Раф с шоколадом и больше двух тысяч по прямой

У каждой истории есть начало и конец. Если бы Петю спросили, в какой момент началась эта история, он бы не ответил. В далеком декабре 2022 года на проклятом чемпионате России с одинаковыми баллами? Или, может, еще раньше — на открытых прокатах того сезона, когда он впервые поймал на себе взгляд с такой заинтересованностью? В тот сентябрьский день, когда они расстались? На финале Гран-при? На Байкале? Когда они прощались в аэропорту после Челябинска? В тот момент, когда он узнал, что Женя пропустит сезон? Петя не знает. И хорошо, что его никто не спрашивает, когда началась эта история. Возможно, она начинается именно сейчас — когда он смотрит на пришедшее уведомление, ощущает, как пульс бьется где-то под двести. Телеграм-канал Жени молчал черт знает сколько времени, Петя сходу даже не сообразит, но сейчас это будто бы и неважно. Он просто смотрит на значок нового сообщения и не рискует нажать. Спустя столько-то месяцев. Будто ему лично адресовано, блять. Пальцы будто бы сами тыкают в нужную часть экрана. Это какое-то видео, и, пока оно грузится, Петя обращает внимание на подпись и фыркает слишком уж громко — звучит как-то символично. Чисто в Женином каком-то стиле. «Все равно бесконечной надеждой согрет Я вдали вижу город, которого нет. Где легко найти страннику приют, Где наверняка помнят и ждут…» Видеозапись длится несколько минут, и Петя — честное слово — даже не удивляется, когда с первых же секунд слышит знакомые аккорды. Музыка не наложена, просто словно кто-то снимает выступление — громкий Корнелюк из колонок, полутемная тренировочная арена «Юбилейного», уж ее он узнает из тысячи. И Женя. Женя, мать его, на льду «Юбилейного». Он в черном тренировочном костюме, светлые спутанные волосы выглядят фактически так же, как и при их последней встрече, пушистой такой копной. У Пети замирает сердце, когда он старается вглядеться в эти пиксели, снимают явно с бортика, а Женя вычерчивает дорожки в центре катка. Не так уж близко, чтобы разглядеть лицо. Это все та же программа, когда-то Женя ему признавался, что она входит в его личный топ всех программ, которые он когда-либо катал. Но теперь она выглядит иначе, Женя на льду выглядит иначе, и Петя не может никак объяснить, что изменилось — потому что будто бы не изменилось ничего, но изменилось при этом абсолютно все. Другие руки, другие движения, более плавные, чем были раньше, пара легчайших прыжков без привычных взгляду выездов. Это выглядит пиздец как красиво, на белом льду в полутьме арены, под завораживающую музыку Женя творит какую-то магию, сливаясь воедино со своей программой. Он погружен в этот прокат полностью, не оставляя ни секунды пустоты. Петя, кажется, и не дышит вовсе. Запись заканчивается ровно с последней секундой музыки. В комментариях, которые внезапно почему-то открыты, аншлаг, они прибавляются десятками буквально на глазах. Собственно, это неудивительно, один из лучших фигуристов России последних сезонов внезапно без объяснения причин пропал больше, чем на год, а тут вкинул — держите, пожалуйста, воспринимайте, как хотите. Петя, признаться честно, пока не очень хорошо понимает, как все это воспринимать, потому что у Пети кружится голова. Он включает видео снова, но как только доходит до середины, его прерывает звонок. — Е-бать, — изрекает Владик. — Даже спрашивать не буду, видел ты или нет, потому что ты явно видел. — Видел, — Петя свой голос не узнает, хриплый, надрывный какой-то. — Боже, надеюсь, ты там не дрочишь. — Владик! — Петя почти гаркает, потому что даже само предположение внезапно кажется ему кощунственным. На такое искусство, знаете ли, не дрочат, на такое искусство благоговейно любуются, затаив дыхание, чтобы