Я и есть проблема

      После побега из дома жизнь Тэхёна приобрела новый распорядок. Дом Соён, как и раньше, оказался для него тихой гаванью. Каждое утро он вставал рано — жалость здесь не водилась, а обещание про огород Соён выполнила со всей точностью. Первую неделю руки Тэхёна болели от прополки, но странным образом эта монотонная работа успокаивала.       Вечера же неизменно проходили в компании Чонгука. Постепенно Тэхён познакомился со всей семьей альфы, включая его отца, который оказался более сдержанным, чем остальные члены семьи, но обладал все той же особой теплотой, которой, казалось, был пропитан их дом. Омега все еще чувствовал себя немного неловко в этой атмосфере семейного уюта, тем не менее все чаще не мог отказать себе в удовольствии окунаться в нее снова и снова.       Рядом с Чонгуком что-то внутри него затихало, успокаивалось. Он не задумывался о завтрашнем дне, о том, что будет через неделю или месяц. Эти мысли приходили позже, в тишине ночи, когда не было рядом теплых рук и открытой улыбки. Но днем, глядя в глаза Чонгука, слушая его смех, ощущая его присутствие, Тэхён просто жил настоящим моментом, позволяя себе эту маленькую передышку от вечных сомнений.       Но в глубине души он понимал, что не может вечно жить в доме Соён. Это было лишь временное решение, а стрелки часов неумолимо отсчитывали дни. Иногда, лежа без сна на старом диване в гостиной, он мысленно перебирал возможные сценарии: снять квартиру, найти работу, как-то выкрутиться до поступления. Но эти планы больше напоминали фантазии, чем реальные шаги к независимости.       В тот вечер Чонгук проводил его до дома Соён, как делал уже много раз. В последнее время они прощались все дольше и дольше, никак не желая отпускать друг друга. Так что даже Соён прятала ехидную улыбку, если замечала, как поздним вечером Тэхён вваливается в дверь с чуть затуманенным взглядом и припухшими от долгих поцелуев губами.       Сегодня, однако, когда Тэхён наконец оторвался от Чонгука и вошёл в дом после особенно долгого прощания, его внимание привлекли негромкие голоса, доносившиеся из кухни. Первым порывом было тихо проскользнуть в свою комнату, избегая нежелательной встречи, но любопытство взяло верх. Осторожно приблизившись к дверному проёму, он замер, увидев сидящих за столом Соён и… Джису.       Они расположились друг напротив друга с чашками кофе, и их разговор, судя по внезапно повисшей тишине, прервался в тот самый момент, когда Тэхён появился в поле зрения.       — Джису, что ты здесь делаешь? — голос Тэхёна прозвучал резче, чем он намеревался. Он нахмурился, ощущая, как непрошенная гостья одним своим присутствием нарушает хрупкое равновесие его временного убежища.       Джису выглядела непривычно — вместо официальной полицейской формы на ней были обычные джинсы и тёмно-синий свитер с высоким воротом. Её тёмные волосы были собраны в небрежный хвост. Без привычной униформы и строгой причёски она казалась моложе и уязвимее.       — Привет, Тэхён, — улыбнулась она дружелюбно, но в глазах читалось напряжение. — Как у тебя дела?       — Нормально, — Тэхён ответил с осторожностью, чувствуя, как каждый мускул в его теле инстинктивно напрягается, готовясь к обороне. — Зачем ты пришла, Джису?       Девушка посмотрела прямо на него, немного виновато, но решительно. Она вздохнула, словно собираясь с мыслями.       — Хорошо, что мне не пришлось искать тебя долго. Ты должен вернуться домой.       Что-то холодное и тяжёлое опустилось внутри него, сжимая внутренности. Тэхён горько усмехнулся, всё ещё не переступая порог кухни.       — Я не ожидал ничего другого.       — Послушай, Тэхён, твой отец очень переживает, — в голосе Джису звучала искренняя забота, и это раздражало еще больше. Она старше его буквально лет на пять и возомнила, что может давать ему советы.       — Серьёзно? Поэтому он даже не смог сам прийти сюда, а заставил тебя? — Тэхён не смог сдержать язвительности, и Соён бросила на него предупреждающий взгляд.       — Всё не так, — мягко проговорила Джису, и на секунду Тэхёну показалось, что он видит румянец на её щеках. — Ты же знаешь, ему бывает тяжело объясниться, но что бы между вами ни произошло, я уверена, он раскаивается.       Тэхён только фыркнул. Его отец и раскаяние? Эти понятия никогда не стояли рядом в одном предложении.       