Ролевая игра "Обращенный"

Фейерверк - Электрофорез

Кап. Кап. Кап. Об пол разбивались еще горячие капли. В воздухе стоял отчётливый запах гнили, какой бывает в давно не посещаемых людьми местах. Но был и ещё один запах. Металла. Сладкий, приторный и густой, как патока. По-хозяйски распространялся он по помещению, забиваясь в кирпичные трещинки, вбирая все другие запахи в себя. Или… так Барту только казалось? Рот был липким, руки тоже. А с пальцев что-то непрестанно капало. Да что же это такое было? Опустив голову, Бартоломью понял, что это была кровь. Не его. Оторвавшись от уже успевшей скопиться лужицы, он проследил взглядом туда, где лежало тело. Тело, в существование которого он не хотел верить. Ему ведь только это привиделось! С ним это бывало уже не раз. Но… почему тогда всё выглядело столь реальным? Почему он чувствовал во рту вкус крови? Почему слышал эту непрерывную капель. Бартоломью закрыл глаза. Постоял, качаясь, надеясь, что сейчас придет в себя и видение исчезнет. Ведь он не хотел… Но ничего не изменилось. Совсем. Всё тот же запах, та же капель, то же тело, тот же вкус и память. Память, которую не обманешь. Память, заставляющая его поверить в реальность происходящего. Издав не то всхлип, не то вскрик, он резко присел на корточки, зажимая рот липкими руками. В голове билась лишь одна мысль: «Я не такой… Я не сумасшедший!! Это был не я, а кто-то другой!» Но память вновь услужливо напомнила ему, нежно обвивая холодными руками его сзади. Прижимаясь совершенно спокойной грудью к спине. И нежно шепча: «Это сделал ты…» – Нет!! – В отчаянии выкрикнул он, вжимая голову в колени, будто прятался. – Нет…

***

Неделей ранее В тот вечер Бартоломью согласился сходить за пивом. Правда, туда в итоге пошел не он, а мужик, стоящий за стойкой. Он же остался стоять у входа в мотель, пуская дымные колечки. А потом они с Нейтаном прекрасно провели время вместе за бездумным просмотром телика. Ведь тогда Бартоломью ещё не знал, что не сдержится. Впрочем, знай он это, разве смог бы что-либо исправить, если, казалось, сама судьба с самого рождения неумолимо толкала его к пропасти? Но обо всем по порядку. Ночи сменялись ночами, а Нейтан неизменно покидал Барта раньше, чем наступал рассвет. Намного раньше, ведь дорога так изматывала. И Бартоломью не винил его за это, понимая, что он всего лишь слабый человек. Не винил, но скучал. А скука, как известно, – самое страшное оружие против любого живого существа, награжденного интеллектом. Поэтому Бартоломью начал охотиться. В каждом новом городе, каждом новом штате, втайне от Нейтана происходило страшное непоправимое насилие. Втайне даже от тех, с кем оно происходило. Ведь Бартоломью всегда стирал память своим жертвам, деформировал её. Не всю, но касательно того, что с ними происходило. И, если вначале это были лишь безобидные изнасилования, если так можно выразиться, то потом Бартоломью начал наглеть. Его откровенно понесло на волнах полнейшей безнаказанности и собственного могущества. Он стал своего рода экспериментатором. Уже на вторую-третью ночь скуки. Миранда… это звучное вызывающее имя совершенно не шло его обладательнице. Миловидная, с большими грустными глазами девушка сидела за барной стойкой, размешивая какой-то бабский коктейль трубочкой. Как позже выяснилось, в бар пришла она не одна, а со своим парнем, с которым они поругались, и, кажется, расстались. Плечики Миранды, скрытые маленьким платьицем, дрогнули, и Бартоломью, как истинный джентльмен, приобнял её, касаясь мягких, длиной ниже талии, волос. Он рассказал ей, что сам недавно прошёл через то же. Что понимает, как ей сейчас больно. Но всё ведь уже в прошлом и такая красивая девушка как Миранда достойна в своей жизни лучшего мужчины. На этом моменте девушка покраснела, кокетливо поправляя прядь выбившихся волос за ухо. И Бартоломью понял, что её даже не придется гипнотизировать. Она сама пойдёт за ним потому, что верит. Коктейль шёл за коктейлем и разговоры становились всё открытие, всё душевнее. Сам же Бартоломью не пил, сославшись на то, что имел некоторые проблемы с алкоголем в прошлом. Он только слушал… не забывая угощать свою спутницу. Они вместе предавались счастливым воспоминаниям с их некогда так дорогими им вторыми половинками. Заново переживали, каждый по-своему, момент разлуки, заглядывая в прошлое и пытаясь понять, что же послужило причиной. Ведь они так любили и, казалось, это было навсегда. В какой-то момент Бартоломью заплакал, закрывая лицо руками, и Миранда сказала ему, что никогда ещё не встречала таких открытых мужчин. Смахнув слёзы, Барт болезненно улыбнулся ей и девушка вслед за ним украдкой смахнула пару слезинок. Покидали бар они за ручку, Миранда пошатывалась и ее всё время приходилось поддерживать. На вопрос куда они идут, Бартоломью ответил: «В место, где мы с моей девушкой… бывшей девушкой… смотрели на звёзды». И Миранда снова тихо всхлипнула, позволяя незнакомцу увести себя в неизвестном направлении. Оказавшись на месте, в сырой и темной подворотне, звёзд Миранда никаких не увидела. Дальше были лишь слабые попытки отбиться и отчаянные вопли, заглушаемые чужой ладонью. Растрёпанная, изнасилованная, со следами потекшей туши на лице и белыми липкими пятнами на платье, она пыталась уползти от своего мучителя, но была настигнута им. Он что-то сунул ей в рот, заставляя проглотить. И она глотнула, переносясь затем в цветной, причудливый и совершенно нереальный мир. Время вдруг превратилось в плотную материю, которую можно было пощупать, звуки обрели форму. Так удивительно всё это было! Что Миранда даже смогла забыть, где и при каких обстоятельствах находится. Она и стала первым экспериментом Бартоломью, потому что он сунул ей ЛСД. Откуда он у него взялся? Всё очень просто, ведь помимо паспорта для Нейтана, ставшего Бобом Тёрнером, Бартоломью заказал у своих дружков ещё и таблетки. Своего рода подарочек. О котором Нейтан, разумеется, ничего не знал. Ведь на встречу с курьером Бартоломью ходил один, мотивируя это тем, что намечается взрослый разговор, на котором малышам не место. В том, что помимо алкоголя не переваривает он и таблетки, убедился он уже через сутки, склонившись над унитазом и извергая всё содержимое своего желудка. Нейтану же он наплел, что снова попытался выпить пива, за что был назван дебилом. Но теперь всё должно было быть иначе. Ведь алкоголь попадал в него вместе с кровью жертв. Значит, должно было сработать и с наркотиком. Глядя на валяющуюся под ногами, удивлённо пялящуюся на собственные руки девушку, Барт облизывался, предвкушая нереальный трип, который сейчас получит. И он действительно его получил, мощный и красочный. Алкоголь в крови девчонки, смешавшись с наркотиком, усилил для Барта эффект раза в два. Мир превратился для него в совершенно непонятную, непередаваемую словами массу. Лёжа на голой земле, Бартоломью слышал её. Она общалась с ним, дышала и жила своей особенной жизнью. А небо над головой превратилось в тёплое, окутывающее всё мироздание, одеяло. Барт выпил ещё крови Миранды и вознёсся куда-то за пределы Земли. Возвышаясь над ней, видя все её недостатки и понимая, как эти недостатки исправить. Чувствовала ли его жертва то же, Бартоломью не знал. Но он понимал теперь всю глубину и красоту её внутреннего мира, в который он так безбожно вторгся, выдернув росшие там нежные тюльпаны, заменив их на кроваво-красные розы, усеянные шипами. Прошло время и начал медленно заниматься рассвет, а значит нужно было приводить Миранду в относительный порядок. Этим Бартоломью и занялся. Он довел её до дома, снял с нее грязную одежду и убедил девушку, что ей всё понравилось. И что она не чувствовала ни боли, ни страха. Но Барт, коснувшись ее души, видел, что туда уже не вернутся тюльпаны, а навсегда останутся шипастые розы. Это, конечно, было грустно, но зато Миранда стала взрослее и мудрее. За Мирандой у Барта были две очаровательные близняшки – Лия и Терри. Сидя напротив них, Бартоломью наблюдал за тем, как они ублажают друг друга. Две совершенно одинаковые девушки. Он целовал одну из них, проникая в её лоно пальцами, с удовольствием наблюдая, как вторая с ненавистью на это смотрит, готовая чуть ли не убить сестру. Это было удивительно, ведь до внушения они обе казались Барту очень дружными и любящими. Но он раскрыл червоточину в их душах – зависть и боязнь того, что выберут другую сестру, за одинаковой внешностью не раскрыв глубокого потенциала. Значит, теперь Барт был почти богом. Ведь только богу были доступны секреты человеческих судеб. В ту прекрасную полную животной любви и дикой ненависти ночь Барт понял, что кровь сестер одинаково хороша на вкус. Он смешивал ее в стакане, умыкнутом из бара, создавая своеобразную Кровавую Мэри. По конец Барт внушил близняшкам, что они сами решили переспать друг с другом. Интересно, повлияло ли это на их дальнейшие отношения? Следующими подопытными Барта стала парочка – парень и девушка, припарковавшие свой автомобиль вдали от города, на краю лесополосы. На них Барт наткнулся совершенно случайно, и они понравились ему больше всех. Ведь они были такими милыми и любящими. Пока девчонка, Клементина, сидела, зареванная, но неистово мастурбирующая, Бартоломью насиловал её парня прямо у неё на глазах. Тот выл не переставая, прямо как Нейт когда-то, своим поведением всё больше распаляя страсть Барта. Так что, кончив, и заставив его бабу у себя отсосать, Барт принялся за него вновь. Но на этом он не остановился. Догола раздевшись, он облил своё тело сцеженной кровью, наблюдая как парень и девушка жадно её слизывают, страстно целуясь то с ним, то друг с другом. Потом Барт тоже дал им по таблетке и стал жадно выхлебывать их кровь, не забывая, впрочем, затем залечивать раны. Увы, он все равно немного перестарался с питьем и теперь его жертвы были несколько вялыми. Впрочем, член парня на поверку оказался очень даже твёрдым и таким большим… Бартоломью даже прослезился, пока тот его трахал, а он лизал у Клементины, оглашающей блаженными стонами всю округу. В этот момент все трое стали единым организмом, питающимся энергией друг друга. Они даже кончили одновременно, заваливаясь затем на мягкую травку, накрывающую их с головой. Они были в центре Земли, лежали в обнимку, целуя друг друга и слизывая остатки крови. Бартоломью внушил этой парочке, что они сами решили заказать себе третьего. Большого и мускулистого, с черными как смоль волосами и такими же глазами. Араба, короче. И слизывали они не кровь, а сперму. В общем, Бартоломью несло. В своих жертвах он воплощал свои самые темные желания. И продолжал бы делать это и дальше, если бы кое-что не случилось. Кое-что, что всё изменило. В ту ночь Нейтан вновь напился его крови и, довольный, ближе к двум-трем часам завалился спать. Барта, естественно, такой расклад не устроил, поэтому он пошел развлекаться. Приодевшись, зачесав назад спутанные волосы и надушившись, Бартоломью вышел на охоту. Путь его лежал в более-менее приличный бар, так что он очень надеялся, что не уйдёт оттуда с пустыми руками, как уже бывало однажды. И, едва туда зайдя, он увидел её. В груди что-то ёкнуло, а сердце почему-то решило пропустить пару ударов. Она сидела к Барту спиной, закинув ногу на ногу и потягивая какой-то разноцветный коктейль через трубочку. У нее были длинные волнистые светлые волосы, такие тонкие и пушистые, что ее голова походила на одуванчик. Сама же она была миниатюрной. Хоть и взрослой, но походившей на ребенка и пропорциями и чертами лица. Ее звали Ирис и у нее был день рождения, восемнадцатилетие. День, когда она послала к чертям всех своих друзей, на днях узнав, о чем они шепчутся у нее за спиной, и разочаровавшись в людях. И потому она сейчас была одна и, что удивительно, она не грустила. Она наслаждалась одиночеством – таким новым для нее состоянием – и прекрасно проводила время с собой и своими мыслями. Девушка была такой хрупкой и миниатюрной, походящей на ребенка, таких у Барта ещё не было. И красивой. Какой же она казалась ему красивой! С ней он впервые захотел изменить своим привычкам. Решил не сильно ее мучить. Решил быть нежным. Ну, насколько это умел. Подсев на свободный стул рядом с девушкой, Бартоломью заказал себе стопку виски с каким-то сладким сиропом и мятной веточкой сверху. Теперь он задумчиво крутил напиток в руках, украдкой наблюдая за красавицей. Чем-то она напоминала ему Миранду, такая же одинокая, но в отличие от неё одиночеством не тяготившаяся. По крайней мере, Барт с первого взгляда не заметил этого в девушке. А вот копни он чуть глубже, как знать, может, что и обнаружит. На пальце Барта виднелось позолоченное обручальное кольцо, дешёвое, но крайне хорошего качества. Его он приобрёл вскоре после Миранды, так как с ним вызывал больше доверия. Крутанув стакан последний раз, Барт протянул его незнакомой пока девушке так, чтобы кольцо попало в поле её зрения. – Это вам, – улыбнулся он несколько рассеянно, отворачиваясь затем и смотря перед собой, словно уйдя в свои мысли. – Спасибо, но я не пью такой крепкий алкоголь, – девушка слышала, что заказал подсевший рядом незнакомец, и действительно такое не любила. Ни виски, ни мяту. Сказав это, девушка отвернулась от незнакомца, всем своим видом показывая, что хочет побыть одна. И это было действительно так. Для нее ее одиночество в день рождения было как будто символом начала новой жизни, пересмотра своих ценностей и привязанностей. В общем, одиночество сейчас было ей важно и ради мимолетных знакомств она не хотела его нарушать. Тем более незнакомец ее чем-то напряг с первых же слов. Какой-то он был бледный, с нездорово блестящими глазами… – Понятно… Ну, тогда не стоит начинать, – всё так же, не глядя на девушку, задумчиво отозвался Барт. – Правда, немного жалко напиток. Но, может, его будет тот, кого вы ждёте? Халявная выпивка, вполне неплохо… – Я никого не жду, – отозвалась Ирис рассеянным тоном, будто была очень отвлечена на свои мысли. – Выпейте лучше сами. Незнакомец никак не отлипал, а девушка просто не могла промолчать, если ее спрашивали о чем-то. Невежливо это было… – Да как-то не лезет… – Про себя, основываясь на полученной информации, Бартоломью сделал галочку. – Думал полегче станет, мысли приведу в порядок, но нет. Извините, что гружу, но, просто, надоело так… Не могу уже… Вот, бывало у вас такое, что вы в кого-то вкладываете душу, думаете, что это взаимно. А потом вдруг понимаете, что остались совсем одни! А тот человек… всё это время откровенно плевал в эту самую душу… Бартоломью впервые повернулся, глядя на девушку с какой-то надеждой. Надеясь встретить в ней родственную душу, надеясь, что хоть кто-то его здесь поймёт и поддержит. Но затем взгляд его потух и, отвернувшись, Бартоломью пробормотал. – Из-извините… Конечно, не было, вы ведь так молоды. У вас впереди вся жизнь, и она только начинается… – Ничего страшного. Но, – Ирис решила сказать прямо, так как незнакомец без спросу принялся изливать ей душу, – я хотела бы сейчас побыть одна. И помолчать. Она специально ничего не сказала про проблемы этого парня, чтоб он не зацепился за ее слова. И, хоть их ситуации и были похожи, сочувствия он у нее не вызвал. Равно, как и желания все обсудить. Ирис считала себя выше этого. Она была сильна духом и плевать хотела на то, что с ней так обошлись друзья и знакомые. И она праздновала день рождения, а не заливала свою грусть! – Да, без проблем, – Бартоломью улыбнулся, вновь разворачиваясь к девушке. – Только скажите, не против ли вы табачного дыма? Ванильно-вишневого. Вонять сильно не должно. А то я совсем как дурак выглядеть буду… Он чуть хмыкнул. Бартоломью понял, что перед ним не простая особа, а потому решил не надоедать, показав тем самым, что все понимает и не собирается навязывать свою компанию против воли. А там дальше видно будет. В конце концов девушка