не разрушить магию момента. — Уже дохуя лет Владик, а ты — безнадежно влюбленный еблан, поэтому варианта два — либо дрочишь, либо с инфарктом валяешься. — Боже, заткнись, — Петя стонет, сжимая переносицу. — Лучше скажи, что ты думаешь по всему этому поводу. — Так заткнись или скажи? Петручио, я понимаю, что тебе отказал мозг, но давай как-то логичнее будь в своих словах… — Владик открыто угорает, когда Петя обреченно стонет. — Ладно-ладно, не страдай. А что я могу сказать? Хуй знает, где он был эти полтора года, но прокачался он знатно. Типа, ебать, ну, там ебейшая хореография пошла, он старую программу заставил звучать по-новому, хоть сейчас в сезон иди и раскатывай нас всех. — Думаешь, в сезон? — Не знаю, — Петя даже на расстоянии чувствует, как Владик жмет плечами. — Ну, чисто технически, очень похоже на объявление о возвращении. Иначе бы зачем ему нарушать эфир радиомолчания? Ну, или просто отдохнул от социальных контактов, траву потрогал и теперь снова готов коммуницировать с миром, в шоу там выступать, за него с такими движениями драться будут. Петя молчаливо соглашается. Если мыслить чисто логически, то и само видео, и песня, и текст, который Женя вынес в подпись, очень легко подогнать под такое своеобразное объявление о возвращении. Да и Сихарулидзе, когда еще перед открытыми прокатами его спрашивали о Жениной судьбе, отвечал как-то расплывчато, а не точно — нет, не будет. Значит, Федерация знала об этом? Интересно. Петя с Владиком прощается, снова включает видео — теперь на компьютере — и пытается хоть что-то разобрать. Снималось уже достаточно поздно, за окном темно. Прийти к хоть какому-нибудь выводу на тему того, когда была сделана эта запись, Петя не может — с равной степенью вероятности как час, так и три месяца назад. И явно в узком кругу лиц, потому что появись Женя в «Юбилейном» в разгар дня, когда там тренируются другие, то слухи бы поползли моментально — один сказал другому, тот третьему, и все, конвейер распространения информации запущен. А так — все молчали. Он открывает комменты и начинает их пролистывать. Среди сотен восторженных фанатских воплей легко можно наткнуться и на кого-то из фигуристов, они частенько что-то писали друг у друга, так что… Первым отметился Марк, который капсом в два сообщения очень эмоционально интересовался у Жени, куда он делся на гребаные полтора года. Дальше Петя натыкается на сообщение Лизы. «Отлично снято, не подскажешь, кто такой крутой видеограф?» и куча смеющихся смайликов наталкивают на очевидную мысль, что снимала именно она. Петя лишь едва улыбается, качая головой. Ну да, кто ж еще. «Простите, вашей маме невестка не нужна? Умею готовить чай», — гласит комментарий от Ани Фроловой. «Две невестки! Я могу в яичницу, мы с Аней создаем отличный тандем», — ответом на сообщение Ани идет комментарий Ксюши Гущиной, и честное слово, это смешно, потому что буквально все знают, что девочкам уж точно жених не нужен, они и без него справляются. Даже если этот жених — Женя. Ему попадаются еще несколько комментариев от знакомых, огонечки от Угожаева и снова сообщения от поклонников, счет которых уже перевалил за сотни. Петя задумчиво снова тыкает на запись, прокручивает видео раз за разом, но на десятом тормозит — все это смахивает уже на что-то совсем странно-нездоровое. Да, но нет, но да, но нет. Петя признается себе (да и окружающим в лице Владика), что пиздец как сильно скучает по Жене. А это видео — буквально первый какой-никакой контент от него за полтора года. Он пытается улечься спать, но ни о каком сне и речи быть не может. Петя просто бездарно вертится в кровати, пытаясь уложить все мысли воедино, но они как назло все разрозненные, хоть и сводятся к одному-единственному