Ролевая игра "Обращенный"

Lonely Vampire - Weathers

А солнце всё продолжало рассерженной пчелой виться над машиной, стремясь достать до спящего вампира и хорошенько его ужалить. Но вампир спал, не испытывая ни малейших неудобств, чем приводил хозяина небосвода в бешенство. Время неумолимо бежало вперёд, на мир опускались сумерки. И солнцу ничего не оставалось кроме как, злобно сверкнув оскалом на прощанье, оставить насиженное место. Вскоре его место должна была занять холодная надменная луна, благоволящая всяким тварям. Словно почувствовав смену небесной власти, на заднем сидении заворочался Бартоломью. Раскрыв глаза, он какое-то время лежал, прислушиваясь к тихому урчанию мотора и пению радио. Потом, сев, он потянулся, разминая заспавшиеся вместе с ним кости. – Доброе утро, зайчик мой, – радостно поприветствовал он брата. Нейт, хоть и изредка смотрел назад, но пробуждение Барта пропустил, поэтому, уйдя в свои мысли, слегка вздрогнул, когда услышал его голос. – Скорее уж вечер, летучий мышонок, – в тон ему ответил Нейт. – Как спалось? – Ужас, летящий на крыльях ночи! – Подняв палец вверх, важно заявил Бартоломью. – Попрошу без фамильярности. Так, ну-ка… Взявшись за спинки кресел, Барт стал перелезать на пассажирское сиденье, при этом чуть было не зацепившись ногой за коробку передач. Но вовремя это заметив и приподняв ногу, он смог избежать невольной аварии. Оказавшись спереди, Бартоломью облегчённо выдохнул. Некомфортно ему было ехать сзади. Постоянно приходилось бороться с диким желанием оплести руками шею водителя и душить, пока тот окончательно не потеряет управление, заведя автомобиль в кювет. – Подменить тебя? Целый день небось за рулём, – отогнав остатки наваждения, заботливо поинтересовался Бартоломью. А потом, внимательнее приглядевшись к пейзажу, раскинувшемуся за окном, он удивлённо приподнял бровь. До него стало доходить, что вообще-то, они должны были давно приехать. Хоть куда-нибудь. Ну, не крутил же действительно его брат целый день баранку. Устал бы… – А… почему мы до сих пор едем? – Осторожно поинтересовался Барт. – Ты же днем хотел ездить… Чё, тоже вампир теперь? Ткнув Нейтана локтем под ребра, Бартоломью гоготнул, за весельем пряча крайнюю степень обеспокоенности. Неужели Нейтан из-за него не смог поехать раньше?.. Блин, в таком случае ему долго ничего больше не обломится! Нейт немного посторонился, когда Барт стал перелезать к нему, а затем покачал головой на его предложение подменить его. – Не надо, все в порядке, – сказал Нейт. – Я сел за руль не так давно и еще не устал. Барт как раз стал спрашивать, почему они все ещё едут и Нейт пустился в объяснения. – Я выехал под самый вечер, буквально пару часов назад. Потому что весь день проспал, а потом еще простыни стирал… ну, чтоб на них не осталось следов. Они все были в крови и прочем, так что их нельзя было так оставлять, – Нейт вздохнул. – Из-за этого пришлось оплатить еще сутки в номере… а деньги у нас не резиновые. Ну да ладно, – Нейт оптимистично улыбнулся. – Пока же еще есть. И на еду у нас расходы не такие большие, так как ты не ешь, так что, может, еще какое-то время протянем… От тычка же Нейт попытался уклониться, но из-за этого вильнула машина, так что он поспешил снова сосредоточиться на дороге. – Не тыкай меня, будь добр, – сказал он после этого маленького происшествия Барту. – А то в аварию еще попадем. Ты-то выживешь, а я, не являясь вампиром, несмотря на твои шуточки, – вряд ли. – Блин! – Барт досадливо цокнул. – Надо было ту бабу за стойкой загипнозить, ну, пока я не спал. Во, точно! Он уже собирался вновь пихнуть Нейта, подчёркивая тем самым важность своей идеи. Но вовремя спохватился. И, успокаивающе подняв руки, продолжил более спокойным тоном. – Давай я следующего администратора загипнозю, он нас в номере нахаляву пропишет. Куда денется?.. Завтрак пусть ещё тебе носит, – раскатав губу, Бартоломью принялся загибать пальцы, придумывая чего бы ещё такого пожелать. – Массаж можно еще с него стребовать, и чтобы кормил меня собой… Кровью, а не тем, о чём ты подумал… А, чтобы палева особого не было, прикажу ему, чтоб не вносил нас в журнал. Эх, заживём! И работать не надо, круто! Прикрыв глаза, Барт заложил руки за голову. Перед мысленным взором его проносилась вереница девственниц с грудями пятого размера. И все они были готовы с радостью отдаться ему… и Нейтану, конечно. В диком танце кружились они вокруг них, предлагая отведать то своей крови, то другой сладкой жидкости. Хм, интересно, а он её, эту другую жидкость переварит? Эх, скорее бы им уже добраться до Майями! Ведь там, куда они ехали сейчас, явно развлечений было немного. Из сладостных мечтаний Барта вырвала внезапно выросшая кочка, мстительно подкинувшая машину. – Тьфу, блять! – Выругался он, недовольно выплывая из мечт. – Хм… Кстати, знаешь, а вчера я себя почувствовал прямо настоящим вампиром! Знаешь почему? Барт спросил и предвкушающе замер, заранее расплываясь в улыбке, довольный своей будущей шуткой. – Давай об этом подумаем, когда доедем до Майами, – Нейт качнул головой. – А пока предлагаю быть честными и законопослушными. Мы и так уже дел натворили в Лос-Анджелесе. Давай не привлекать к себе снова внимание. Там, как устроимся, сможешь постепенно кого-то действительно гипнотизировать, чтоб облегчить нам жизнь. Но пока – нет. Машину тряхнуло и Нейт тихо чертыхнулся – видимо, наехал на какую-то кочку. Барт тоже выругался, но вообще Нейт отметил про себя, что его брат сегодня какой-то слишком уж веселый. Может быть, пытается так сгладить вчерашнюю ситуацию? Делает вид, будто ничего не произошло? Но Нейт собирался обсудить ее с Бартом, так что, пусть брат этого еще и не знал, но замолчать ее у него бы не вышло. Впрочем, он уже и сам дал повод о ней заговорить. – Потому что ты разодрал мне шею и пил из нее кровь? – Нейт кинул взгляд на Барта, улыбнувшись уголками губ. – Или потому, что трахал, пока из моей шеи продолжала хлестать кровь… на простыни, которые я потом стирал? Или, может, потому что я моментами сопротивлялся и ты почувствовал себя как с испуганной жертвой? М-м, вариантов много… – Да нет! – Раздраженно махнул Барт на Нейтана рукой. Нет уж, своей замечательной шутке он так просто пропасть не даст. – Потому, что я дождался приглашения и вошёл! Радостно проговорив это, Барт довольно уставился на Нейтана в зеркало заднего вида. Ожидая и от него туповатого гигыканья. Нейт чуть улыбнулся, правда не от шутки, а от ее тупости, и закатил глаза. – Да уж, ты в своем стиле, Барт, – Нейт чуть прищурился. С этой, уже поднятой, темы он съезжать не собирался. – А что, об остальном, мной упомянутом, сказать нечего? – Ну, просто я ж себя не поэтому вампиром почувствовал! – Снова попытался соскочить Барт. Он вздохнул. Разговаривать о чем-то серьезном было лень. Да вот только альтернатив, сидя запертым вместе с братом в машине, не предвиделось. А еще Барту по-прежнему не хотелось отталкивать его от себя. – Я ведь не просто так спрашивал перед началом, вывезешь ли ты… – Бартоломью рассеянно проводил проплывший мимо дорожный знак взглядом. Что там было изображено он не успел заметить. И теперь этот вопрос почему-то ужасно волновал его. Так, что его фраза так и зависла где-то в воздухе, рискуя не получить своего логического завершения. Поняв, что отвлекается, Бартоломью досадливо щипнул себя за кожу ладони, насильно возвращая в реальный мир. Ну, вот не умел он в такие диалоги! Даже мозг противился их вести. – Вот… – Протянул Барт, пытаясь вернуть нить разговора. – Мне-то было норм, типа. Но мне не понравилось, что тебе не понравилось. Ты ведь даже не кончил, и потом не дал с собой ничего сделать… Короче, херня какая-то. И, это, я, типа, не хочу, чтобы ты шугался меня теперь! Я ведь наоборот хочу, чтобы тебе со мной было хорошо и безопасно. Поэтому, если я могу что-то для тебя сделать… Я весь в твоём распоряжении. Бартоломью серьезно