сама разговорится после коктейля или парочки. Алкоголь был явно не её коньком. – Спасибо. Не против, – Ирис сама курила, так что против ничего иметь не могла. Она немного отодвинулась от незнакомца и продолжила пить свой коктейль. А затем заказала еще один. Время тянулось довольно медленно и, как оказалось, опьянение в одиночестве не приносило никаких приятных эмоций. Поэтому после второго коктейля Ирис решила пойти домой. Ляжет там в своей комнате, включит сериал и не будет ни о чем думать… О незнакомце она к тому времени уже совсем забыла. И, расплатившись, пошла к выходу. Сидеть без дела Бартоломью, разумеется, не стал. И, пока девушка сидела, мирно посасывая коктейльную трубочку, возбуждая этим фантазии Барта на её счёт, он поднялся, идя в уборную. Там он, дождавшись первого и более-менее подходящего встречного, подкатил к нему с весьма рабочей схемой, называемой в народе: «Сигаретки не найдется?». И, когда будущий артист театра имени Бартоломью клюнул на закинутую удочку, Барт тут же его и загипнотизировал. Потому, когда девушка пошла на выход из бара, он даже не дернулся в её сторону, пуская в потолок клубы сизого дыма. За временем только поглядывал. И вскоре из-за столика поднялся весьма угрюмого вида мужик, выходя в ту же дверь, что и девушка. Спектакль начинался! Выждав ровно пять минут, Бартоломью также покинул бар. И стал издали наблюдать за всем происходящим. А мужик подобно танку попер на девушку и, поравнявшись с ней, схватил ее сзади, накрывая рот ладонью. Дальше он потащил её куда-то в темноту. И Бартоломью, закурив ещё одну сигарету, неспешно двинулся следом. Девочка уже должна была быть достаточно напуганной, чтобы принять помощь от такого рыцаря как Барт. Вообще, всё можно было сделать и куда как проще, но почему бы было и не поиграть? Почему было бы не дать поверить девушке, пускай и ненадолго, в существование благородных и бескорыстных спасителей? А потом посмотреть, как изменится её лицо, когда она поймет, что для неё все только начинается? О том, что он вообще-то хотел быть нежен, Бартоломью уже как-то подзабыл. Да и возился он уже с ней порядочно. Надоело! Ирис спокойно шла по улице. Городок у них был тихим, почти все друг друга знали и никогда ничего не происходило. Тем более – какие-то преступления. Поэтому девушка и решила прогуляться до дома вместо того, чтобы взять такси. Да и идти-то было всего около получаса. Как раз за это время алкоголь выветрится, чтобы родители не ругались… Шаги за своей спиной Ирис, ушедшая в себя и свои мысли, услышала слишком поздно. А потом ее схватили сильные руки, ей зажали рот… Ирис настолько опешила от происходящего, что первые несколько секунд даже не сопротивлялась. Просто позволяла вести себя куда-то во тьму подворотни, пока у нее в голове был ступор. Только чуть позже она задергалась и попыталась кричать, но, кажется, уже было слишком поздно. Нападавший уже затащил ее куда-то, а Ирис совсем ничего не могла ему сделать, хотя пыталась и лягаться, и кусаться. Но она была слишком слаба, чтобы дать хоть какой-то отпор. Точно крохотный фонарик рыбы-удильщика следовал, держась далеко позади, за парочкой огонёк сигареты Бартоломью. Барт не спешил, ему было интересно. Интересно, что же будет дальше. Что именно предпримет его актёр? Ведь четких инструкций Барт ему не давал. Впереди показалось заброшенное здание и Барт понял, куда с таким упорством тащили от него его игрушку. Остановившись на пороге так, чтобы его не могли видеть, он стал наблюдать. Мужчина же бросил девушку на пол, и та болезненно вскрикнула, прижимая руку к груди. А затем в руке у мужчины блеснул нож и Барт напрягся. Вдруг сейчас его актёр перережет девчонке горло… Но вместо этого тот наклонился к ней и, задрав куртку вместе с платьем, принялся разрезать ткань трусиков. Хм, так вот, значит, что задумал этот мужик. А ведь Бартоломью просто внушил ему, что тот захочет напасть на девушку подальше от людских глаз. Деталей он не говорил. И снова Бартоломью почувствовал себя богом. Он вскрыл очередную червоточину. Ведь, очевидно, мужчине нужен был лишь толчок, чтобы встать на преступный путь. Как знать, может он даже сам собирался напасть на кого-то сегодня и… ждал знака свыше. И, вот, этот знак был ему явлен. Пока Барт думал, мужчина приставил нож к горлу девушки и свободной рукой неуклюже зашерудил в своей ширинке. А еще он что-то стал шептать девушке, должно быть на тему того, чтобы она не рыпалась, иначе будет хуже, ну и прочие банальности. Бартоломью хмыкнул, топча ногой окурок. Что ж, пожалуй, пора было выходить на сцену. Конечно, он мог бы позволить произойти этому грязному насилию, но не хотелось ни с кем делить столь юное и милое создание. Этой ночью девушка должна была стать его и ничьей больше. – Эй, какого хрена?! – Грозно прокричал Бартоломью, выходя. – Иди сюда, тварь! При звуках голоса мужчина вздрогнул, вертя головой в поисках его источника. А затем, вскочив на ноги, понёсся куда-то вглубь здания, придерживая приспущенные штаны рукой и пытаясь на бегу натянуть их обратно. Бартоломью погнался за ним, но тот оказался прытким: выпрыгнул в разбитое окно и унёсся чёрт знает куда. Но Барт не волновался, ведь все произошедшее было желанием самого мужика, а не чьим-то приказом. И было интересно, захочет ли мужик все еще раз повторить? – Ты… в порядке? – С обеспокоенным лицом Бартоломью присел перед девушкой, неловко и смущённо поправляя на ней одежду. – Сбежал, гад! Ты лицо запомнила? Хоть что-нибудь? Подворотня сменилась каким-то заброшенным зданием, где Ирис грубо кинули на пол. Она вскрикнула, дыхание вмиг перехватило и только поэтому она не начала тут же кричать. Впрочем, не стала она и потом, придя в себя, так как в руке мужика, напавшего на нее, блеснул нож. Ирис тихо испуганно пискнула и стала пытаться уползти от нападающего, но тот уже склонился к ней, задирая одежду и начиная разрезать белье. Кстати, она смутно узнавала этого мужика. Он, кажется, работал на заводе по производству пластиковых изделий, располагавшемся на окраине города. Он был обычным работягой, простым и… как Ирис думала до сегодняшней ночи – не злым. Да и вообще у них в городке не было людей, которые могли бы сделать что-то подобное… Но, видимо, Ирис ошибалась. Она заплакала, готовясь к худшему, но тут по пустынным помещениям заброшенного дома прокатился чей-то оклик, и мужик тут же вскочил на ноги. По всему его виду было понятно, что он нехило испугался. Буквально через пару секунд он сорвался с места, убегая куда-то во тьму. С другой же стороны из тьмы выступил давний знакомец Ирис из бара. Она тут же попыталась оправить одежду и он, присев, тоже стал помогать это делать. Ирис посмотрела на него заплаканными глазами. Обычный парень, даже симпатичный. И почему в баре он ее напряг? Он ее спас, а, значит, вряд ли тоже был каким-то плохим. – Я… не знаю… нет, – ответила девушка с запинкой. – Я домой хочу! И… его… я, кажется, узнала, не знаю. Вроде, он у нас на заводе работает… Я… – девушка говорила сбивчиво, пытаясь высказать и свои желания и ответить на вопросы. Но потом совсем смешалась. – Спасибо… что спас, – тихо закончила она. – Ну, что вы! – В глазах Барта блеснул насмешливый огонёк. – На моём месте так поступил бы каждый. Оценивающе он посмотрел на девушку. Такая бы наверняка понравилась брату, как раз в его вкусе. А, кстати, о нём. Узнай Нейтан о его героическом поступке, без сомнения пришел бы в щенячий восторг, подробностей ведь он не знал. Сам ведь предлагал когда-то примерить на себя роль спасителей. А Бартоломью возьми, да и спаси от изнасилования девушку. Соверши такой добрый, бескорыстный поступок. «Бескорыстный» – при этой мысли лицо Бартоломью на миг исказилось каким-то темным выражением, надорвавшим маску добродушного сочувствия. Ему стало смешно. Где был он, а где какое-то там бескорыстие. Оно было нужно лишь тем глупцам и идиотам, что были слишком в себе не уверены для того, чтобы просить заслуженную награду. Он же был выше этого. А потому ему была положена награда и он её получит. В конце концов он мог и не оттаскивать своего верного пёсика от этой загнанной пташки. Точно к пугливой собачонке Барт осторожно, без резких движений, протянул руку к девушке, касаясь плеча. – Всё кончено, ничего не бойтесь, – уверенно произнёс он, заглядывая ей в глаза. – Простите, я не знаю как к вам обращаться… Он растерянно пожал плечами, всё также глядя в лицо девушке. – Я Ирис, – из глаз девушки продолжали сами собой катиться слезы. – Можно я вызову такси? Ирис даже не знала, зачем стала спрашивать разрешения у незнакомца, но тот же ее спас, а она хотела уйти… Хотя, а что она еще могла? Особенно в ее-то состоянии. А состояние было ужасным, потому что, когда парень коснулся ее плеча, Ирис шарахнулась от него, снова испуганно пискнув. Всякие прикосновения – это было последним, что сейчас Ирис хотела бы по отношению к себе. – Ирис… – Произнёс Бартоломью, с удовольствием перекатывая на языке звучание имени девушки. Было в этом имени что-то ранимое и лёгкое, но одновременно с этим благородное, возвышенное. В отличие от имени «Миранда», имя «Ирис» очень шло его обладательнице, походящей на хрупкое полевое растение. Лёгкий колосок, раскачивающийся на ветру. Впрочем, сейчас Ирис больше походила на улитку. Вот, Бартоломью протянул к ней руку, а вот она уже поспешно прячет свои усики. Будь у неё панцирь, непременно бы в него спряталась. Наверное, если бы Ирис оказалась на месте Миранды, Барт, коснувшись ее души после всего произошедшего, не обнаружил бы там роз с шипами. В Ирис осталось бы лишь пустое поле с вывороченными корнями, умирающее под палящим солнцем, именуемым жизнью. Но Барт не хотел, чтобы было так. Глядя на заплаканное лицо девушки, он вновь захотел оставить её нетронутой. Почему? Бартоломью не знал. Знал только, что ему не хочется насиловать ее, лишь попробовать крови. Почему-то ему казалось, что она будет какой-то особенной. – Ирис, – вновь обратился он к девушке. – Послушайте меня очень внимательно. Это крайне важно… Вы внимательно слушаете? – Что...? – Ирис подняла взгляд на незнакомца, когда он снова с ней заговорил, не совсем понимая, чего тот хочет. Потому что она уже доставала из сумочки телефон и хотела вызывать такси. – Очень важно? Ирис уставилась на парня, готовая слушать. Наверное, он ей скажет что-то про полицию или… Ирис не знала. – Ты в безопасности, – произнёс Барт чётко. – Со мной. Сказав это, он испытующе вгляделся в девушку, пытаясь понять, насколько до неё дошел смысл его слов. Точнее, насколько глубоко он проник в её сознание. И ещё Барту стало интересно, будет ли Ирис считать, что вдали от него ей теперь небезопасно? Или же приставку «со мной» она воспримет как-то по-своему? В конце концов человеческие мысли были Барту не совсем ясны, даже когда он и сам был человеком. Что уж говорить теперь, когда он стал вампиром? Хм, стал… А ведь и эту девушку вполне могли обратить. И даже он мог бы. Если бы только знал, как это делать. И вот это было бы действительно занятно. У него тогда появился бы его личный вампирёнок. Да он бы и Нейтана тогда обратил! «Хотя, он бы нудил мне на эту тему всю оставшуюся вечность», – с усмешкой подумал Бартоломью. Ирис продолжала плакать и изредка подрагивать, даже не замечая этого, но… только до слов незнакомца. Он сказал, что с ним безопасно и Ирис это почувствовала. Всем своим существом, ни капли не сомневаясь в правдивости этих слов. Рядом с ним ей ничего не грозило. Было хорошо, комфортно, даже как-то тепло… а дома… как она без него? На нее нападут воспоминания, мысли, терзания… Так что Ирис тут же передумала ехать домой и убрала телефон обратно в сумочку. – Да, – улыбнулась она. – Мне с тобой хорошо. Бартоломью улыбнулся. Уже без всякой осторожности протянул он руку к девушке, пальцами утопая в её мягких пушистых волосах. На этот раз она не отпрянула, лишь улыбаясь в ответ, по-кошачьи подставляя голову. – Тебе не больно. Не страшно, – продолжал гипнотизировать её Бартоломью. – Не холодно… Поднявшись, он подал руку девушке, и та послушно вложила свою ладошку в его. Расстегнув на девушке куртку, Барт снял её, расстилая на полу, а потом усаживая Ирис обратно. В поле зрения Барта попал нож. Должно быть, тот мужчина так бежал, что не заметил, как выронил своё оружие. И, подняв его, Бартоломью задумчиво повертел его в руках, переводя взгляд то на него, то на девушку. Затем, присев перед Ирис, он приставил острое лезвие к её губам. Слегка надавил им на нижнюю губу и с неё тут же потекла темная капля. Бартоломью наклонился, слизывая её и отстраняясь затем, задумчиво смакуя вкус. Нет, кажется, он ошибся. В Ирис не было ничего особенного. У нее была обычная кровь, такая же, как и у других человеческих особей. Тогда досадливо Барт чиркнул лезвием над ключицей. Из разошедшейся кожи полило алое, но Барт не стал пить его, продолжая наносить порезы. В какой-то момент вместо кожи лезвие прошлось по ткани и Бартоломью раздражённо принялся срезать с девушки платье. Откинув бесполезную тряпку куда-то в сторону, он следом срезал и лифчик, оставляя девушку совершенно голой. Только сейчас Бартоломью заметил, что кожа её вся покрылась мурашками, а тело мелко подрагивало. Но сама Ирис, казалось, ничего этого не замечала и не чувствовала. Её будто всё устраивало: на лице продолжала светиться лёгкая улыбка. И, глядя прямо в глаза девушке, Бартоломью повёл лезвием по её грудям, очерчивая ореолы сосков. Ему показалось, что в самой глубине её глаз он увидел огонёк страха. Должно быть то было её сознание, отчаянно сопротивлявшееся гипнозу. Видя этот страх, Барт улыбнулся, заставляя его вытесниться ужасом. И вдруг… Бартоломью почувствовал, как его рука отходит назад, а затем ударяет, загоняя нож под рёбра. Глаза девушки расширились. Со дна в них поднялся страх, разгораясь, делаясь отчётливее. Вынув нож, Барт ударил им снова. И улыбка Ирис чуть дрогнула. И он ударил третий раз. Раз за разом, удар за ударом, обнажал Барт истинные эмоции Ирис сквозь маску своего приказа. И постепенно по лицу девушки заструились слёзы, мешаясь с кровью, а чуть приоткрытые губы что-то беззвучно зашептали. Наконец, глаза жертвы Бартоломью стали затухать и, пока это не произошло окончательно, он впился зубами в ее шею, буквально разрывая её. Жадно, по-звериному, точно голодал уже неделю, пил он кровь из дергающегося тела. На зубах то и дело упругой ягодой лопалось мясо. И это было так странно… Что его видения были такими реальными. И никак не кончались…

***

«Это сделал ты…» – Нет!! – В отчаянии выкрикнул Барт, вжимая голову в колени, будто прятался. – Нет… «Да! Ты захотел и сделал это…Наконец-то ты это сделал, Барт! Наконец-то перестал убегать и прятаться от того, кто ты есть на самом деле!» – Всё не смолкал настойчивый шепот. Нельзя… нельзя было его слушать! Вновь вспыхивали в памяти картины произошедшего. Но теперь Бартоломью наблюдал за ними как бы со стороны. Он видел, как раз за разом вгоняют его руки нож в тело девочки. А лицо его при этом… Бартоломью вздрогнул. Почему он улыбался? Ведь в действительности этого не было. Нет, он… механически наносил удары, просто потерял контроль. Он не улыбался, это всё ложь! «Тебе понравилось…» – Прошелестело сзади. – Заткнись… Бартоломью закрыл глаза потирая виски, в которых дико запульсировало. Над самым его ухом раздался глумливый смешок. «Понравилось!» – Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! Зажав уши руками, только бы ничего не слышать, Барт сидел, раскачиваясь из стороны в сторону. А рядом с ним сидел темный силуэт, уже виденный им однажды. Ещё дома, у Нейтана, когда он заперся от него в ванной, пытаясь прогнать своего настойчивого гостя. Теперь же он снова был здесь. Сидел совсем рядом. Густой, темный, ещё более реальный. И в его тьме отчётливо проглядывали черты… его самого.