Жене. Единственное, на что Петя действительно может рассчитывать и надеяться, так это на то, что Женя пойдет в сезон. Тогда уж он его точно выловит и прижмет к стенке, чтобы поговорить. Обязательно. Всенепременно. Утро приносит больную с недосыпа — всего часа три сна, не особо классно, если честно — голову и новость с молнией по всем новостным телеграм-каналам, суть которой едина. «Евгений Семененко после пропуска сезона заявлен на первый этап Гран-при в Магнитогорске» Заявлен. Заявлен! Пете, кажется, никогда не было так радостно от того, что кто-то из его соперников идет в сезон, но это ведь не просто соперник — это Женя, которого он не видел черт знает сколько времени, по которому соскучился до невероятной раздирающей душу тоски и с которым им явно есть, о чем поговорить. Как минимум, что-то теплится в Петиной душе от осознания, что никому, кроме него, Женя поздравительные сообщения не писал. Те, кто в курсе, где эту хитрую задницу носит, не в счет, окей? Петя находится на каком-то невероятном душевном подъеме, но его тело явно пребывает в некоторой степени ахуя: тренировку он разваливает снова целиком и полностью, но при этом даже с прыжков он падает с какой-то совершенно глупой счастливой улыбкой. Вероника Анатольевна у бортика только глаза закатывает так, что даже голова чуть запрокидывается. — Петя, мне вот совершенно не нравится, что твои тренировки зависят от новостей, — говорит она. Имя Жени наставница не произносит, но отсылку Петя улавливает четко, в конце концов, в последний раз также бездарно он все развалил в тот день, когда узнал, что Женя как раз-таки сезон пропустит. — Да ну, всего-то было… — жмет он плечами, постукивая кончиком лезвия о борт. — Не порть имущество, — Вероника Анатольевна дотягивается и таки дает ему легкий подзатыльник. — Я в ваши дела не лезу, но давай ты как-нибудь решишь этот свой вопрос, хорошо? Мне все равно в какую сторону, но решишь. А то, знаешь ли, путевку на Европу тебе за твои красивые глазки никто не выдаст. Петя знает. Никаких поблажек за прошлые заслуги, да-да. Но сейчас все равно как-то обо всем этом не думается. Он корчит жалобную мордашку, даром, что лоб здоровенный, и Вероника Анатольевна только рукой машет. — Иди с глаз моих долой. А то сам убьешься и других покалечишь, не хочу объясняться. Но чтоб завтра!.. Петя быстро кивает как китайский болванчик. Завтра будет завтра, а сегодня у него есть над чем поразмыслить и какой план действий составить. Правда, первая проблема возникает почти сразу же: Глеб сообщает ему, что Женя не тренируется в «Юбилейном». Либо делает это максимально скрытно по ночам, чтоб на тренировочной арене не было никого, кроме его штаба, но это вряд ли — Глеб готов ставить сотню на то, что его тренировка самая поздняя на арене. Да и регулярные тренировки ночью — сомнительное удовольствие для спортсмена, если честно. Не верить во всем этом Глебу смысла особо не было. Просто потому, что Петя знает точно — Женя никогда не вносил Лутфуллина в список близких людей, тот явно не знал о местоположении и врать о тренировках смысла тоже не было. Петя никогда особо не вдавался в подробности взаимоотношений в группе Мишина, просто знал, Глеб и Женя — даже не приятели с натяжкой. Здороваются и на том спасибо. Опять же, все это дает некую пищу для размышлений. Окей, если Женя тренируется не в «Юбилейном», то где? Видеозапись-то сделана именно на этой арене, значит, вход туда ему не заказан — если бы так вышло, что он расстался с тренерским штабом Мишина. Значит, он работает где-то в другом месте, но явно не в Питере, иначе бы об этом — опять же — говорили все, кому не лень, мол, самый любимый ученик Алексея Николаевича работает на другой арене. Со всем этим Петя приходит