глянул на брата, ожидая ответа. Про себя думая, что несёт полнейшую чушь. Впрочем, главное этой чушью было успокоить Нейтана. – Это верно, я так сказал, – Нейт кивнул. Он действительно сам согласился на все и поэтому претензий к Барту не имел. – Но не знаю, вывез ли. Вроде жив, значит, вывез? – Нейт задумчиво хмыкнул. Он действительно до сих пор не мог понять, какие у него остались впечатления от последнего секса – хорошие или плохие. И хочет ли он когда-нибудь еще чего-то подобного. Нейт на время ушел в эти размышления, но затем встрепенулся, так как Барт продолжал говорить, пытаясь его успокоить, что ли? Или своеобразно извиниться? – Хм, не знаю, как будет с «шугаться». Ты много чего натворил и… я не знаю, что у тебя в голове. Насчет меня, насчет других людей и тебя самого… – Честно сказал Нейт. – Поэтому, я, собственно, хотел бы это понять. Скажи в первую очередь, что между нами происходит? Мы никогда особо не ладили, и мы братья… но сейчас у нас все совсем иначе… как ты себе это видишь, что чувствуешь и что думаешь? Нейт снова покосился на Барта. Тот явно был не в своей тарелке, но что ж – ему придется пройти через этот разговор. Предложение же какой-то компенсации вчерашнего Нейт проигнорировал. Бартоломью замялся, не зная, что ему ответить. Просто он думал, что всё и так было очевидно. Но, видимо, не для Нейтана. Или же ему необходимо было услышать признание лично от Бартоломью? А зачем?.. Впрочем, ладно, раз уж брат так этого хотел и ему необходимо было поговорить о банальном и ванильном, Бартоломью так уж и быть даст ему эту возможность. Часть же, где Нейт говорил о том, что у него в голове, он намеревался проигнорировать. Ну, не описывать же теперь брату каждый свой мысленный чих! – Ну, я… просто в какой-то момент понял, что сильно дорожу тобой. Не только как братом. Знаешь, наверное, – тут Бартоломью вспомнил все свои просмотренные романтические фильмы, – я поэтому тебя отталкивал поначалу… Всегда знал, что ощущаю не только братские чувства, но… видимо боялся этого. Или не хотел, чтобы ты со мной связывался. Я ведь понимаю, что далеко не подарок. А теперь… у нас как-то вот так вот, сложно всё. И я не знаю, правильно ли поступил, что тогда набрал твой номер. Может лучше было и дальше… без тебя. Я же не здоров ещё! Нейт ждал честного ответа, но, увы, не дождался. – Ба-арт, – возвел он на миг глаза к потолку машины. – Я тебя знаю всю свою жизнь и знаю, что ты за человек. И я сейчас не хочу слышать от тебя сопливую белиберду. Внутри ты весьма холодный и достаточно расчетливый, а еще ты себе на уме и эгоист. Так что, я думаю, что если тебя и волновало мое благополучие, то не в первую очередь. И ты меня особо-то и не отталкивал, это я тебя разумно сторонился. Нейт покосился на Барта, весьма строго. – Так что давай начистоту. Что у тебя варится в голове насчет меня, тебя и дальнейшей жизни? – Чего-о?! – Тут же возмутился Барт, щипая Нейта за бедро. Ну, а что? Про щипки брат не говорил ничего. – Я холодный? Да я горяч, как Южный полюс! О том, что на Южном полюсе ещё холоднее, чем на северном, Бартоломью не знал. А, если бы знал, то очень удивился бы такой информации. Пока же, считая, что сказал всё правильно, Барт грозно глянул на Нейтана. – И вообще-то я тебя правда отталкивал, – упрямо буркнул он. – Чё я, по приколу так вести себя начал? Давно ещё… Нет! Я… просто не хотел… не мог и тебе… Не важно! Почти до крови Бартоломью закусил губу, отворачиваясь от Нейтана. Он вдруг отчётливо ощутил свежесть летнего ветерка, донесшего до него цветочный запах, с примесью запаха… земли. Сырой, холодной несмотря на жару, противно липнущей к голой коже, забивающейся под ногти. И хруст. Перед этим он точно его слышал! Словно кто-то наступил на сухой хворост. Вот только он знал, что это был далеко не хворост, а шейные позвонки. Сглотнув, Барт насилу отогнал видение. И чуть подрагивающим голосом попытался закончить. – Но теперь я хочу всегда быть рядом. Вот так… Да… в дальнейшем я хочу быть рядом. – Определенно, как Южный полюс, – Нейт кивнул, а затем фыркнул, пытаясь при этом увернуться от щипка, но это не вышло. Машина снова вильнула на дороге, благо, кроме нее там никого не было. «И хоть и расчетливый, но местами тупой, как бревно», – добавил Нейт про себя после этого, второго уже инцидента. Благо, все снова обошлось, но съехать в кювет таким образом совсем не хотелось. Впрочем, Нейт решил не поднимать сейчас снова тему безопасности на дороге. Была тема поважнее. – Что ты там не хотел и не мог мне? Договаривай уж, – Нейт несколько напрягся от того, как Барт построил предложение. – Вредить...? Нейт на этом момент вспомнил, что Барт говорил, что его болезнь у него уже давно. И… он всегда боролся или же… были инциденты? – Понакупают прав… – Пробубнил Барт, когда Нейт в очередной раз не справился с управлением. По подбородку стекла капля, кажется, губу Барт всё-таки себе прокусил. Он попытался её стереть незаметно для Нейтана. Что говорить он не знал. Не из-за страха осуждения со стороны брата, которое наверняка последует, он просто не мог говорить о ней. О своей первой жертве. Так странно было понимать это после всего. После убийства Чарли, его друга. Убийства двоих человек, напавших на них. Обвинения себя в смерти родителей. А теперь ко всему этому должно было присовокупиться массовое убийство руками другого и обречение его на невероятные страдания. Но Бьянка… Барту до сих пор было больно. И он надеялся, что боль эта в разы сильнее чем та, что испытала перед смертью кошка. Наверное, это было от того, что тогда он ещё чувствовал. Теперь же это была память. Память о том, как он впервые переступил точку невозврата. – Да, я не хотел навредить тебе. Из-за своих видений, – глухо отозвался Барт после долгого молчания. – Ты сказал «и тебе», – заметил Нейт. Его тон резко похолодел. – Кому еще ты вредил? Я так понимаю, это было до нашей встречи месяц назад…? Нейт повернулся к Барту, стараясь понять его состояние, и заметил, что он прокусил губу. Да уж, кажется, Нейт сейчас ступил на больную для брата тему, но он хотел знать. Точнее, он должен был знать, чтобы самому быть готовым к тому, что Барт может выкинуть. – Да не хочу я! – Зло выплюнул Барт, до хруста сжимая кулаки. Руки дрожали… Смерть Бьянки, косые взгляды родителей, его мысли о том, что он может убить брата, попытки отстраниться от всех, от целого мира – всё это он сейчас проживал заново. А он не хотел этого, так не хотел! Почему Нейтан заставляет его? Не видит, что он просто не способен вновь пройти через все это? Ведь стоит открыть рот, как картины прошлого сделаются ещё реальнее. – Барт… – Нейт вздохнул. Он хотел бы проявить к брату сочувствие, потому что ему сейчас было тяжело, но не получалось. Потому что Барт творил действительно скверные вещи. И, судя по всему, творил их и раньше, о чем Нейт не знал. – Ты хочешь быть со мной, ты только что сказал. И я хочу быть с тобой, я тоже это говорил. Но, Барт, мне, черт подери, нужно знать, что ты делал, чтобы лучше понимать, что у тебя в голове сейчас и к чему мне – возможно – стоит быть готовым. Я же человек… тебе ничего не стоит мне навредить, пусть даже, м-м… против своей воли. Так что, говори. – Я убил Бьянку! Понятно тебе?! Снизу послышалось тоненькое мяуканье, а потом что-то боднуло его в ногу. Что-то мягкое и тёплое… Она была здесь! Пришла ластиться к своему любимому хозяину прямо, как тогда. Только в тот раз Бартоломью свернул ей шею, обидел. Но сейчас… он обязательно всё исправит. Да, да! Он наклонится, чтобы погладить, сдержит свой гнев. И тогда всё обязательно будет хорошо. Так, как и должно быть. Но едва Бартоломью протянул руку, как забавная мордашка с розовеньким носиком-бусинкой рассыпалась. Растворилась, будто её здесь и не было. И протянутая рука его встретилась лишь с пустотой. Бартоломью застыл, не замечая, как по щекам его катятся слёзы. Точно впервые он это понял: ничего