Джису немного нахмурилась и решила сменить тактику. Она поставила чашку на стол и выпрямилась, словно перед ней был очередной правонарушитель.       — Хорошо, какой твой план? Ты не можешь вечно жить здесь.       Соён, несвойственно для себя, молчала. Она словно решила остаться нейтральной в этом противостоянии, хотя Тэхён знал, что в любой момент она могла вмешаться со своим безапелляционным вердиктом.       — Найду работу, сниму квартиру, — буркнул омега, забрасывая рюкзак на диван в углу кухни. В его голосе звучала бравада, которой он сам не верил.       — Тебе всего девятнадцать! Ты школьник!       Как будто он сам не знал. Эти слова, как заклинание, преследовали его всю жизнь — ты еще не дорос, ты безответственный, ты омега…       — Я совершеннолетний, — он произнёс это тихо, но твёрдо, уже понимая, что разговор бессмысленен. Внезапно навалилась какая-то вселенская усталость.       Джису, видимо, заметила перемену в его настроении. Её лицо снова смягчилось, а в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, от чего Тэхён инстинктивно напрягся ещё сильнее.       — Тэ, хотя бы подумай об этом. Хочешь, я отвезу тебя, поговорим вместе? Я клянусь тебе, что твой отец готов спокойно все обсудить.       Омега почувствовал, как испаряются последние капли его терпения. Он знал, что это было несправедливо, но слова сами вырвались прежде, чем он смог себя проконтролировать.       — Джису, хватит его выгораживать. Я живу с ним очень давно и хорошо его знаю. Может быть, в твоем затуманенном влюбленностью сознании он представляется каким-то особенно хорошим человеком, но это не так. Он мудак, каких поискать.       Слова повисли в воздухе, как тяжелая, удушающая завеса. Джису побагровела от стыда и возмущения, а Тэхён ровно в эту секунду пожалел о сказанном.       Не заметить, каким влюбленным взглядом она провожает старшего Кима, было сложно, но Тэхён никогда раньше не позволял себе пройтись по этим чувствам, справедливо полагая, что это не его дело. А сейчас вот сорвался.       — Джису, я… — начал он, не зная, как загладить свою вину.       — Не надо, — она опустила взгляд и покачала головой, — Я все поняла, Тэ. Просто подумай еще раз над моими словами.       Она развернулась к столу, где все еще сидела Соён. Теперь в её голосе звучал профессиональный тон полицейского, словно маска, за которой можно спрятать задетые чувства.       — Спасибо за кофе, Соён-ши. Мне пора.       Тэхён предпочел не встречаться с наверняка осуждающим взглядом Соён и, посмотрев последний раз на напряженную спину Джису, поднялся наверх. Доски лестницы предательски скрипели под его ногами, словно обвиняя его в несдержанности.       Он только надеялся, что Соён смягчит для Джису эти обидные слова. Сам он уже наделал достаточно.       В комнате наверху Тэхён рухнул на кровать и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя ужасно виноватым перед ни в чем неповинной Джису, но противоположная его сторона все еще пыталась бунтовать. Ведь к нему тоже отнеслись несправедливо. Еще большая злость на отца затопила сознание — если бы не он, всей этой некрасивой ситуации вообще бы не возникло.       И все же кое в чем Джису была права: рано или поздно ему придется вернуться. Все эти фантазии о поиске работы, собственной квартире — Тэхён и сам понимал, как они далеки от реальности.       Сейчас нужно было взять себя в руки и стиснуть зубы. Переждать, когда утихнет гнев, и Тэхён сможет прийти домой с притворно склоненной головой, выдавить из себя какие-нибудь лживые объяснения, заверения, извинения, только чтобы его оставили в покое. И все будет как прежде.       Он сможет это выдержать, он уверял себя.       А дальше омега просто проживет спокойно эти полгода до окончания школы и свалит куда угодно. Будет жить в самом стрёмном клоповнике, лишь бы не видеться с родственником. Эта мысль должна была принести успокоение, но вместо этого оставила только горький привкус во рту.       С первого этажа до него доносились приглушенные голоса — Соён, видимо, провожала Джису. Затем хлопнула входная дверь, и наступила тишина.       Тэхён лежал, глядя в потолок, и думал о том, как странно устроена его жизнь. О том, что у него теперь есть Чонгук — непривычное, пугающее, но прекрасное дополнение к его миру. И о том, что даже с Чонгуком рядом завтрашний день всё ещё вызывал только неуверенность и тревогу.