только к одной мысли: Женя тренируется вообще не в Санкт-Петербурге. Эта мысль, собственно, порождает один-единственный логичный вопрос — а тогда где? Шила в мешке не утаишь, будь это любая мало-мальски подходящая арена в России, об этом бы точно кто-то кому-то сказал. Но нет, все эти полтора года была абсолютная тишина, а Женя, судя по увиденному, все-таки тренировался, а не валялся на диване без дела, уча свой анат. Вывод напрашивается один: получается, не в России? Где-то, где скрыть свое пребывание достаточно легко, и трепать языками никто не будет. Из всего этого вытекает еще одна мысль: Женя полтора года назад действительно сбежал, бросив здесь фактически все, что у него было. И вопросов у Пети по этому поводу оказывается слишком уж много. Неделя до этапа проходит достаточно быстро. И узнать Пете ничего не удается, серьезно, будто какая-то тайна государственной важности, про которую никто ничего не знает, а если и знает, то и под страхом расстрела не расскажет. Но первая новость, которую он получает, шокирует его куда больше, чем он мог бы предположить. Шила в мешке все еще не утаишь, и как бы Женя не скрывался, в Магнитогорск он прибывает — естественно — собственной персоной и в сопровождении… Стефана Ламбьеля? Окей, Петя на протяжении десяти минут вглядывается в фотографию, которую перепостили уже, кажется, все каналы, и не узнать швейцарского тренера невозможно. И в этот момент все встает на свои места настолько, насколько это возможно, потому что Петя понимает: все это время правда лежала у него буквально перед носом, он просто не понимал, что это оно. Итак, Женя пропал со всех радаров в период с марта по апрель 2025 года, так? Так. Летом 2025 года с периодичностью в несколько недель — все же отпуск у всех был построен по-разному — сразу несколько людей, которые могли знать и явно знали все, провели время в Швейцарии. Сначала фотографии из Цюриха и Женевы постили Лиза с Колей, следом — Софа Леонтьева с Даней Горелкиным. Да что там говорить, Аня с Ксюшей, которых теперь никто не воспринимал по отдельности, в какой-то момент запостили что-то из швейцарских Альп. Все лежало, блять, на поверхности! Петя смеется в голос. Можно было бы и подумать в эту сторону, если честно, потому что буквально все люди, которых он спрашивал или спрашивал бы о Жене, в какие-то периоды за последние полтора года оказывались в Швейцарии и даже не по одному разу. А известная фигурнокатательная школа там одна, и ко всему прочему не стоит забывать о связях Мишина, который вполне мог пристроить любимого ученика к иностранному тренеру за милую душу. Сам Мишин, кстати говоря, в этом сезоне из-за возраста уже отказался от поездок по различным городам и турнирам, к примеру, с тем же Глебом планировала ездить Лиза. — Чувствую себя идиотом, — признается он Владику, который заваливается к нему в субботу, чтобы посмотреть этап (и не дать Пете сдохнуть от инфаркта, если вдруг что). — Это было так просто! — Ого, только сейчас? — удивляется друг, разваливаясь на его диване и закидывая ноги на кофейный столик. — Я думал, ты начал так себя чувствовать еще в Красноярске. — Иди ты! — обиженно фыркает Петя, но признает правду в словах друга. Владик все эти долгие месяцы служит каким-то голосом разума, и, честное слово, Петя ему очень за это благодарен, потому что ну кто еще будет выслушивать его часовые размышлениях обо всей этой ситуации? — Можно было догадаться, что их всех дружно не просто так потянуло в Швейцарию. — Ну, давай предположим, — Владик с умным видом поправляет несуществующие очки на переносице. — Ты складываешь три плюс восемь и получаешь одиннадцать, приходя к мысли, что Швейцария — это, ну, не просто Швейцария, а Швейцария капсом. Окей, допустим, ты