нельзя было исправить. Ведь уже слишком поздно. – Б-бьянку? – Нейт опешил. Он много чего ожидал услышать, но не такого. – Так она… не просто потерялась. Барт, но ведь ты любил ее! Как и я! Нейт кинул быстрый взгляд на брата и вот тут ему стало страшно. Да-а, Барт тогда, после пропажи, точнее убийства кошки стал его сторонится. Как раз с тех пор. Потому что, видимо, не врал несколько минут назад, говоря, что боялся причинить ему вред. А ведь Барт хотел его причинить, хотел. Нейту ярко вспомнился вчерашний вечер. Да, он сам на все (зачем-то) пошел, но… Барт, во-первых, не отказался, во-вторых, вел себя действительно жестко. Хотя мог бы остановиться и без его просьбы, видя, что происходит. Нейт бы на его месте так и поступил. Но не Барт. Ему… понравилось. Ему вчера все понравилось, даже более чем. Он же так быстро кончил и стонал в голос. Нейт почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Барт любил Бьянку. И убил ее. Барт и его любит, но, видимо, любовь для него не помеха. И пусть он плакал сейчас, но сожалеть и думать головой надо было явно раньше. Больше Нейт Барту ничего не сказал. Сжал руль покрепче и уставился прямо перед собой, на дорогу. Глядя на Нейтана, Бартоломью тихо усмехнулся. – Я знал, что так будет, рано или поздно. Ведь ты такой же, как и… они. Не хотел совсем уж разочаровывать ещё и тебя. И Барт, стиснув зубы, уставился прямо перед собой, дожидаясь, пока высохнут его слёзы. Не хотел больше плакать. Ни перед кем ведь этого не делал. – Разочарование – немного не то слово, – ответил Нейт тихо, каким-то чужим тоном. Ему продолжало быть страшно. Он был с Бартом посреди ничего, где не было никого, даже сеть на телефоне, и та работала с перебоями. Если что… ему никто не поможет. Хотя… Барт же слишком быстрый и сильный… ему в любом случае не успели бы помочь. Говорить Нейту больше не хотелось, но, наверно, надо было. Как-то все тоже выложить начистоту. Чтобы Барт от него не закрывался и не отстранялся, так как тогда Нейт вообще не сможет его никак контролировать и еще более вероятно попадет в беду. – Мне просто, честно говоря, страшно. Тебе нравится насилие, ты этим наслаждаешься. И твоя болезнь тебя тоже к этому подталкивает. И твоя любовь… это не преграда, чтобы убить… Вдруг тебе что-то в голову вдарит, и ты… ну… меня… Ты уже пытался меня задушить! И вчера… да, я понимаю, что сам захотел, но… – Нейт стал озвучивать свои мысли пару минут назад. – Но я бы на твоем месте остановился. Просто морально не вынес бы чужих мучений, причина которых – я. А ты… тебе понравилось… И, кстати, я даже не могу сказать, что мне прямо не понравилось, но… я сейчас о другом. О том, что ты… нет у тебя сочувствия. И из-за этого мне тоже страшно, так как ты не чувствуешь граней. И, если бы я тебя вчера не остановил, ты бы точно тому мужику из бара тоже что-то сделал. А ведь не за что было. Он и другие просто посмеялись, это были просто слова… Нейт снова замолчал и немного даже будто нахохлился, будто ожидая нападения от Барта прямо сейчас. – Мне тоже страшно было, – отрезал Барт. – Но единственное, что я тогда понял, что лучше молчать. Никому не легче от твоих признаний, ни другим, ни тем более тебе. Некоторое время прошло в молчании. Из радио играла неуместно веселая мелодия. Хотелось разбить прибор к хренам, а ещё лучше надавать по морде исполнителю. Но Барт не сделал ни того, ни другого. – Я знаю, что тебе страшно. Но поэтому я тебе и сказал… обо всём. Описал, что хочу убить тебя. Помнишь? Приложить головой о стену, чтоб затошнило, а потом душить, – Барт равнодушно пожал плечами, говоря совершенно буднично и без выражения. – И тогда ты позволил мне остаться. Мы спали с тобой в одной кровати. А сейчас… тебе страшно и ты ничего уже не хочешь. Чарли тоже я убил, подарок тебе сделал. Барт насмешливо оскалился, всё также продолжая глядеть перед собой. – Но тебя и это не остановило. Впрочем, знаешь, я понимаю. Да… Бьянка была, пожалуй, последним существом, которое мне искренне жаль. – Меня и Бьянка не остановила, я же все еще тут с тобой. И мы все еще едем в Майами, – Нейт вздохнул. – Просто мне тяжело и страшно и потому я колеблюсь, думаю каждый раз, когда ты что-то натворишь, правильно ли я поступаю, оставаясь с тобой. И каждый раз я чуть лучше понимаю тебя и твои мотивы, что у тебя в голове… и от этого становится страшнее. Понимаешь? Раньше-то я думал, что ты можешь принести вред кому-то, на кого тебе более-менее пофигу. Пусть ты и говорил, что хочешь сделать со мной и душил… но то, я думал, были все-таки мысли, которые не дойдут до дела. Но теперь я понимаю, что даже любя, ты можешь убить. Нейт снова вздохнул, сильнее как-то сжимаясь за рулем. – А еще я думал, что смогу тебя хоть как-то останавливать, но, похоже, что нет. И что мои слова вообще не помогают. Ты просто делаешь все, что хочешь. И среди этого много плохого. Ну, Барт, почему ты не можешь иногда меня слушать? Как с тем мужиком в баре… Нормально же все разрешилось. – Было бы странно, если бы ты куда-то делся, – Барт хмыкнул. – Мы же в машине. Радио запело голосом Элиса Купера «Секс, смерть и деньги» и Барт раздраженно цокнул, переключая станцию. А то складывалось впечатление, будто они с Нейтаном находятся в каком-то дешёвом сериале, где главный герой толкает речь под пафосную музыку. Следующая радиостанция чихнула, разражаясь затем недовольным шумом и кряхтением. На следующей Барта встретила Лана Дель Рей, поющая что-то протяжное и заунывное. В итоге, чертыхнувшись, Бартоломью радио выключил. – Я страдаю этой хренью с четырнадцати лет. Хотя, может, это началось и раньше, а я просто не обращал внимания. И как ты думаешь, насколько легко и быстро я сделаюсь… м-м… таким как ты? Без мыслей, сочувствующим, правильным. Не знаю, чего ты там себе навоображал, но я не могу измениться по щелчку пальца только потому, что ты просишь. Хотя, было бы неплохо… Бартоломью помолчал, обдумывая дальнейшие слова. – И тебя я не убью, – твердо заявил он. – Я это уже понял. Трахнуть трахну, но не убью. Помнишь… в ванной я напал на тебя?.. Тогда у меня было такое же состояние, как с кошкой. Я чувствовал, что изменился, что теперь я… окончательно урод. И ненавидел себя. Мне нужно было выплеснуть это куда-нибудь… Но, я не смог. И не смогу. Ебало больно у тебя красивое, где я такое же искать потом буду, а? Вновь Бартоломью попытался перевести всё в шутку. Некомфортно было ему говорить на такие серьезные темы. А ещё как-то скучно становилось и напряженно. А потом снова Нейтан упомянул мужика из бара. По его мнению, Бартоломью ничего не успел с ним сделать, но… он то знал, что это было далеко не так. Бартоломью поджал губы, сдерживая рвущийся смешок. Да уж, неловкая ситуация. – А чё я? Пососать уже нельзя у человека симпатичного… Конечно разрешилось! Нашелся тут служитель закона. – Ну, я мог бы тебя выкинуть из машины. Или днем от тебя свалить… да вариантов много в общем-то, – Нейт пожал плечами. Вокруг продолжало быть полное ничего и его это немного напрягало. Хотелось доехать хоть до какой-то цивилизации, чтобы не вести с Бартом подобные разговоры совсем наедине. – И… хм… да, рад, что ты меня не собираешься убивать. Других всех тоже только не убивай… Атмосфера, вроде, немного разрядилась, но Нейт внутренне все еще был напряжен. Он понимал, что Барт не может вот так разом перемениться, но… Нейту было сложно понять, почему. Ну, то есть, если тебя попросили что-то не делать, разве нельзя просто следовать этой просьбе? У Барта же не такое уж навязчивое желание делать всем вокруг плохо. Иначе Нейт бы и сам пострадал… Сильнее, чем страдал. – Ладно, – протянул затем Нейт. – Что-то наш разговор ушел несколько не в то русло. Я не хочу дальше мусолить твою болезнь. Я продолжу пытаться за тобой следить в этом плане и надеяться, что ты действительно меня не прибьешь. Но я начал наш разговор немного не с этого. Ты так и не ответил на вопрос, что между