***

      Прошло уже больше двух недель с тех пор, как Тэхён переселился к Соён, и столько же времени они с Чонгуком официально встречались. Впрочем, их отношения на деле мало отличались от прежней дружбы — разве что теперь в перерывах между партиями в приставку или баскетбольными играми они не просто валялись и болтали, а целовались.       Эти поцелуи начинались невинно — всего лишь легкие прикосновения губ, но постепенно становились более глубокими, жадными, заставляя сердце Тэхёна биться так громко, что иногда ему казалось, будто Чонгук тоже может это слышать. Но на этом всё и заканчивалось.       А Тэхёну давно стало мало этих невинных прикосновений. Каждый раз, когда они прижимались друг к другу в постели, сплетаясь в поцелуе, Тэхён отчетливо ощущал чужой стояк через одежду, а в комнате становилось на пару градусов жарче от смешивающихся феромонов. И каждый же раз Чонгук находил какую-то причину всё прекратить. Тут же рисовались неотложные дела.       Тэхён не понимал, в чем дело. Чонгук явно хотел его — запах альфы становился насыщеннее, глубже, когда они были близко, его зрачки расширялись, дыхание учащалось. Все признаки были налицо, но что-то останавливало его каждый раз, когда они приближались к чему-то большему, чем просто поцелуи.       После пары недель таких «встречаний» Тэхён уже готов был на стенку лезть от неудовлетворенного желания и растущего раздражения. Омега размышлял: может быть, он сам подвел альфу к этому словами о том, что не спит с сокомандниками. Но Тэхён же уже сдался, уже согласился встречаться. Неужели альфа воспринял все буквально? Как Чонгук, всегда такой сообразительный на баскетбольной площадке, мог быть таким несмышленым в личных отношениях? Это оставалось загадкой для Тэхёна.       От попыток заговорить на эту тему Чонгук тоже увиливал, словно уж, мгновенно краснея и меняя тему, так что Тэхён уже готов был закипеть от ярости. И эта ярость собиралась совсем скоро вылиться наружу очень неприятным для одного конкретного альфы образом.       В голове Тэхёна уже начал формироваться мстительный план, как наконец прижать Чонгука к стенке — возможно, в буквальном смысле. Единственной причиной, по которой он пока не предпринимал ничего радикального, это то, что им было банально негде заняться сексом. В доме Чонгука регулярно были родители вместе с младшей сестрой, а у Соён такое просто прокатить не могло.       Однако неожиданным образом счастливая возможность представилась сама собой.       Они, как обычно, возвращались вечером с площадки. Декабрьский воздух был пронизывающе холодным, и Тэхён поёжился, натягивая рукава толстовки на озябшие пальцы. Даже зимой во время игры они обычно раздевались, оставаясь в одной футболке, но по пути домой тело остывало, и холод ощущался особенно остро.       Дом Соён находился в другом квартале, но Чонгук всё же настаивал провожать омегу, а тот после некоторых протестов решил всё-таки сдаться под напором упорства и печального взгляда оленьих глазок: приём, который Чонгук явно взял на вооружение, оценив его эффективность в вопросах, связанных с Тэхёном.       — Мои родители хотят поехать в Сеул на следующих выходных, — неожиданно сообщил Чонгук словно между прочим, но что-то в его голосе показалось Тэхёну странным.       