Лист

С оглушающим выстрелом, пуля настигла меня и мир вокруг погрузился во тьму. А через мгновение я почувствовала боль. Пораженная – даже шокированная – тем что я все еще жива, я попыталась открыть глаза, но не смогла. Я попыталась пошевелиться, движимая инстинктивным желанием убежать, но мое тело не поддавалось – мои конечности стали тяжелыми и неуклюжими, и я лишь беспомощно дёрнулась. Я попыталась использовать свою силу, но и это у меня не получилось. Вместо привычного за годы ощущения чужих тел и чувств, на которые я так долго привыкла полагаться, зияла дыра. Как будто и не было моей силы никогда. Но по иронии судьбы, я почувствовала что-то знакомое среди того потока боли и ощущений, что обволокли мое тело. По мне ползали насекомые. Они кусали меня, забирались прямо под кожу, так, как я раньше чувствовала только с обратной стороны. Я чувствовала их, но не контролировала. Меня начал охватывать ужас. У меня и раньше были кошмары о том, что я в ловушке, парализована и совершенно беспомощна. Чёрт, даже конкретно об этой ситуации, из-за слов, которые Костепилка когда-то сказала невзначай: "С тобой я собираюсь выложиться на все сто процентов! Только представь – я могу настроить часть твоего мозга, где находится Гемма, чтобы ты постоянно привлекала к себе насекомых, а затем удалить ее, чтобы ты не могла сознательно их контролировать. Замечательная идея! Немного тебя поправлю, отрежу тут, добавлю там. Вживлю тебе что-нибудь из арсенала Манекена, чтобы ты продолжала жить, и чтобы у насекомых было что покушать. Ты станешь настоящим живым ульем, представляешь? Можем даже сделать так, чтобы они могли заползать внутрь тебя и строить себе гнезда!" Неужели случилось что то подобное? Неужели я выжила, но только затем, чтобы попасть в руки врагов или еще хуже? Я слышала, как плачу, но голос звучал чужим. С трудом, но я смогла расслышать звуки движения вокруг себя. Рядом были люди? Неужели мои похитители и мучители собрались вокруг, чтобы посмотреть вместе на мои страдания? Что-то в том, что у моих страданий появились зрители, терпеливо наблюдающие, делало ситуацию еще хуже, воскрешая слишком много плохих воспоминаний, и это, как ничто другое, заставило меня взять себя в руки. Я начала бороться, хоть и мне самой казалось, что я ничего не смогу сделать, но я не опустила руки, потому что борьба с неизбежным – история всей моей жизни. Я потянулась к своей силе. Я потянулась, хотя там где она когда-то была сейчас зияла дыра – хоть там ничего и не было. Я потянулась, движимая воспоминаниями чего то, что не было моим телом, пытаясь— Что-то треснуло, сломалось и, с хрустом, поддалось. Мгновение спустя я почувствовала, как насекомые вокруг меня и во мне откликнулись – вместе с насекомыми в каждом из тех, кто меня окружал.

