“Где лес шепчет”.

Наутро всё выглядело так, будто ночи вовсе не было. Но чашка, из которой пил Радим, стояла в раковине. И дверь, которую Максим запер с вечера, оказалась нараспашку. Он не знал, что тревожило сильнее: то, что всё это было, или то, что ему этого хотелось снова. На чердаке книга раскрылась сама — будто ждала. На странице — изображение. Рука, держащая ветвь рябины. И надпись: “Обречённые хранить — не выбирают, что приходит за ними.” Сквозь страницы проступили символы: лунница, сварожич, и нечто похожее на след когтей. Максим провёл пальцем — и ощутил, как по коже прошёл холодок, как будто за ним наблюдает сам лес. К вечеру вернулся Радим. — Ты чувствуешь, да? — спросил он, едва переступив порог. — Что именно? — Леший шёл мимо. След его — на крыльце. Он тебя не тронул, но оставил знак. Хочет знать, кто ты. Кто пришёл на место ведьмы. Максим вышел наружу. На ступеньке, в самом углу — пучок мха, переплетённый с волосом. Человеческим. Или почти. — Зачем? — Ведьма была держательницей границы. Она не позволяла мавкам сбивать с пути, не пускала мороку на дома, откупалась от чертей под землёй. Теперь ты — здесь. — Я не ведьма. — Уже поздно говорить “не”. Ты впустил меня. Вспомнил бабку. Коснулся гребня. Открыл книгу. Каждое “да” — шаг. А шаги слышны там, где лес живой. Ночью что-то снова проснулось. На опушке деревни — жуткий визг, будто кто-то рвал ткань реальности. Домовой завыл в печке, тряся сковородой. Максим выскочил с фонариком, но свет не пробивался сквозь темноту. Радим стоял у старого колодца. — Он пришёл, — сказал он, не оборачиваясь. — Волколак. Старый, забытый. Ты его позвал. — Я ничего не звал. — Кровь звал. Родовая. Она осталась в земле. В ней — обет. Ты разбудил его, прикоснувшись к тому, что не принадлежит обычным. Из темноты вышло нечто — вытянутое, с длинной мордой, глазами, как янтарь в пламени. Оборотень. Но не как в фильмах. Это было древнее, как само слово “ночь”. Максим хотел бежать — но ноги не слушались. Тогда Радим коснулся его плеча. — Смотри. Прими. Это часть тебя. Ты — продолжение. Ты — связка. Без тебя — всё разорвётся. Оборотень остановился в шаге. Принюхался. Потом — завыл. Но не угрожающе. Скорее… как будто звал. И Максим понял: он не враг. Он — страж. Призванный оберегать. Но без ведьмы теряющий форму. — Что теперь? — Теперь ты должен выбрать. Стать тем, кем была она. Или позволить всему разойтись по швам. И Радим подошёл ближе. Прижал ладонь к груди Максима, поверх сердца. — Но если ты выберешь… Я останусь. С тобой. Максим закрыл глаза. И лес замер.