***

Прошло более недели их путешествия. Нейт выезжал в середине дня и приезжал в очередной пункт назначения к ночи. Таким образом он успевал провести время с Бартом и не особо портил себе режим. Правда, Барт не спал все равно дольше, чем он, и после того, как Нейт уходил спать, развлекался как-то там сам. Но после его похождений в городах по-прежнему было тихо и в газетах больше ничего не писали, так что Нейт не сильно волновался. Да и вообще, он в последнее время как-то меньше обо всем тревожился. Эмоциональный фон у Нейта был ровный, он получал удовольствие от общения с Бартом и тот его почти уже не бесил. Странные это были изменения, но Нейт объяснял их для себя чувствами. Они же с Бартом были вместе. А как он мог быть с кем-то, кто его только и делал, что выбешивал, ну в самом-то деле? Наверное, они просто притерлись друг к другу и поэтому все стало лучше. Ну, а еще Барт ему регулярно давал свою кровь, отчего Нейт чувствовал себя полным сил, и это тоже, пожалуй, поднимало настроение и было приятным дополнением к отношениям. Так было и в этот вечер в небольшом городке Марианна в штате Флорида. Барт дал ему своей крови, потом они посмотрели телевизор и Нейт уснул. Барт же, наверное, пошел охотиться. Ну, или просто гулять. Только вот от крови Нейт частенько просыпался. Потому как она давала силы и бодрость и спать после ее приема банально не сильно хотелось. Вот и в эту ночь Нейт проснулся. Барта рядом не было, что было ожидаемо, и Нейт уже думал повернуться на другой бок и продолжить спать, но что-то его остановило. Может, это была интуиция или братская связь, но Нейту вдруг показалось, что с Бартом что-то не так. Или с ним самим или он что-то натворил… Поэтому Нейт достал из-под подушки мобильный и набрал брата, дожидаясь ответа. Телефонная трель ворвалась в пустынное здание неожиданно, заставив жирную крысу с маслянистым хвостом, робко подбирающуюся к кровавой луже на полу, спешно заперебирать когтистыми лапками в обратном направлении. Машинально Бартоломью достал своё орущее чудо техники из кармана и… просто тупо на него уставился. Номера звонившего он не видел, перед глазами всё плыло и зрение попросту отказывалось на чем-либо фокусироваться. Ему вдруг очень захотелось поговорить, не важно даже с кем, но как ответить он не помнил. А губы, казалось, уже слиплись настолько, что невозможно было отодрать их друг от друга. Обессиленно Бартоломью выронил телефон из рук, опуская голову. Домой… как же ему хотелось вернуться домой. «А ведь и она тоже этого хотела», – засмеялось чернильное существо. – За… заткнись… – Устало, без каких-либо эмоций, выдохнул Бартоломью. Нейт звонил до тех пор, пока сеть сама не оборвала звонок. Но даже после этого Нейт продолжал держать телефон у уха. Может, Барт просто не слышал телефон? Или был занят высасыванием из кого-то крови? Или еще что… Но Нейту почему-то упорно продолжало казаться, что что-то не так. И молчащий телефон только усугубил эти ощущения. Нейт отложил телефон, прислушиваясь к себе и пытаясь понять, с чего он так разволновался. Все же было нормально… должно было быть. Барт же был вампиром, не мог он попасть в беду… Нейт прикрыл глаза, пытаясь насладиться теплом и мягкостью постели и снова погрузиться в дрему, но… не удавалось. Чертыхнувшись, он встал. Пусть спать Нейту не очень хотелось, тем не менее, переться на улицу и искать блудного брата хотелось еще меньше. Но, видимо, именно это ему и предстояло. Благо, Нейт после вампирской крови имел обостренные чувства и мог найти Барта по запаху. Так что он оделся и, сунув телефон в карман (вдруг, Барт перезвонит), пошел на улицу, изредка принюхиваясь. След провел Нейта по центру города к какому-то клубу, затем от него в обратном направлении. Потом – в подворотню, в конце которой Нейт увидел какое-то заброшенное здание. Благо, он хорошо видел в темноте, так что уверенно пошел к нему. На подходе, впрочем, Нейт напрягся. Ночь… заброшка… что Барт мог там забыть? Пил кровь очередной жертвы, наверное? Но почему тогда до сих пор не перезвонил? Уж за полчаса, что Нейт ходил его искал по улицам, мог бы допить и увидеть пропущенный звонок… Словно в подтверждение мыслей Нейту, едва он зашел в здание, бросился в нос сильный запах крови. Слишком, даже, сильный для простого укуса. Что же там случилось? Нейт ускорил шаги и через пару минут увидел сидящую во тьме фигуру. Это был Барт, а рядом с ним лежала… девушка. Вся залитая кровью и явно мертвая. – Барт…? – У Нейта от увиденного перехватило дыхание, поэтому слова вырвались из горла с трудом. – Что случилось? Ты как? В порядке? Телефон давно молчал, разочарованный, что никто так и не удосужился им воспользоваться. А Бартоломью всё также сидел возле трупа. Без движения, будто превратившись в каменное изваяние. Сзади послышались шаги и, резко на них обернувшись, Бартоломью подпрыгнул, испуганно пялясь на незнакомца. Человека он не узнавал, но затем… – Нейтан? – Еле слышно спросил он. Захотелось сделать сразу две вещи: кинуться к брату на шею, разрыдавшись навзрыд, и сбежать. Чтобы не заразить Нейтана своим безумием. В итоге Барт выбрал что-то среднее. Он тяжело осел обратно на пол, обхватывая и без того запачканную кровью голову руками. – Кажется, не в порядке… – Просипел Бартоломью. – Что случилось? – Повторил Нейт. Он уже увидел, в каком Барт состоянии, и сочувствовал ему. Его брат же страдал, это было видно. Может, он убил эту девушку и теперь его мучила совесть? Как-то все нечаянно сделал…? Нейт обязательно все это узнает, но первым делом ему хотелось привести Барта в порядок. Поэтому он решительно направился к нему, присел перед ним и несмотря на то, что Барт был в крови, крепко обнял его, прижимая к себе. – Ну… я с тобой, – неловко сказал Нейт, пытаясь успокоить. Бартоломью хотел сказать ещё что-то, но, когда Нейтан его обнял, у него в горле встал ком. Барт весь разом обмяк, тяжело привалившись к брату. Слёзы сами собой потекли из его глаз, механически как-то. Бартоломью просто не мог их сдерживать. Он был благодарен брату за то, что тот обнял его, несмотря ни на что. Это было так приятно! Почему же никто не обнял его тогда?.. В детстве. Когда он больше всего нуждался в этом. Почему?.. «Потому, что ты урод, и все прекрасно об этом знали. Даже твой любимый Нейти!» – Снова послышался гаденький смешок над самым ухом, и Бартоломью дернулся, затем сильнее прижимаясь к брату. Вечность прошла в молчании. И по её окончании он всё-таки нашёл в себе силы разлепить спекшиеся губы для того, чтобы сказать: – Я… не сдержался. Понимаешь? Нейтан… Не сдержался. Нейт, когда Барт дернулся, только сильнее прижал его к себе, слегка с ним покачиваясь, будто Барт был маленьким ребенком. Да он сейчас и был, как Нейту казалось, ребенком, который накосячил и жалеет о содеянном. Барт ведь плакал, Нейт слышал его тихие всхлипы. И потому что Нейт видел, как ему плохо, он не торопил его с ответом на свой вопрос, а просто ждал, когда Барт будет готов. И когда Барт, наконец, заговорил, Нейт не удивился. – Понимаю. Ты ведь давно уже не принимал таблетки, вот и… – Нейт вздохнул. – Жаль девушку, конечно. И жаль, что меня не было рядом. Может, я успел бы тебя остановить… – Нейт грустно улыбнулся. Да уж, в эту ночь ему стоило быть с Бартом рядом. – Но… – Продолжил он после паузы. – Что сделано, то сделано. Совесть тебе будет судьей. А мы… ну, нам надо решить, куда спрятать труп. – Почему… – Барт всхлипнул. Слегка отстранившись, он взглянул в глаза Нейтана, пытаясь увидеть в них затаившиеся презрение. Но его не было. – Почему ты так спокойно говоришь об этом? Разве… ты не ненавидишь меня? Я… должен быть тебе противен! А ты… Говоришь, что со мной, что понимаешь. – Не знаю, – пожал плечами Нейт. – А ты разве не заметил за эту неделю, что я стал спокойнее к тебе относиться? Мы же в отношениях в конце концов. Не могу же я на тебя только злиться… Отношения же предполагают иные чувства. И вот, видимо, поэтому я, ну не знаю, смирился что ли с твоими косяками. Да и что бы сейчас дал очередной скандал? Ничего, она ведь уже мертва. А мы решили сбегать, так что как-то глупо останавливаться на полдороги и сдаваться полиции. Поэтому я и предложил подумать, что делать с трупом. Нейт вздохнул и попытался выдавить из себя ободряющую улыбку. – Я тебя выбрал, я с тобой остался. Поэтому я и сейчас с тобой и на твоей стороне. Я вижу, что ты сам не рад содеянному. И это хорошо, что у тебя еще осталась совесть… Значит, даже после сейчас, может, еще не все потеряно. Хотя, да даже, если… Нейт замолчал и задумался. Останется ли он с Бартом, если тот станет убивать ради удовольствия? Это был сложный вопрос, но… кажется, да. Любил он брата. И не хотел уходить. Совесть… Нейтан всё время говорил о ней, а Бартоломью не знал есть ли она у него на самом деле. Испытывает ли он чувства, хоть отдаленно похожие на неё? Ведь он даже не понимал, что чувствовал сейчас: жалость к убитой им девушке или же он жалел в большей степени себя? Впрочем, момент для философского самокопания был выбран неудачный, а потому долго на эту тему Барт думать не стал. Да и главное ведь было не это, а то, что Нейтан действительно выбрал его. Раз он с ним остался даже после такого… Только вот, кажется, он не понимал одной важной вещи. Раз Бартоломью не смог сдержаться теперь, то сможет ли он остановить себя потом? Или же он всё-таки нападет на Нейтана? И уже ничто не сможет сдержать его. Даже собственная любовь и привязанность. – А… если я… И тебя… Вдруг я не сдержусь и даже не замечу этого, буду думать, что всё это мне только кажется, прямо как с этой девушкой? Но в действительности всё окажется по-настоящему? Что… тогда нам делать? Мне в одиночку прятать уже твой труп?! Бартоломью снова затрясло. И он отстранился от брата, зажимая рот ладонями. Потом, подняв взгляд, он уставился Нейтану за спину, видя позади него черный силуэт, сотканный из тьмы. С его лицом… – Хм, – Нейт тоже задумался о том, что он и сам рискует. Но почему-то ему не было так уж страшно. – А еще можно приобрести шокер или типа того. Что-то, что тебя остановит, если что. Мышцы сведет на время и все… придешь в себя. Нейт снова притянул Барта к себе, целуя его куда-то в висок. В голове при этом у него промелькнули почему-то воспоминания о крови. Вот бы ее сейчас еще глотнуть… Нейт мотнул головой и вновь ободряюще улыбнулся Барту. – Думаю, шокер – самое то для нас с тобой. – Хм… – Бартоломью задумался. – Точно, его же можно ещё и для самообороны использовать! Бартоломью приободрился. Значит, у них с братом всё будет хорошо и, если что, тот сможет себя защитить. А теперь, когда одной проблемой стало меньше, пора было действительно задуматься над судьбой трупа. – Эх, стоило надеть перчатки и проблем особых не было бы. Отпечатков не осталось бы… Ну, может, как с Чарли поступим? Только, мне инструменты нужны будут. Или можно её закопать. – Тогда я завтра куплю… поищу, где такие штуки вообще продаются, – сказал Нейт. – А что касается девушк… то есть, трупа… Может быть, скинуть ее в реку? Там, м-м, ее рыбы поедят и все отпечатки смоет… А то, как с Чарли – это долго и инструментов, как ты сам заметил, нет. А тут просто, ну, донести ее и скинуть. – Не просто. – Бартоломью покачал головой. – Нам нужны камни… много камней. И большой полиэтиленовый пакет. А ещё верёвка. Помимо говна в воде ещё не тонут и трупы. Говоря последнее, Барт попытался растянуть рот в подобии улыбки. Но улыбка эта вышла странной, походящей больше на оскал спятившего безумца. Впрочем, именно им он сейчас себя и чувствовал, продолжая бросать беспокойные взгляды за спину брата. – Ну, наверно, на берегу реки могут быть какие-то камни, – пожал плечами Нейт. – В любом случае, время идет и надо уже хоть что-то делать, пока нас не нашли. Только ты еще в крови, черт… Нейт стал думать, что с этим делать и где Барту мыться, но отвлекся от этого, так как его брат постоянно косился ему за спину. Нейт нервно оглянулся, но там никого не было. Видимо, совсем у Барта крыша ехала… на нервной почве, от пережитого убийства. – Эм… – Попытался вновь собраться с мыслями Нейт. – Может быть, зайдем к кому-нибудь тут… умоешься? Ну, и заодно, может, раздобудем у них веревки и полиэтилен… – Кровь на мне не самая большая проблема. В реке вымоюсь… Просто, кто меня в таком виде пустит? Страх мешает гипнозу, блин. Да и потом, я не хочу оставлять тело без присмотра. И тебя с трупом не оставлю… Бартоломью задумался, размышляя как же им с братом лучше поступить. И ответ нашелся довольно быстро. – Вот что, Нейтан, предлагаю нам с тобой временно разделиться, – начал он крайне деловым тоном. – Пока я тут сижу, сходи в ближайший строительный или на заправку, она точно круглосуточная. Только капюшон натяни посильнее, не пали лицо, мало ли! Купи там все нам необходимое. А, как всё купишь, дуй сразу ко мне. – Хорошо, – Нейт кивнул, накидывая на голову капюшон. – Если ты считаешь, что так лучше… В общем, я скоро буду. Нейт поднялся и пошел прочь из дома и из подворотни. Оказавшись на освещенной улице, он как-то с удивлением оглядел ее. После всего увиденного: трупа, крови, грязи и тьмы заброшенного дома эта улица показалась ему какой-то слишком яркой, чистой и красивой, хотя, по сути, была самой обычной в обычном захолустном городишке. Мимо Нейта прошла пара человек, пьяных и веселых. Они шли совершенно спокойно, не боясь, что их затащат куда-то, где меньше света, и убьют. А, между тем, метрах в ста от них лежал труп девушки, которая, может, всего час назад шла точно также по этой же улице. Странное это было ощущение, осознавать, что совсем рядом с обычной жизнью: спокойной, сытой и благополучной может таиться такое вот зло. То есть, конечно, все знали, что оно есть в принципе. Но вряд ли кто-то думал, что оно настолько близко к ним. Нейт проводил людей взглядом, а затем встряхнулся и пошел на поиски заправки. Барт же ждал его… и чем быстрее он вернется, тем лучше. Заправка отыскалась довольно быстро – спасибо навигатору в телефоне. И там, к счастью, были и мешки для мусора и веревки. Нейт все это купил, а затем прихватил себе кофе. Ночью было немного зябко и напиток помог бы согреться. Так Нейт и вернулся к Барту – с пакетом с мешками и веревкой и стаканчиком кофе. Кинув пакет на пол, Нейт снова присел перед братом. На убитую им девушку он даже не посмотрел. – Ну, как, не скучал тут без меня? – Улыбнулся Нейт, пытаясь разбавить мрачную и тягостную атмосферу, витавшую вокруг Барта. – А?.. – Вяло встрепенулся Барт при звуках голоса. – Да нет, знаешь, очень милый собеседник мне попался. Молчаливый, правда… Мрачно он хмыкнул, поднимая взгляд на Нейтана. С момента его ухода, казалось, прошло так много времени, что можно было бы спокойно прожить целую жизнь. Хотя, Бартоломью понимал, что так ему лишь казалось. А в действительности жизнь продолжала медленной улиткой ползти своим чередом. Даже и без одного её участника, на которого в общем-то ей было всё равно. Молча Бартоломью потянулся к трупу. Посадив его в вертикальное положение, он поморщился: из него тут же полило кровью. Значит, в пакет некогда живую девушку придется пихать сразу… – Так, ну… в сложенном виде точно влезет, – деловито произнёс он, забирая пакет у Нейтана. – Там как с народом сейчас? Хотя, в любом случае окольными путями добираться будем. Развернув пакет, Барт попытался укомплектовать в него девушку, что вышло у него довольно сносно. Хотя почему-то ранее ему казалось, что это будет сложнее и непременно что-нибудь случится. Впрочем, чего он ожидал? Какой-нибудь кары свыше, красноречивого знака того, что ему не поздоровится и он за все ещё ответит? Но на небесах никого не было и Бартоломью как никто другой знал об этом. А сейчас вновь в этом убедился. Ведь он уже завязал на пакете весёлый бантик и ничего не произошло. – Да уж, – Нейт отошел, глотая кофе из стакана и предоставляя Барту упаковывать труп самому. Не Нейт же убивал девушку – не ему с ней и мучится. – А с народом там сейчас нормально. В смысле, почти никого нет. Но, если будут, то загипнотизируешь и все. Нам стоит больше опасаться не их, а камер. Я