нами происходит, Барт. Кто мы друг другу и что ты ко мне чувствуешь? И, кстати, это у тебя ебало, а у меня лицо. Давай повежливей. Нейт поморщился – не любил он такие грубости. А еще он знал ответы на все заданные вопросы, но вот хотелось ему услышать их от брата и все тут. – Так… Да в смысле? – От слов брата Бартоломью прямо-таки выпал в осадок. И какое-то время сидел с крайне удивлённым выражением лица. Открывая и закрывая рот, думая говорить, но не находя слов от возмущения. – Я же сказал, что хочу быть вместе с тобой. Ну, ебать… Люблю я тебя! Непонятливый ты, блять. Я ещё и комплимент тебе отвесил. Что ебало… ебалко… личико красивое у тебя! Барт рассерженной канарейкой всплеснул руками. – Ты сам, похоже, не сильно умный, а ещё мне чё-то высказываешь! – Я же сказал, что у меня не ебало! – Нейт со всей силы отвесил Барту затрещину и довольно хмыкнул. – И, конечно, ты меня любишь, ты же мой брат. Это у нас с тобой по умолчанию. Я хочу конкретики. Любишь, как брата? Или как? Нейт прекрасно знал, что Барту тяжело говорить на такие темы. И сейчас этим активно пользовался. Потому что… да просто потому, что мог. – А…! Пф… – Всё продолжал возмущаться Барт. Но… издеваться он тоже умел. Так что, посмотрев на Нейтана как на дурака в седьмом поколении, серьезно произнёс. – Конечно, как брата тебя люблю. А ты как думал? Вообще-то все братья хорошо ночи проводят. Не знал, что ли? Выдержав театральную паузу, Барт затем сдался, посмеиваясь. – Ладно, ладно! Не бей только, у нас домашнее насилие запрещено… над старшими! А люблю я тебя не как брата. А как… человека? Любимого? Любимого человека… Тут он всерьёз задумался над формулировкой. Мысленно-то он понимал, что имеет ввиду, но это было сложновато-то озвучить. Хм… – Не, ну ты меня понял, – уверенно кивнул он Нейтану. – Не совсем понял, – продолжал издеваться Нейт, проигнорировав вялую попытку Барта сделать тоже самое. – Что значит «любимого человека»? Это звучит как «любимую собачку или кошечку». Потому что ты-то не человек. И потому звучит так, будто ты вампир, заведший себе человека. Так что поясни как-нибудь иначе, потрудись уж. А то сейчас будет еще одно домашнее насилие на почве моей обиды! – Крашнулся я на тебя, ёбана! – Радостно воскликнул Барт, вспоминая новомодное словечко. – Сэмпай, чё, – для пущей убедительности добавил он. – Но можешь быть и моим песиком, разрешаю. И, заржав, Бартоломью тут же полез прятаться на заднее сиденье. – Чего-о ты? – Нейт опешил, не понимая молодежный сленг. Барт полез на заднее сиденье, а Нейт резко притормозил машиной так, чтобы брата мотнуло обратно на переднее сиденье, а затем снова повел машину ровно. – Ладно, хрен с тобой. А то ты уже вообще не по-английски говоришь, – резюмировал Нейт. – Предположим, я тебя понял. – Э! Слышь! Не дрова везёшь! – Бартоломью недовольно покосился на Нейтана. А затем закатил глаза, вздыхая. – Ах, ну да, я совсем забыл, что имею дело с девяностолетней бабулей. Запал я на тебя… влюбился! – А-а, – протянул Нейт глубокомысленно. – Ну, вот теперь, так и быть, – он хохотнул, – понятно. Между тем, судя по навигатору, Нейт с Бартом уже достаточно далеко отъехали от побережья вглубь страны. С восемнадцатой трассы Нейт съехал на пятнадцатую, а затем – на сороковую. Мимо стали изредка проноситься какие-то городки, но Нейт не останавливался, собираясь сделать это только перед рассветом. Через какое-то время они миновали границу штата, въехав в Аризону, где Нейт вздохнул гораздо спокойнее – потому что, если он и был в розыске, то, скорее всего, только в Калифорнии. В Аризоне же бояться, наверно, было нечего. Нейт глянул на навигатор – по пути скоро должен был быть относительно крупный город - Флагстафф – и можно было бы остановиться там. Тем более, что он располагался в национальном парке, так что вокруг должно было быть красиво. Нейт кивнул Барту на карту на телефоне. – Сегодня остановимся тут. – Угу… – Протянул Барт, которому было абсолютно наплевать, где останавливаться. Название города ему ни о чём не сказало и, выудив из кармана мобильный, он принялся гуглить достопримечательности. – Ого! – Саркастически заметил он. – Там есть дендрарий и обсерватория, кинотеатр старый… О, а вот это уже интереснее – там есть заброшенное кладбище. Что ж, голодным ты не останешься! Убрав мобильный обратно, Бартоломью хмыкнул, довольный очередной мерзкой шуткой. – Так смешно, обхохочешься! – Нейт даже не улыбнулся, отметив про себя, что эта шутка – одна из самых тупых у Барта. – Я, кстати, не голодный. Проснулся таким и до сих пор не особо хочу есть. Хотя, может, что-то перед сном и перекушу. А ты, хм, одну ночь без еды можешь быть? Или тебе обязательно нужна кровь? А то просто рассвет скоро… Нейт въехал в город и стал искать глазами отель. Обычно на окраинах располагались самые дешевые из них и Нейт хотел бы найти именно такой. – Хочу кушать! – Пожаловался Барт, переходя затем к угрозам. – И вообще, если не поем сейчас, то завтра проснусь очень голодным и жопу тебе отгрызу. Понятно? – Понятно, – Нейт кивнул на это несколько отвлеченно, увидев на горизонте какой-то мотель. – Так, серьезно, ты продержишься до завтра или нет? Я же не знаю, что там у тебя в этом плане с физиологией. Нейт подъехал к мотелю, заворачивая на парковку и заглушая двигатель в машине. Он был за рулем около семи часов и к этому моменту уже порядком устал. Барт закатил глаза, поражаясь Нейтану. – Я же сказал, что не-ет. Ну, если ты без задницы остаться не хочешь, конечно. Так что, надо бы кого-нибудь найти… Админ вполне подойдёт. Чтобы не палиться на камерах, я приглашу его к нам в комнату. – Ох, ну, ясно, – Нейт открыл дверь, выходя из машины и разминая затекшее от долгого сидения тело. – Ладно, раз терпеть не можешь, то реализуем твою идею с админом. Я сегодня как-то не готов служить твоим ужином – только вчера им был. Зато, посмотрю, как ты это делаешь, – Нейт чуть улыбнулся. Ему довольно-таки нравилось наблюдать за укусами… ну, если Барт кусал не Чарли. Хотя, Чарли уже был в прошлом… – Пошли тогда оформляться. И посмотрим, как выглядит твоя будущая еда, – Нейт дождался, пока Барт выйдет из машины, и запер ее, поставив на сигнализацию. Вещи он брать с собой не стал. Зачем? В отеле необходимый минимум ведь и так будет. Отель, кстати, назывался до тошноты банально – «Рассвет» – но выглядел скорее на закат. Закат своих лет. На стенах у него была облупившаяся краска, хотя, кое-где и виднелись заплатки новой. А еще создавалось стойкое ощущение, что везде тут как-то пыльно и грязно. Что ж, оставалось надеяться, что тут хотя бы дешево. Войдя внутрь, Нейт подошел к стойке ресепшна, такой же старой и невзрачной, как весь отель. Перегнувшись через нее, он увидел жирного борова – иначе назвать его было нельзя – в еле сходящейся на нем рубашке и с ярко-красными, болезненными, щеками. Да уж, Барту предстоял не самый приятный ужин. – Здравствуйте, можно номер на одну ночь с одной кроватью? – Спросил у борова Нейт. – Паспортные данные, – равнодушно бросил тот, даже не поздоровавшись в ответ. Нейт протянул паспорт и, пока боров оформлял номер, ехидно покосился на Барта. – А есть у вас тут круглосуточные бары? – Брезгливо поинтересовался Барт. Нет уж, на такую образину у него клыки не встанут. Уж лучше голодным ляжет! А потом Нейтану отгрызет кое-чего. За этот его ухмыляющийся взгляд. – Чего…? – Боров поднял маленькие глазки с красными прожилками на Барта. – Нет у нас такого, это тебе не Финикс. Есть ночные, но ты время-то видел? Они уже все поди позакрывались. Боров понажимал еще некоторое время жирными как сардельки пальцами по клавишам клавиатуры компьютера, а затем вернул паспорт Нейту. – Двадцать долларов с вас, – пробубнил он. – По карте можно? – Нейт, потянулся к карману, но боров на него так красноречиво посмотрел, что без дальнейших вопросов Нейт открыл кошелек и положил перед ним две купюры. – Номер восемь, – боров сгреб