Омега медленно осознавал информацию, рассматривая профиль Чонгука в свете уличных фонарей. Его ресницы отбрасывали длинные тени на щёки, а губы были слегка поджаты, словно от волнения.       — Ты тоже уезжаешь? — спросил он, пытаясь казаться спокойным, хотя его мгновенно накрыло волной тоски. Он даже не ожидал от себя такой реакции — мысль о том, чтобы не видеть Чонгука хотя бы несколько дней, неожиданно вызывала ощутимое беспокойство.       — Хёрин тоже с ними, а я не захотел, — ответил Чонгук, подбрасывая мяч в руках и не глядя на Тэхёна. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая внутреннее волнение.       — Хорошо, — осторожно ответил Тэхён, — тогда сможем ещё потренироваться перед игрой.       Чонгук словно споткнулся о невидимое препятствие. Он остановился, и Тэхёну пришлось сделать то же самое. Альфа смущённо отвёл взгляд и что-то пробурчал себе под нос, так тихо, что слова утонули в шуме проезжающей мимо машины.       — Что? — не понял Тэхён, подходя ближе и наклоняясь, чтобы лучше видеть лицо Чонгука.       — Я хотел позвать тебя переночевать, — признался он, всё ещё избегая прямо посмотреть на омегу.       — Так позови, — внутренне улыбаясь предложил Тэхён, пряча руки в карманы, чтобы не поддаться порыву потрепать его за щёку.       — Ты согласен? — встрепенулся Чонгук и наконец поднял взгляд. В его глазах трепетала такая искренняя надежда, что у Тэхёна перехватило дыхание.       Омега не мог отвести взгляд. Чонгук выглядел таким неуверенным — отросшая чёлка падала на глаза, а пальцы нервно сжимали край куртки, словно он всерьёз ожидал отказа. Тэхён ощутил непреодолимое желание подразнить своего альфу.       — Согласен на что? — Он приподнял бровь, притворяясь непонимающим.       — Эй! Тэ-э! Ну ты понял! Не издевайся надо мной! — протянул альфа обиженно, но его глаза выдавали, что он видит насквозь эту игру Тэхёна, и он добавил уже совершенно искренне: — Просто хочу проводить с тобой больше времени. Иногда мне кажется, что даже двадцати четырех часов в сутках мне будет мало.       Омега только счастливо рассмеялся, едва не запрокидывая голову. Ему было так легко с Чонгуком — Тэхён мог подтрунивать над ним, не боясь задеть чувства или оскорбить альфье эго. Казалось, его парня вообще не волновали подобные вещи.       Вечерний свет мягко очерчивал силуэт Чонгука, и Тэхён почувствовал, как его затапливает нежность такой силы, что ему на секунду стало трудно дышать.       — Хорошо. Конечно, я приду, Гук-и, — Тэхён потянулся к нему и, взяв лицо в ладони, легонько коснулся губами губ альфы.       Щеки Чонгука горели под его пальцами, и Тэхён почувствовал, как альфа улыбается, не разрывая поцелуя. Когда они отстранились друг от друга, Чонгук сиял, как самая яркая звезда на темнеющем небе. В его взгляде было столько счастья и нетерпения, что Тэхён почувствовал, как их общий запах меняется, становится глубже, насыщеннее.       Внутри Тэхёна разливалось сладкое предвкушение. Целый дом в их распоряжении, без родителей, без уже бесконечно полюбившейся, но неизменно отвлекающей в самый интересный момент сестры. Теперь-то у Чонгука не останется никаких отговорок, чтобы снова отступить. Эта мысль заставила его улыбнуться еще шире.       Они продолжили путь к дому Соён, и Тэхён, не выдержав, взял Чонгука за руку, переплетая их пальцы. В голове уже начали формироваться планы на следующие выходные.