Со сливками. И сердечком

Машина Минхо мягко катила по гравийной дорожке, фары выхватывали из темноты очертания фамильного особняка. В салоне пахло кожей, мятной жвачкой и их смешанными духами. Джисон полулежал на пассажирском сиденье, его пальцы медленно перебирали пряди волос на затылке Минхо. — Ты вообще смотришь на дорогу? — лениво пробормотал он, наблюдая, как рука Минхо скользила по его колену, средний палец выводил круги на чувствительной области на внутренней стороне бедра. Минхо только усмехнулся в ответ, намеренно отведя взгляд от дороги, чтобы поймать губы Джисона в поцелуе. Машина слегка вильнула, колесо заехало на газон у обочины. — Сумасшедший, — выдохнул Джисон, но не сопротивлялся, когда Минхо углубил поцелуй, зубы слегка задели нижнюю губу, оставив уже знакомое жжение. Когда двигатель замолк, Минхо первым отстегнул ремень и навис над Джисоном, прижав его к кожаному сиденью. — Минхо, хватит, — Джисон сделал слабую попытку отстраниться, но его руки уже сами вцепились в толстовку Ли, растягивая ткань на груди. — Ты перепутал слова. Хотел сказать «не останавливайся», — улыбнулся Минхо, затягивая его в новый поцелуй. Он положил ладонь на бедро Джисона и с чувством сжал, сладко постанывая в поцелуй. — В доме полно народа, — попытался еще раз Джисон, хотя это звучало скорее как напоминание самому себе, чем реальный протест. — Плевать, — прошептал Минхо, губы скользнули по шее Джисона, оставив влажный след. Его рука нащупала пояс Джисона, пальцы ловко расстегнули пряжку. Джисон подпрыгнул на сиденье, резко хватая Минхо за запястье. — Нет, Минхо. — В его голосе прозвучал испуг и неожиданная твердость. — Не в этом доме. Минхо отстранился и откинулся на свое сиденье, шумно выдыхая. Он все еще смотрел на Джисона, изучая его лицо: в темноте салона глаза казались почти черными, зрачки были расширены, но в них уже появилась привычная осторожность. — Ладно, — Минхо сделал вид, что сдается, но в момент, когда Джисон отвлекся на расстегивание ремня безопасности, резко напал и схватил его за нижнюю губу, прикусывая достаточно сильно, чтобы тот ахнул. — За это ты заплатишь позже, — пообещал он, вылезая из машины. В кармане зажужжал телефон. Минхо на ходу достал аппарат, взглянул на экран — «Приемная комиссия Juilliard». Джисон увидел, как его пальцы сжались на корпусе. — Что-то важное? — Нет. — Минхо отклонил вызов, сунул телефон обратно в карман. Слишком быстро. На крыльце Минхо позволил себе сплести пальцы с Джисоном, но тот тут же отдернул руку, услышав шум открывающегося окна наверху. Он бросил на Минхо взгляд, полный немого укора, но уголки его губ предательски дрогнули. Дом встретил их прохладой и ароматом дорогого паркета. — Ого, — раздался голос из гостиной, когда они проходили мимо. — Ли Минхо в родных пенатах. Ты что, потерял ключи от своего шалаша? Миён вывалилась с дивана, как кошка, потягиваясь в растянутой футболке с надписью «Я не ленивая, я на энергосбережении». В руке болталась кружка с подозрительно тёмной жидкостью. Она была удивительно простой, даже невзрачной в этих дорогих интерьерах. — Заткнись, — Минхо бросил в неё смятый чек из кармана, но глаза смеялись. — Я тут живу, если ты забыла. — Живёшь? — Миён приподняла бровь. — По твоим стандартам — да. Мама до сих пор хранит твой зуб в шкатулке, как реликвию. Джисон невольно хихикнул, тут же смутившись. Миён заметила это и оживилась. — О, а у нас тут кто-то новый? — Она обвела взглядом их растрёпанные волосы и размятые губы Джисона. Минхо