деньги и в ответ кинул на стойку ресепшна перед Нейтом ключи. – Спасибо, – Нейт снова покосился на Барта. Баров не было, скоро должен был быть рассвет… Так что или он терпит или все-таки жрет этого борова. – Ладненько. - кисло улыбнулся Барт, хлопая ладонью по стойке ресепшна. – Знаешь, друг, у нас багаж в машине тяжёлый… Бартоломью незаметно скользнул рукой к карманам Нейтана. Достав кошелек, он, открыв его, невозмутимо протянул мужику первую попавшуюся купюру. – Поможешь? – Удерживая купюру пальцем, поинтересовался он. – За один доллар? – Боров фыркнул. – Маловато будет! Хотя-я… Нейт обернулся на полпути к коридору, ведущему в номера, и стал наблюдать за происходящим. В толстяке явно боролась лень и жадность. И борьба была ни на жизнь, а на смерть, потому что думал он добрых минуты три, не меньше. – А, ладно, давай помогу, – наконец, решил боров, вставая из-за стойки ресепшна и задевая животом стол. – Барт, нахрена нам багаж? И я уже закрыл машину, – заметил Нейт. – Мы же тут всего на одну ночь. То есть… день. – Надо, – упрямо отрезал Барт, наступая на Нейтана с целью забрать у него ещё и ключи. Приблизившись, он уже по-хозяйски потянулся к его карманам. – Мне трусы мои нужны! – Да на, на! – Нейт отступил от Барта на шаг, чтоб тот снова не лез к нему в карманы, и сам достал и отдал ключ от машины. – Потом тогда сам все закрой, а я пошел в номер. Нейт развернулся, продолжая свой путь к номерам. За борова он не волновался. Барту явно было неприятно находится с ним рядом, а значит ничего он ему не сделает. Да и времени уже до рассвета было в обрез, чтоб тратить его на всякие гадости. Боров же, выйдя из-за ресепшна, встал у дверей, громко вздыхая и намекая этим, что надо бы Барту поторопиться. – Ну-с, пойдёмте, добрый человек. Подойдя к мужчине, Бартоломью приобнял борова за плечи, увлекая за собой к машине. Едва до него дотронувшись, Барт поразился тому, насколько боров был мягок. Казалось, что он обнял не человека, а огромный пудинг на ножках. И, если бы Барт придвинулся к нему ещё немного, его вероятно засосало бы в эту мягкую липкую массу. Это было довольно забавное ощущение, но аппетита «пудинг» по-прежнему не вызывал. Так что Барт нажал кнопку разблокировки машины и, дождавшись приветственного писка, открыл багажник, указывая на две сумки. – Вот тут… Толстяк посмотрел на Барта очень странным взглядом, когда тот приобнял его, а затем передернул плечами и ускорил шаг, уходя из-под его рук. На его лице было написано четкое понимание: к ним в отель приехало два педика (взяли ж номер с одной кроватью!) и теперь один из них распускает руки с ним. Тем не менее, до машины боров дошел и, когда Барт ее ему открыл, послушно потянулся за сумками. Нейт же уже отвернулся и успел дойти до номера. Тот оказался хреновым, как и весь мотель, но он иного и не ожидал. Так что просто скинул с себя верхнюю одежду и тут же пошел в душ. Запоздало Барт вспомнил, что в сумке Нейтана по-прежнему лежит их общий знакомый Чарли. – Эту сумку оставь, – поспешно предупредил он борова. – Моей бусинке багаж не нужен, сам слышал. Бартоломью осклабился, вновь пытаясь приобнять здоровяка. А из него вышла бы неплохая игрушка антистресс. Хм, а может внушить ему что-нибудь эдакое? Хотя, Нейтан наверняка за это разорется и заставит отпустить этого кабанчика на свободу. – Мм, а кстати, – то, как здоровяк вырвался из его объятий от внимания Бартоломью не ускользнуло, а потому он решил немного поиздеваться над ущемленными чувствами белого гетеросексуального мужчины. – Есть здесь у вас какие-нибудь уединенные, романтические местечки? Ну, ты понимаешь… – Ладно, – толстяк послушно бросил одну из сумок и, вновь почувствовав на себе руки Барта, дернулся, отскакивая от него. Затем он взял сумку и поспешно потащил ее к номеру. – Мужик, че пристал?! – Несколько нервно рыкнул он. – Понятия не имею! У нас дендрарий есть, кафешки какие-то. Но вообще вы оба тут не по адресу! – Да мы просто прописаться тут думаем с мужем, – беспечно отозвался Барт, идя к мотелю. – Местечко вроде ничего так. А, если люди здесь такие же как ты… то это просто рай на земле! Войдя внутрь, Бартоломью остановился. Придерживая дверь, он галантным жестом пригласил мужчину войти следом. При этом он масляно скользнул по нему взглядом. – Может, соседями будем, а? – Мужик, по-хорошему же сказал, не приставай! Тут таким как ты не рады… в этом городе! Так что вы с муженьком лучше это… мимо бы ехали, – побагровел боров, сжимая кулаки. Еще больше ускорив шаг, он дошел до нужного номера, кинул перед ним сумку и, обогнув по широкой, насколько это было возможно, дуге, Барта, пошел обратно на ресепшн. – Да ладно тебе, друг, не серчай! – Прокричал Бартоломью вслед. – Может, это, за соточку сговоримся? К нам заглянешь! Заржав на весь мотель, Бартоломью подхватил сумку с пола и с крайне довольной миной вошёл в номер. Нейт продолжал мыться и не слышал, что там орал Барт. Хотя, сам факт воплей засек. Но Нейт был уставший с дороги и потому решил уже не докапываться до брата. Выйдя из душа и вытершись, Нейт замотался в отельное полотенце и вышел в гостиную, к Барту. Кинув на него взгляд, Нейт с довольным стоном завалился на кровать, там и замирая. – Ну-у! – Надулся Барт. – А меня не подождал. Опять! Не первый случай уже… Я подаю на развод! Надоело! И, снова заржав, Барт кинул сумку Нейту на кровать. – Пойду-ка тоже душ приму, а то гомофобия, говорят, заразна. – Какой еще развод? Я тебя в жены не брал, – фыркнул Нейт. – И ты давай потом присоединяйся ко мне. Я думаю, что вряд ли проснусь раньше вечера, так что тебе не придется идти до машины под солнцем. Нейт залез под одеяло, так и не сняв халат. Но он ослабил пояс настолько, что тот сам почти сполз с него, пока Нейт ворочался и удобнее укладывался. Уложившись, Нейт прикрыл глаза и стал потихоньку засыпать. Барта дожидаться он был не намерен. Успеет тот прийти, пока Нейт не спит – хорошо, нет – ну и ладно. – Я быстро, мой сладкий муженёк, – сказал Барт, исчезая за дверью ванной. Наскоро помывшись, он кое-как обтер себя полотенцем. И, не удосужившись прикрыть себя хоть чем-то, вышел к Нейтану прямо так, голым. А затем, юркнув к брату под одеяло, Барт приобнял его, кладя влажную голову ему на грудь. – Может, с собой его возьмём? – Зевнув, поинтересовался Барт. Приближался рассвет. Нейт, к сожалению, уснуть до прихода Барта не успел – тот был быстр. – Кого его? – Не открывая глаз, сонно поинтересовался он. – Ну, мужика того. Он здоровый такой! – Восторженно принялся говорить Барт. – Мягкий, прикольный! А, если его не кормить какое-то время, то он как шарпей будет – весь в складочках! Пользы, правда, от него маловато будет. Есть я его не собираюсь, фу. Ну, а так… прикольно. Бартоломью потянулся. И, закинув одну ногу на Нейтана, поплотнее прижался к нему, точно к плюшевой игрушке. – А жопу я тебе все– таки завтра отгрызу, – угрожающе пообещал он. – Ой иди ты в жопу с этим мужиком, – сонно отмахнулся Нейт. – Все шутки шутишь… Я, кстати, завтра раньше тебя встану, так что посмотрим еще, кто кому и что первым сможет отгрызть. Нейт потянулся, укладываясь еще удобнее и так, чтобы конечность Барта не мешала ему, и вновь расслабился. – Все, заткнись и дай поспать. Сладких снов. Хотя… если честно, когда ты спишь, ты выглядишь как труп, так что я бы удивился, если бы сны у тебя при этом были сладкими. Впрочем, сейчас уже не интересно… Нейт замолк и снова стал погружаться в сон, надеясь, что Барт уже ничего ему не ответит. – Хм… в жопу с этим мужиком, значит? Не знал, что он тебе так понравился, – не удержался Барт. – И сны мои ещё послаще твоих будут, понял? Устроил тут дискриминацию… Спокойной ночи! С этими словами он слегка прихватил Нейтана за щёку. – Я первый! – Заявил он гордо, давясь затем чудовищным зевом. Нейтан, да и обстановка в целом действовали на него крайне умиротворяюще. Нейт уже ничего не ответил, постепенно засыпая.

