Со сливками. И сердечком

Комната была залита теплым искусственным светом. После очередного рабочего дня Джисон лежал на диване, уткнувшись в телефон. Его ноги в тапках-зайцах свисали с подлокотника, задорно помахивая плюшевыми ушами. Махровый халат почти полностью поглотил Джисона, оставив на свободе лишь взъерошенную макушку и кончик носа. В зеркале напротив мелькнуло отражение Ёнбока, поправляющего серебряную цепочку на талии. Его облегающий топ и новые браслеты выглядели слишком нарядно даже для их обычных выходов. — Ты куда-то собрался? — Джисон отложил телефон на грудь, где он тут же завибрировал. — Может быть. — Ёнбок ухмыльнулся, проверяя отражение под разными углами, демонстрируя идеально подчеркнутую линию талии. — В этом? — Джисон указал на топ, подскакивающий почти до груди при каждом движении. — А что не так? — Ёнбок задрал бровь, намеренно выгибаясь в позе из модного каталога. — Ничего. Просто ты редко так откровенно одеваешься... Ёнбок томно потянулся и развернулся к соседу, скрестив руки: — Ты хочешь поговорить про мой гардероб или про то, что тебя на самом деле беспокоит? Джисон сморщился и снова схватился за телефон. На экране — новые сообщения. Минхо: «А ты думаешь мы встречаемся только, когда работаем?» Джисон застонал и натыкал в ответ: Джисон: «Минхо, мы не встречаемся» Джисон: «Мы даже не целовались» — Он опять что-то липкое написал? — Ёнбок наклонился, пытаясь заглянуть в экран, его новые серьги позвякивали. — Отстань. — О, значит, липкое. — Друг игриво поднял брови, намеренно задерживаясь в неудобной позе. Минхо: «Согласен, ужасное упущение. Напиши адрес и я доставлю поцелуй в любую точку города за 30 минут. Бесплатно.» Минхо: «Я уже много раз представлял как это будет.» — Он нравится тебе, — констатировал Ёнбок, нанося блеск для губ. Минхо: «Пришли фотку» Джисон поколебался, затем сделал нелепое селфи — косметическая маска на лице, повязка для волос, один тапочек-заяц на ноге. Отправил. — Он... несерьезный, — Джисон закусил губу. — И ведет себя так, будто мы играем в какую-то игру. — А тебе хочется, чтобы это была не игра? Джисон молчал. Телефон снова завибрировал. Минхо: «разрываюсь между страхом и похотью» — Боже, — Джисон закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Джисон: «В субботу опять съемка. Мне нужно выглядеть хорошо» — Ладно, — Ёнбок похлопал его по ноге. — Главное — не переживай. Люди либо остаются, либо уходят. Гадать бесполезно. — Это что, твоя новая философия? — Нет, это я перед свиданием нервничаю. Джисон поднял бровь: — Свиданием? В этот момент раздался жуткий скрежет по металлу за дверью, будто кто-то царапал когтями по кораблю из "Пиратов Карибского моря". Дверь распахнулась, и в проеме возник Чан — в кожаном плаще до пят, с зачесанными гелем волосами, и с букетом роз в зубах. Его глаза дико блестели. — Цыпа! — бухнул он, роняя одну розу. — Твой ковбой прибыл! Ёнбок вздохнул, взял со стола ключи и повернулся к Джисону: — Ну всё, я пошёл. Не вздумай сбежать от своего счастья. Он направился к двери, на ходу поправляя браслет. Чан застыл в дверном проёме, загораживая выход своим плащом. — Сказал тебе ждать внизу, — Ёнбок щёлкнул пальцами перед его носом. Чан мгновенно прижался к стене, пропуская его. Ёнбок прошёл, даже не взглянув, а Чан тут же бросился следом, как преданный пёс, по пути подбирая оброненные розы. Джисон услышал, как за дверью раздался душераздирающий вой, похожий на крик раненого тюленя, за которым последовал шлепок и возглас Ёнбока: — Прекрати выть под моим окном! И убери этот дурацкий плащ! Дверь захлопнулась. Минхо: «В Сеуле?» Джисон: «Угу» Минхо: «хочешь остановиться у моей сестры? Она будет не против» Джисон: «Спасибо, но я лучше в хостел. У твоей сестры мне будет неловко» Минхо: «Так и быть, уговорил, я поеду с тобой, Карамелька. Только если возьмёшь меня с собой на съемку» Джисон хищно улыбнулся экрану. Джисон: «Только если будешь