потянул Джисона вперёд: — Мой... — он на секунду запнулся, и Джисон почувствовал, как его ладонь становится влажной, — друг. Джисон. — Друг, — Миён протянула слово, изучая их сплетённые пальцы. — Привет, друг Джисон. Я та самая ужасная старшая сестра, о которой он тебе наверняка уже рассказал. — Он... не упоминал, — пробормотал Джисон. — Вот же сволочь! — сестра притворно возмутилась. — Миён... — голос Минхо прозвучал предупреждающе. — Что? Я ничего не сказала! — она подняла руки в мнимой защите. Миён сделала глоток из кружки и скривилась. — Фу, остыло. Эй, Джисон-щи, хочешь какао? Я как раз разогревала. Джисон вздрогнул — он не ожидал, что она обратится прямо к нему снова. — Эм... — Не надо его пугать твоим варевом, — Минхо встал между ними, как щит. — В прошлый раз от твоего какао у Хвана сутки живот болел. — Потому что он слабак! — Миён закатила глаза, но вдруг сменила тему. — Кстати, ты видел, там тебе конверт пришел. Уже вскрыл? Минхо резко ощетинился: — Нет. — Смотри не провафли. Это действительно очень хороший... — Миён. — резко оборвал ее брат. Джисон видел, как кадык Минхо дрогнул — он сглотнул слова, которые не мог сказать при нём. — Ладно-ладно, — Миён махнула рукой, но её улыбка стала вдруг... грустной. — Идите уже. Только, чур, не шатайте стены — я внизу сериал смотрю. Минхо не ответил, только сжал руку Джисона так, что тому стало больно, и потащил его за собой по лестнице. *** Они вошли в комнату Минхо — его личное пространство, где пахло юностью и древесными нотами. Джисон замер на пороге, осматриваясь: постер BTS, большие колонки, проектор, смотрящий в стену, а на полках — ряды блестящих кубков и медалей команды "Neon Tigers". — Это всё твои? — Джисон подошёл ближе, взяв один в руки. На табличке красовалось: «Asia Dance Cup. 1 место. Командное выступление». Минхо молча кивнул, наблюдая, как пальцы Джисона скользят по поверхности. — Ты действительно был так хорош? Внезапно тёплые ладони обхватили его талию сзади. Губы Минхо прижались к его шее: — Хочешь проверить? Он мягко качнул бедрами, запуская их общее движение в ритме несуществующей музыки. — Почему ты больше не выступаешь на соревнованиях? Минхо замер. Его дыхание стало глубже. — Пять лет назад, на чемпионате в Осаке... — голос сорвался. — Наш финальный номер. Я должен был сделать сальто через всю группу... Он показал жест руками — взлет, вращение. — Но в последний момент увидел, как один из парней поскользнулся прямо на моей траектории. Инстинктивно попытался изменить прыжок... Джисон почувствовал, как ладони Минхо дрогнули на его талии. — Не докрутил. Упал на край сцены всем весом на спину. Помню, как услышал что что-то внутри треснуло... и тишину. Такую громкую тишину перед тем, как закричали зрители. Джисон резко развернулся. В глазах Минхо стояла боль — свежая, будто это случилось вчера. — Две операции, — Минхо повел плечом. — Титановая пластина здесь. И шрам... — он нервно закусил губу, — длинный, страшненький такой. Теперь уже Джисон не мог сдержать дрожь. — Можно... посмотреть? Минхо медленно снял худи и футболку, повернувшись спиной. От левого бока до позвоночника тянулся неровный белый шрам — будто молния, застывшая на коже. Джисон замер, прежде чем коснуться его дрожащими пальцами. — Боже... — Не так страшно, как пахло в больнице, — попытался шутить Минхо, но его спина напряглась под прикосновением. Джисон провел пальцами по шраму, представляя ту боль. — Но ты же... — голос сорвался, — ...