***

Проснулся же Нейт часа в три пополудни. Сквозь плотно закрытые шторы пробивался солнечный свет, рядом почти трупом валялся Барт, а у Нейта бурчало в животе. И это было неудивительно – ведь вчера он ничего не ел. Наверно, его поддерживала выпитая ранее кровь, но теперь ее действие прошло и Нейт был так голоден, что, казалось, слона готов был съесть. Поэтому он встал, быстро умылся, оделся и пошел в город на поиски еды, потому как в отеле кафешки не обнаружилось. Погода стояла отличная и было не холодно, так что Нейту было приятно прогуляться по центру города, а еще приятнее было найти там небольшой ресторанчик и заказать себе комплексный обед. Перед этим Нейт прихватил себе из киоска свежую газету, потому что просто есть ему было скучно. Газета, впрочем, скуку особо не развеяла. В ней рассказывалось об обычных для небольшого города событиях – как прошла какая-то ярмарка, как турист заблудился в национальном парке и как его потом нашли и все в таком духе. Нейт читал это все, ведь ничего другого не было, постепенно съедая принесенный ему обед. И тут, в середине газеты, его взгляд упал на небольшую статью о необычном убийстве в штате Калифорния. Оно случилось в маленьком городке Литтлрок. Там мужчина убил посетителей одного бара, после чего, когда его поймали и спросили, зачем он вообще это сделал, он ответил, что его загипнотизировали. И, хотя название бара не было указано, Нейт был уверен, что это был тот, где они вчера были с Бартом. С замиранием сердца Нейт стал читать статью дальше, ожидая увидеть описание Барта. И увидел. Убийца не мог, по его словам, говорить о том «маге», который его загипнотизировал, потому что тот внушил ему запрет на это, но мог про него написать. И написал, что это был молодой беловолосый парень, весьма бледный, с серыми глазами. Он был проездом в их городе с еще одним парнем. Конечно, убийце не поверили и отправили его на психиатрическую экспертизу, а вот Нейт поверил, да еще как. Смертельно побледнев, он бросил еду и, кое-как расплатившись, опрометью бросился обратно в гостиницу. Добежав и поднявшись к себе в номер, он сходу налетел на спящего Барта, начав его бить по щекам газетой, которую так и не выкинул по пути в отель. – С-сука! – Орал Нейт. – Тварь! Просыпайся, долбоеб!

***

Внимание на новость о необычном убийстве, к слову, обратил не только Нейт. В далеком уже Лос-Анджелесе нашелся еще один, кто внимательно следил за новостями и не просто умел вычленять из них что-то необычное, но и ждал этого. И, похоже, дождался.

***

Бартоломью спал, никого не трогая, и спал бы себе и дальше. Если бы не одно возникшее «но». Оно проявилось в виде чего-то вроде зуда, никак не желавшего исчезать. Переворот на другой бок ситуации особо не исправил. А потом в сознание настойчиво стали прорываться крайне мерзкие, громкие звуки. Приоткрыв один глаз, а затем второй, с желанием блаженно потянуться и дрыхнуть себе дальше, Бартоломью понял, что звуки с ощущениями ему не привиделись. Над ним стоял любимый братец, что-то орущий… И хлещущий его чем-то прямо по лицу! – Охренел?! – Возмутился Барт, хватая Нейтана за руку и сильно ее стискивая, чтобы тот выронил своё непонятное орудие. – Отпусти, с-сука! – Нейт был в дикой ярости и также яростно стал дергать рукой, пытаясь вырваться. Но куда там… Впрочем, Нейт не растерялся. Свободной рукой он рванул шторы, позволяя закатному солнцу ворваться в комнату и, перехватив затем газету, продолжил избивать Барта по щекам. – Мудак, долбоеб, убийца и лжец! – Орал Нейт. Скульнув, перепуганный Барт рванулся, сшибив по пути Нейтана, прятаться в ванну. – Да ты ёбу дал совсем?! – Обиженно прокричал он из своего укрытия. – Я, блять, воспламенился! Вот тут где-то у меня ожог большой… С этими словами он принялся внимательно осматривать своё тело в поисках несуществующего ожога. Думать, чем таким он обязан столь милому приёму, он пока не мог. Не проснулся ещё толком. И, вообще, он, кажется, хотел кушать… Причём довольно сильно. – Да если бы! – В сердцах воскликнул Нейт. – Была бы тебе небесная кара, заслужил! Барт сбежал в ванную и Нейт туда со всей силы кинул газету. – На, читай, долбоеб. Страница восемь! Закрывать шторы Нейт даже не думал, так что сел на кровать, тяжело дыша и ожидая, пока Барт прочтет про убийство. – Я кушать хочу! – Захныкал Барт. – А ты меня обижаешь… С самого утра! Продолжая бубнить себе под нос на тему, какой нехороший человек, оказывается, его братец, Бартоломью насуплено поднял валяющуюся на полу газету. От которой уже мало что осталось, но нужная ему страница не пострадала. – И чё? – Ещё больше возмутился Бартоломью. – Сдают дом в аренду. Я тут причём?! – Дальше читай, д-дебил! – Нейт стал озираться в поисках зеркала, чтобы достать солнцем Барта и в ванной, но такового, к сожалению, не оказалось. – Видеть тебя больше, урода, не хочу после того, что ты натворил! – Чё дальше-то?! А… а-а… Бартоломью заткнулся, понимая, что именно так расстроило и разозлило Нейтана. Вот же, сука, тот пидор сдал его! Надо было вообще ему память начисто стереть. Но теперь уже было слишком поздно. Нейт обо всем узнал, а что самое неприятное на Барта был составлен фоторобот. Хоть мужику не поверили и на том спасибо. – Ну… неприятная новость, согласен, да, – неуклюже попытался вывернуться Барт. – Словил белочку мужик… Чё ему там померещиться могло? А… парней с белыми волосами много ходит вообще-то! И глазами серыми! Вот тот мужик за стойкой такой же был прям! Чё я-то сразу? Нашёл крайнего… Чувство голода между тем всё нарастало и Бартоломью непроизвольно облизнулся, представляя себе сидящего в соседней комнате Нейтана. Такого вкусного, сладкого… Мотнув головой, он попытался привести себя в чувство. Нет уж, в такой ситуации о крови думать было слишком рано! Крови… густой, терпкой крови, бегущей по венам-трубочкам. – М-м, Нейтан… – осторожно подал голос Барт. – Я правда есть хочу… Си-сильно! Не ел вчера ведь. Нейт молча выслушал Барта и его нелепые оправдания, чем дальше, тем больше белея от ярости. Когда же Барт закончил словами про жрачку, Нейт не выдержал. Метнувшись в ванную, он взял оттуда зеркало и все-таки поймав солнце, стал его направлять на Барта. Молча и безжалостно. – Блять! Нейтан, ну что ты делаешь?! – Принялся вопить Барт, бегая по ванне загнанным зверем. На поведение его влияло причем не само наличие палящего солнца, ведь Нейт даже толком не попадал по нему из-за постоянного мельтешения, а память о прошлом опыте. Когда он был вынужден находиться под лучами солнца довольно длительное время. И опять же из-за Нейтана! В какой-то момент своих метаний и бестолковых, но крайне панических оров, Барт умудрился сорвать висящую уже добрую сотню лет пожелтевшую и местами порванную штору для душа. Завернувшись в неё наподобие кокона, он для надёжности попытался заползти ещё и под саму ванную. И хотя действовал он крайне настойчиво, едва не поднимая ванну на себе, сделать этого никак не удавалось. – По-пошел в жопу! – Проскулил он с пола, не оставляя попыток залезть под ванную. – Садист гребанный! Нейт молчал и упорно направлял на Барта свет, заставляя его метаться по ванной. Когда Барт сорвал штору и завернулся в нее, он сдернул ее с него, откидывая куда-то в залитую светом гостиную. Но… долго это не продлилось. Закат был уже на исходе и свет достаточно быстро покинул комнату. На улице он еще был, но в комнате уже сгустился ночной сумрак. И, когда это случилось, Нейт выронил из рук зеркало и отошел к окну, смотря туда невидящим взглядом. После эмоциональной вспышки он чувствовал себя выжатым, словно лимон. Ему ничего не хотелось и было на все плевать. Он не знал, что сказать Барту и что с ним делать, как хоть что-то исправить. В горле от этого встал ком. Нейт так жгуче ощущал собственное бессилие, что впервые, наверно, ему захотелось плакать не от боли, а просто от обиды и расстройства. Но он не плакал. Просто стоял и смотрел на улицу. Барт говорил, что голоден? Что ж, теперь он мог выйти из ванной и впиться ему в шею. По крайней мере, Нейт бы этому не удивился. Всё ещё не веря своему счастью, Бартоломью продолжал ломиться под ванну, точно здоровенная пчела, залетевшая на свою беду в комнату и не способная найти оттуда выход. Он всё боялся, что зеркало Нейтана вновь его достанет, будет