даже приходишь к мысли, что если Женя и там, то у Ламбьеля, потому что это фактически единственная крупная школа там. Прибавь сюда хорошие отношения с Мишиным и Лизой. Допустим, ты даже покупаешь билеты и добираешься до… Где они там базируются? Не помню, вот туда добираешься. — В Шампери. — Восхитительно, — кивает головой Владик. — Загуглил уже, да? — Я знал. — Неважно, не в этом суть. Итак, вот приезжаешь ты в это Шампери, весь из себя такой красивый, и… И что, Петь? Ты, кажется, сам пришел к действительно гениальной — и даже без сарказма — мысли, что если Женя хотел уехать и раствориться в текстурах, чтоб его никто не трогал, то это его полное право и лезть к нему не надо. Или это были просто красивые слова, завязанные на том, что ты в душе не ебал, где он находится? Петя поджимает губы и складывает руки на груди, пялясь на открытую трансляцию на ноуте так, будто его правда интересует разборка среди девушек на первом этапе. Там все кажется совсем очевидным, у Ани Фроловой конкуренток на этом этапе фактически нет. — Не знаю, — наконец произносит он. — Это было бы нечестно с моей стороны по отношению к нему, наверно. Возможно, мне просто было бы легче от мысли, что он есть где-то в каком-то конкретном месте, и я про это знаю. — Ну, это все равно как кот Шредингера, — бурчит Владик с набитым пиццей ртом. — Ну типа, ты все равно не мог точно знать, что он там. Может и там, а может и нет, ты ж не мог проверить. Нет, чисто теоретически, конечно, мог, но мы оба понимаем, что нет. Петя тяжело вздыхает. Дальше они молчат фактически до второй разминки парней, и храни небо Владика, с которым реально можно просто помолчать. Петя с утра уже успел заценить краткий влог с тренировки парней, жадно выцепляя фрагменты с Женей — их было мало, преступно мало, на месте Первого канала он бы снимал только его. Тем более, этап обещал быть не самым уж интересным — хотя присутствовали и Коля, и Мотя, и Даня Самсонов. — Ну что, как думаешь, сразу золото бахнет или нет? — интересуется Владик, когда вторая пятерка фигуристов появляется на льду. И на объявлении Жени зал взрывается овациями. Тот едва улыбается, привычным своим жестом вздергивая руки и приветствуя публику, моментально сразу же погружаясь в себя обратно и начиная разминку. Петя смотрит внимательно, потирая большим пальцем нижнюю губу. — Не знаю, — тянет он. — У нас же никаких вводных данных, на тренировке у него только флип показали. Вот флип он прыгает, а что дальше — хер знает. В этот самый момент Женя, которого вылавливает камера, стягивает белую тренировочную кофту, и даже сидящий рядом Владик присвистывает. Петя смотрит молча — с открытым ртом, потому что выглядит Женя просто потрясающе — к плотным черным брюкам, которые были видны и до, идет фактурный черный пиджак, отдаленно смахивающий на фрак с удлиненными задними полами, и белая рубашка с черной бабочкой. И венчают образ белоснежные перчатки. — А они в этой Швейцарии знают толк в костюмах, выглядит эффектно, — признает Владик. Петя все также молча кивает, не отрывая взгляд от экрана, но дальше приходится присвистнуть — мало того, что катается тот под один из саундтреков к сериалу «Готэм», так еще и заявленный контент не просто впечатляет, он поражает — каскад с четверным риттбергером, аксель и флип. — Сразу видно, не терял человек времени даром… Петь, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, а то я решу, что у тебя инсульт. — Я пока… Не знаю, что говорить, — бормочет Петя. Заканчивается разминка, и камера выхватывает, как Стефан отдает Жене чехлы. Тренер и фигурист о чем-то переговариваются, быстро кивая друг другу. — Просто не знаю, Владос. Я… — В ахуе. Не переживай, братан, я тоже. Пусть не в таком сильном, как ты, но