Фото, на котором нас нет

«Кто не понял своего прошлого, вынужден пережить его снова»

Сиддхартха Гаутама, Будда

Оперевшись на кузов старенького Kia, Тристан наблюдал, как Иветта и Аарон, всеми силами показывающие, что они не переживают и не боятся первого дня в школе, нарочито медленно заходят в распахнутые двери учебного заведения. Покачав головой из стороны в сторону с тяжелым вздохом, он развернулся от школы и сделал пару шагов вперед, оглядывая быстро пустеющую улицу. На секунду возникло желание достать телефон и открыть карту города, чтобы облегчить себе поиск новых мест. И просто нажав на несколько значков на карте, уже точно знать, что за поворотом от ближайшего здания находится классный бар со скидками до десяти вечера. Однако потянувшаяся за мобильным рука запихивает его подальше в карман широких брюк, а Тристан, ткнув пальцем в кислотно-красном маникюре в рандомном направлении, отправляется изучать город. Самостоятельно — без подсказки технологий, ведомый лишь чувством авантюризма. Тристан шел и из принципа не смотрел на указатели, иногда лишь пробегал глазами по запыленным табличкам с названием улиц, чтобы было проще потом найти место, которое его заинтересует. Пока таких было мало: парк недалеко от школы, где мощеные камнем дорожки вьются между высоких деревьев, а фонари, стоящие вдоль тропинок, разбиты местными хулиганами — ночью здесь легко можно найти неприятности; бар через пару улиц с деревянной вывеской, раскачивающейся на канатах, надпись на которой выцвела настолько, что уже не разобрать названия. Возле последнего подозрительно много зажиточных посетителей с самого утра, и Тристан готов поклясться чем угодно, что здесь предоставляют что-то не очень законное. Пока молодой человек брел по тротуарам, уворачиваясь от снующих тут же велосипедистов, для которых не выделили своей дорожки, он заметил множество любопытных взглядов. Осознание того, что для местных парень — новая диковинка, приходит тогда, когда Тристан понимает, как прохожие в открытую пялятся на прикрытые полупрозрачной темной тканью плечи, по которым струятся заплетенные в мелкие косы платиновые волосы. Но он не был бы собой, если бы среди всех удивленных, безразличных и пренебрежительных глаз не заметил и заинтересованных. Молодой человек на пару лет его старше подозрительно долго снимает цепь с замка, чтобы освободить свой велосипед. Он то присаживается, то встает и то и дело сдувает длинную темную челку, ненароком поднимая глаза в его сторону. Тристан специально замедляет шаг и в упор смотрит на него, ожидая, пока тот вновь обратит внимание. Как только они пересекаются взглядами, светловолосый парень, легко улыбаясь, приподнимает брови. Велосипедист поспешно опускает глаза и уже без проблем снимает замок, с которым возился минут пять, не меньше. Это забавляет, как же сильно кто-то может бояться собственных эмоций. В кармане брюк вибрирует телефон, оповещая о новом уведомлении. Все еще улыбаясь сложившейся ситуации, он достает мобильный, разблокируя его легким нажатием. И только что счастливое выражение лица застывает, словно маска, а сердце пропускает удар, как будто на секунду все вокруг него замерло. «Пользователь Майло опубликовал новое фото. Успейте ознакомиться» Рука сжимает корпус телефона, и экран гаснет, а Тристан продолжает смотреть на свое отражение в стекле, абсолютно не замечая никого вокруг. Судорожный вдох. Лишь спустя несколько секунд он понимает, что задержал дыхание. Палец вновь ложится на кнопку, экран освещается, и слабая надежда на то, что он неправильно прочитал ник, исчезает. Сердце гулко бьется о ребра, а Тристан вслепую находит опору. Не отрывая взгляда от телефона, он прижимается спиной к кирпичной стене ближайшего здания. Глупо. Давно нужно было отписаться, отключить все оповещения с его страницы и добавить в черный список. Следовало сделать это еще в тот вечер, но, сидя на детской площадке с бутылкой виски, слыша далекую музыку, разносящуюся из открытых окон школьного зала, все, что он мог, это раз за разом пролистывать совместные фото в галерее, борясь с желанием выложить их в сеть. Тристан хотел показать всем суть Майло, чтобы парень, прижимаясь в медленном танце к какой-то девушке, увидел, как волной пробегает шепот среди танцующих и как все показывают на него пальцем. Но он не смог. Как и не смог заблокировать его страницу. И вот эта ошибка вновь напомнила о себе. Тристан медленно заносит палец над висящим уведомлением, понимая, что нужно его смахнуть, убрать телефон и продолжить изучать город. Но как только он приближается, чтобы это сделать, секундный порыв открывает ссылку на фото. Ругая себя всеми силами, парень все