feel safe
15 апреля 2025 г., 12:00
Дыхание сбивается при появлении его в просторной комнате. Будто именно в этот момент всё происходящее попросту перестаёт существовать. Время замедляется, а музыка, бьющая в уши, заглушается бешеным биением сердца. Прекрасен. Неотразим. Притягивающий к себе одним лишь взглядом, только потом уже пухлыми накрашенными губами. И всё это относится к одному человеку. Не многим. Именно он заставляет позабыть о всех делах.
Хисын озирается по сторонам в надежде, что перемена в лице не была замечена его одногруппниками, собравшимися на подобие вечеринки. Он располагается на диване, и взгляд прикован к одному лишь парню. Правда, ему не отвечают взаимностью. Пока что. Тот явно знает о его присутствии и видит всё своими карими глазами. С ним словно играют и делают это слишком искусно. И наконец то, что чувствуется как целая вечность, случается. Устанавливается зрительный контакт, от которого всё тело млеет и сердце выпрыгивает из груди. Объект воздыхания направляется к нему, как его отвлекает неизвестный и заводит с ним разговор, слова из которого упорно ускользают от слегка пьяного разума. А пока Хисын может лишь потягивать дешёвое шампанское, слишком ужасное на вкус, чтобы его пить долгое время, и ждать своего спасителя от скуки.
Их дружба очевидна для всех. Но кое-что упорно скрывается от остальных. Чувства, показываемые только наедине. Правда, Хисын готов нарушить установленное правило и забрать Сонхуна в свои руки, показывая всем, что его сердце занято. Только невозможно это сделать: в ответ не будет никакой благодарности. Он получит лишь раздражённый взгляд и уничтожение хрупких, как стекло, привилегий.
Поэтому ему остаётся смотреть на него, продолжающего разговаривать, и не иметь право на жгучую ревность. Её вообще не должно быть, однако та присутствует верным союзником у обоих. Хисын прикусывает нижнюю губу, чтобы хоть каким-нибудь образом подавить неприятные чувства. Пристально смотрит на парочку и от напряжения слегка сжимает пластиковый стаканчик в руке.
Он больше не может смотреть на это. Определённо не когда это до боли прекрасное тело, облачённое в узкие джинсы и простую белую футболку, должно сидеть рядом с ним. Не осознавая все свои действия и скидывая на алкоголь, Хисын поднимается с почти поломанного дивана и подходит к Сонхуну. На его лице нежная улыбка, будто не он только что сидел и желал заполучить парня себе.
— Сонхун, — приветствует Хисын. Его тело достаточно напряжено, потому что не может покорить бушующую внутри него ревность и потушить пламя, которое возгорается при виде своего друга.
Хисыну удаётся перекричать громкую музыку, поэтому и внимание он получает сразу. Не только с желанной стороны. Собеседник Сонхуна также поворачивается на источник звука, чтобы взглянуть на того, кто их перебил. Хисын тонет в обращённых к нему одному глазах, а его друг именно на этом заканчивает свою глупую игру, которая особо никогда не нравилась, и позволяет зрительному контакту продолжаться дольше. О незнакомце тут же забывают. Сонхун начинать млеть, стоит только сделать ещё один шаг ему навстречу.
— Привет, — звучит необычайно глупо, однако это всё, что может произнести он. На щеках румянец, заставляющий Хисына улыбаться нежнее прежнего. Сонхун прощается с незнакомцем, прежде чем сосредоточить всё внимание лишь на нём.
Карие омуты тянут в бездну чувств, из которой выбираться вовсе не собирается. Хисын замирает, понимая, что попался в ловушку Сонхуна. В который раз уже. Однако совсем не против этого. Тепло ползёт по грудной клетке, а сердце пропускает удар, когда Сонхун преодолевает смущение первым и протягивает ему руку, словно приглашая на танец. С губ так и не слетает вопрос. Всё очевидно.
Хисын принимает протянутую ладонь, растворяясь в её тепле. И он уже не смотрит, куда его ведут. Неважно, если это делает Сонхун, причина его воздыхания, а потом уже лучший друг. Парень доверяет ему, как самому себе. И душу свою вместе с сердцем готов отдать, совершенно не задумываясь о последствиях. Хисын знает, что им не навредят, а только позаботятся так, как он не сможет этого сделать. Потому что Сонхуном будет вести страх задеть.