вот, например, понятия не имею, где они могут быть. У дверей магазинов, наверное, да и просто… на столбах светофоров, например. И до реки нам… – Нейт достал телефон и открыл навигатор. – Хм, да. Не то чтобы близко. По прямой минут двадцать. Облегчённо Бартоломью вздохнул. Слава богу или кому бы то ни было он вампир. А то тащить двадцать минут на себе тело было бы ещё той задачкой. – Сомневаюсь, что здесь камеры на каждом шагу. Но будем стараться держаться тени, – Бартоломью взвалил пакет на спину. – Пойдём? Глянь там по навигатору своему как нам дворами пройти, там-то точно никаких камер. – Да он уже по дворам, кажется, и построил маршрут. Так что, пошли, – Нейт кивнул к выходу из дома. – Только все-таки ты тоже как-нибудь там иди, не светя лицом. В землю смотри или уж не знаю… А то на нас уже столько всего, что, мне кажется, расправа все ближе… Нейт поежился и первым пошел к выходу из дома, затем сворачивая в противоположную сторону от ярко освещенной улицы. Дальше по подворотне, в темные дворы окраины города. Туда уже не доставал свет фонарей, но Нейт все хорошо видел. Как, конечно, и Барт. И выглядела Марианна с этой стороны совсем непритягательно, даже скорее отвратительно. Возле домов валялись мусорные мешки, стекла в редких фонарях были выбиты. Площадки между домами, раньше бывшие спортивными, теперь загнивали в запустении и ржавчине. Не будь Нейт с Бартом, ему было бы страшновато тут находиться. Потому что было понятно, что тут живут самые низы общества – безработные темнокожие, существующие на пособия, или такие же мигранты из Мексики… И такие могли бы запросто попытаться ограбить одинокого человека, забредшего к ним. Идя за Нейтаном Бартоломью не испытывал абсолютно никакой тяжести. Ни в физическом, ни в душевном плане. Он прислушивался к своему внутреннему голосу, ожидая услышать от него хоть что-то, но… ответом была лишь тишина. Пустота, как, впрочем, и обычно. Ничего он не чувствовал, никаких терзаний. Было лишь противное чувство чего-то непоправимого, словно он изменился теперь уже окончательно. Да так и было, наверное. Впереди показался пирс. В лицо ударил лёгкий ветерок, донесший до обоняния запах воды, и Бартоломью ускорил шаг, стремясь поскорее избавиться от своей ноши. Выкинуть её и забыть. – Дошли, кажется, – прокомментировал он очевидное, сбрасывая тело на землю. – Ну да, – Нейт сел у воды, вдыхая влажный воздух. – Ищи камни, запихивай их в мешок. Помогать не буду, потому как она – твоя проблема. Но я, так уж и быть, пока посмотрю по сторонам, не идет ли кто. Нейт действительно стал крутить головой, но тут, на самой окраине города в середине ночи вряд ли уже можно было кого-то встретить. Кстати, пока шли, настроение у Нейта приподнялось и стало – вот удивительно – очень даже неплохим. Хотелось какой-то романтики с Бартом или как в старые-добрые чего-то веселого типа потасовки. Но тот пока был занят… – Ой, ну ты и жопа! – Закатил Барт глаза. – Лишь бы не делать нифига. Ла-адно, стой тут, не примерзни главное. С ленцой оглядевшись, Барт развязал верёвку, открывая пакет. И принялся бродить по пирсу собирая камни. Чувствовал себя он при этом идиотом, бродит тут среди ночи, камушки собирает… Если не знать его целей, то выглядел он и вправду несколько странно. Когда камни уже не помещались в руках, Бартоломью сбросил их в мешок. Но этого ему показалось недостаточно, поэтому он решил совершить ещё одну ходку. – Всё, мне надоело! – Бартоломью отряхнул руки, вернувшись второй раз. Подтащив мешок к краю пирса, на мгновение он остановился. Может, стоило сказать что-то? О чем-то подумать? Впрочем, нет, да и в голову ничего не лезло. Поэтому, он просто раскачал тело и разжал руки закидывая его подальше. – Зато ты уже сегодня наделал больше, чем надо, – хмыкнул Нейт. Затем он замолчал, так как Барт стал ходить вокруг него и собирать камни и за этим всем было не очень удобно говорить. Так что продолжил разговор Нейт только, когда Барт выкинул тело в воду. Он промолчал, но Нейт посчитал нужным что-то сказать. Все-таки тут была же… живая девушка…. – Хм-м… покойся с миром… – Сказал Нейт, смотря на круги, расходящиеся по воде от упавшего в нее тела. А затем он поднял взгляд к серому затянутому тучами небу и глубоко вздохнул. Это уже было… какое же по счету… третье, если считать инцидент в баре за одно, убийство на их счету. Два из них совершил Барт, одно – Нейт. И, если первый раз он очень из-за этого страдал, а второй раз – злился, то теперь Нейт не чувствовал почти ничего. Да, ему было жаль погибшую девушку. Но… как и каждый раз жизнь продолжалась. И грустить в ней по совершенному было совершенно бесполезно. И все же Нейт хотел знать, почему Барт вообще убил эту девушку. – Пошли, – кивнул он брату, сверяясь с навигатором, где проложил путь до гостиницы. – До рассвета еще пару часов, так что… можно не очень торопиться. Хотя я, честно говоря, после всего произошедшего очень хочу прийти быстрее в номер и загнать тебя в душ. И себя тоже, заодно. Нейт двинулся вдоль пирса. – И, кстати, – заговорил он, помедлив, – что она тебе сделала-то? Та девушка. – Ничего… – Помолчав немного, ответил Барт, идя за Нейтаном. – Я не хотел её трогать. Правда… но потом… я… не сдержался. Не просто кровь у неё выпил. В мозгу что-то щелкнуло, и я думал, что только воображаю себе это, ну, что убиваю. А потом передо мной уже был труп. В руках Бартоломью ощутил обух ножа, словно до сих пор сжимал его. И… словно вновь вонзал в тело. Но, опустив голову вниз, он убедился, что руки его пусты. Стряхнув их, точно на них налипла какая-то грязь, сунул их в карманы, вонзая в кожу ногти. – Да и, – продолжил он говорить, – теперь я вообще не знаю, что с этим делать. Ты хоть и говорил, что совесть не позволит и всё такое, но я же вообще не думал. Это было почти неосознанно! И… что, если я в другой раз тоже не буду думать? Что тогда? Бартоломью чертыхнулся, закрывая глаза, снова видя перед собой живую Ирис, и то, как острое лезвие скользит по её коже. Он видел глаза девушки, тот ужас, что в них плескался до самого конца. Ощущал, как бьётся её тело, сотрясаемое дрожью агонии. И тогда на лице его мелькнула улыбка. Да, убивая, он, кажется, действительно не улыбался. Но зато улыбался теперь, вспоминая это. В кармане куртки должна была быть пачка с куревом: единственное доступное ещё спасение. Бартоломью вытащил её, зубами подцепляя сигарету. А потом судорожно начал крутить колёсиком зажигалки, никак не желающим загораться ровным сильным пламенем. – Блять! – Выругался он, тщетно продолжая бороться с зажигалкой. – Вот же сволочь! – Думаю, тебе стоит вернуть прием лекарств, – сказал Нейт, выслушав Барта. – Закуплюсь ими завтра в аптеке и буду тебе колоть, чтоб таких приступов больше не было. Или хотя бы они стали пореже. А то ведь и правда забудешься опять и будет за нами в итоге тянуться кровавый след… А серийных убийц все же обычно находят. Нейт обернулся к Барту, желая посмотреть реакцию на свои слова, но натолкнулся на улыбку. Барт только что говорил о том, как убивал девушку, а теперь улыбался. И вот это выглядело и странно, и страшно. – Ты чего улыбаешься? – Тон Нейта изменился, резко стал холоднее и напряженнее. – Ты же жалеешь о сделанном, не так ли? Так откуда… это выражение на твоем лице? На мучения брата с зажигалкой Нейт не обратил внимания – ждал от него ответа. – Не знаю! – Раздражённо отмахнулся Барт от Нейтана. – Нервы… Ебало судорогой свело! За раздражением своим, впрочем, он пытался скрыть ужас. Реальный, не испытываемый им ранее ужас, направленный на самого себя. Бартоломью правда не мог понять, чем была вызвана его улыбка. Хотя, конечно, догадывался: ему понравилось. И вот это пугало больше всего. Так, значит, он решил заполнять свою пустоту убийствами? Но он же не хотел! Или?.. Колёсико зажигалки вдруг стало расплываться. Бартоломью протер глаза, на секунду возвращая зрению четкость. Но затем всё снова покрылось полупрозрачной пеленой. А ещё у него отчего-то заложило нос так, что ему пришлось приоткрыть рот, шумно втягивая возникшие, кажется, сопли. Да что же это такое? – Помоги мне! Пожалуйста… – С какой-то обреченностью тихо проскулил Барт. Но в помощь ему почему-то не верилось. – Свело, значит? – Нейт прищурился, продолжая внимательно смотреть на Барта. Ясно было, что он врал. А значит… ему понравилось убивать. Да уж, раньше Нейт был бы с таких новостей в шоке и на этом моменте, пожалуй, уже все-таки готовил бы себе пути к отступлению. Но… сейчас у него точка зрения на все поменялась. Осознавать, что брат у него начинающий маньяк, было, конечно, неприятно, но… любовь к нему была сильнее. И вообще, ну, даже если их поймают… Нейт просто получит по заслугам за убийство Чарли. Так что это даже будет справедливо. Нейт бы раздумывал об этом и дальше, но Барт попросил его о помощи с зажигалкой. И выглядел он при этом до того жалко и грустно, что даже не верилось, что он сегодня убил человека. – Давай сюда, – Нейт взял зажигалку, и чиркнув пару раз колесиком, извлек из нее огонек. Он протянул руку с ним к Барту, чтоб тот мог прикурить. – Спасибо, – наклонившись к огоньку, Бартоломью затянулся. В небо устремилось облачко табачного дыма. И почти сразу Бартоломью затянулся ещё. Закашлялся, лёгкие обдало жаром, но одновременно с этим стало так хорошо. Выкуренный им до фильтра в три затяжки окурок полетел на землю. Бартоломью ускорил шаг, обгоняя Нейтана и на ходу извлекая из пачки очередную сигарету. Её он закурил почти сразу. Затянулся, выпуская дым через ноздри. Вдыхая пары успокаивающего яда, Бартоломью продолжал идти всё той же быстрой рысью, совершенно не заботясь о том, будет ли Нейтан поспевать за ним. Ему было хорошо, чертовски хорошо. Руки теперь почти не дрожали, перестали пытаться снова стиснуть обух ножа. Такой тёплый, шероховатый на ощупь, увесистый… Тряхнув головой, Барт ускорился ещё, выбрасывая очередной окурок и тянясь за новой сигаретой. Набрал в лёгкие дыма и остановился. Медленно тлела в руках недокуренная им сигарета, а пепел падал прямо на ботинки. Но ему было наплевать. Позади себя он слышал приближающиеся шаги Нейтана. И, когда тот подошел, Бартоломью резко к нему развернулся, вовлекая в долгий страстный поцелуй. Подхватив Нейтана под бёдра, он приподнял его над землёй. Легко, как пушинку. И вместе с ним стал отступать назад до тех пор, пока не почувствовал спиной что-то твёрдое и металлическое. Это оказался парапет пристани. Барт опустил на него брата, судорожно начав сдирать с него куртку. Зрачки его были расширены, а глаза странно затуманены. – Не за что, – Нейт отдал Барту зажигалку и пошел за ним. Брат что-то припустил, хотя навигатор был у Нейта и только он из них двоих знал, куда идти. Впрочем, ну, хочет Барт бегать впереди, ну, пусть. Нейт шаг не ускорял, идя в комфортном для себя темпе и продолжая обдумывать, что ему делать с братом-маньяком. А Барт между тем остановился где-то впереди. Нейт про себя хмыкнул – решил подождать, наконец? Так и оказалось, но Барт ждал его не для того, для чего думал Нейт. Потому как, едва он подошел, как брат тут же развернулся, затягивая его в поцелуй. И это после убийства девушки! Ртом, вокруг которого еще оставались следы крови. И вообще Барт был в крови и в грязи после бытия в заброшке. Нейт скривился прямо сквозь поцелуй, ему резко стало неприятно. Он хотел в номере первым делом отправить Барта в душ, а потом уже может что-то устроить. Но не так и не тут. Поэтому отвечать на поцелуй Нейт не стал. Подождал, дойдет ли до Барта намек, но, кажется, не дошел, потому что Нейт через минуту оказался сидящим на парапете, а Барт уже стягивал с него куртку. Вздохнув, Нейт понял, что придется озвучивать очевидные вещи. – Барт, ты весь грязный и в крови от убитой тобой девушки, ты охренел, что ли? Мне неприятно касаться крови той, которая сейчас валяется на дне реки и вообще неприятно, пока ты со следами всего произошедшего! Так что, хорош. До номера дойдем, умоемся, потом трахнемся, – Нейт потянул куртку обратно на себя и слез с парапета, стараясь отойти от брата. – Да… Ты… прав! – Хлопнув себя по лбу, Барт улыбнулся Нейтану, и… зубами начал рвать свою руку, заливая себя кровью. Особенное внимание он уделил лицу, «очищая» его наиболее тщательно. – Вот, видишь? – Радостно воскликнул он, разводя руки в стороны. – Теперь это моя кровь! Не её! Бартоломью захихикал. А потом, вновь приблизился к Нейтану, игриво проводя языком по своим губам. Нейтан сначала в шоке отступил от брата, когда тот стал рвать себе руку и «умываться» кровью, а потом с долей отвращения понял, что было к чему. Конечно… Вокруг же витал противный сладковатый аромат, выдававший то, что Барт курил вовсе не обычные сигареты. Наверное, поэтому и убежал вперёд, чтоб Нейт ничего не понял. Но, увы, он понял. Увы для Барта, так как Нейт тут же нехило на него разозлился. Даже сквозь чувства, все равно, он ощущал раздражение. Впрочем, Нейту довольно быстро пришло в голову весьма оригинальное решение, как выйти из ситуации. – Да, Барти, так гораздо лучше, – улыбнулся Нейт. – Тогда мы можем продолжать… после того, как ты выполнишь ещё одну мою просьбу, – Нейт отвёл взгляд, будто несколько смущаясь. – Ты сегодня не сдержался, убил девушку… И боялся, что так же не содержишься со мной, помнишь? – Спросил он. – И мы решили, что мне надо купить шокер. Но… У меня же его ещё нет. А мы тут одни, ночь… Мне страшновато, Барт. И мне хотелось бы себя как-то обезопасить от тебя… и тогда мы продолжим. Бартоломью осклабился, пропуская очередной смешок. – Оу, Нейти! Не думал, что ты сам это предложишь… Что ж, я согласен, давай купим мне кляп и наручники! – Да где ж мы сейчас все это купим? В этом захолустье нет круглосуточных магазинов, Барти, – лукаво улыбнулся Нейт. – Да и разве ты не хочешь меня прямо здесь и прямо сейчас?.. У меня есть идея получше… – С тобой я научился быть крайне терпеливым. Барт фыркнул, демонстративно закатывая глаза. А потом провел по внутренней стороне бедра Нейтана, касаясь паха. – Или не совсем… – улыбнулся он. – Ладно, давай, что там у тебя? В смысле, что за идея… а не… С этими словами Бартоломью потянул молнию на ширинке брата. Нейт не то чтобы теперь сопротивлялся, но никак Барту не отвечал на его действия. Вместо этого он достал телефон и включил режим фото с фронталки. И вложил телефон брату в руку вместо ширинки своих штанов. – Вот… Посмотри на себя и прикажи себе во всем меня слушаться. Так я смогу тебя остановить. А закончим трахаться, отменим этот приказ, – мило улыбнулся Барту Нейт. Вообще, он не был уверен, что это сработает. В том смысле, что Барт поведется и в том смысле, что он сможет внушить сам себе. Но попробовать стоило. –  Вот это рожа! – Захихикал Барт, видя себя окровавленного. Почему-то идея Нейтана показалась ему крайне привлекательной и без всякой задней мысли он выхватил из его рук мобильный. – Ты только смотри, думай, что приказываешь! А то выйдет как с Чарли и будешь плакать потом, – посчитал нужным предупредить он. Уже не просто захихикав, а откровенно заржав во весь голос, Бартоломью затем посмотрел самому себе в глаза, начиная гипнотизировать. Процесс был крайне трудным, ведь то и дело его распирало на смех, да так, что перед глазами всё начинало прыгать. – Да, ну, загипнотизируйся ты, по-братски! – Принялся увещевать он своё отражение после попытки пятой. – Сейчас ты будешь во всём слушать Нейтана. Да… вот именно ты! Будешь во всём слушать Нейтана. Сегодня. Бартоломью уже было собирался сказать, что ничего не выйдет, но вдруг с удивлением почувствовал, а затем и увидел, как голова его опускается, совершая кивок. – Ух, ебать! – Возбуждённо воскликнул он, расширяя зрачки ещё сильнее. – Сработало! Блять, ну это ж надо. Ткнув в своего двойника пальцем, он продолжил. – Вот может ведь, когда хочет! Ну, чё, приказывайте, господин… Или как там? – Снова заржал на весь причал Барт. Нейт внутренне возликовал, когда Барт выхватил у него из рук телефон. Как же все оказалось легко! Барт в своем состоянии действительно не заметил подвоха, хотя… может, просто доверял. Осознание такой возможности