же ждет, пока слабый интернет прогрузит серый экран. Со страницы на него смотрит улыбающаяся девушка — сначала это ставит в ступор, но ровно до того момента, пока Тристан не замечает выглядывающего из-за нее мулата. Он зарылся в ее волосы, отчего видно лишь правое ухо с висящей черной сережкой, россыпь веснушек на щеке и прищуренный в улыбке глаз. Больно. Становится больнее, когда Эвенвуд узнает девушку. Именно она была с Майло в тот вечер. Несмотря на это, Тристан продолжает пялиться на фото, как будто пытается отпечатать этот образ у себя на сетчатке. Кажется, только если он отведет взгляд, это все же станет реальным. Экран гаснет. Сколько прошло времени? Минут 15? Такое время стоит в настройках для выключения, если пользователь ничего не делает. Тристан видит свой пустой взгляд в отражении, чувствуя, как бешено стучит сердце. Деревянной рукой он пихает телефон в карман, не с первого раза попадая в узкий разрез. Эмоции начинают накрывать волной. Дыхание спирает, каждый второй вдох приходится делать с усилием. На ватных ногах он идет обратно, пытаясь выкинуть из головы их образ, но это фото как будто открыло портал в прошлое. «— Ты себя вообще видел? Как ты представляешь, что я приведу, — его палец упирается в грудь Тристана, — это бледное недоразумение в свой дом? Хочешь, чтобы от меня семья отказалась?» Дышать все труднее, кожа как будто горит, ноги ватные, а в ушах как диктофонная запись слышится их последний разговор. Боль в груди разливается по телу то ли от нехватки воздуха, то ли от разбитого сердца. Тристан не понимает, куда идет, пока не упирается взглядом в раскачивающуюся на канатах деревянную вывеску без надписи. Рука упирается в скрипучую дверь и толкает ее. Внутри сильно не хватает воздуха, все места у барной стойки заняты, хотя большинство столов пустуют. В свете желтых ламп растекается сигаретный дым, окутывая посетителей. Все окна закрыты черными жалюзи, препятствуя дневному свету, из-за чего непривычному с улицы глазу приходится всматриваться. На стук двери оборачивается бармен в темном фартуке и с забитыми рукавами — его губы шевелятся, он явно что-то говорит, но звон в ушах мешает услышать. — Туалет, — еле разлепив сухие губы, произносит Тристан. Бармен машет рукой куда-то вглубь зала, и Тристан стремительно направляется туда, сталкиваясь с посетителями, которые явно посылают ему вслед нелестные эпитеты, но ему сейчас все равно. Дверь туалета бьется о кафельную стену с громким звуком, молодой человек движется в сторону свободной кабинки, проходя мимо замызганного зеркала. На секунду он видит свое отражение с безумными глазами, растрепавшейся одеждой и следами от слез на щеках. Парень проводит рукой по лицу, ощущая влагу — Тристан даже не заметил, когда заплакал. Он толкает несколько раз дверь кабинки, лишь через пару попыток понимая, что она открывается на себя. Унитаз выглядит так, будто даже сесть на него уголовно наказуемо, переполненное ведро занимает половину пространства, а на перегородках черным маркером написаны телефоны и имена их владельцев. Приятное место. Но сейчас ему плевать. Захлопнув за собой дверь, молодой человек падает на удивление на единственное чистое место здесь — пол, попутно доставая из поясной сумки кожаный чехол. Расстегнув серебряную пуговицу, он раскрывает его на коленях. Внутри по карманам разложен необходимый сейчас набор — лезвия, перекись, бинты и пластырь. Закатав рукав ровно до того участка, где плотная ткань переходит в полупрозрачный верх, Тристан проводит по предплечью рукой, чувствуя, как пальцы скользят по коже, спотыкаясь о старые шрамы. Вся тыльная сторона изувечена поперечными белыми линиями, слегка возвышающимися над уровнем кожи. Скользя вдоль них пальцами, Тристан чувствует, как сердце замедляет свой темп, но этого мало. Он тянется за лезвием, снимая с него защиту — она явно сейчас не понадобится, и заносит его над чистым участком кожи. Задумавшись на секунду, он переносит свое орудие выше, останавливая его на уже зажившим порезе. Такими темпами совсем не останется места, нужно быть экономнее, — пролетает нелепая мысль. Металл прикасается к коже, Тристан надавливает и чувствует обжигающую боль, сопровождающую расходящиеся края старого шрама. Это отрезвляет, перекрывая бурю эмоций где-то внутри. Теплая капля крови стекает по мраморной коже, и он поспешно отодвигает руку в сторону, как раз вовремя, чтобы гранатовая слеза разбилась об белую плитку пола. Так лучше. Теперь это место выглядит полноценно. Лезвие вновь впивается в плоть, вырезая из сознания все старые и новые воспоминания. Теперь остался только он и боль. Чем дальше Тристан ведет лезвие, тем труднее концентрироваться