хорошим мальчиком» Минхо: «Гав-гав!» Джисон остался один, уставившись в потолок. На экране телефона — последнее сообщение Минхо. Он медленно провёл пальцем по губам, представляя, каково это — целовать человека, который разрывается между страхом и похотью при виде его в маске и тапках-зайцах. *** Такси резко остановилось, будто врезалось в невидимую стену. Джисон, дремавший на плече Минхо, вздрогнул и уткнулся носом в его куртку. — Мы приехали, — Минхо аккуратно отстранился, избегая его взгляда. Джисон протер глаза и ахнул. За окном такси возвышались чугунные ворота с золотыми вензелями, за ними — аллея, освещенная старинными фонарями, ведущая к особняку в три этажа с колоннами. Огни в окнах отражались в идеально гладком пруду, где плавали белые лебеди. Да, настоящие лебеди. — Это... — Джисон задохнулся. — Ты сказал «дом сестры», а не «дворец королевы Елизаветы». Минхо нервно рассмеялся, расплачиваясь с водителем. — Ну, знаешь, старомодный стиль. Они вышли на улицу. Холодный ночной воздух обжег легкие. Джисон машинально поправил рюкзак, внезапно ощутив его дешевизну. Ворота сами распахнулись перед ними. — Датчики движения, — поспешно объяснил Минхо. Но Джисон уже видел камеры и охранника в будке, который почтительно кивнул: — Добро пожаловать домой, молодой господин. — Мне тебя тоже так называть? — шепотом спросил Джисон, наклоняясь к плечу Минхо. — Только если тебе нравится, Карамелька. — нервно хохотнул он. Дорога к дому казалась бесконечной. Джисон чувствовал, как под ногами хрустит идеально уложенный гравий. — Ты... живешь здесь? — прошептал он. Минхо натянуто улыбнулся: — Раньше. Теперь у меня своя квартира. — «Своя квартира» в таком случае — это наверняка пентхаус с бассейном. — Арендуемая однушка в Соннаме, если честно. Дверь дома открылась, и на пороге появилась горничная в безупречно отглаженной форме. — Комната для гостя готова, — сказала она, бросая беглый взгляд на рюкзак Джисона. Особняк внутри оказался еще нелепее, чем снаружи. Хрустальные люстры, портреты предков в золоченых рамах, вазы, которые наверняка стоили больше, чем вся жизнь Джисона. — Твои родители... дома? — Джисон озирался, будто ожидал, что из-за угла выйдет охрана, чтобы вышвырнуть его. — В Швейцарии. — Конечно, — Джисон фыркнул. — Где же еще. Минхо провел его по лестнице на второй этаж, мимо галереи с фотографиями. Маленький Минхо на лыжах. Минхо с роялем. Минхо с человеком, которого Джисон видел в финансовых новостях. — Это твой отец? — Дед. — Боже. Комната, в которую они вошли, была размером с две квартиры Джисона. Кровать с балдахином, окна до пола, ведущие на балкон. — Ванная там, — Минхо показал на дверь. — Если что-то нужно, нажми кнопку здесь. Он указал на панель у кровати с десятком кнопок. — Что, даже «подать чай с печеньками» есть? — Нет, это вызов дворецкого. Джисон сел на кровать, которая провалилась под ним, как облако. — Моя комната в конце коридора. Всегда. Он сделал шаг вперед, будто хотел обнять, но только поправил капюшон розовой худи Джисона: — Спокойной ночи, Карамелька. — Минхо. — Да? — он остановился. — Ты... — Джисон хотел что-то спросить, но передумал. — ...ничего. Спокойной ночи. Дверь закрылась. Джисон повалился на спину, уставившись в потолок с лепниной. Он провел пальцем по шелковому покрывалу. — Что за черт... Где-то в доме тихо щелкнул замок. Минхо, должно быть, пошел в свою комнату. Хан вытащил телефон. Джисон: «Ты знал, что он богат?» Ответ пришел через секунду: Ёнбок: «На сколько?» Джисон: «Достаточно, чтобы купить Соннам» Ёнбок: «Только не влюбись сильнее, пока не выяснишь, кто он на самом деле.» Джисон отложил телефон. «Слишком поздно»— подумал он, глядя на дверь, за которой скрылся Минхо. За окном плескались лебеди. Он чувствовал себя Золушкой на балу, который вот-вот превратится в тыкву. А самое страшное — он уже знал, что влюбляется. И это было ужасное время для таких мыслей. *** 4:15 утра. Гостевой люкс. Дверь со скрипом открылась.