тоже прихуел достаточно. Ты прикинь, че будет, если он все это действительно выкатает? Пете сейчас об этом не особо думается — о последствиях. Это надо заглядывать в будущее, но одно он понимает точно — Женя бы не вернулся, если бы не был уверен в собственных силах, если бы у него не было козырей, которые можно противопоставить матерым соперникам. Если он вернулся, значит, вернулся побеждать. Контент говорит сам за себя. От того становится с каждой минутой все более интересно — зачем нужен был этот перерыв, что в нем происходило, с чем боролся Женя? Петя обещает сам себе, что докопается. Женя катает четвертым из пяти, и все то время до его выхода Петя молча смотрит в экран и теребит большим пальцем нижнюю губу. Конечно, в основном фигуристы смотрят прокаты соперников, чтобы понимать, с чем имеют дело, но тут Петя вряд ли запоминает хотя бы сотую долю того, что показывают остальные. Все его мысли крутятся вокруг Жени, и это так странно — будто все до этого имело свою эфемерность и только теперь начало приобретать очертания чего-то физического. Хотя, справедливости ради, Женя все еще кажется эфемерным. Пете думается, что казаться так будет до тех пор, когда он не осязает его: не увидит своими глазами, а не через камеру, не коснутся, не вдохнет столь родной запах. О том, что ему это и не позволено по сути, Петя как раз-таки и не думает. — Ну и конечно, — вещает Гришин, когда Матвей получает свои заслуженные 99 баллов, — все наше внимание сейчас приковано к Евгению Семененко, пропустившему олимпийский сезон. И не просто пропустившему, а начавшему сотрудничество с новым тренером, у бортика человек, которого мы точно не ожидали увидеть на наших турнирах. Двукратный чемпион мира, призер Олимпийских игр Стефан Ламбьель, что-то последнее он говорит сейчас своему новому подопечному перед первым за полтора года стартом. Да, не видели мы Женю на льду с финала Гран-при в Красноярске, где он стал третьим, ну что же, самое время оценить результаты этой совместной работы. На льду Евгений Семененко, и катает он под саундтрек из сериала «Готэм». Смотрим! Овации стихают, когда Женя замирает в начальной позе. Петя замирает вместе с ним. Музыка непривычная, непривычно видеть Женю в таком образе под какую-то быструю смесь джаза и блюза, но не признать нельзя — он раскрывается так, как не раскрывался раньше. Каждое отточенное движение, каждый выверенный взмах руки — ничего лишнего, плавно и быстро, прекрасно вписываясь в звучащую на арене музыку. Пете думается, что он не знает этого человека — это кто угодно, но не Женя, каким он его запомнил. И все прыжки оказываются идеальными, шикарный стартовый каскад с четверным риттбергером и тройным тулупом, легчайший флип на сумасшедшие плюсы и венчающий все тройной аксель, поставленный чуть ли не под конец всей программы. Женя не катает, Женя живет свою роль как самый настоящий артист, и Пете приходится закусить щеку изнутри, чтобы позорно не заскулить от восторга. Это магия на льду, волшебство, сконцентрированное в одном человеке, который буквально приманивает к себе взгляды и заставляет не дышать все без малого три минуты, что он на льду. Кажется, такая малость 170 секунд на прокат, но Женя со своей артистичностью успевает показать целый спектакль от начала и до конца. Петя в душе не представляет, чем Женя занимался в Швейцарии, но чтобы он ни делал — это все дало огромный результат. Потому человек на льду разительно отличается от того человека, каким был Женя на протяжении предолимпийского сезона. Его уверенностью фонит даже через экран. — Господи, прости наши души грешные, — сипло бормочет Владик. — Нам же всем пиздец. — Владос, ты же не верующий, — отзывается Петя, не сводя взгляда с экрана, где Женя с