заставило совесть Нейта трепыхнуться, но лишь раз. Он же собирался делать все во благо, так что Барт не должен был на него обижаться. Ха… а ведь можно было заставить его не обижаться. Или просто все забыть. Пока Нейт думал, Барт смог себя загипнотизировать. Или только сделал вид? Это нужно было проверить… причем таким способом, который Барт не смог бы проделать осознанно. – Хорошо, – сказал Нейт после достаточно долгого раздумья. – Тогда наклонись ко мне. Смотри мне в глаза. Я хочу, чтобы твои зрачки сократились настолько, насколько могут. Учитывая, что сейчас была ночь и зрачки были максимально расширены, чтобы на них попадало больше света, Барт не смог бы подделать такую штуку. Так Нейт рассудил и стал ждать исполнения приказа. – Пф! – Наклонившись к Нейтану, фыркнул Барт. – Нет, я, конечно, знал, что ты скудоумен, но чтобы настолько… Тем временем зрачки Барта сузились, чего он почувствовать не смог. – Ну вот на кой тебе это? Блин, а! Знал бы, что ты фигню такую загадаешь, сам бы тебя загипнозил. Ни ума, ни фантазии! Нейт внимательно вгляделся в глаза Барта. И зрачки у него сократились – что мог контролировать только мозг, но никак не сознание. Довольно хмыкнув, Нейт усмехнулся. – Не волнуйся, братишка. Мы же только начинаем. А теперь иди к реке и смывай с себя всю кровь – и твою и девушки. В общем, споласкивайся. В одежде, да. На ней ведь тоже кровь, – Нейт рассудил, что мокрый человек на улице и в гостинице вызовет все же меньше подозрений, чем окровавленный. – Да, и еще не отходи от меня далее пятнадцати метров, не пытайся мне никаким образом мешать с любыми моими словами и действиями… или вредить, а также никакими способами не пытайся к себе привлечь чужое внимание. И тонуть тоже не вздумай. Нейт подумал, все ли он перечислил и обезопасил ли себя. Ну, вроде, да. А, если нет, добавит потом что-то еще. Хотя, Барт вряд ли сможет его сейчас переиграть, он же был укуренным и еще тупее обычного. Но, впрочем, конечно, не настолько тупым, чтобы двояко понимать совершенно однозначные приказы. – Хуета, всё хуета! – Не унимался Барт послушно идя к речке. – Банально, скучно, не интересно. А туда я и сам хотел идти, понял? Бартоломью пришлось повысить голос, чтобы Нейтан мог его слышать, и поэтому ему приходилось практически орать. – Во, смотри, как могу! Повернувшись лицом к Нейтану, а спиной к воде, Бартоломью высоко подпрыгнул, намереваясь сделать сальто назад. Но вместо полноценного кувырка у него вышло лишь, перевернувшись в воздухе, бухнуться в скрюченном положении в воду. Послышался громкий всплеск, а за ним последовал не менее громкий мат вперемешку с фырканьем. То, что своими воплями и матюкам он может привлечь внимание, Бартоломью даже не думал. А что такого? Он всего лишь веселился! Да и вообще, если кого-то что-то не устраивает, пусть не смотрит. – Понял, понял, – Нейт наблюдал, как Барт выполняет его приказы и удивлялся про себя, чего его брат не возмущается. Ведь они ж говорили о сексе. А тут ни тебе секса, ни даже поцелуев – а только отмокание в прохладной воде. Впрочем, тем было лучше. А то Нейт бы опять почувствовал укол совести из-за своего обмана. – Ты сбавь свою громкость в половину, – приказал он, когда Барт из реки совсем уж разорался. – И, кстати, если у тебя еще были с собой наркотики, то они промокли. Выкинь их все, всё, что у тебя есть с собой наркотического. Выбравшись из воды и кое как отряхнувшись, Бартоломью недовольно глянул на Нейтана. – Да нет у меня никаких наркотиков и не было никогда! – Сказал он, доставая из кармана размокшую пачку сигарет. Подержав её на руке, Бартоломью уронил её на землю. При этом вид его был до того жалок, что казалось он вот-вот заплачет. – Я тебе контроль передал не для того, чтобы ты обижал меня! – Подойдя к Нейтану, сказал он. – А для того, чтобы мы сексом трахнулись! Сам безопасность захотел… как будто уже презиков не хватает. – Вернись и выкинь все свои наркотики, – Нейт специально выбрал такую формулировку, чтобы Барт не смог заныкать себе ни одной сигареты, – в воду. Закинь их в воду… метра на три-четыре, – уточнил Нейт с улыбкой приказ. – И я тебя не обижаю. А секс будет, не волнуйся. Недовольно Бартоломью зашагал обратно. Поднял с земли размокшую пачку, больше походившую на кашицу, и зашвырнул её в воду. Вернувшись, он сходу забубнил. – Ага, не обижаешь, а что ты делаешь? Это моё добро, они делают меня счастливыми. А ты… противный и мелкий! У Нейта промелькнула мысль, не приказать ли Барту полностью потерять тягу к наркотикам, но решить что-то подобное было не так легко, как казалось на первый взгляд. Ведь, если трава делала Барта счастливым, то… что придет ей на замену? Уж не убийства ли? Ведь он улыбался при воспоминаниях… так что, не сделает ли запрет наркотиков только хуже? Не зная ответа на этот вопрос, Нейт решил пока ничего не делать с наркоманией брата. Вместо этого он улыбнулся ему и пошел вдоль пирса по направлению к гостинице. – Я тебя тоже делаю счастливым, разве нет? – Спросил Нейт, полуобернувшись к брату. – Любовь там, все дела… Кстати, теперь не отдаляйся от меня далее трёх метров. И веди себя так, чтобы не привлекать внимание – тихо и спокойно. Мы должны дойти с тобой до гостиницы максимально незаметно. А то, знаешь, к нам и так повышенное внимание из-за того, что мы приезжие… а ты ещё и мокрый весь. – Нет, ты противный, – отрезал Барт, специально наступая Нейтану на пятки. – И три это сколько? Я те чё, картограф? И, да, в том, что я мокрый виноват ты. Так что, сам объясняться будешь, если что. – Запрещаю мне на пятки наступать, – усмехнулся Нейт на такое поведение Барта– - И, полагаю, ты примерно представляешь себе три метра. Вот их и держись. Нейт посмотрел на небо и немного ускорил шаг. До рассвета оставалось все меньше и не хотелось бы, чтоб его братец отрубился в процессе секса. А ведь им ещё мыться! – Неа, не представляю! – Ухмыльнулся Барт. – Я вот так лучше идти буду. Устал я что-то… Подхватив Нейтана под локоть, Бартоломью привалился к нему плечом, повисая на брате. Затем как-то незаметно его рука скользнула к заднице Нейтана, хватая за ягодицу. – А ничего, что ты мокрый и я теперь тоже? – Поморщился Нейт. – Между прочим, сейчас для меня прохладно, не знаю, как тебе. И в мокрой одежде совсем уж мерзко. Нейт снова поморщился, но затем подумал, что Барту-то тоже должно быть неприятно, так что как-то нехорошо на него сердиться из-за этого. – Ладно, – смягчился поэтому Нейт. – Хочешь идти так – иди. – Вот и чудненько! – Широко улыбнулся Барт, боднув Нейтана головой, будто хотел вытереться. Рука между тем с ягодиц переместилась на член. – Мне так идти неудобно, – заметил Нейт, когда Барт коснулся его члена. – Иду будто в каких-то… бронетрусах, потому что у тебя рука жесткая, – Нейт фыркнул, а затем и засмеялся от собственного сравнения. – Так что уж будь добр дотерпи до номера, а? Я все это с приказами затеял как раз, чтобы ты дотерпел, потому что ну… грязный ты! Так что терпи. – Боже, Нейтан! – Бартоломью закатил глаза, отталкивая брата. – У тебя сейчас неограниченная власть надо мной. И всё, на что тебе хватило сил, это помыть меня в реке и заставить терпеть… Серьезно?! Глянув на Нейтана как на тяжело болящего, Бартоломью покачал головой, отходя от него подальше. Точно боялся заразиться его «скудоумием». – Впрочем, я не виню тебя, – в примирительном жесте поднял Барт руки. – Для тебя ведь это всё в новинку… Вот, поменяйся я с тобой местами, показал бы, как надо… Из чувства братской любви разумеется! – Знаешь… наверное, мне хотелось бы сделать больше. Но я не уверен о последствиях, так что вряд ли тебе грозит что-то большее, чем приказы касательно терпения и помывки, – честно сказал Нейт. – А ты решительней меня потому, что не думаешь о последствиях и вообще дурак. Да, и тебе плевать на людей, которым ты приказываешь. Ты же мой брат и, хм, полагаю, я тебя полюбил таким, какой ты есть… а нужен ли будет мне другой? Впрочем, – Нейт пожал плечами. – Ты пока не обольщайся. Я, может, что-то еще надумаю, если продумаю последствия. Нейт не обиделся на слова Барта, потому что тот реально просто был туповат и не понимал всей ответственности, которую налагает возможность внушать. Нейт же – особенно после инцидента с Чарли – понимал все как нельзя лучше. И боялся снова ошибиться. – Кстати, я вот тут подумал… – Нейт обернулся к брату. – А что будет, если приказать тебе перестать быть вампиром? Как думаешь? На длинную речь Нейтана Бартоломью зевнул, а затем с видом ещё более жалостливым похлопал того по плечу. – Да, Нейти, я понимаю… Тяжело просто признать, что ты занудный, а? Мне было бы! А потом Бартоломью задумался. Какое-то время они шли в молчании и вокруг слышно было лишь шум дороги в отдалении, да приглушенную музыку, льющуюся из чего-то дома. Но, пожав плечами, Барт всё же нашелся с ответом. – Не знаю, Нейтан. Скорее всего я просто умру. Ну, почему-то мне так кажется. Эта штука ведь на подсознание действует? То есть, если отрубленной конечности приказать расти, она же не отрастает… Человек будет думать, что рука есть, будет даже пытаться ей действовать, но в итоге ничего не выйдет. И я тоже: буду есть еду, затем блевать и даже не замечать этого… Да и теперь вампиризм – это часть меня. Часть моей личности. Так что ничего хорошего не выйдет, мне кажется. – Я не занудный, я продуманный, – Нейт вновь пожал плечами. Барт просто сейчас не понимал, о чем говорил. Сам-то он использовал свои силы не то чтобы в полной мере. Приказывал, по сути, тоже обычные действия. Или стирал память… Нейт же думал глобальнее, о частичной или полной перестройке личности. Или об избавлении от вампиризма, да. Но, выслушав мысли Барта на этот счет, он вынужден был с ним согласиться. – Да, я тоже думаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Может быть, есть способ сделать тебя человеком, но он явно сложнее, нежели просто внушить это. Так что пробовать не будем. Нейт при этих словах сверился с навигатором в телефоне и довольно хмыкнул. – Кстати, мы же уже почти пришли. Вон, я кажется, вижу вывеску нашей гостиницы, – сказал он. – Ух, ты! – С деланой радостью воскликнул Барт. – Мы почти на месте! Сейчас мы помоемся и ляжем спать. Да, продуманный ты наш? – Ну, я тебе вроде обещал секс… так что трахнемся и ляжем спать. Заставлю тебя надеть белые чулочки с бантиками и трахну, – усмехнулся Нейт. Барт же говорил, что у него нет фантазии. А вот, есть! Между тем, они уже дошли до отеля. Нейт первым вошел в холл и приветливо улыбнулся администратору. Появление мокрого Барта следом за собой он, при этом, комментировать никак не стал. Просто пошел к номеру, делая вид, что ничего необычного не происходит. В номере же Нейт дождался, пока туда зайдет за ним брат, и закрыл дверь. – Ну что, как ты уже предугадал, приказываю тебе идти мыться, – сказал Нейт. – Иди в душ и тщательно очисти себя от всей грязи, Барти. – А где же мы в такое время купим чулочки? – Наигранно удивился Барт. – А-а, кажется я понял, маленький проказник! У тебя уже всё есть, да? Купил втихаря и днём теперь в них ходишь. Ясно теперь, почему на тебя так странно смотрят. Оказавшись в номере, Бартоломью первым делом послушно потопал в душ, сбрасывая на ходу грязную одежду. Встав под струи прохладной воды, он наблюдал за тем, как постепенно меняется её цвет: вначале багряный, насыщенный, почти чёрный, в конце же напоминающий клубничный напиток. В воздухе невыносимо пахло железом и чем-то неуловимо сладким, раздражающим обоняние. И, прежде чем вылить на тело побольше геля для душа, Бартоломью жадно втянул этот удушливый, навязчивый аромат. Ему хотелось запечатлеть его, запомнить. Чтобы мысленно он всегда витал вокруг него… Бартоломью встряхнулся, включая воду похолоднее. Вот же дурь всякая в голову лезет! Или не дурь? Быть может, это действительно его тайное желание? Может, он и вправду хочет запомнить всё? И запах и ощущения… В любом случае, надо было мыться. Поэтому, вооружившись мочалкой, Бартоломью стал тщательно скрести своё тело, надеясь соскрести с него и все эти навязчивые образы. Ему снова было страшно… Он ведь правда не хотел этого! Не хотел быть убийцей! Когда вода под ним очистилась совершенно, Барт вылез. Наскоро вытерся полотенцем и, отбросив его куда-то в сторону вышел. – Можешь не идти в душ, я не брезгливый, – привалившись к дверному косяку и скрестив на груди руки сказал он, придирчиво и слегка надменно окидывая брата взглядом. Затем, подойдя к Нейтану, Бартоломью за шею потащил его к кровати, и, бесцеремонно толкнув, сел сверху. – Как же долго я этого ждал… – Понизив голос, произнёс он на ухо Нейтану, подцепляя на нём ткань трусов. – Ты даже не представляешь! Нейт, пока Барт мылся, скинул с себя верхнюю одежду и теперь дожидался своей очереди в белье. Одежду же он запихнул в пакет для грязного, потому как теперь Нейт не стирал ее сам, а пользовался услугами химчисток. И, когда Барт вышел, Нейт направился к ванной, но был быстро остановлен. И еще и насильно усажен на чистую кровать грязным телом! – Эй! – Тут же взъерепенился Нейт. – Зато я брезгливый, так что подождешь еще! Нейт в общем-то не был грязным, купался же перед сном. Но потом он был рядом с трупом и… потому очень хотел еще раз сполоснуться. Будто вода могла смыть и воспоминания о произошедшем… – Я же был рядом с этим трупом, – несколько понизил голос затем Нейт, извиняясь перед Бартом – он ведь правда долго ждал. – И я хочу… это смыть. Так что подожди еще десять минут, пожалуйста. То, что Нейт сказал, не являлось приказом, но он надеялся, что брат и так внемлет его словам. – Может, мне с тобой тогда сходить, м-м? – Провел языком Барт Нейтану за ухом. – Потру тебе спинку… Вернув приспущенные трусы на место, Бартоломью кривовато ухмыльнулся. – Приставать не буду, честное слово! – А давай, – легко согласился Нейт. – Только присоединись минут через десять… я все-таки хочу именно вымыться. В то, что Барт не будет приставать, Нейт, конечно, не верил. Поэтому и уточнил. А дальше… ну, видимо, у них будет секс в душевой кабинке. Почему бы и нет? – И, кстати, ты зубы почистил? – Строго спросил Нейт. Ведь во рту у Барта была кровь убитой… – Десять? – Приподнял бровь Барт. – Что ты там будешь делать десять минут? Давай, не придумывай, зайду через пять. Встав с кровати, Бартоломью многозначительно достал мобильный. Включил на нём таймер и продемонстрировал бегущие секунды брату. – Пиздуй! – Поторопил он брата. – И конечно же я почистил зубы… Ёршиком, ха! – Я… – Нейт поднялся и вздохнул. – Приказываю тебе зайти через десять минут, почистить зубы, а затем только лезть ко мне в душевую кабинку. Неряха! Нейт кинул на Барта крайне укоризненный взгляд и потопал в душ. Там он скинул с себя белье и, включив воду, встал под ее струи, начиная мыться. Да, конечно, Нейт бы успел все и за пять минут. Но так он не будет торопиться. А вымыться ему хотелось очень тщательно. – Зануда, – бросил Барт, переводя время ещё на пять минут. – Ты говорил, что меня не обижаешь, а сам обижаешь! В отсутствии Нейтана, Бартоломью принялся ходить туда-сюда из стороны в сторону, периодически бросая взгляды на таймер. Потом, порывшись в своей сумке, он достал из неё сигареты, на этот раз самые обычные. И, усевшись под дверью ванны, чиркнул колёсиком зажигалки, затягиваясь. Что ж, обычные сигареты тоже были очень даже неплохи. А с «сюрпризом» у него оставался ещё целый блок. В общем, жить дальше было вполне себе приемлемо. Раздался противный писк телефона. Выключив его и порывисто поднявшись, Бартоломью без стука распахнул дверь в ванную. Тщательно почистив зубы, чтобы брат больше не ныл, он положил щётку на место, разворачиваясь к Нейту. – Ну, а теперь… вот и я, Нейти! – Радостно воскликнул он. – Твой любимый братик, которого ты динамил сегодня целый вечер, заставляя выполнять дебильные приказы. Зацокав, он укоризненно покачал головой, подходя к Нейтану. – Нехорошо… – Протянул он, прижимая Нейтана к стене, а потом жёстко сжимая пальцами кожу на его бедре. – Очень нехорошо. Нейт успел уже вымыться, так что мог бы вылезать, но тут к нему вошел Барт. Почистил зубы (молодец какой) и полез к нему под душ. Нейт посторонился, сделав недовольное лицо, хотя, конечно, ожидал брата. Но тот всегда был таким бесцеремонным… и делал больно! – Ау! – Нейт дернулся, когда Барт сжал ему бедро. – Давай поаккуратнее. И вообще я тебе приказывал мне не вредить! Нейт отвел взгляд. Он вдруг понял, что укусы тоже относятся к вреду. А… последнее время у них с Бартом секс всегда был с укусами и Нейта все устраивало… – Ну, кроме укусов, да. Это, будем считать, не является вредом, – буркнул Нейт, еще сильнее отводя от брата взгляд. – Во-от как… – Протянул Бартоломью, чуть улыбаясь. – Не вредить, значит? Взяв Нейтана за руку, он облизал его пальцы, затем слегка прикусывая. А потом, резко раздвинул коленом его ноги, хватая за задницу. – Но разве же я тебе врежу, м-м? – Заглянув в глаза, спросил Бартоломью, сжимая и разжимая пальцы. – Всего лишь разжигаю искорку страсти. – Ты у меня часто вообще видел эту искорку? – Скептически поднял брови Нейт. Впрочем, сопротивляться действиям брата он не стал. Покорно откинулся на стену и позволил себя лапать. У Нейта сегодня не было никакого настроения проявлять инициативу, так что пусть Барт развлекается. Хотя… он сегодня уже поразвлекался, да уж. – А ты… ее не трахал же, да? – Спросил тут же Нейт вслед за своими мыслями. Барт фыркнул. – А что, ты заставил бы меня член септиком залить? Нет, не трахал, успокойся… Для этих целей у меня есть ты, – подмигнул он, касаясь пальцами входа. – Может и заставил бы, – тон Нейта стал холоднее. Идея того, что Барт трахал и убил кого-то, а теперь тут с ним, нравилась ему гораздо меньше, чем убийство по неосторожности. И тут Нейту дико захотелось приказать Барту рассказать, что он действительно чувствовал при убийстве, понравилось ли ему, хочет ли еще… а потом стереть этот момент из его памяти, будто ничего и не было. Но так… было неправильно и нечестно по отношению к брату. У него должно было быть личное пространство и Нейт должен был ему верить, по идее. Нормальные же люди именно так и делали… хотя, у нормальных людей братья не являлись вампирами и не убивали, поэтому, может, и можно было… Нейт уже почти открыл рот, чтобы отдать соответствующий приказ, но затем передумал. Все-таки, не стоило… хотя бы из чувства уважения к Барту. А тот, кстати, уже добрался пальцами до входа. И Нейт немного поежился от этого. Немного странно это было, говорить, смотреть друг другу в глаза и понимать, где именно тебя при этом трогают. – Что такое, Нейти? – Улыбка Барта стала шире. – Некомфортно, да? Второй рукой Барт провел по мокрым волосам брата, затем легко целуя его в краешек губ. Приобнял его, ненадолго отводя взгляд от его глаз, впрочем, затем впиваясь в них еще пристальнее. Поудобнее расположив колено у Нейтана между ног, Бартоломью сильнее надавил пальцами на вход, раздвигая мышцы и проникая внутрь, осторожно и неспешно. – Несколько стеснительно, учитывая, что ты делаешь, – Нейт поморщился от проникновения внутрь. Под водой это было неприятнее, чем обычно, так как из нее была абсолютно никакущая смазка. – Самому-то как с пальцем в чужой заднице, Барти? – Ядовито добавил Нейт. Начав двигать пальцем, Бартоломью тихо хмыкнул. Надо же, брат стеснялся. – Главное, что моя задница в порядке. А вот твоя… – Развернув Нейтана лицом к стене, Барт звонко шлёпнул его по заду. – Не совсем… Оглядевшись в поисках пробников, Бартоломью с досадой заметил, что все они опустели. Вот же, блин, брат у него чистюля. А он в кои-то веки хотел попробовать со смазкой! Вот всегда так: только он хотел сделать добро, как на пути его вставало непредвиденное препятствие. Ненадолго отпустив Нейтана, Бартоломью кончиками пальцев подцепил использованные пробники. И, прижав Нейта обратно к стене, поднес их к самому его носу. – Вот, скажи, ты специально это сделал? Не дождавшись ответа, Барт впился зубами в плечо Нейтана, одновременно с этим сжимая ягодицу. – Ау! – Откликнулся Нейт на шлепок по заднице. – Ведешь себя прямо как эталонный пидорас. Те тоже по задницам друг друга шлепают. И еще в кожаных шмотках ходят. Извращенец. Нейт продолжал бурчать не потому, что ему что-то не нравилось. Просто несколько смущался, так как в этот раз был трезв, не пил крови и вообще не мог еще до конца погрузиться в происходящее, потому что продолжал где-то фоном думать о том, что Барт убил еще одного человека. – И… что?! – Нейт перевел взгляд на пробники и фыркнул. – Да, конечно, я специально моюсь. Чтобы быть чистым. Ба-арт… – Нейт возвел было глаза к потолку. – Придумай что-нибудь другое, раз нет пробников. Не маленький уже, сообразишь что-то… ау! Последняя фраза Нейта перешла в очередной стон, потому что Барт впился зубами ему в плечо. Своими длинными острыми зубами. Воспользовался, блин, разрешением на укусы. Сквозь укус Бартоломью довольно осклабился, слыша стоны Нейтана. Отпустив его, он положил подбородок ему на плечо. – Что ты там в начале говорил? – Миролюбиво поинтересовался он, поглаживая кожу у брата на ягодицах, периодически проводя по ней ногтями. – Про извращенца там что-то, кажется?.. – Говорил. Ну и чего? Я про шлепки говорил, – Нейт несколько напрягся, вдруг поняв, что вместо смазки может быть действительно что-то нестандартное. Но что? Слюна сразу смоется, как и кровь… мыло будет жечь, не вариант. Кремов у них с собой нет… Нейт покосился на Барта, положившего ему голову на плечо, и резко дернувшись к нему, попытался цапнуть его за нос. Со смехом Бартоломью отстранился от Нейтана, в итоге кусая его самого в предплечье. – А то, – посерьёзнев, ответил он, царапая кожу особо сильно. – Попрошу уважительнее разговаривать с тем, в чьих руках сейчас находится твоя задница. Ну, если ты на неё страховку не оформил! Поржав с собственной остроумности, Бартоломью провел ладонью Нейтану по груди, затем целуя в щёку. – Ладно уж, тебе повезло, что я сегодня добрый. Так что даже позабочусь о твоём максимальном комфорте и расслаблении. Сказав это, Барт провёл языком по шее Нейтана, слегка прихватывая кожу губами. Заскользив языком вдоль позвоночника и покрывая влажными поцелуями спину, Бартоломью стал опускаться всё ниже, пока ему не пришлось встать на колени. Тогда массажными движениями он начал разминать ягодицы Нейтана, успокаивая оцарапанную кожу. А потом языком коснулся правой половинки, рукой поглаживая левую. Переместившись ближе ко входу, Бартоломью дотянулся до члена Нейтана. И одновременно с нежными поцелуями по попе, стал плавно скользить рукой вдоль члена. – Ты сегодня не добрый, а послушный. Так что как хочу, так и говорю. И о комфорте ты тоже, наверняка, решил позаботиться только потому, что если бы не стал, то я бы тебе это приказал, – фыркнул Нейт, потом, впрочем, сбиваясь и вновь коротко вскрикивая от укуса. А вот потом началось странное. Барт стал его целовать и гладить и это было приятно, но… Барт при этом опускался ниже, пока не дошел до задницы. Стал ее мять, а потом Нейт ощутил прикосновение языка. Живо представив, что там Барт перед собой видит и что он – возможно – задумал в дальнейшем, Нейт тут же буквально впечатался в стену душевой кабинки, распластавшись на ней и приподнимаясь, пытаясь уйти из-под рук и языка. – Ну куда же ты собрался, Нейти? – Промурлыкал Барт. Схватив Нейтана за талию, он вернул его на прежнее место. Другая рука Барта тут же легла на член брата. Решив временно оставить задницу в покое, Барт стал водить ладонью вверх вниз по члену. При этом менять свою позицию он не собирался, заставляя Нейтана привыкать к ней. – Куда-то подальше от твоего взгляда мне прямо между булок, – буркнул Нейт, параллельно сопротивляясь возвращению себя на место. – Для созерцания, кхм, там нет ничего интересного! И все же Барт вернул Нейта на место и тот замер, зажавшись и тяжело дыша. Нейту было некомфортно, но… ласки члена постепенно делали свое дело и Нейт начинал уплывать, сосредоточиваясь на удовольствии. Отвечать Бартоломью уже не стал, решив не отвлекать Нейтана. Он чувствовал, что постепенно брат расслаблялся, но продолжать не спешил. Лаская член Нейта, про себя Барт усмехнулся. Эти гетеро всегда были такими забавными… Сначала всего боялись и не подпускали к себе, а потом кончали в три ручья похлеще геев, уже успевших пресытиться. Вот и Нейтан был одним из таких. А потому в начале непременно нужно было усыпить его бдительность. Так что с члена Бартоломью перешел к яичкам. Поднял и опустил их, словно взвешивания, а потом стал осторожно поглаживать. Нейт еще сильнее напрягся, когда Барт сместил руку с его члена на другую часть тела. Ту, которой Нейт бы тоже предпочел, чтоб не касались. А то… непривычно было как-то. Довольно приятно, но… – Барт, может ты меня просто нормально трахнешь по-быстрому и спать пойдем? – Хрипло спросил Нейт, вжимаясь в стену душевой. – Без вот… этого всего. – Нет уж, малыш Нейти… Бартоломью встал, наваливаясь на брата и прижимая его всем своим весом к стене душевой кабинки. – Я трахну тебя так, как сам того захочу. Считай это моей маленькой местью за сегодняшние несправедливости, – тихо произнес он Нейтану на ухо. А потом Барт зубами схватил Нейтана сзади шеи, больно сжимая челюсти, чтобы контролировать брата. Одной рукой он продолжал сжимать, слегка пощипывая, яички, тогда как палец другой руки массировал поверхность входа. Надавливая подушечкой пальца на сфинктер, Барт дразнил его, обещая проникновение, но всякий раз давление ослабевало и палец начинал ходить по кругу. Нейт вздрогнул, когда Барт прижал его своим телом к стене кабинки. По его спине прошли мурашки сладкого предвкушения пополам с нервозностью и стеснением. – Я все еще могу настоять, – как можно более желчно попытался отозваться Нейт на слова брата, но вышло скорее как-то неуверенно и нерешительно. А потом Нейт сильнее вздрогнул от укуса и обмяк в зубах Барта, как котенок во рту мамы. У котят это был инстинкт, Нейт же сам не знал, что на него нашло. Но сопротивляться и бурчать резко расхотелось. Нейт тяжело задышал сквозь плотно стиснутые в напряжении зубы и стал ждать, когда Барт соизволит продолжить. Потому что сейчас его действия дразнили… настолько, что Нейту хотелось бы двинуть задницей, насаживаясь на палец. Но он чувствовал, что сейчас это будет не в тему и Барт не обрадуется активности с его стороны. Выпустив из зубов шею брата, Бартоломью поцеловал его солоноватую от выступивших капель крови кожу. Двумя соединёнными в кольцо пальцами он обхватил ствол Нейта, начав водить по нему в плавном неспешном темпе. Так Нейтан должен был продержаться дольше. Легко шлепнув брата по ягодице, но тут же погладив, Бартоломью опустился на колени. Надавив Нейту на поясницу, он заставил его прогнуться. И, набрав в рот воздуха, обдал вход Нейта теплым ветерком. Потом поцеловал его кожу чуть выше и немного ускорил скольжение пальцев по члену. – Если ты будешь мне что-то приказывать, останавливая, то потом, выйдя из-под гипноза, я превращусь в типичного извращенца, любящего шлёпать невинных мальчиков по попе, – с лёгкой издёвкой проговорил Барт. Мимолётно проведя языком по сфинктеру, он замер в предвкушении, с удовольствием ожидая реакции. Руку с члена он, впрочем, не убрал. Барт довольно быстро отпустил его шею, но боль не прошла, из чего Нейт сделал вывод, что, похоже, брат хватанул его до крови. Впрочем, конечно, чего еще можно было ожидать от вампира? Нейт поморщился от боли и сделал себе пометку в ближайшее время не особо двигать шеей. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, Нейт постарался сосредоточиться на происходящем ниже. Учитывая, что Барт достаточно давно уже занимался его членом, это вышло легко. Нейт расслабился и затем безропотно позволил себя наклонить, ожидая, что сейчас брат начнет входить. Но… вместо ожидаемой тянущей боли Нейт почувствовал сначала что-то типа ветерка в самом нежном месте, а затем и… язык. Вытаращив глаза, Нейт тут же выпрямился, снова пытаясь едва не залезть на стену. Он этого боялся с того самого момента, как Барт первый раз опустился к его заднице. Боялся, но до конца не верил, что его брат действительно настолько псих, чтобы… лизать его там. Оказалось – настолько. – Нет, Барт! Совсем с ума сошел?! Нет-нет-нет! – Заголосил Нейт, пытаясь рукой одновременно и задницу себе прикрыть и лицо Барта от себя отодвинуть. Реакция не заставила себя долго ждать. Да такая, что Барту пришлось закусить себе щёку, чтобы не заржать с Нейтана в голос. Он был ну точно девица на выпускном! Натянув на себя маску серьезности, Бартоломью вновь вернул брата на место, нежно погладив его по пояснице. – Не беси меня, Нейти, – строго предупредил он, хватая его за руку. – Не то в «извращенца» я превращусь прямо сейчас. И пофигу, что на мне нет ничего кожаного! Немного раздвинув зажатые половинки Нейтана, Бартоломью накрыл его сфинктер пальцем. Стал снова его дразняще ласкать, обцеловывая при этом кожу вокруг. Затем, ненадолго оторвавшись от своего занятия, Барт поднял голову, подбородком упираясь меж половинок. – Расслабься, новое всегда непривычно, пугающе… Но просто доверься мне. Я знаю, что делать, – хмыкнул он, кончиком языка выписывая какую-то фигуру на коже ягодиц брата. – Я не сомневаюсь, что ты знаешь, – Нейт упорно игнорировал угрозы брата про «извращенца», – но, Барт! Это же задница! В такие места языком, знаешь ли, не лазают. Негигиенично! Я теперь только и думаю об этом, понимаешь? Не могу на другом ничем сосредоточиться. Думаю о том, что ты там видишь, ощущаешь… нюхаешь, блин! – Нейт дико смущался это говорить, но надо было, а то до Барта, видимо, не доходило. И не важно, что Нейт пятнадцать минут назад мылся и сейчас все еще был в душе под водой. Он все равно не мог быть уверен до конца, что с задницей у него все идеально. Нейт помолчал, а затем продолжил просящим тоном. – Барт, ну пожалуйста, просто трахни меня а? Членом. А глаза держи где-нибудь повыше… Барт со вздохом закатил глаза, рискуя не вернуть их в привычное положение. – Хорошо, – примирительно сказал он. – Раз уж ты у меня такая принцесска, обойдемся без проникновения моего шаловливого язычка внутрь твоей замечательной задницы. Устрою, так сказать, тебе лайт вариант. Что скажешь? – Ну, я вообще уже свое мнение по этому поводу сказал… Но то, что ты предлагаешь, по крайней мере уже лучше. Хотя, я вообще-то и не думал, что ты языком еще и внутрь залезть хотел… – Нейт тяжело вздохнул и на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями и силами. Барт же сам все это затеял, значит ему нормально. Так почему бы и не попробовать в самом деле что-то новое…? Может, это будет приятно. Пальцем же было… довольно приятно. – И я не принцесска, – продолжил Нейт. – Просто это… да делай уже в общем, хрен с ним! – Как скажете, ваше высочество, – благоговейно произнёс Бартоломью, подобострастно целуя Нейтана в копчик. Затем, взяв член брата в ладонь, Бартоломью начал изображать пульсацию, сжимая ствол и круговыми движениями водя большим пальцем по головке. Одновременно с этим он целовал Нейта то в правую, то левую ягодицу, по ходу своих действий оставляя на коже багровые отметины. Острым кончиком языка проведя вокруг входа, Бартоломью затем коснулся его, и, полностью расслабив язык, повел им снизу вверх. Потом Барт это повторил, но на этот раз сделал язык твердым и напряжённым, едва не проникнув им внутрь. После он внимательно посмотрел на Нейтана, пытаясь понять, какой из вариантов ему понравился больше. Впрочем, сейчас брат вряд ли был в состоянии выбирать: слишком непривычно ему было, а потому, скорее всего, просто страшно. Нейт замолк, продолжая тяжело дышать и прижиматься к стене душевой кабинки. Он планировал молчать и дальше, стоически терпя происходящее, но Барт как-то иначе стал ласкать его член, при этом касаясь головки, и от такого Нейт просто не выдержал и застонал в голос, прогибаясь в спине и кусая губы. Слишком резко стало очень хорошо и потому Нейт на какое-то время полностью перестал обращать внимание на то, что Барт делал с его задницей. А потому не заметил разницы между различными касаниями языка и какие вообще от него были ощущения. – Еще-е… – Выдохнул Нейт, имея