возмжно

— я любил ее. господи, как же я ее любил! — Глеб нервно барабанил пальцами по потертому подлокотнику кресла. комната была душной и пахла хлоркой. криминалист – худощавый мужчина в очках – молча записывал что-то в блокнот. он казался невозмутимым, но Глеб чувствовал на себе его изучающий взгляд. — расскажите мне о том вечере, Глеб Остапович, — тихо произнес криминалист, не поднимая головы. Глеб вздохнул. — все началось, как обычно. репетиция, пара стопок виски, таблетки... я не помню, как все смешалось. как все вышло из-под контроля, — он закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти ту ночь. обрывки воспоминаний, яркие вспышки света, оглушительная музыка, запах алкоголя и пота. — Лиза сказала, что идет к подруге. на какую-то тусовку. я не хотел ее отпускать. я всегда боялся ее потерять. знал, что она не вернется... — он запнулся, пытаясь унять дрожь в голосе. — продолжайте, — спокойно сказал криминалист. — я не помню, как нашел ее. кажется, кто-то из моих сказал адрес. я был... не в себе. вещества, алкоголь – все это смешалось в какой-то безумный коктейль. я просто хотел увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке. наивный идиот, — Глеб горько усмехнулся. — я помню, как вошел в дом. музыка гремела, люди танцевали, целовались в темных углах. Лизы нигде не было. я начал искать ее, звать ее по имени. никто не отвечал. я начал злиться. меня захлестнула ревность. он замолчал, глядя в пустоту. — потом... потом я увидел ее. она стояла на веранде, разговаривала с каким-то парнем. он держал ее за руку. она смеялась. она смеялась с ним, а не со мной. и тогда... тогда что-то сломалось во мне. Глеб нервно провел рукой по волосам. — я подошел к ним. я ничего не говорил. просто схватил Лизу за руку и потащил ее прочь. она сопротивлялась, кричала, звала на помощь. но никто не слышал. или не хотел слышать. — куда вы ее повели? — спросил криминалист. — в лес. там недалеко был лес. я хотел поговорить с ней, объясниться. я хотел, чтобы она поняла, как сильно я ее люблю. как сильно боюсь ее потерять. Глеб тяжело вздохнул. — мы шли по лесу. она плакала, умоляла меня отпустить ее. но я не слушал. я говорил ей о своей любви, о своей боли. я говорил ей, что без нее я не могу жить. а она молчала. она просто смотрела на меня с испугом и отвращением. — что произошло потом, Глеб? — спросил криминалист, его голос звучал все так же бесстрастно. — я не помню... я помню только, как кричал на нее, обвинял ее во всех своих бедах. я говорил ей, что она меня предала, что она меня разлюбила. а потом... потом я просто сорвался, — Глеб зажмурился, словно пытаясь стереть из памяти ужасную картину. — я схватил камень... и ударил ее. я не знаю, сколько раз я ее ударил. я просто... не мог остановиться. тишина в комнате стала давящей. следователь молчал, продолжая что-то записывать в блокнот. — ты красным по гипсокартону... — прошептал Глеб, бессмысленно глядя в стену, — ...стекаешь, как речка вниз... — когда я очнулся, она лежала на земле. неподвижно. ее глаза были открыты и смотрели в небо. в них больше не было ни страха, ни отвращения. только пустота. и тогда... тогда я понял, что натворил. что я убил ее. убил ту, которую любил больше всех на свете. Глеб заплакал. слезы текли по его лицу, оставляя грязные разводы. — прости, мне придется убить тебя... — всхлипнул он. — ...ведь только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет, возможно... — что вы сделали потом, Глеб? — я... я просто сидел рядом с ней. я гладил ее волосы, целовал ее руки. я просил у нее прощения. но она не отвечала. она была мертва. и тогда... тогда я понял, что мне тоже нужно умереть. я не мог жить без нее. я не заслуживал жизни. Глеб достал из кармана смятую пачку сигарет и дрожащими руками вытащил одну. — я помню, как достал нож... я хотел покончить с собой. но потом... я передумал. я понял, что должен понести наказание. я должен ответить за то, что я сделал. он закурил, жадно затягиваясь. — я позвонил в полицию. я все рассказал. я признался во всем. следователь поднял голову и посмотрел на Глеба. в его взгляде не было ни сочувствия, ни осуждения. только холодный, бесстрастный анализ. — вы утверждаете, что любили Лизу Рубцову, Глеб. но ваши действия говорят об обратном. вы убили ее. хладнокровно и жестоко. — я знаю, — ответил Глеб. — я не заслуживаю прощения. я монстр. я чудовище. я заслуживаю смерти. криминалист замолчал, обдумывая слова Глеба. — вы осознаете, что сейчас рассказываете мне, Глеб? вы осознаете, что это признание может стоить вам жизни на свободе? — да, — ответил Глеб. — я готов к любому наказанию. я просто хочу, чтобы все закончилось. я хочу, чтобы меня больше не мучили кошмары. я хочу, чтобы Лиза меня простила. криминалист отложил блокнот и встал. — на этом наша беседа окончена, Глеб. вас сопроводят в вашу камеру. два охранника вошли в комнату и подошли к Глебу. он поднялся и покорно последовал за ними. в коридоре он обернулся и посмотрел на следователя. — что будет дальше? — спросил он. криминалист посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. — это решит суд. но мое мнение... вы нуждаетесь в психиатрической помощи, Глеб. вы опасны для себя и для окружающих. Глеб кивнул. — я знаю. я всегда это знал. его вывели из комнаты и повели по длинному, мрачному коридору. он шел, не сопротивляясь, словно ждал этого всю свою жизнь. дверь камеры захлопнулась за ним, оставив его в одиночестве. он лег на койку и закрыл глаза. — мне придется убить тебя... — прошептал он, и слезы снова потекли по его лицу. — ...ведь только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно... в его голове звучали эти слова, словно проклятие. и он знал, что его филигранное безумие никогда не закончится. даже в этой тюремной камере. или в психушке. ему всегда будет слышаться шепот: "прости, мне придется убить тебя."