Единственная причина, по которой они всё ещё не вместе, — это боязнь Сонхуна вступать в отношения из-за прошлого негативного опыта. И Хисын принимает это, хоть периодически страдает от невозможности касаться его на публике. Чувства их взаимны. Об этом Сонхун говорил несколько раз. Но страх никуда не исчезает. Хисын желает изменить это всё, только вот давить не хочет.
Из мыслей вытягивает дуновение ночного ветра, от которого тело покрывается тысячью мурашек. Сонхун приводит его на пустующий балкон. Будто всё для них сегодня сделано. И у них есть время, пока сюда не придут люди, желающие покурить.
Никаких слов. Всё без них очевидно. Даже слишком. Хисын осматривает лицо, освещаемое лунным светом, замечая, насколько его кожа бледна. Но это не отталкивает, а наоборот притягивает лишь сильнее. Ресницы чуть подрагивают. С щёк так и не сходит лёгкий румянец. Губа нижняя закусана от накатывающего волнения. Хисын чувствует, как влюбляется лишь сильнее. Необычайная красота. Он падок только на Сонхуна. Другие его не интересуют.
Хисын никогда не поцелует первым. Потому что тогда утонет в своих чувствах. Потому что тогда не сможет понять, когда нужно остановиться. Потому что тогда перейдёт установленную черту и заберёт Сонхуна не только в свои объятия, но и в квартиру. Он поселился в его сердце уже давно. Остаётся лишь официально подтвердить статус их отношений, а не наличие простых привилегий.
Сонхун поймёт, когда остановиться, в отличие от него. Он первый делает маленький шаг, укладывая ладонь на шею и притягивая ближе к себе. И их дыхание сливается в одно целое. И сводит с ума безумно. И веки Хисына прикрываются первыми, словно он сам отдаёт себя на растерзание чувствам к Сонхуну, начинающих бушевать в нём.
Губы соприкасаются нежно, практически невесомо. Поцелуи Сонхуна всегда именно такие: детские и невинные, как будто страх берёт над ним верх. Как будто парень тоже боится взять слишком много. И Хисын хочет принять это и сегодня, но всё накопившееся внутри твердит ему совершенно о другом. Неосознанно он укладывает руки на тонкую талию и прижимает вплотную к себе. Поцелуй приобретает новый оттенок: более яркий, больше не напоминающий скромность.
Хисын утопает, когда ощущает, что от него не отстраняются, а наоборот пытаются целовать с ещё большим вихрем чувств. Ему нравится это до безумия. Голову кружат губы, такие искусанные, но одновременно и безумно любимые, а в животе возрождаются бабочки. И так каждый раз, когда Сонхун рядом с ним. Это не плохо. Это потрясающе. Парню нравится целовать его так, будто у них в запасе целая вечность. Они не спешат. Они пытаются насладиться всем моментом.
Руки аккуратно сжимают талию, пока Сонхун приоткрывает рот, позволяя углубить настолько желанный поцелуй. Более ничего не существует в этом мире, кроме губ, тела и чувств Сонхуна. Хочется защитить его, позаботиться обо всех его проблемах и просто обнимать целую вечность.
— Хисын, — проговаривает он, осторожно отстраняясь. Снова страх как-то задеть, — мне страшно переходить черту. Ты знаешь, что я испытываю к тебе, но я боюсь самого факта отношений. Вдруг я тебе не понравлюсь. А мне не хочется тебя терять, — голос звучит приглушённо и даже испуганно.
Желание из его глаз исчезает, словно его там никогда и не было. Сонхун высвобождается из некрепких объятий и отходит к перегородке, которая спасает от падения. Тело напрягается, а плечи подрагивают. Ладони прячут лицо, скрывая за ними абсолютно все эмоции. Однако не мысли. Хисын прекрасно понимает, что происходит в его голове.
— Ты никогда не потеряешь меня, — наконец отвечает парень. Его тон нежный и тёплый, как лучи утреннего солнца, ласкающего кожу. Он подходит со спины и располагает ладони на талии, переступая через установленное правило. Сонхун даже не вздрагивает. Следует совершенно другая и неожиданная реакция. Он прижимается к его грудной клетке, полностью расслабляясь. Ищет комфорта в объятиях. — Я бы никогда тебя не оставил. Сонхун, если бы ты мне не нравился, я бы не согласился на всё это.