ввиду то, что Барт делал с его членом, и сам толкнулся ему в руку. Кончик языка упёрся в Нейтана, свободно проникая внутрь. Да, Бартоломью помнил, что брат не хотел этого, но раз уж само так вышло… Протолкнув язык ещё дальше, Барт в такт движениям руки стал совершать им поступательные движения, а также водить по кругу насколько позволяло это делать сжатие сфинктера. Продолжая сжимать ствол ладонью, он стал то ускорять темп, словно пытаясь довести Нейтана до грани, то замедлять, при этом начиная активнее работать языком внутри и не забывая уделять особое внимание поверхности входа. Барт послушался и Нейт снова стал уплывать в ощущения, забывая обо всем вокруг. Он глухо застонал, пытаясь стиснуть в пальцах стену душевой, но не преуспевая в этом. Удовольствие росло быстро и Нейт с удивлением понял, что находится уже едва не на грани. Но Барт, кажется, тоже это чувствовал, поэтому, когда становилось особо приятно, приостанавливался. И, с одной стороны, это Нейту нравилось, так как ему хотелось протянуть подольше. Но с другой это была истинная пытка! А еще Барт, кажется, стал входить в него пальцем. Так Нейту, забывшему напрочь о языке, показалось в первый момент. Но ощущения были другие и постепенно Нейт понял, что внутри у него вовсе не палец… Хотя, Барт, обещал и не проникать в него языком. Тем не менее, Нейт уже был не в том состоянии, чтобы сопротивляться. От языка тоже было приятно и это было главным. Казалось, ощущения от него дополняли ощущения от ласк члена и наоборот. И в Нейте проснулся интерес. Ему захотелось распробовать то, что Барт с ним делал, раз уж это все равно происходило. И поэтому Нейт сосредоточился именно на ощущениях в заднице. Они оказались достаточно необычными, Нейт даже не мог бы их с чем-то сравнить, но определенным было то, что, ощущая язык внутри, Нейт дико захотел большего прежде, чем кончит. Понимая, что Нейтан вот-вот может кончить, Бартоломью решил оставить его член в покое, полностью сосредотачиваясь на заднице. Раздвинув посильнее половинки, он старался теперь оставить внутри и снаружи побольше своей слюны, готовя брату к дальнейшему. Все эти предварительные ласки, стоны Нейтана, его возбуждение безумно завели самого Барта. И он с трудом сдерживался от того, чтобы, наплевав на все осторожности, не войти в брата прямо сейчас. Изобразив внутри Нейтана напоследок волну, Барт поднялся. Затем он прополоскал рот под струями воды и сплюнул. А потом приставил головку члена ко входу брата. И всё-таки Барт не сдержался, потому вошел довольно резко и грубо, сразу на всю длину. Вдавив Нейта в душевую кабинку, он поднялся и опустился на мысках, обдавая кожу брата горячим дыханием. Вода успела полностью смыть следы крови с его шеи, но на ней по-прежнему оставались следы зубов и Бартоломью кончиком ногтя провел по ним, повторяя узор. Кое-где кровь от этого выступила снова. И, собрав её пальцем, Барт жадно слизал её, при этом толкаясь в Нейтана. – Кусай, – скомандовал он, поднося к губам брата свою руку. Нейт обиженно захныкал, когда Барт убрал руки от его члена. Ощущения тут же пошли на спад, чего Нейту совершенно не хотелось. Правда, остались ощущения в заднице, но они были не такими сильными и все еще очень странными. Тем более, Нейт больше ни на что не мог отвлекаться и снова стал ощущать себя некомфортно. Даже хотел было сказать, чтоб Барт его пустил, но не успел, так как брат это сделал сам. Нейт слышал, как Барт выпрямляется, и замер в ожидании – сейчас тот войдет и затем довольно быстро последует, наконец, яркая разрядка. Нейт постарался расслабиться, чтобы ему было менее больно вначале, и не зря – Барт толкнулся резко и сразу вошел на всю длину. Нейт от этого глухо ойкнул, его дыхание перехватило, а глаза заслезились – все-таки Барт был слишком резок. Но Нейт уже научился справляться с этой болью, поэтому продолжил оставаться расслабленным, не обращая на неприятные ощущения внимания. Тем более, что они стали быстро проходить, так как Нейт хотел почувствовать в себе Барта уже довольно давно и теперь наслаждался этим ощущением заполненности, настолько сильной близости. Немного придя в себя, он довольно выдохнул, запрокидывая голову и потираясь затылком о плечо Барта. Но потом брат сунул ему под нос свою руку. Это было уже обычным, когда они трахались, но сейчас Нейт почему-то не сильно хотел отвлекаться на кровь, тем более что он сегодня уже ее пил. Так что он покачал головой. – Ты лучше кусай, – сказал он. – Хорошо. Бартоломью убрал от Нейтана руку, словно в отместку царапая ему кожу. И, сомкнув зубы у него на шкирке, вновь толкнулся. Вначале медленно, но постепенно начиная наращивать темп. Рука вдруг утонула в мягких пушистых волосах. И Бартоломью остановился, снова увидев перед собой… её. Дрожащую и такую хрупкую. Проведя ладонью по её животу, он осторожно ощупал отверстия, оставленные лезвием. Они были влажными и пульсировали при его касаниях, словно узнавая и приветствуя своего создателя. Поцеловав свежие ранки на шее, Бартоломью затем резко заставил Ирис встать на колени, затем тоже опускаясь и продолжая жёстко трахать, всякий раз входя на всю длину. Схватив девушку за волосы, Барт подтянул её к себе чтобы вновь вцепиться зубами сзади шеи. Рот обожгло свежей, горячей кровью… Разве может быть она такой горячей у мертвеца? Нейт благодарно кивнул Барту, что он не стал настаивать. Потому что Нейту продолжало хотеться сегодня быть максимально пассивным и просто получать удовольствие – видимо так сказывалась усталость после прошедшей ночи. Так что Нейт просто замер, облокачиваясь на стену и наслаждаясь ощущениями. Сильные глубокие толчки достаточно быстро перестали приносить боль и теперь Нейт чувствовал только вновь растущее наслаждение. Он снова стал постанывать – сначала тихо, но затем уже и в голос, а потом и вовсе стал сам подаваться к Барту, стараясь почувствовать его еще глубже в себе. Это казалось Нейту дико пошлым, а этот факт в свою очередь его дико возбуждал. Потом Барт заставил его опуститься на колени, продолжая трахать достаточно жестко и быстро. Но Нейту это нравилось и потому он безропотно принимал все происходящее… даже то, что Барт затем схватил его за волосы, тяня на себя. Нейт послушно подался к Барту, продолжая громко стонать от удовольствия, даже, когда почувствовал в своей шее его зубы. Это было гораздо больнее, чем, когда Барт входил, но Нейт знал, что и эта боль скоро пройдет, поэтому не стал обращать внимание и на нее. Он продолжил стонать, но… постепенно в голову Нейта стали приходить достаточно тревожные мысли. А что там ему Барт, собственно, сзади шеи прокусил? Там же была большая артерия… которую было опасно не то что повреждать, а даже пережимать. Не ее ли Барт прокусил? Нет же? Нейт широко, в страхе, распахнул глаза и словно в подтверждение его опасений ему показалось, что у него закружилась голова. Может, Нейт просто себя накрутил, может нет… но это стало для него последней каплей, отделявшей спокойствие от страха за жизнь. – Б-барт, ты следишь, чтобы я не истек кровью? Там сзади шеи опасная артерия… Ты, если ее разодрал, то… – заговорил сбивчиво Нейт. – Не ее же, нет?! Внезапно недавняя жертва вдруг заговорила истеричным голосом младшего брата и Барт затряс головой, прогоняя странное наваждение. Снова перед Бартом возник Нейтан, смысл слов которого дошел до него спустя долгие, мучительные секунды. Нейт говорил что-то о шее, боялся, что Барт куда-то там его укусил… Так, значит, Ирис ему привиделась? И ее не было, а были только они с братом. Барту бы стоило испугаться, ведь очевидно было, насколько он сейчас нестабилен, но… почему-то его это возбудило ещё больше. Фактически он сейчас трахал сразу двоих: мертвую Ирис и живого брата. – Не волнуйся, Нейти. Максимум, что тебе грозит со мной, так это то, что ты захлебнешься моей спермой. И то я потом тебя откачаю. А это… – Барт наклонился, слизывая ручейки крови, – можно легко исправить. Но всё-таки Нейтан был прав и Бартоломью совсем перестал следить за тем, сколько крови уже успело вытечь из брата. А потому срочно нужно было устранять свою же оплошность. Поэтому Барт привычным движением, без всякой к себе жалости, разорвал руку, заливая шею и спину Нейтана кровью. – Будешь? – С улыбкой поинтересовался Барт, макая пальцы другой руки себе в рану и пачкая ими губы Нейтана. – Какой ты бываешь мерзкий, а, – тут же взъерепенился Нейт, услышав про сперму. – Не буду я твою сперму… в смысле, вообще! Гадость какая… Впрочем, Нейт врал. Он же уже пробовал сперму и ничего, был до сих пор жив. И тошнить тогда, помнится, не тянуло. Но, просто, когда Барт заговорил с ним в таком тоне… Нейту это не понравилось. И захотелось ответить. А потом в воздухе даже сквозь воду отчетливо потянуло металлическим запахом крови – видимо, это Барт себе разодрал руку, чтобы залечить ему рану. И, правда, уже через пару минут Нейт увидел у себя под носом окровавленные пальцы, почувствовал прикосновение к губам… и тут же облизнул их. А затем принялся очищать языком и пальцы Барта. – Не буду, – чисто из чувства противоречия сказал Нейт, облизывая пальцы и жмурясь от удовольствия. Хотя, казалось бы, от чего оно тут могло быть? Вкус крови Нейту все так же не сильно нравился, но тянуло его к ней, прямо тянуло… – Ну, что же ты ругаешься? То я извращенец… А теперь ещё и мерзкий. Со смешком Бартоломью ощутимо опустил ладонь Нейтану на задницу, одновременно в него толкаясь. – Противный мальчишка! – Приторно протянул он, вновь припечатывая ладонь к ягодице. И хотя Нейтан что-то там пробубнил насчёт того, что крови он не хочет, Бартоломью благосклонно предложил ему свою руку. Если бы брат действительно не хотел её, не стал бы с таким наслаждением облизывать пальцы. – Кто-о?! – Нейт охренел с того, как Барт его назвал, и продолжил бы возмущаться, но под носом у него были уже не пальцы… а кровоточащая рука… И потому Нейт заткнулся и молча уткнулся в нее. Слизнув кровь, он тут же забыл о том, что ругался на Барта, точнее, это стало совершенно не важно. Кем бы его брат ни был… главное, он давал ему то, что ему было нужно. Хотя, интересно, с каких это пор ему требовалась кровь… Сосредоточившись на ней, Нейт совершенно расслабился, так, что член проходил в него без усилий и действительно уже на максимально возможную длину. Это каждый раз было приятно и немного больно в конце, но боль эта компенсировалась у Нейта совершенно ненормальным моральным удовольствием от происходящего. Когда Нейтан полностью сосредоточился на его руке, Барт прикрыл глаза, кусая губы. Это было так до странности приятно: делить со смертным свою кровь. Не убивать, не использовать в качестве кормушки, но становиться с ним единым организмом. Держа Нейтана здоровой рукой за плечо, Бартоломью начал вколачиваться в него особо яростно, вновь при этом увидев перед собой мертвую корчащуюся под ним от боли и наслаждения девушку. Запрокинув голову, Барт застонал, чувствуя, как близка разрядка. Но было ещё слишком рано, хотелось продержаться подольше, помучить Ирис ещё немного. Остановившись, Бартоломью, не вынимая члена, приподнял девушку, водя рукой по её животу и груди, чувствуя, как приветственно там приоткрываются кровавые ротики-ранки. Грубо взяв её за подбородок, он развернул её лицо на себя. Немного поиграв пальцами с её губами, он опустил руку ниже, сжимая горло, но затем тут же отпуская, вовлекая в долгий поцелуй. Нейт слизывал кровь с руки неторопливо, смакуя каждую каплю и никуда не торопясь. Вкус ее проходил как-то мимо Нейта, но зато приходили уже привычные ощущения наполненности силой и энергией. И они подстегивали Нейта пить все больше, все более большими глотками. В итоге Нейт просто вцепился в руку Барта, сжимая рану зубами и, не дожидаясь, пока кровь вытечет сама, высасывая ее из вен. Барт все это время как-то особо сильно и быстро двигался, отчего Нейт периодически жмурился и глухо стонал. Он чувствовал, что снова приближается к оргазму, но до него немного не хватало. Поэтому Нейт потянулся было сам к себе рукой, но тут Барт поднял его к себе, стал гладить… повернул к себе. И Нейт увидел его глаза. Затуманенные чем-то, будто Барт был не с ним. И это не исчезло, ни когда Барт коснулся его губ, ни когда на миг сжал шею, ни даже когда вовлек в поцелуй. Нейт не закрыл при этом глаза, продолжая смотреть на Барта. Что это такое было? Что с ним происходило? Чтобы вывести брата из его странного состояния, Нейт не придумал ничего лучше, чем укусить его за губу. Достаточно ощутимо, чтоб тому было больно. И стал ждать реакции. – А-ай! – Несколько заторможено отозвался Барт. В задумчивости проведя рукой по укушенной губе, он направил взгляд куда-то в сторону. Бартоломью больше не видел Ирис, понимал, что перед ним его брат, но собственные видения начинали нравиться ему все больше. Нет, ему по-прежнему было жаль убитую им девушку, но ведь это был несчастный случай. Он же не хотел ее убивать, а потому никогда не повторит этого снова. И теперь Ирис ожила в его мыслях, в образах в его голове. Так почему бы этим было не воспользоваться, пока она не исчезнет окончательно? Переведя взгляд на Нейтана, Бартоломью оскалился. За волосы оттянув назад его голову, он медленно провел языком по шее. Остановившись около сонной артерии, Бартоломью шумно втянул носом воздух, смакуя каждый оттенок аромата крови. Затем, сильнее оттянув волосы, он медленно начал смыкать зубы, угрожая прокусить кожу. Но вместо этого он отпустил Нейтана, нежно погладив по волосам. А на шее брата начал распускаться бутон будущей гематомы. Почти выйдя из Нейтана, Бартоломью жёстко загнал в него свой член снова, губами сильнее терзая кожу, заставляя наливаться её всё новыми красками. Потом, он сделал это снова. – Барт, что с тобой? – Спросил Нейт, когда его брат айкнул. Но, видимо, укус не помог. Потому что Барт выглядел также как раньше: взгляд его был пуст. Только теперь в него добавилась ещё какая-то злость. Нейт замешкался под этим взглядом. И потому замер, как испуганный кролик перед волком, позволяя Барту опускаться к его шее и касаться ее клыками. Нейт думал, что за этим последует очередной укус, но нет. Это было похоже на предупреждение. И осознание этого факта вмиг сбило с Нейта весь страх. Как Барт тут смел себя с ним так вести?! Так что Нейт в свою очередь изогнулся и жёстко схватил Барта за волосы, отдирая его от своей шеи. Посмотрев ему в глаза, Нейт холодно приказал: – Приди в себя, Барт. Не надо тут со мной играть в маньяка, я твой брат, а не какая-то там шлюшка из подворотни. Зло зыркнув на Нейта, Бартоломью дернулся, освобождая себя от захвата. Одной рукой обхватив брата вокруг корпуса, второй он, в такт движениям бедер, заводил по его стволу, чувственно сжимая. – С чего ты решил, что я не в себе, м-м? – Холодно спросил он, продолжая жёстко трахать Нейтана, наказывая за то, что из-за его дурного приказа он больше не увидит свою мертвую жертву. – И да, шлюшек не целуют. – У тебя глаза были стеклянные, совершенно, – Нейт поморщился от того, что Барт с ним стал вести себя еще жестче. – А я хочу, чтобы, когда ты трахаешься со мной, ты и мыслями был со мной. Извини уж, если я слишком многого от тебя хочу! Затем Нейт замолк, потому что говорить больше просто не мог. Он прикрыл глаза, тихо стоная и откидываясь на Барта. Смесь ощущений от жестких быстрых проникновений и ласк члена вновь стала доводить его до грани и на сей раз Нейт уже хотел бы ее достигнуть. А потому сосредоточился на себе, не пытаясь выбраться из захвата Барта и вообще еще как-либо ему помешать. Бартоломью самодовольно хмыкнул, наблюдая реакцию Нейта. – Нравится? – Поинтересовался он, водя по головке члена подушечкой пальца. Полностью выйдя, Барт затем с силой толкнулся обратно, прижимая к себе Нейтана, чтобы член вошёл как можно глубже. Послышался шлепок и Барт почувствовал, как его яйца ударяются о кожу. Рыкнув от смеси наслаждения и лёгкой боли, он быстро начал двигать бедрами, почти уже не выходя из брата, чувствуя приближение оргазма. Нейт ничего не ответил, теперь только изредка коротко тихо постанывая. На самом деле на стоны тоже требовалось