“Где лес шепчет”.

Радим не стал говорить, когда будет обряд. Он просто разбудил Максима посреди ночи. — Идём. — Куда? — На границу. Между тем и этим. Максим накинул куртку — под ней ничего, кроме кожи. Радим был уже босой, в одной сорочке. Волосы чуть влажные, как после купания. В руках — связка трав и плоский камень. Они шли по лесу долго. Тропы не было — Радим шёл, будто знал путь наощупь, по звукам. Тишина дышала. Ветки не задевали, будто лес сам расступался. Вышли к поляне. По кругу — старые дубы, один с выдолбленным стволом. В центре — озерцо, зеркало воды, неподвижное. Воздух — густой, как мед. — Раздевайся, — сказал Радим. — Что? — Здесь ты не можешь быть в одежде. Ритуал — это правда. А правда всегда голая. Максим колебался. Но в нём уже что-то пульсировало — не страсть, не страх, а зов. Глубокий. Родовой. Он стянул куртку, рубашку, брюки. Остался босой, под лунным светом, кожа покрылась мурашками. Радим подошёл. Медленно. Обошёл вокруг. Его пальцы коснулись плеча, потом — ключиц, груди, живота. — Ведьма рождается не из плоти. Из памяти. Из линии. Из боли. Ты готов? Максим кивнул. Неуверенно. Но честно. Радим дал ему траву — полынь, чертополох, крапиву. И камень с вырезанным символом — звезду с вписанным кругом. — Окунись в воду. Медленно. И когда выйдешь — не оглядывайся. Максим вошёл. Вода была холодной, колкой. Он зашёл по шею, а потом — с головой. Мир стал глухим, как будто он провалился внутрь земли. Тени прошли мимо. Голоса. Женщины — сотни, тысячи. Некоторые шептали, другие — кричали. Он не понимал слов, но чувствовал, что все они говорят о нём. О нём — как последнем. Когда он вынырнул, земля казалась другой. Воздух — живым. Под кожей гудела сила. Радим стоял с другой стороны озера. Он уже не выглядел человеком. За его спиной — тень. Крылатая? Рогатая? Слишком большая, чтобы быть плотью. — Иди. Кровью замкни круг. Максим прошёл по тропинке из рябины, встал в центр, над выложенной глиняной звездой. Радим протянул нож. Лезвие — чёрное. Резанул по ладони — не больно, но остро. Горячая кровь упала на землю. Вокруг — вспыхнули травы. На секунду — в каждой капле росы он увидел лица. Женщины. Старые. Молодые. Даже девочка. Все — из рода. И тогда Радим подошёл вплотную. Обнял. Лоб ко лбу. Губы к губам. — Теперь ты — Врата. Я — Ключ. Мир будет держаться, пока ты держишь меня. Максим задышал тяжело, губы его были горячими, как сама земля. И ночь — развернулась вновь. Но уже не как ткань. Как кожа. С жилами. И он — стал её частью.