— Уверен? — в голосе опять скользит неуверенность, настолько присущая ему. Сонхун льнёт к нему ближе и не пытается выбраться. — Тот идиот то же самое говорил, — продолжает он. Пальцы впиваются в перегородку чуть ли не мёртвой хваткой.
Хисын тяжело вздыхает и, прежде чем повернуть парня лицом к себе, оставляет лёгкий поцелуй на мочке уха. Их взгляды пересекаются в темноте ночи, где только они существуют сейчас. Никого больше. Дрожь проходит по чужому телу. Его успокоить необходимо, и Хисын сделает всё, чтобы вновь видеть не встревоженного друга.
— Я похож на него? Ты мне необходим, как кислород. Я не оставлю тебя, даже если ты убьёшь кого-то. Я на твоей стороне навсегда, — шепчет Хисын, будучи искренним как никогда прежде. Он хочет показать ему всю свою любовь, так и скрываемую. — Я обожаю тебя, Сонхун. Мы можем делать всё медленно, постепенно. Я помогу тебе со всем и не оставлю тебя в одиночестве никогда. Просто позволь мне хоть раз показать, насколько я тебя ценю.
Сонхун теряет свой взгляд в карих глазах, наполненных только правдой и ничем больше. Его дыхание становится прерывистым. Он обдумывает всё сказанное. И Хисын готов ждать вечность, если это потребуется. Рука Сонхуна находит его собственную. Сначала обхватывает запястье, а затем скользит к пальцам, чтобы переплести их, заключая в замок, означающий полное доверие и готовность сделать шаг в будущее. Их совместное будущее.
— Я хочу быть с тобой и любить тебя, — наконец заявляет он всё тем же неуверенным голосом, который готов сломаться в любой момент, но в нём звучат нотки преданности и полного доверия. Сонхун тянет на себя, но в этот раз не целует. Нет. Он выжидает чего-то и даёт Хисыну возможность сделать то, чего он желал долгое время. — Поцелуешь меня?
И никаких слов больше не надо. Хисын более не отпустит Сонхуна из своих рук. Заберёт в своё сердце, где будет защищать от любой опасности. И будет любить до беспамятства, получая такое же количество обожания в ответ. Преград больше не существует, даже если они будут делать маленькие шаги навстречу собственному счастью, от которого они себя так долго отгораживали из-за страхов.
Хисын одаривает поцелуем. Делает это первым, и больше ничего не будет его удерживать. Он прикрывает глаза и ощущает, как теперь уже собственное тело предаёт его. По нему бежит волна дрожи. Волнение выдаёт с потрохами их обоих. Но только теперь всё правильно. Им не нужно бояться чувств. Не нужно больше прятаться от них, притворяясь простыми друзьями с привилегиями.
Поцелуй получается прекрасным. Таким, каким Хисын представлял его всегда. Нежность, перемешанная с лёгким стремлением завладеть ситуацией. Пальцы внезапно ощущаются на коричневых прядях волос, и это кажется знаком заходить дальше, чем когда-либо. Разрешение никак не озвучивается. Оно показано в действиях, заставляющих прощаться со здравым смыслом. Нет дела до того, если кто-то заметит их целующихся на балконе снятой неизвестно кем квартиры. Они теперь не просто друзья, а возлюбленные, переступившие через свои страхи.
Хисын поглаживает выпирающие костяшки пальцев, которые покрыть тёплыми поцелуями тоже охота, пока губы мажут по щекам, носу, подбородку и линии челюсти. Он дарит всю любовь, копившуюся в нём всё это время, хоть это лишь только её малая часть. А Сонхун млеет и отдаёт чувства в ответ, прижимаясь вплотную и соприкасаясь грудными клетками, чтобы ощущать каждый их подъём.
Долго на балконе они времени не проводят. Всё из-за частых порывов ветра и возможных лишних взглядов. Хисын, будучи самым настоящим джентльменом, уводит свою принцессу из квартиры. Ничто и никто не должны беспокоить в их первую настоящую ночь, только они вдвоём должны быть друг для друга сейчас. Весь мир может подождать.