всё ещё танцуешь? Минхо повернулся, и в его глазах вспыхнул огонь: — Каждый. Чертов. День. — зло проговорил он. — Я хочу не просто вернуться. Я… . — но тут он остановился и глубоко вдохнул, — Хани, мне нужно тебе сказать... Но Джисон уже притянул его лицо к себе, целуя так, будто хотел вдохнуть в него всю свою нежность. Этот поцелуй был другим — не страстным, как раньше, а каким-то... спасительным. Губы его дрожали, когда он прижимался к Минхо, вкладывая в этот контакт всю нежность, на которую был способен. Он целовал его так, будто мог этим жестом стереть ту боль, что Минхо пережил пять лет назад — боль крушения мечты. Его пальцы впились в плечи Минхо, будто боясь, что тот исчезнет. Джисон чувствовал, как по его собственным щекам катятся горячие слезы — он не плакал, нет, просто тело отказывалось сдерживать переполнявшие его эмоции. В этом поцелуе было все: и восхищение его стойкостью, и боль за ту травму, и страх перед тем, что Минхо снова может пострадать. Он целовал его жадно, отчаянно, как будто пытаясь передать без слов: "Я здесь. Ты не один. Я так горжусь тобой". А когда Минхо ответил на поцелуй, Джисон почувствовал, как что-то тяжелое и колючее, что сжимало его грудь с момента рассказа о травме, наконец отпустило. — Подожди, я хотел... — Позже, — прошептал Джисон между поцелуями, потому что сейчас ему было важно просто быть рядом, чувствовать тепло его кожи под пальцами, слышать его дыхание. Слова могли подождать. Главное — Минхо был здесь, с ним, живой и настоящий. И уже Минхо притянул его ближе, целуя так, как будто пытался стереть собственные слова, которые так и не сказал. Джисон позволил себя переубедить — его ладони огладили обнаженные плечи Минхо, губы сами находили ответ. В этот момент кубки на полке, не вскрытые конверты и недоговорённые признания перестали существовать. Были только они — спутанное дыхание, жар кожи и навязчивый стук сердца, слишком громкий для такой тихой комнаты. *** Кухня особняка была залита утренним солнцем. Минхо стоял у плиты, ловко переворачивая пушистую омлетную болтунью с шампиньонами и шпинатом. На разделочной доске аккуратными сердечками лежали авокадо, помидоры черри и свежий цельно зерновой хлеб . Миён, подобрав под себя ногу, сидела на барном стуле, грея руки о горячую чашку с кофе: — Твой мальчик оказался милее, чем я ожидала. Минхо фыркнул, смахивая со лба прядь волос: — Ты с ним двух слов не связала. — Мне хватило того, как он вчера смотрел на тебя, — она сделала паузу, — и как ты смотрел на него. Минхо с нежностью улыбнулся, вспоминая их вчерашний день. Но отвернулся к раковине, чтобы сестра не поняла, насколько он трепетно относится к Джисону. — Если ты сейчас сдашь купленный билет, авиакомпания вернёт полную стоимость, — невзначай бросила Миён. — Но если промолчишь ещё месяц — потеряешь и билет, и его. Напряжение повисло в воздухе. Минхо вытер руки о полотенце, слишком тщательно выравнивая складки. — Ты так и не открыл конверт, да? — голос Миён стал тише. — Нет. — А если... — сестра осторожно подбирала слова, — если там "да"? Ты же понимаешь, что тогда тебе нужно будет уехать уже в сентябре? Ты сказал Джисону? Минхо отвернулся, яростно нарезая огурец. — Боже, — Миён закатила глаза. — Ты уедешь, а ему что, ждать тебя пять лет? Он имеет право знать, глупыш. — Я знаю! — он швырнул нож в раковину и уперся ладонями в столешницу. Его плечи ссутулились. — Просто... — Я не помешал? — раздался голос из дверного проема. Оба резко обернулись. На пороге стоял Джисон в своем розовом худи.