жечь, принося неимоверный ужас. И потому древние инстинкты его кричали, нет, они орали о бегстве. Но повторения экзекуции всё не случалось. А потому, немного успокоившись, Бартоломью догадался, что солнце, должно быть, село. Значит, его брату попросту нечем его больше мучить. Встав с пола и отряхнувшись, Барт самодовольно оскалился. Говоря тем самым какой Нейт лох с его дурацким ненадежным зеркалом. Но затем улыбку Бартоломью спрятал от греха подальше, аккуратно выглядывая в комнату. Около окна стоял его брат, разглядывая столь ненавистное ему солнце. Стоял, ничего не подозревая, не думая о том, что может стать лёгкой добычей. Медленно, на цыпочках, Бартоломью стал приближаться к нему. Подойдя на достаточное расстояние, он замер, принюхиваясь к щекочущему ноздри аромату крови. Стоит совершить один рывок, всего один, и он насытится. На улице вдруг послышался рёв мотора и Бартоломью вздрогнул. Опомнившись, он дернулся в сторону, прочь от Нейтана. Подальше от его запаха. Ведь он не мог! Не мог поступить так с братом. Только не с ним. Он ведь обещал ему, что защитит… Нейтан не должен был стать его очередной добычей, нет! – Не… могу… – Пробормотал Барт, пятясь от брата. Панически он огляделся, боясь, что не сможет и дальше держать себя в руках, если по-прежнему будет слышать этот пряный, навязчивый аромат. Идти обратно в ванную не было особого смысла. Ведь запах шлейфом мог дотянуться и туда. И тогда, в поле зрения Барта мелькнула спасительная сумка с его одеждой. Метнувшись к ней, он расстегнул молнию, едва не порвав. Схватив затем первую попавшуюся вещь, он судорожно прижал её к носу. И тяжело осел на пол, надеясь, что это хоть ненадолго заглушит голод. На Нейтана он не смотрел, убеждая себя будто в комнате он находится один. Вот только выкинуть брата из головы, такого беззащитного, легкодоступного, никак не удавалось. И Бартоломью понимал, что силы воли его хватит ненадолго. Странно, когда он ещё был человеком, чувство голода подавить в себе было легко и очень просто. Бывало, что он не ел по несколько дней, чтобы какая-нибудь очередная дурь его лучше вставила. А теперь… Что же не так было с его вампиризмом? – Нейтан, я бы очень хотел всё нормально обсудить с тобой, – не отнимая спасительную ткань от носа, заговорил Барт, из-за чего голос его звучал глухо. – Но сейчас я не способен на… э-э… конструктивную беседу. Поэтому, пожалуйста, закажи себе что-нибудь, если сам не хочешь дать мне крови… Пожалуйста! – Мне все равно. Хочешь – пей, – Нейт отозвался абсолютно безэмоционально, не поворачиваясь к Барту. Он слышал все его шевеления за спиной и был немного даже удивлен, что тот не напал. И еще больше Нейт удивился, когда Барт сказал о конструктивном разговоре. Но что тут было обсуждать? Нейт уже много раз злился… или пытался что-то Барту объяснять… все без толку. Говорить было без толку. И поэтому, возможно, то единственное, что он мог сделать – это оградить еще кого-то от Барта, согласившись, чтоб он сейчас пил его кровь. – Угу, я аккуратно, – зачем-то пообещал Барт. Отложив ткань в сторону, он медленно поднялся, с крайне виноватым видом плетясь затем к Нейтану. Опасливо взяв его за руку, мало ли какую еще пакость брат придумает, он замер. А потом, поняв, что никакой опасности для него нет, потянулся к конечности зубами. Но, несмотря на дичайшее желание вонзить клыки немедленно, Барт прокусил кожу аккуратно, на сколько это вообще было возможно. И, почувствовав во рту кровавый привкус, он зажмурился, смакуя каждый его оттенок. Потом же он начал с жадностью слизывать кровь. Не хотелось Барту ещё больше раздражать Нейтана, вот он и решил обойтись сегодня без страстных засасываний. Нейт не ответил. Он продолжал смотреть сквозь окно на улицу, на солнце, уже почти скрывшееся и напоминавшее о себе только красной полоской у горизонта. Когда Барт взял его руку, Нейт даже не напрягся, будучи весь как-то расслаблен, будто действительно обессилел от эмоций. Барт прокусил ему руку, Нейт привычно уже вздрогнул от боли, но мысли его были далеко. Он понимал про себя, что несмотря на все – абсолютно все, включая вот это вот внушенное убийство в баре, убийство Бьянки и прочее – он любит Барта. Больной ненужной любовью, о которой Нейт уже думал и… которую ничто почему-то не могло перебить. И вот это было даже странно. Нейт ведь думал, что будет с Бартом до тех пор, пока его проступки не перевесят для него желание быть рядом. Так Барт уже достаточно натворил. И Нейт уже понял, что не может на него никак повлиять и никак ему воспрепятствовать. Так почему же это все для него не перевешивало? Нейт покосился на Барта, слизывающего кровь с его руки. При взгляде на брата у него внутри рождалось такое болезненное чувство внутри… Болезненно теплое, болезненно приятное, такое неправильное. Нейт скривился, подавляя в себе дрожь и рвущиеся наружу всхлипы, и опустился на пол перед Бартом, чтоб тому было удобнее пить. Нейт чувствовал себя находящимся в западне, из которой не был способен вырваться из-за собственных же чувств. Слизывая кровавые ручейки, Бартоломью напряжённо думал, ругая себя за беспечность. Вот надо же было так сглупить, не заблокировав у мужика все воспоминания о себе! С другой стороны, не забыл бы тот мужик вместе с воспоминаниями и его приказ? Но тогда можно было бы приказать никакими способами о себе не рассказывать. Да! Именно так он и будет теперь поступать. Но сейчас… менять ли ему внешность? Или забить. Фоторобот ведь пусть и был, но мужику не верили. Нет, к чёрту. Ему нравился нынешний цвет волос и вновь их перекрашивать он не собирался. О новом паспорте речи же вообще не шло. А то такими темпами ему придется становиться торговцем органов, чтобы хоть как-то расплатиться с корешами. Хотя, корешами он мог назвать их постольку поскольку. Так, выручали друг друга временами, но не более. За такими рассуждениями Бартоломью не сразу понял, что насытился, и стоит теперь как дурак, задумчиво пялясь в потолок. А кровь между тем медленно капает на пол. Спохватившись, он поспешно прокусил себе запястье, прикладывая его к ране на руке Нейтана. И, когда она поджила, стал зализывать своё запястье, при этом подняв виноватый взор на Нейтана. – Я думал, ты не узнаешь… Я честно не хотел тебя расстроить. – Но ведь… – Голос Нейта, бывшего еще в своих мыслях, дрогнул, но он справился с собой. – Дело не в том, узнаю я или нет, а в том, что ты убил пять человек руками того мужика. И, понятное дело, ему тоже загубил жизнь. И за что? За то, что они там над нами посмеялись? Барт, я просто не понимаю… Не понимаю, зачем ты это делаешь. И мне еще врешь… ты можешь мне хотя бы объяснить, что тобой двигало? – Не над нами, – Бартоломью исподлобья глянул на Нейтана. – Они посмеялись над тобой. Молча он поднялся, скрещивая на груди руки. И чуть отступил от Нейтана, чтобы не слишком давить на него. – А насчет убийства… Нам ведь нельзя было привлекать к себе внимание? Вот я и не привлёк. А иначе организовал бы несколько сотрясений и переломов. Нейт тоже поднялся, смотря на брата. – Барт… ну и что, что они посмеялись? Это люди, живущие… жившие… в информационном вакууме, в своем маленьком мирке, где почти ничего не происходило. Они были простые, недалекие… и просто так отреагировали на что-то, всколыхнувшее их привычный уклад. Они не заслуживали за это смерти. Нейт отошел и сел на кровать. Потому что странно было вот так стоять друг напротив друга и говорить, как два столба. – Да и раз нам нельзя было привлекать к себе внимание, то оставил бы их! – Продолжил Нейт. – Убийство – это слишком… понимаешь? Теперь у семей погибших такое горе… даже сложно представить, что они переживают. В том числе и прямо сейчас! Из-за тебя… Барт, давай, если мы не можем никак ответить на обиду, типа там подраться или словесно поспорить, то не будем в будущем делать ничего? Их слова ведь были ни о чем, мелочью. Я уже даже успел о них забыть… Так что не надо меня вот так защищать. Пожалуйста? Помнишь, ты же обещал – не делать людям того, что не хотел бы, чтобы сделали с тобой. И очень прошу – не скрывай от меня ничего. Это обидно… мы ведь теперь с тобой вместе, да? Так вот, в, хм, отношениях, не стоит иметь секретов друг от друга… тем более таких. – Ну… хорошо, – Бартоломью почесал затылок. – Я