Сонхун льнёт к нему, как довольная кошка, когда они оказываются в практически убитом лифте, которым часто пользуются определённо не по назначению. На полу грязь, стены, сделанные из металла, украшены различными рисунками, смысл которых ускользает от Хисына, когда его шею покрывают трепетными поцелуями, перемешивающимися с лёгкими укусами. Те добавляют ещё больше ощущений, благодаря которым голова идёт кругом, а земля собирается вот-вот уйти из-под ног. Сонхун никогда себя не вёл подобным образом. Но теперь, когда их больше ничего не ограничивает, всё становится совсем другим. Теперь появляется возможность оставлять желанные поцелуи в любых местах, обнимать и касаться без страха быть неправильно понятым.
А Хисын не останется тем, кто принимает. Определённо не сегодня. В этот раз он возьмёт в свои руки всё и даст Сонхуну почувствовать себя самым любимым на всём белом свете. Не обидит, а будет нежен остаток своих дней. Сделает всё, чтобы подарить звезде, освещающей его жизнь, счастье, которое никто не сможет отобрать из его исцарапанных рук. Хисын не выпускает хрупкую, словно из фарфора, ладонь из своей, оставляя пальцы переплетёнными, и чувствует себя комфортно как никогда прежде.
Дорога до их снимаемой вместе квартиры не занимает много времени. Автомобили практически отсутствуют. Всё объясняется достаточно поздним часом. Хисын везёт Сонхуна на машине, которую часто одалживает у своего отца, так как тот ей практически не пользуются в последнее время. Сюда он приехал в гордом одиночестве, поскольку его самый дорогой человек не мог прийти к тому, что ему надеть, но, в конце концов, он выбрал именно то, о чём говорил Хисын с самого начала. Главное, что возвращается именно с ним.
В квартиру они попадают практически вслепую. Весь путь до неё сопровождается игривыми поцелуями Хисына, предвещающими нечто грандиозное. А Сонхун не понимает, к чему клонит парень, поэтому и частенько недовольно мычит, пытаясь настигнуть чужие губы вновь. Правда, ему отказывают несколько раз. И Хисын не чувствует ни капли стыда за свою маленькую игру, потому что знает, что потом отплатит Сонхуну в тройном размере за все вызванное недовольство.
Темнота не мешает им найти верный путь до их общей с недавнего времени комнаты. На появившиеся на полу разбросанные вещи Хисын не обращает внимания. Знает ведь, чьих это рук дело. Однако прекрасно осознаёт, что тоже станет к этому причастен, когда скинет одежду и с себя, и с Сонхуна, так и желающего, чтобы это наконец произошло.
Но Хисын хочет медленно. Не хочет ограничиваться простыми и тягучими поцелуями. Он хочет ублажать Сонхуна. Доводить его до сильной дрожи в теле. Становиться причиной громких стонов. Быть тем, кто любит до потери пульса.
Податливое тело соприкасается с их общей кроватью. А поцелуи рождаются вновь. Они смешивают в себе всё: желание, страсть и нежность. Преобладает в них любовь, конечно же. Хисын целует каждый сантиметр шеи, уже сомневаясь в том, что осталось хотя бы одно место, где не было бы его губ. Но Сонхун сам пытается вклиниться во весь процесс. Старается оттянуть от себя, чтобы иметь хоть какую-то инициативу этой ночью.
— Позволь мне, — шепчет Хисын, утыкаясь носом в яремную вену на шее и ведя по ней. Вызывает же нужную реакцию: тело под ним расслабляется и покрывается тысячью мурашек. — Побудь моей принцессой сегодня, — просит он и целует подбородок, прежде чем поднять голову и встретиться взглядом с карими глазами, на дне которых таится томное желание.
— Если ты так просишь, — тянет по слогам Сонхун. Голос похож на мёд. Такой же сладкий до безумия. Он притягивает к себе для нежнейшего поцелуя, перед тем как отдаётся навстречу ласкам, выбивающим неровные вздохи из его груди.
Руки Хисына везде. Они оголяют хрупкое тело взору карих глаз и лунному свету, который пробивается через окно, чтобы потом провести по нагой груди и поддеть пальцами твердеющие и чувствительные соски. Заставляют рот раскрываться и слетать стонам. Но Хисын нежен. Он чередует пальцы и губы и приносит максимальное удовольствие извивающемуся под ним парню.
Сонхун зарывается пальцами в волосы и тянет за них с силой. Всё ради очередного поцелуя. Ему явно нет дела до того, что его губы распухли. Главное для него сейчас — это целоваться до сбитого дыхания. И кто Хисын такой, чтобы отказать ему в этом?