теплой улыбкой кланяется зрителям и судьям, а после — крепко обнимает Стефана, который что-то ему шепчет. Слишком близко. Ламбьель почти прижимается губами к Жениному уху, и Пете не нравится. Внутри тут же сворачивается что-то темное, такое, что не должно сворачиваться. Потому что он, ну, права не имеет. — Да тут, блять, — Влад взмахивает рукой и чуть было не засвечивает Пете по лицу. — Сука, да тут уверовать в два счета, ебать! Аплодисменты просто оглушают и не стихают еще пару минут, пока им на экране показывают особо удачные фрагменты программы — и все три прыжковых элемента, и комбинированное вращение, и финальную позу, где Женя замирает с отставленной в сторону правой рукой, сжатой в кулак. В кисс-энд-край камера выхватывает, как фигурист и тренер о чем-то быстро переговариваются, Женя жмет плечами и даже чуть поджимает губы, делая неопределенный жест рукой, словно чем-то еще и недоволен в своем прокате. Петя, конечно, знает, что тот перфекционист до мозга костей, что ему надо идеально в каждом движении, но и прокат этот может назвать фактически идеальным. — Спасибо, люблю вас, — Женя тем временем улыбается в камеру и показывает пальцами сердечко. — Мам, пап, привет, Алексей Николаевич, Татьяна Николаевна. Ага, интересно. Значит, сотрудничество прекращено, а теплые отношения остались? Да и тем более, то видео было снято в «Юбилейном», значит, с Мишиными и всем тренерским штабом Женя коннект продолжает поддерживать. Что ж, вопросов буквально с каждой минутой появляется все больше, хотя, казалось, куда уж больше-то? Петя просто хочет верит, что не у него одного, а российские журналисты все еще имеют особые способности залезть в самое сокрытое, чтобы вытащить это наружу. Пете остается только ждать. Оценки судьи ставят достаточно быстро, и на табло высвечивается 102 с копейками. Влад рядом хмыкает, и оба понимают — чуть подзажали, потому что примерно такие же баллы, даже чуть больше, Женя получал, когда прыгал каскад с тулупом. Вероятно, думает Петя, арбитры пока тоже не понимают, что и как делать с вернувшимся фигуристом. На лице Жени проскальзывает недовольство, он на пару секунд поджимает губы и качает головой, но тут же возвращает благодушное выражение, пока Стефан ему что-то быстро говорит, прикрыв рот рукой. — For starters… — говорит Стефан Жене, и только эту фразу выхватывают микрофоны. Действительно, для начала выглядит не просто неплохо, выглядит шикарно, а баллы. Петя уверен, если продолжится в том же духе, оценки там еще заставят их всех хвататься за головы. Выступление Коли, который закрывает короткую разминку у мужчин на первом этапе, честно говоря, конечно, стоило бы посмотреть, чтобы понимать, с чем в сезон идет Угожаев, который дал им прикурить и в прошлом. Но у Пети настолько голова идет кругом, что думать о ком-то другом, кроме Жени, у него не получается чисто физически, и Владик рядом только тяжело вздыхает, глядя на его немного невротичные попытки обновлять ленту в телеграме, ожидая постов в каналах с выжимками из интервью. — Прекрати психовать, никуда не денется, — флегматично говорит Влад, вновь запихивая в рот кусок пиццы. — Журналисты с него просто так не слезут, можешь не переживать. Сейчас отделаться от них точно не выйдет. Ждать действительно приходится не так уж и долго, уже в скором времени различные каналы начинают публиковать выдержки флэш-интервью. И первый вопрос самый предсказуемый, конечно, никакого другого быть не могло: а куда вообще он пропал? Дальше идет текстовое сообщение, и Петя жалеет, что в такие моменты не принято записывать интервью на камеры, ему ужасно хочется услышать Женин голос. «Нужно было решить некоторые проблемы. Накопилось много всего — и физическая усталость, и ментальная, я