Тьма комнаты разорвалась резким светом из коридора. Джисон застонал, натянув одеяло на голову, но кто-то настойчивый включил свет в комнате. — Пять минут… — пробормотал он, голосом хриплым от сна. В проеме стоял Минхо — его чёрные с фиолетовым отливом волосы торчали в разные стороны, как взрыв кактуса, в одной руке он держал две дымящиеся кружки, в другой — смятую толстовку с капюшоном. Глаза были красными от недосыпа. — Вставай, спящая красавица, — прохрипел он, пнув ногой кровать. — Через тридцать минут нам надо быть на крыше Times Galleria. Если не встанешь, начну вслух перечислять, что мне нравится в твоем сонном виде. Начну с… Джисон приподнялся, протирая глаза. Минхо сунул ему в руки кружку. Аромат кофе ударил в нос — крепкий, с нотками карамели. — Со сливками, — сказал Минхо, когда Джисон сделал первый глоток. — И сердечком. Хотя сегодня оно больше похоже на почку. Джисон рассмеялся, рассматривая пенку — действительно, форма была далека от идеала. — Ты вообще спал? — спросил он, замечая темные круги под глазами Минхо. — Час. Может два. — Минхо зевнул во весь рот. Джисон смотрел на него, все еще не веря, что этот заспанный человек — тот самый Минхо, который всегда выглядит бодро и свежо. Сейчас он был... настоящим. — Ты выглядишь ужасно, — сказал Джисон, отхлебывая кофе. — Спасибо, Карамелька, — Минхо скривился. — А ты сегодня особенно прекрасен. Особенно эти… — он ткнул пальцем в собственные глаза, изображая мешки под глазами. Джисон бросил в него подушку. Минхо ловко увернулся и в ответ швырнул в Джисона толстовку, та приземлилась прямо на лицо. — Одевайся. Я пока заведу машину. — Минхо потянулся, обнажив полоску подтянутого живота. — Пять минут. Иначе опоздаем. Дверь захлопнулась. Джисон сполз с кровати, сжимая кружку, на дне которой плавало кофейное сердечко-почка. Где-то за окном запели первые птицы, а в его груди поселилось странное тепло — не от кофе. *** 5:30 утра. Крыша Times Galleria, Сеул. Ветер хлестал по лицу, когда лифт открыл двери. Джисон шагнул на бетон, чувствуя себя нелепо-прекрасным в пестрой полупрозрачной блузе среди утилитарных вентиляционных труб и спутанных проводов. Крупный бант у шеи трепетал, как живой, а черные шорты-юбка хлопали по коленям в такт шагам. Он машинально провел пальцем по волосам, уложенным назад с гелем, и моргнул, ощущая непривычную тяжесть макияжа на веках — смоки-айз, куда более яркий, чем он когда-либо мог представить на себе. Виктория Юн уже ждала его, стоя спиной к восходящему солнцу. Ее латексное платье-бронежилет блестело, как мокрая кожа, а огромные солнцезащитные очки — несмотря на предрассветный час — отражали искаженное, почти сюрреалистичное отражение Джисона. — Мой бледный агрегат! — воскликнула она, хватая Джисона за подбородок. — Этот образ... провокационно-невинный. Идеально. Бант — гениально. Он как будто кричит «посмотри на меня», но шепчет «не трогай». Ее длинные ногти слегка впились в его кожу. За спиной Джисона раздался шаркающий звук. Минхо, все еще мятый, в черных очках и толстовке, с розовой худи Джисона в руках, делал вид, что зевает. — А это...? — Виктория приподняла бровь, медленно обводя Минхо взглядом от макушки до ботинок. — Мой.. агент, — поспешно сказал Джисон. Виктория фыркнула: — Знаем мы таких агентов, — прошептала она театрально, наклоняясь так близко, что Джисон почувствовал запах ее дорогих духов с нотками чего-то запретного, затем громко добавила: — Только помни, дорогой, для имиджа тебе нужно оставаться... доступным. Она многозначительно посмотрела на Минхо, а ее пальцы на мгновение сжали плечо Джисона. Виктория вручила Джисону папку резким движением, будто давала секретные документы. — Напоминание о твоем гении, — сказала она. Джисон замер: на снимках он был почти неузнаваем — в мешковатой куртке, с серебристыми волосами, с бледным, почти безжизненным лицом. На последнем кадре он обнимал роутер, обнаженный торс контрастировал с холодным металлом техники. Его пальцы дрогнули — казалось невероятным, что это он. — Шедевр, да? — Виктория выхватила фото, размахивая им перед его лицом. — Но сегодня ты будешь... живым. Минхо, который заглядывал через плечо, вдруг застыл. — Ты… — Он потянулся к фотографиям, пальцы слегка дрогнули. — Это... ты? Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Минхо смотрел на снимок так, будто видел его впервые. — Работа. — Джисон пожал плечами, стараясь звучать небрежно, но его голос дрогнул на последнем слоге. Минхо медленно кивнул, но его взгляд все еще скользил по фото, будто пытался соединить в голове два образа: того Джисона — холодного, отстраненного — и этого, стоящего перед ним сейчас, в пестрой блузе и с яркими глазами. — Он впечатлен! — Виктория хлопнула в ладоши. — Джисон, смотри на него именно так — как будто он только что увидел тебя настоящего. Джисон закатил глаза, но щеки предательски загорелись — он чувствовал жар, распространяющийся до самых ушей. — Этот румянец! — Виктория подняла камеру. — Не двигаться! Команда засуетилась вокруг Джисона, поправляя свет и реквизит. Минхо устроился в углу, закинув ноги на ящик с оборудованием. Он натянул капюшон и скрестил руки, делая вид, что спит, но его пальцы машинально теребили розовую худи Джисона, будто это был талисман, а не просто одежда. Хан заметил, как голова Минхо слегка поворачивается, следя за происходящим поверх темных стекол очков. Когда Виктория отвернулась, Джисон бросил в него смятый бумажный стаканчик, который мягко стукнулся о его плечо. — Я вижу, как ты «спишь», — ни то кокетничая, ни то ругаясь, прошипел он. Минхо приподнял очки, обнажив уставшие, но насмешливые глаза: — А я вижу, как ты краснеешь. Мы квиты. Его губы растянулись в ухмылке, но взгляд оставался теплым. Виктория внезапно вклинилась между ними, распыляя что-то из броши-баллончика. — Фокус, Джисон! Представь, что любишь его. Но так, чтобы это продавалось. Джисон скривился. Минхо рассмеялся — искренне, громко, заставляя Викторию вскинуть брови. — Наконец-то! — воскликнула она, делая снимок. — Настоящие эмоции! Где-то внизу просыпался Сеул, его огни меркли в нарастающем утреннем свете. А на крыше, среди ослепительных вспышек камер и порывов ветра, Джисон ловил момент — момент, когда игра стала чем-то большим. Ветер трепал бант на его шее, солнце слепило глаза, но он видел только Минхо — того, кто смотрел на него так, будто видел сквозь все эти образы прямо в сердце. И по этому взгляду Джисон понимал — он не один в этом странном чувстве. *** К вечеру центр Сеула наполнился толпами туристов и просто отдыхающих. Джисон щурился от закатного солнца, когда Минхо неожиданно схватил его за руку. — Пойдем, покажу кое-что,— прошептал он, и его пальцы скользнули между пальцами Джисона, сплетаясь в замок. Звон колокольчика над дверью в кафе “Лунный кот” потонул в звуках "Take My Breath Away". Джисон закатил глаза, когда Минхо театрально распахнул перед ним дверь: — Встречайте — единственное место в Сеуле, где кошачья шерсть в кофе считается приправой. Четыре кота встретили их у входа. Минхо торжественно представил: — Знакомьтесь: Суни, Дуни, Дори и... — палец Минхо уперся в грудь Джисона. — ...и Хани. — Я — не кот. — Джисон попытался остаться серьезным, но Минхо уже тыкал пальцем в его нос. — Мой кот. Серый, вредный и… — его пальцы скользнули к шее Джисона, — ...