на эмоциях и тем легче становится ему. Сколько он провел в этой кабинке, сказать сложно. Но кровь из раны уже перестала течь, на полу собралась небольшая алая лужа, а предплечье в красных разводах и с опухшими краями разреза безвольно повисло. Собравшись с мыслями, он обрабатывает рану перекисью, шипя от боли, иронично усмехаясь — наносить порезы было приятнее. Убрав следы крови на коже влажными салфетками и привычными движениями одной руки наложив повязку, он одергивает рубашку. О случившемся напоминает только алеющая лужа на полу, которую он вытирает туалетной бумагой. Теперь можно идти. Когда он выходит в зал, то замечает, что народу стало меньше, хотя воспоминаниям в том состоянии, в котором он был, Тристан не доверяет — может ничего не изменилось. Пересекая помещение, парень натыкается взглядом на бармена, протирающего стойку. — Ты все это время был там? — он удивленно вскидывает густые брови. — Я думал, ты ушел еще час назад, пока я не видел. — Да, — Тристан ловит его подозрительный взгляд, — не переживай, я не наркоша, просто траванулся. Он сует руку в боковой карман сумки и протягивает мятую двадцатку на стойку. — Считай, чаевые за неудобства, — и направляется к выходу, замедляясь перед самой дверью, — а кофе вы делаете? Оказавшись на улице, он вдыхает теплый осенний воздух, ощущая, что воспоминания больше не сжигают его изнутри. Но все же надавливает на предплечье, чтобы не дать себе вновь с головой уйти в них. Сейчас ему нужно отвлечься. Тристан достает из сумки беспроводные наушники и на всю громкость включает волну «Бодрое», чтобы не наткнуться на что-то лиричное, и пешком отправляется до дома. Идти далеко, как минимум час, но сейчас ему плевать, нужно отвлечься. Он опускает взгляд на два стаканчика кофе, которые заказал из чувства неловкости, — Ну если сам не выпью оба за время дороги, впарю кому-нибудь из мелких. Когда он доходит до дома, ноги гудят, наушники сели, вторая чашка кофе давно остыла, а предплечье уже не ноет при каждом движении. Направляясь по каменной дорожке между газоном к крыльцу, парень видит Ненси, которая в кресле качалке болтает с кем-то по телефону. Взбежав наверх через одну ступеньку, он с милой улыбкой протягивает бумажный стаканчик рыжей девушке, которая, поджав ноги, как будто стала еще меньше ростом. Она поспешно прощается и, отложив телефон, принимает кофе. — Он что, холодный? — скептически приподнимая бровь, спрашивает Ненси. — Ага, рецепт такой, делают в одной кофейне, попробуй, это просто обалденно! — Ну да, — она протягивает стаканчик обратно, — вешай лапшу на уши мелким! Тристан не успевает ответить, как тишину улицы прерывает рев мотора, а перед их домом останавливается черный Ferrari. С водительского сидения вылезает парень. Первое, что в нем замечает Тристан — это волосы, второе — одежду, а третье — обтянутую брюками задницу, когда тот, наклонившись, подает руку Иветте, помогая выйти. Они болтают и смеются, а наблюдающий за этой картиной брат не знает, чему удивлен больше — тому, что сестра нашла себе богатенького друга за один день в школе, или тому, что этот парень даже на него не посмотрел. Судя по внешнему виду приехавшего, он был обязан обратить внимание на Тристана. Молодой человек наклоняется к зеркалу заднего вида, поправляя прическу, открывая вновь приятный вид сзади, после чего, обходя машину, садится за руль и уезжает, оставляя облако пыли перед их домом. Иветта поднимается к двери, нарочито игнорируя их с Ненси взгляды. — Во-первых, держи, — он вручает ей стакан с холодным кофе, — очень вкусно, попробуй, а во-вторых, рассказывай. — О чем? — она пробует содержимое стакана, сморщившись так, будто его сделали на скисшем молоке. — Почему он холодный? — Авторский кофе, модный напиток, ничего ты не понимаешь. А теперь к насущному, кто это был? — Одноклассник, — она пожимает плечами, пытаясь пройти мимо. — Ну уж нет, — он хватает ее за плечо, и от резкого движения его рука возмущенно напоминает о себе, — ты приезжаешь с красавчиком на дорогой тачке, я как старший брат должен узнать о его намерениях, так что мне нужны его имя, фамилия и номер. — Тристан, нет. Ни его имени, ни телефона ты не получишь. — Она тыкает брата в грудь пальцем, вызывая неприятные ассоциации. — Я не хочу встретить его, выбегающим из твоей спальни в одних трусах, мы только познакомились. Ищи себе другую жертву. После чего она, резко развернувшись к двери, прихватив стаканчик с кофе, забегает в дом. А Тристан смотрит в конец пустой улицы, где скрылась машина, и ухмыляется. — Видимо, придется выяснить самому, — он сжимает предплечье, и боль пронизывает до самого позвоночника, — все равно нужно отвлечься.