какое-то минимальное внимание, поэтому Нейт и не стонал в голос, хотя ощущения того и требовали. Но вот, когда Барт почти вышел из него, а затем с силой вошел, казалось, проникая еще глубже, Нейт коротко вскрикнул. Глубже уже было некуда, поэтому ему стало больно, но морально Нейт наслаждался происходящим и, кажется, эти эмоции были определяющими и для ощущений. Поэтому, когда Барт стал быстро двигаться в нем, Нейт почувствовал, как начинает дрожать. Это происходило помимо его воли, то ли от напряжения, то ли от приближающегося оргазма. И, так и не поняв, что это было, Нейт в какой-то момент ощутил, что удовольствие захлестывает его. Громко, протяжно застонав, он кончил, крупно вздрагивая и на несколько секунд полностью выпадая из реальности. Бартоломью понадобилось совсем немного времени, чтобы излиться вслед за Нейтаном. Вцепившись ему в бёдра, Барт глухо застонал. Прижавшись к нему, он замер, по телу волнами прокатывала дрожь. Когда дрожь спала, а перед глазами перестало расплываться, Бартоломью вышел, нежно проводя рукой по спине брата. Говорить что-то не хотелось. Даже вставать было лень, настолько он сейчас чувствовал себя хорошо и расслабленно. Поэтому, прислонившись к стене ванной, Барт закинул ноги на дверцы кабинки, блаженно прищуриваясь. Нейт тоже некоторое время не двигался, приходя в себя. Было лень делать абсолютно все, но – надо было. Потому как Барт кончил в него и надо было как минимум умыться и сперму тоже изнутри убрать. И, конечно, это нужно было делать не при брате. Нейт перевел на него взгляд - Барт лежал и явно не собирался никуда уходить. Тогда Нейт наклонился к нему, целуя в уголок губ. – Барт, иди в кровать, а? Дай мне тут пару минут ополоснуться и я к тебе присоединюсь, – сказал он. Едва дав Нейтану договорить, Бартоломью резко притянул его за шею, целуя в губы. Оттянув нижнюю губу зубами, он слегка прикусил её, впиваясь затем поцелуем с ещё большей жадностью. Ничего, потом брат помоется! И так он сегодня раскомандовался, а Бартоломью с ним ещё не закончил. Нейтан с горячностью ответил на поцелуй, но затем все-таки немного отстранился от Барта. – До рассвета осталось всего ничего, – сказал он, зевая. – А у нас шторы еще не закрыты и вообще… – Ни слова больше! Быстро встав, Барт распахнул дверцы душевой. И, обмотавшись полотенцем с головой, опасливо выглянул в коридор, ожидая встретить рассыпанные по полу солнечные блики. Но, к счастью, на пути не было пока ни единого препятствия. Хмыкнув, Барт скинул с себя полотенце, оставляя его валяться непривлекательной кучей прямо на полу. Переступив через порог, он гордо прошествовал до окон, плотно их зашторивая. Затем, натянув на себя трусы, с размаху он плюхнулся на кровать. По комнате прокатилось угрожающее ворчание старой пружины. Барту же и вовсе показалось, что кровать под ним вот-вот рухнет. Решив про себя, что делать так больше не будет, он полностью расслабился, вытягиваясь во весь рост. Нейт облегченно вздохнул, когда Барта при упоминании солнца из ванной словно ветром сдуло. Он его определенно боялся, что Нейту было до сих пор странно осознавать. Ведь ему самому солнце не доставляло никаких проблем… Впрочем, сейчас не время было думать на отвлеченные темы. Пока Барт вышел, нужно было разобраться с гигиеной, что Нейт по-быстрому и сделал. Он ожидал почему-то, что Барт, зашторив окна, вернется к нему, но, судя по скрипу кровати, брат об этом не думал. Нейта же такое его поведение слегка обидело – он-то думал, что они до рассвета еще что-то успеют… А Барт просто лег в постель и, видимо, приготовился дрыхнуть. Выбравшись из душевой кабинки и вытершись, Нейт пошел в гостиную. Там он окинул брата недовольным взглядом, а затем, натянув белье, залез к нему в кровать. Придвинувшись к Барту вплотную, Нейт положил ногу ему на бедра и, приподнявшись, коснулся его губ в поцелуе. Схватив Нейтана за волосы, Бартоломью ответил на поцелуй. Жёстко и страстно, целуя брата без пауз, не давая дышать. – Знаешь, Нейти, чего-то не хватило, – задумчиво произнес он, отпуская, наконец, брата. После этого он опустил взгляд на ткань своих трусов. Посмотрев Нейту в глаза, Бартоломью улыбнулся, проводя языком по своим губам. Вот же Барт взял в привычку хватать его за волосы! Нейт про себя поморщился, так как Барт действительно с этим уж слишком зачастил, но ничего на эту тему не сказал. Вместо этого он ответил Барту с той же страстью, с какой тот целовал его. Нейт планировал вот так целоваться до самого восхода, когда Барта вырубит, но тот, похоже, придумал кое-что другое. Нейт проследил за взглядом Барта, когда тот разорвал поцелуй и заговорил, и с некоторым сомнением посмотрел на его белье. – А ты не уснешь в середине? – Нейт кинул взгляд на часы, висевшие на стене номера. – А то рассвет уже вот-вот, и, хм, он тебя же вырубает почти сразу. Неприятно выйдет. Нейт нахмурился. Да уж остаться с членом во рту заснувшего брата ему что-то не улыбалось. Впрочем, может быть, Барт успеет кончить ну очень быстро? Но Нейт не был таким уж профессионалом в минетах, чтобы уверенно утверждать, что сможет этого добиться. – А что, – прищурился Барт, – предпочтешь, чтобы я уснул, делая минет тебе, м-м? Вырваться-то ты не сможешь! Барт хмыкнул, представляя себе эту картину. В особенности ярко вообразил себе он то, как Нейтан будет потом осторожно извлекать свой член из своеобразного капкана. – Ой, ладно, – Нейт вздохнул. – Я не это имел ввиду, а что мы можем подождать с отсосом до завтра. Но раз уж тебе не хватило, то давай, снимай трусы. Нейт откинул с себя и Барта одеяло и полез ему в ноги. – Люблю, когда ты командуешь, – растянул Барт губы в саркастичной улыбке. Сняв трусы, он развалился на подушке, вновь опуская взгляд, приглашающе раздвигая бёдра. – Чувствую себя шлюшкой, – хмыкнул он. – Всё из-за тебя, между прочим! – Чувствуй лучше возбуждение, – тоже хмыкнул Нейт. – А то времени действительно в обрез и надо успеть, чтоб ты кончил и уже удовлетворился, наконец. Если уснешь, хрен я тебе еще когда-нибудь минет буду делать, вот так и знай. Пригрозив, Нейт лег на живот между ног Барта и, облизнув руку, взял член в пальцы. Сразу же он добавил и язык, лаская им легкими быстрыми движениями, чтобы Барт быстрее возбудился. – Мм… – Простонал Барт, откидывая голову на подушку. – Ты в спешке только член не оторви мне, не думаю, что я как робот сразу же отключусь при первых лучах солнца. Говорить было тяжело, но всё же Барт не мог не сказать этого. Ведь, по его мнению, такое тонкое дело как секс совсем не терпело спешки. – А, по-моему, именно так у тебя и происходит. Но раз ты так оптимистично настроен, то хорошо – потому что я тебе уже сказал, что будет в случае твоего засыпания, – сказал Нейт, на миг приподнявшись над Бартом. А затем он снова склонился над его членом, так как говорить и отсасывать было, к сожалению, проблематично. Нейт взял член рукой, достаточно плотно обхватывая его, а затем накрыл его и губами, делая из них кольцо. Медленно Нейт опустился на член, стараясь взять его как можно глубже в рот, до горла. На пару секунд это у него получалось, а потом возникал рвотный рефлекс. Но эти секунды, кажется, были очень приятны для Барта. Старания Нейтана Барт оценил, о чём свидетельствовало его крайне довольное лицо и редкие постанывания, когда его член погружался особенно глубоко. Опустив взгляд на Нейтана, Барт улыбнулся, слегка щурясь от удовольствия. Почему-то ему всегда нравилось наблюдать за процессом, было в этом что-то особо возбуждающее. А зная, насколько Нейтан стеснительный, это становилось ещё более интригующем. Нейт поднял взгляд, когда Барт приподнялся, встречаясь с ним глазами. Судя по улыбке братца тот думал, что смущает Нейтана тем, что смотрит. Но, хотя так и бывало раньше, к этому моменту Нейт уже достаточно привык, чтобы на взгляд никак не реагировать. Наоборот, Нейту захотелось смутить Барта. Так что он, смотря ему в глаза, обвел языком головку, продолжая ритмично двигать рукой, а затем так же, не отрывая взгляд от брата, снова взял его член насколько мог глубоко. Затем Нейт, уже не отвлекаясь на Барта, стал достаточно быстро двигать головой в такт с рукой, заодно стараясь ласкать член Барта языком, хотя при таком темпе это было не очень удобно. Улыбка Барта сделалась шире, он понял, чего добивался его брат. Но вместо того, чтобы покорно смутиться, он протянул к нему руку. И в момент, когда Нейт ласкал его головку, одобрительно потрепал его по щеке. Хотя, было в этом и что-то грустное. Куда же делся его вечно смущающийся Нейти? Но долго предаваться этим мыслям у Бартоломью не получилось. И уже в следующее мгновение он обратно откинулся на подушку, наслаждаясь всем происходящим. – Да-а, вот… так! – Выдохнул он, слегка надавливая Нейтану на голову. Барт не знал, но Нейт был очень близок к укусу, когда тот потрепал его по щеке. Нейт хотел укусить Барта за руку, но во рту был член и… в общем Нейт еле успел себя остановить. Он только зло зыркнул на брата, а затем, подчиняясь его руке, постарался брать член еще глубже. Но, когда он доставал до горла, Нейт начинал кашлять, по сути давясь членом, но все равно продолжал стараться его заглатывать. Хотел успеть до рассвета, да и в принципе считал, что так Барту приятнее. Правда от такого метода отсоса у Нейта жутко текли слюни изо рта, но это было ничего – Нейт заметил, куда они там стекали и решил, что там будет спать Барт. Бартоломью было хорошо, и он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не схватить Нейтана за волосы, начиная до упора насаживать его на свой член. Это было бы слишком жестоко. Так что руки он решил убрать подальше, хватаясь ими за простыни. А потом, к своему удивлению, Бартоломью вместо того, чтобы издать очередной стон, едва приоткрыв рот, подавился чудовищным зевом. Недовольно покосившись на окна, Барт мысленно выругался, посылая солнце куда подальше. Впрочем, получению удовольствия это пока что не слишком мешало. И, когда Нейт в очередной раз погрузил член в своё горло, он непроизвольно дернулся, подаваясь бедрами вперёд. Нейт услышал этот зев и с удовольствием бы прокомментировал, если бы мог. Но он все-таки хотел, чтобы Барт успел кончить, так что старался работать и рукой, и ртом активнее. Через некоторое время Нейту пришло в голову, что что-то необычное точно должно сильно возбудить, так что он несмело убрал руку от члена Барта и опустил ее чуть ниже, к яичкам. Что конкретно с ними делать Нейт понятия не имел, так что решил просто погладить и поперекатывать в пальцах. Ну, может, Барту зайдет. А, может, и нет. И в этот же момент Барт толкнулся, загоняя член ему сильнее в горло. На миг у Нейта перехватило дыхание, и он тут же отпрянул, сильно кашляя. Руки от Барта он тоже убрал, так как теперь ими закрывал рот. – Барт, блять! – Воскликнул Нейт, едва прокашлялся. – Ой, прости! – Барт прикрыл рот ладонью, снова зевая. – Просто ты так классно все делаешь… само как-то вышло. Подавшись к Нейтану, он ласково потерся ему о грудь, целуя в шею и поднимаясь к губам. – Но я обязательно заглажу свою вину перед тобой… – сказал он, проводя языком по губам Нейтана, после облизываясь и сонно щурясь. – Не сомневаюсь, – Нейт наградил Барта еще одним злобным взглядом. – Только уже явно не сегодня. Нейт кинул взгляд на плотно закрытые шторы, по которым светлыми лапами расползались солнечные лучи. Да уж, солнце никого не ждало и Барт начинал засыпать… надо было все делать еще быстрее. Так что Нейт толкнул брата рукой в грудь, заставляя откинуться обратно на кровать, и снова склонился над его членом. Нейт провел языком по стволу, обвел им головку, возвращая Барта к прежнему настрою, а затем снова стал быстро двигаться, глубоко погружая член в рот и делая упор на, собственно, сосание. Это должно было быть приятно. Пальцами Нейт снова вернулся к яичкам Барта. А то тогда закашлялся и не успел понять, как ему такая форма ласк. – Какой ты бука, – обиженно обронил Барт, покорно откидываясь обратно на простыни. Несмотря на вынужденный перерыв, ощущения будто сделались острее, захлестывая собою всё существо. А, когда брат коснулся яичек, Барт закусил губу, плотнее вжимаясь в подушку. Да, так ему определенно нравилось больше. И почему только эту мужскую часть тела так часто оставляли без внимания? Хотя, особо забывчивым Барт всегда напоминал. Ведь своё удовольствие он ценил превыше всего. Но только не с Нейтаном, любил ведь его по-своему. И заставлять его что-то делать ему бы не хотелось… Хорошо, что пока и не приходилось. Нейт внимательно следил за Бартом и увидел, что тому понравились ласки яичек. Так что Нейт наклонился, беря одно из них в рот и мягко посасывая. За первым Нейт тоже самое проделал со вторым, а затем вернул туда руку, губами возвращаясь к члену. Нужно было уже заканчивать, так как рассвет все больше набирал силы. И Нейт сосредоточился именно на том, чтобы довести Барта до оргазма. Он быстро двигался, глубоко вбирая в себя член и следя за тем, как Барт на это реагирует. И старался подстраиваться и запоминать, как Барту нравится больше всего. Сам же Нейт, к счастью, не возбудился от происходящего. К счастью – потому что ему тоже надо было уже ложиться спать, чтобы успеть встать хотя бы до заката. Тем не менее, ему нравилось доставлять Барту удовольствие и, возможно, проснувшись, Нейт бы подрочил на воспоминания об этом моменте. Барт сильнее стал впиваться в простыни, не давая свободу рукам, ведь в противном случае желание насадить Нейтана на член до упора и не выпускать, пока он не кончит, было слишком велико. А как успел ранее заметить Нейт – он не какая-нибудь шлюшка. Чёрт, да он даже не был очередной жертвой для удовлетворения прихотей! Так что приходилось сдерживаться… Невольно Бартоломью начал представлять себе всякие запретные, сладостные картины, сильнее возбуждаясь. Полностью сосредоточившись на них, он плотно прикрыл веки, пряча глаза от брата, да и просто, чтобы его ничто не отвлекало. Из-за своих мыслей и действий Нейтана, действительно умелых, будто тот постоянно кому-нибудь отсасывал, вскоре Барт почувствовал себя на вершине блаженства. Откуда он, крупно вздрогнув и издав полукрик-полустон, с бешеной скоростью скатился, обильно изливаясь прямо Нейтану в глотку. Нейт постарался быстрее проглотить сперму, чтобы не успеть почувствовать ее вкус, после чего приподнялся, вытирая губы. – Ну что, удовлетворился теперь? – Спросил он ровным тоном. Барт смог продержаться и не уснуть, так что Нейту не было причин на него злиться. Он чувствовал сейчас лишь усталость, моральное удовлетворение и желание спать. Так что Нейт лег рядом с Бартом, задумчиво смотря на него. Но думал Нейт не о брате. Завтра ему предстояло решить, как лучше поехать и где остановиться на следующую ночь, чтобы быстрее уже добраться до Майами. Они ведь почти приехали… и Нейт, которому уже порядком надоело изо дня в день сидеть за рулем, хотел бы уже отдохнуть от этого. Закинув ногу на брата, Бартоломью перенёс вес своего тела, оказываясь сверху. – Ага-а… – улыбнувшись одним уголком рта, протянул он. Взяв лицо Нейтана в свои ладони, Бартоломью наклонился к нему, целуя долго и страстно, периодически прикусывая ему губы, властно проникая языком в рот. А потом вдруг полностью расслабился прямо в момент очередного укуса. Бартоломью уснул, начав мирно посапывать. – Вот и молодец, – Нейт улыбнулся уголком рта, а затем довольно лениво стал отвечать на поцелуй. Вообще, Барт целовался офигенно, что было то было, и Нейт мог бы возбудиться от этого поцелуя, особенно от того, как Барт проникал ему в рот языком. Но… надо было спать, так что Нейт держал себя в руках. А потом все резко закончилось. Барт уснул прямо в поцелуе, отчего Нейт расхохотался, так это забавно вышло. А за смехом у него прошли и те отголоски возбуждения, что успели возникнуть. – Вот дебил, – пробормотал, отсмеявшись, Нейт. А затем он выбрался из-под Барта, удобно устраивая его на слюнявом пятне на простыни, и сам уже закидывая на него ногу и руку. Удобно устроившись таким образом, Нейт накрылся с головой одеялом, чтобы не мешал свет, и тоже стал засыпать.