просто подумал, что это будет правильно. Что они больше не будут смеяться над людьми… Да и ты же их видел! И ты говорил, что бомжи самые бесполезные люди. А чем они от них-то отличаются? Они были сборищем убогих, для которых единственная радость в жизни ужраться в баре. Бартоломью фыркнул. А затем он несколько замялся, размышляя над словами Нейтана. Да, у них были отношения, но разве же теперь ему нельзя было ничего скрывать от него? Но почему? Разве же он не должен был защищать брата от всего, в том числе и от правды, которая могла его расстроить? Впрочем, тут противоречий для себя он не нашёл. Ну, да, конечно, это именно то и значило, что действительно что-то неприятное следует скрывать. Просто потщательнее, нежели он сделал это сейчас. Ну, а если Нейт вдруг схватит его с поличным, что ж, Бартоломью ему во всём признается. – И, ладно, Нейтан. Буду говорить значит. Раз тебе это важно, – не моргнув и глазом, соврал Барт. – Они не только смеяться, но и жить теперь не будут. А жизнь ценна! Любого человека, совершенно любого, ясно? Если человек провинился, он будет судим властями. Но не тобой и не так. Барт, да в конце-то концов! Подумай хотя бы с точки зрения безопасности. Вот, эту статью прочтет куча людей. Почти все подумают, что мужик просто двинулся и убил своих друзей. Но что подумают вампиры, а? Или люди, знающие о них? Подумай логически. Раз о вампирах до сих пор не известно всему населению Земли, значит они скрываются. И не в их интересах, чтобы кто-то типа тебя выставлял все напоказ. А что, если у них есть что-то типа своей полиции? Или тех, кто защищает секретность? Или есть люди, которые охотятся на вампиров? Или спецслужбы какие-то типа ФБР? А? Ты же ничего не знаешь об этой стороне мира, как и я. Может у людей и вампиров вообще соглашение, что одни не убивают, а другие не предают существование вампиров гласности. Ну, я не знаю. Но это опасно. За тобой… за нами… может кто-то прийти. И я не думаю, что мы сможем дать отпор. Так что, пожалуйста! Я прошу тебя. Хватит убийств. Я хотел оставить все это в прошлом… в Лос-Анжелесе. Но ты продолжаешь. Максимум, можешь морды людям бить. Хорошо? Нейт был внутренне доволен своей речью. Он нашел новые доводы в пользу мирного существования и Барт мог, как ему казалось, его, наконец, услышать. – И насчет лжи, – добавил Нейт. – Обещай мне делиться своими мыслями, если решишь опять меня как-то защищать или типа того. Обещай мне не скрывать ничего, касающегося применения силы, причинения вреда, убийств… которых, я надеюсь, больше не будет. Таким образом, я смогу успеть тебя остановить и переубедить, потому что твои решения в этой сфере… не правильны. – А чем жизнь ценна? – Неожиданно сам для себя спросил Барт. – Каждый человек приходит в этот мир одинаково… недобровольно, я бы даже сказал. А в конце каждого ждёт смерть так или иначе. И смерть… она и есть смысл человеческого существования. В ней тишина, спокойствие… Это наше естественное состояние, разве нет? Жить рано или поздно становится скучно. И как знать, может те ребята своим вызывающим поведением втайне хотели такого исхода. Думали о смерти на подсознательном уровне, о чем, конечно, никому не признавались. Даже себе. Только, вот, я-то теперь вампир. Какой тогда здесь смысл для меня?.. Барт замолчал, ясно вдруг осознавая, что теперь не умрёт. Никогда. Как странно, что ему не приходило это в голову и раньше! Но Нейтан… он ведь всё ещё человек. Его брат смертный! С тревогой Бартоломью посмотрел в глаза Нейтана, пытаясь в глубине их увидеть отпечаток смерти. Сколько ему ещё осталось, прежде чем смерть придет к нему? За ним… Сглотнув, Барт продолжил. – Охотники?.. Да, я не думал об этом в таком ключе. Глянь-ка в окно, там шевроле импалы нигде не видно? Запрокинув голову, Бартоломью расхохотался. Нервно так, всё ещё думая о том, что Нейтан смертный. – И я же сказал уже, что буду говорить, – несколько отстраненно сказал он, перестав смеяться. – Жизнь любого человека ценна тем, что, пока он жив, он может создать что-то хорошее, сделав вклад в общее развитие человечества. Это может быть маленький или большой вклад, но это не важно – это все равно ценно, потому что именно за счет этого наша цивилизация идет вперед. И да, конечно, человек может творить и плохое. Но пока он жив у него есть шанс исправиться. У мёртвого же шансов никаких нет. И нет, Барт, смерть – это не естественное состояние. И нет там никакого спокойствия. Потому что нет ничего и сознания тоже нет. Природа способна созидать, смерть же – крайняя степень противоположности созидания – является разрушением. Так что нет. Это просто тупик и ничего больше. Нейт говорил и говорил. И видел, что Барт его не понимает. Но все равно пытался донести свои мысли. – И твой смысл жизни такой же – привнести в нее что-то новое, что-то хорошее. Оставить после себя положительный след, а не… след из трупов. Затем Барт засмеялся над его словами про охотников и Нейт покачал головой. – Импала там вряд ли будет, но отрицать возможность существования охотников нельзя. Как и возможность существования недружелюбных к тебе вампиров. Так что – не смешно. То, что ты еще никого не встретил, может быть лишь счастливой случайностью. – Да брось ты, – отмахнуться Барт. – Люди столетиями ищут смысл жизни и никак не находят. Хотя, конечно, существует куча теорий на этот счет. И твоя версия среди них тоже есть. Хорошая, гуманистическая… Но, нет, в жизни нет никакого смысла потому, что мы её даже не выбираем. Вот и всё. А как может иметь смысл то, что нам навязали? Правильно, никак. Вот и выходит, что жизнь – чуждое нам… человечеству понятие. Но, так уж и быть, если захочу кого-нибудь убить, обязательно тебе доложу. Пожав плечами, Барт пошёл к кровати, где сидел сейчас Нейтан. И дойдя, плюхнулся на неё, растягиваясь поперёк матраса. – Думаешь охотники и правда могут существовать? – С любопытством спросил он. – Хм, ну, пиписьками мериться я люблю, в общем-то. – Ну, это уже философия. Ты жив и пока это так старайся делать это достойно, вот и все, – Нейт пожал плечами. – И да, доложи уж пожалуйста. Но я надеюсь, что ты не захочешь убивать. Ты же это делал, чтобы защитить меня, а не потому, что тебе это нравилось… да? Нейт, спрашивая последний вопрос, очень надеялся на то, что Барт согласится. И пусть даже он тут солжет, Нейт бы принял эту ложь. Потому что… хоть он и видел, что его брат постепенно становится маньяком, он усердно гнал от себя эту мысль. И пока это даже получалось. Хотя, стоило признать, что от информации об очередных убийствах Нейт уже отходил быстрее, чем раньше. Привыкал… На следующий же вопрос Барта он усмехнулся. – Ты вампир без году неделя. Какое меряться? Тебя любой уделает, я думаю. – Чего-о?! – Тут же возмутился Барт. – Да это я всех уделаю! Любой, ага. Это я любого натяну, понял? На то, что Нейт говорил ранее, отвечать уже не хотелось, надоело ему мусолить одну и ту же тему. И так уже сказали достаточно. Но был там один вопрос, на который Нейт, вероятно, ждал ответа. И со вздохом, Бартоломью ответил. – Ну, я же не по приколу это делал, так что да. И, по его мнению, он говорил абсолютную правду. Сначала, он оборонялся и защищал Нейтана. После всего лишь исполнил его желание, хоть брат и отрицал всё потом, говоря, что не хотел этого. А потом Бартоломью уже мстил. Тоже ради брата. Нет, убивать ему не нравилось. И не понравится. Он ведь всегда так боялся этого. Того, что переступит последнюю черту, удерживающую его разум от полнейшего разрушения. – Понял, понял, – Нейт про себя понадеялся, что ни одного вампира либо охотника они все-таки не встретят, и улыбнулся Барту. На ответ про убийства Нейт лишь облегченно кивнул. Если Барт не врал, то не все еще было потеряно. Хотя… Нейт предпочел бы ему на всякий случай еще внушить доброту и сочувствие к людям, если бы смог. Но, увы, это тоже умел только Барт. Нейт тихо фыркнул, представив себе, как его брат перед зеркалом внушает себе более миролюбивое мировоззрение, и затем завалился к нему на кровать. – Предлагаю, – Нейт придвинулся к Барту, кладя руку ему на грудь. – На сегодня закрыть все эти неприятные темы. Ты мог бы сгонять для меня за пивом, и мы провели бы время за просмотром старых фильмов, какие обычно крутят ночью по телевизору. Что скажешь?