***

–Похоже, я умерла и переродилась заново. …Я бы с большим, большим, просто огромным удовольствием поведала бы что нибудь еще о своей текущей ситуации, если бы у меня самой было хоть немного информации. Я даже не сразу осознала, что снова стала младенцем – пока ко мне не вернулась хотя бы кроха моей силы, все вокруг было как в тумане. И даже после того как я пришла в себя, оказалось, что обстоятельства моего перерождения были… скажем так, необычными. Во время Инцидента (да, с заглавной буквы), похоже, я пришла в себя во время какого-то ритуала, где меня преподнесли рою насекомых, чтобы я стала для них новым, живым гнездом. Для справки, даже после ритуала, мне все еще это казалось пугающей перспективой и практикой. Признаю, я отреагировала плохо. Только когда женщина, пробираясь сквозь мой атакующий рой, схватила меня и, вместо того чтобы навредить или усыпить, попыталась успокоить меня незнакомыми, но нежно звучащими словами, я заколебалась, и приостановила свою атаку. Коммуникация через насекомых ни к чему не привели. Они, похоже, не понимали меня и воспринимали мои попытки как бессмысленные звуки. Я быстро поняла, почему; на каком бы языке они ни говорили, это точно был не английский. Когда я наконец успокоилась, члены, как я предположила, моей семьи, попытались утешить меня. Они были больше обеспокоены моим состоянием, нежели моей попыткой нападения. Я не была уверена, как это правильно истолковать, но в конце концов поняла, что вместо какого-либо жертвенного ритуала, они просто первый раз знакомили мое тело с роем. И для этого мира, это было "нормально". Похоже люди здесь… в каком бы я там мире не оказалась, имели своего рода симбиотические отношения с полчищами насекомых, которые жили внутри их тел и защищали их различными способами, в обмен на то, что они питались их "чакрой". По крайней мере, я думаю, что они так ее называли; было сложно определить, на какие слова делаются ударения в языке, который я не понимала. Но что бы это ни была за энергия, я чувствовала её через свой рой, хотя и не могла ощутить ее напрямую своим собственным телом. Я... хотела бы знать хоть немного больше о том, что происходило в целом. Потому что у доктора, которого вскоре вызвала моя потенциальная семья, чтобы осмотреть меня и тех кого я успела атаковать, не было никаких насекомых внутри. Я точно не была уверена, было ли это из-за того что она принадлежала другой касте в обществе, или быть может насекомые были чем-то специфическим для моей семьей или еще что-то. Однако она обладала своего рода целительными способностями; Да, я все еще не могла открыть глаза, и то, как мои насекомые воспринимали окружающий мир, было странным и необычным, но это не помешало мне заметить, как ее руки засветились зеленым, прежде чем она облегчила мою боль и раны. У меня было много вопросов. Очень много вопросов, которые мне не терпелось задать, но, похоже, их придется отложить, до тех пор, пока я не выучу их язык. В то же время, хоть и бытие ребенком было довольно неприятным, эта “чакра” была достаточно интересной. Не то чтобы мне нужно было многого последние дни. Она считай была моим единственным развлечением от нескончаемых дней унижения и скуки младенчества. Одно я поняла точно – чем бы “чакра” не была, казалось, с помощью нее можно было сделать невероятно много; опять же, сама я еще не могла ее почувствовать, но мои насекомые могли, а насекомые эти были не только во мне, но и во всей моей семье. Всякий раз, когда кто-нибудь из них пользовался “чакрой” в пределах моей досягаемости, я чувствовала, что они делали, и надеялась таким образом почувствовать ее самой, даже если внутри моего дома ей пользовались редко. К сожалению, оказалось, что одной из самых главных частей для использования чакры были сложные жесты руками. Откровенно говоря, мне было чертовски трудно что-либо делать своими пухлыми, неуклюжими детскими ручонками. Мне сейчас было трудно даже сложить руки вместе, не говоря уже о том, чтобы что-то ими делать. Бытье младенцем было так себе. Физическая слабость и беспомощность, накладывались на неспособность что-то сделать. Мне буквально нечем было заняться; будучи только семь дней от роду, вся моя жизнь состояла из еды, мочеиспускания и сна, и я просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Я хотела научиться наконец контролировать свои конечности, кишечник и, в идеале, эту чертову “чакру”, но я— Не знаю сколько я сидела в тихом бешенстве из-за своей беспомощности, но в конце концов решила заняться чем-то полезным – я решила начать с малого. Я сосредоточилась на одной точке в своем теле так сильно, как только могла, желая, чтобы моя чакра начала двигаться туда. Хоть и сама я ощущать чакру не могла, ее могли ощущать мои насекомые. Посадив одного из своих жуков на эту точку, я медленно но верно отмечала свой прогресс. Чакра двигалась невероятно медленно, отклик был слабый, но через некоторое время жук смог почувствовать, что концентрация чакры в этой точке увеличилось. Если бы я могла, я бы вздохнула с облегчением. Это было немного, но хоть что-то. За неимением лучшего занятия, хотя бы пока я не научусь ползать, я решила посвятить все свое время, что не спала, упражнениям с чакрой. Для начала я сосредоточила чакру на кончике одного пальца, затем переместила ее на другой, и на следующий, и так далее. Закончив с одной рукой, я переключилась на другую руку, повторяя весь процесс. С пальцами ног было сложнее, и заняло много больше времени, но, опять же, мне буквально было нечего больше делать. Как только я начала свободно перемещать чакру по всем пальцам рук и ног, я перешла к другим местам в своем теле. А как только и это мне наскучило, начала пытаться делать это одновременно для нескольких точек в моем теле. Ах, да, мне удалось узнать еще кое-что, хоть я пока и не была точно уверена, как к этому относиться. Пожалуй это было неудивительно, а даже неизбежно, что с новой жизнью у меня появится и новое имя. Когда моя новая мама укачивала меня, она несколько раз произнесла эти слова достаточно громко, чтобы я смогла осознать, что именно они означают. Похоже, теперь меня зовут Абураме Таура.