обожает, когда его чешут здесь. Бармен — седой мужчина с татуировкой The Rolling Stones на предплечье — хлопнул по стойке: — Ли Минхо! — Он протер бокал барной тряпкой. — Я думал, ты уже в Штатах танцуешь. Минхо резко кашлянул: — Пак Су, это Джисон. Старик осмотрел Джисона с ног до головы, задержав взгляд на их сплетенных пальцах. — А... Понятно. — Он кивнул. — Ваш обычный столик свободен. — Мы наверх. Можно два капучино? — Минхо отпустил Джисона, чтобы достать бумажник. Расплачиваясь Минхо поймал выпадающую из его бумажника гринкарту и быстро сунул ее обратно. — Ты здесь частый гость? — Джисон почесал кота за ухом. Это был Суни? Или Дори? Кто из них рыжий? — Раньше. — Минхо разглядывал Хана облокотившись на барную стойку. — После тренировок приходил. — А дома котов нет? — У нас... не принято заводить животных. — Он провел пальцем по краю стакана. — "Мебель портят, аллергия, лишние хлопоты". — Голос его стал неестественно высоким, пародируя чей-то тон. Джисон представил огромный особняк — идеальный, пустой, где даже лебеди во дворе, наверное, проходили какой-то кастинг. — Зато теперь, — Минхо вдруг оживился, — у меня есть ты. В этот момент официант принес их заказ — два капучино. На пенке Джисона явно проступало сердечко. У Минхо — кривая звезда. — Ты... — Джисон покраснел. — Всегда, — Минхо ухмыльнулся и взял Джисона за руку, уводя куда-то вглубь кафе. — Пошли на крышу. — Мне кажется, кот — это ты. — Ммм? — заинтересовано мурлыкнул Минхо. — Ты слишком любишь крыши. Минхо заливисто засмеялся, но ничего не ответил. Лестница вилась узкой спиралью, ступени поскрипывали под их ногами. Джисон чувствовал, как ладонь Минхо потеет в его руке, но тот не отпускал хватку, словно боялся, что Джисон исчезнет. Крыша оказалась крохотным оазисом увитым зеленью — горшки с базиликом и мятой, плетеный диванчик и гирлянды, которые только-только начали загораться в предвечерних сумерках. Они оперлись о перила, разглядывая город. — Смотри, — Минхо прижался спиной к перилам, указывая на небо, где первая звезда боролась с закатом. — Если верить Паку, именно в такие моменты... Его голос потонул в первых аккордах "Nothing's Gonna Change My Love for You", доносящихся из кафе. Мелодия обволакивала их, как теплый ветер. Джисон видел, как зрачки Минхо расширяются, как его дыхание становится глубже. Ли мягко положил руку на его талию, притягивая к себе, а пальцы другой нежно прикоснулись к щеке Джисона. Его взгляд скользил по лицу, задерживаясь на губах, и Джисон чувствовал, как тает под этим вниманием. — Ты… — начал Минхо, но слова застряли в горле. Его пальцы осторожно провели по линии скулы, и Джисон невольно прикрыл глаза, погружаясь в это прикосновение. — Я. — произнес он, улыбаясь. Минхо коснулся едва ощутимо — лишь легкое прикосновение, пробный шёпот кожи о кожу. Но когда он чуть наклонил голову, углубляя поцелуй, мир перевернулся. Это было похоже на падение — медленное, неизбежное, прекрасное. Минхо не сдержал тихий стон, когда Джисон ответил. Губы Минхо оказались удивительно мягкими, податливыми, но при этом настойчивыми. Они двигались с хитрой неспешностью, то отступая, то возвращаясь, заставляя Джисона бессознательно тянуться вслед. Язык Минхо скользнул вдоль его нижней губы — вопросительно, почти несмело. Джисон приоткрыл рот, позволив тому проникнуть глубже. Вкус кофе и чего-то сладкого, возможно, того самого капучино с сердечком, смешался на их языках. Руки Минхо скользили по его спине, то усиливая хватку, то ослабляя, будто он боялся как сжать слишком сильно, так и отпустить. Ладони Джисона скользнули вверх по груди Минхо, ощущая учащенное сердцебиение, после зарылись в темно-фиолетовые волосы, чувствуя под подушечками пальцев шелковистые пряди и тепло кожи у висков. Когда Минхо слегка отстранился, чтобы перевести дыхание, Джисон, не открывая глаз, ловил ртом его дыхание — прерывистое, горячее. — Ещё, — прошептал он, даже не осознавая, что говорит. Минхо ответил новым поцелуем, более жадным, более отчаянным. Его зубы слегка задели нижнюю губу Джисона, заставив того вздрогнуть. Прохладная рука Хана сама собой скользнула под толстовку, ощущая горячую кожу на пояснице Минхо. Где-то внизу звякнула дверь. Где-то в груди у Джисона треснуло что-то важное. Минхо целовал его так, будто пытался запомнить каждый вздох, каждый стук сердца, а его пальцы дрожали на спине Джисона, рисуя невидимые узоры.