реддл. — Ты… ты ублюдок… — прошипел Гарри, не в силах встать. — Это ты…! — Нет, Поттер, — спокойно сказал тот. Его голос был не угрожающим, нет. Он звучал, как… утешение. Как тень разума, пробирающаяся в грохот ярости. — Это не я. Это они. Он сделал шаг вперёд. — Где были твои защитники? Твой Орден Феникса? Где был Дамблдор, когда ты остался здесь… один? Он послал вас — детей — в ловушку. И позволил им умереть. — Замолчи… — прошептал Гарри, качая головой. — Замолчи… — Он знал, на что шёл. Но ему было всё равно. Ты — инструмент. Они — расходный материал. И теперь ты стоишь здесь. Смотришь на них. И всё, что у тебя осталось — это боль. И правда. Слушай её, Гарри. Гарри закрыл глаза. Его руки дрожали. Он не плакал уже — он был выжат, пуст. Он встал. Медленно, тяжело, словно поднимался не с пола, а из-под воды. Его взгляд стал твёрже. Темнее. Музыка внутри — будто бы нарастала. Где-то в тени тишины звучали невидимые струны — напряжённые, трагичные. Он посмотрел на Тома. И голос его был ниже шёпота, но от него будто всё вокруг замерло: — Покажи мне, как закончить эту ложь.