понимал, что мне уже просто неоткуда черпать силы, их просто не осталось. И на тот момент я думал, что решение пропустить сезон, чтобы пересобрать себя и вернуться, было лучшим из того, что мы могли придумать.» Петя, не отрываясь, читает ответ на следующий вопрос. «Не обидно было отступать за шаг до Олимпиады?» «Да с чего вы взяли, что мне до Олимпиады оставался шаг? (улыбается) У меня был далеко не выдающийся сезон, ни одной золотой медали двух важных стартов. Можно было бы уповать на какое-то чудо, смотреть на критерии, которые нам предоставили, и… Давайте не ворошить прошлое, я скажу так: с распределением в списках я согласен, Петя отлично справился с этим давлением и показал прекрасные прокаты, что в Пекине, что в Милане. Все.» — О боже, пожалуйста, не умирай только, ладно? — тут же тараторит Владик, который читает через его плечо. — Петь, давай, дышим, вдох-выдох, вдох-выдох, давай, живем-живем. Петя молча откладывает телефон, берет диванную подушку, утыкается в нее лицом и громко скулит. Владик рядом ахает, хватается то за Петино плечо, то за свой телефон, то за стакан с водой. Петя отмахивается, тогда он сам пьет залпом. — Братан, ты это, давай, надо дышать… — Блять, Владик, я не могу… Владик… — Господи, Петя, какой же ты безнадежно влюбленный еблан, это же невозможно, — тяжело выдыхает Владик и уходит на кухню, чтобы налить еще воды. Ему бы хотелось накапать туда еще каких-нибудь успокаивающих капелек, но их у Пети дома не водится. А Петя тем временем открывает первый попавшийся канал снова и читает ответ на третий вопрос. Логично, что про Мишина. «Говорить, что мы прекратили сотрудничество, совершенно не верно. Быстрее тут именно юридический вопрос, потому что да, я сейчас живу и тренируюсь в Швейцарии, мы работаем со Стефаном, и по документам перейти в его группу было нашим общим решением. При этом я, конечно, все еще на связи с Алексеем Николаевичем, с Татьяной Николаевной, мы созваниваемся, обсуждаем моменты. Мы приезжали в Питер, чтобы показать им программы, чтобы что-то доработать. И Алексей Николаевич сейчас сам не ездит, поэтому да, мы пришли к такому решению.» «Со Стефаном мы начали работать с апреля прошлого года, в целом, достаточно быстро сумели сработаться и найти общий язык. Он понимает, чего я хочу от этого сотрудничества, я понимаю, чего он хочет от меня, и я думаю, что мы уже создали достаточно неплохой тандем для совместной работы. Мне с ним комфортно.» Петя откладывает телефон и откидывается на спинку дивана, бездумно пялясь в потолок. С одной стороны, стало несколько проще. Женя ответил и на то, почему пропал, куда пропал, что там с Мишиным, и это будто бы все, что должно беспокоить, но… Но, с другой стороны, Петю не отпускает ощущение слишком слаженных ответов. Будто заранее отрепетированных — в конце концов, догадаться, о чем будут спрашивать, было вообще не сложно. Петя уверен — за всеми этими словами кроется что-то еще. — Коля там оступился на лутце, он третий в итоге, — говорит ему Владик. Петя заторможенно кивает. На Колю ему сейчас не все равно только в одном аспекте — такой результат делает Женю первым по итогам коротких программ. — Ты у меня останешься на ночь или домой поедешь? — спрашивает Петя. Они запланировали на завтра просмотр и произвольных программ тоже. Точнее как, запланировал Владик, потому что заявил о желании сразу же вызвать Петру Олеговичу скорую помощь, если вдруг того-таки ебнет инфаркт. Или инсульт. Петя не уверен, что Владик понимает разницу между этими двумя терминами. — У меня тренировка утренняя, так что домой и к тебе сразу же после. На парней могу опоздать, но к твоему дражайшему точно буду. И сразу после этих слов во Владика летит многострадальная диванная подушка.