В комнате становится до безумия душно. Кожа покрывается потом, запах которого перекрывает химозный, такой ненавидимый Хисыном клубничный гель для душа. Только они вдвоём им пользуются. Потому что Сонхун выбрал и ему нравится. Посему остаётся только терпеть. Однако в глубине души ему сносит голову от того, что он пахнет так же, как и его парень.
А Хисын жмётся ближе и видит, как ноги Сонхуна сгибаются и в следующий же момент собираются обхватить его талию. Нетерпеливый до безумия. Но сводящий с ума до беспамятства. Хисын нависает над расслабленным телом. То лишь на половину нагое, и это можно с лёгкостью исправить. Только он займётся этим позже. Влажные от пота лбы соприкасаются, и на губах обоих ощущается сбитое дыхание друг друга.
— Будешь со мной встречаться? — внезапный вопрос, выбивающий из лёгких Сонхуна весь воздух. А Хисын ждёт ответа, не желая без него продолжать. Несмотря на ситуацию, вопрос полностью серьезен. Хоть Сонхуну и придётся выйти из короткого забвения.
— Буду, — шёпотом отвечает он. В голосе больше нет той самой неуверенности. Сонхун открывается навстречу своим чувствам, более не подавляя их и показывая смело. Уж лучше сделать шаг в неизвестность, которая приведёт к свету, чем остаться ни с чем.
Лицо Хисына озаряет самая счастливая улыбка, и Сонхун не может не вторить действиям. Их губы сливаются в чудесном поцелуе, закрепляющем согласие. До чего же прекрасен момент, из-за которого весь мир, существующий за пределами комнаты, не имеет значения на время. Хисын расправляется с оставшейся одеждой, не на секунду не забывая о том, чтобы сыпать похвалой своего неотразимого мальчика.
Он знает, как ему нравятся простые слова, срывающиеся с обкусанных Сонхуном губ. Хисын хвалит за любые действия, какие бы они не были. Когда он растягивает его. Когда он слушает его просьбы расслабиться. Послушный, но иногда такой нетерпеливый.
Засосы расходятся россыпью по ключицам, по груди и плечам и превращаются в фиолетовые бутоны. Безумно красивые. Они идут Сонхуну. До этого Хисын никогда не позволял себе подобного, осознавая, что тогда бы точно перешёл черту дозволенного. А теперь ему можно делать это, если принцесса не будет против. Но Сонхун сейчас слишком далёк от здравого смысла, чтобы отвечать ему.
Хисын ладонью обхватывает твёрдый член, медленно водя по нему и утопая в мелодичных стонах. Сонхун прижимает его к себе и желает чувствовать каждым сантиметром своего тела. Будто боится, что всё происходящее вокруг это сон. Но Хисын доказывает обратное поцелуями, которые сыпятся по всему лицу, и членом, который двигается внутри податливого тела в медленном темпе, так нужном сейчас парню.
Он нежен, не пытается поранить. Пальцы переплетаются в ночи и укладываются на подушку рядом с головой Сонхуна, пока тот свободной рукой ухватывается за плечо, оставляя на нём краснеющие следы, которые появляются из-за отросших ногтей. Пока Хисын не спешит менять темп ни внутри, ни на члене, всё ещё охватываемом ладонью, Сонхун млеет под ним. Ему достаточно и этого. Ему не нужно другого. Ему необходим только Хисын рядом.
Разряды тока пробегают по всему телу, и сладкая, такая долгожданная истома накрывает его. Часть спермы остаётся в ладони Хисына, а другая попадает на впалый живот. Сонхун ощущает влажные поцелуи по лицу и старается прийти в себя. Это начинает получаться, когда Хисын поглаживает его чистой рукой по взмокшим волосам, параллельно вытирая сперму с ладони и живота.
— Люблю тебя, Хисын, — шепчет Сонхун и целует в тысячный раз за этот потрясающий вечер. Всё теперь будет по-другому. Если рядом Хисын, то он готов пойти на всевозможные риски. Даже со страхом в глазах.
— И я тебя люблю, Сонхун, — отвечает ему тем же тоном.
Слова звучат подобно клятве в темноте душной комнаты, в которой две души наконец-то признались друг другу и соединились в одно целое.
