Ролевая игра "Обращенный"

Palaye royale - Lonely

Нейт же быстро спустился вниз и вылетел из отеля на залитую солнцем улицу. О том, что его лицо осталось на записях видеокамер или его могли видеть постояльцы, он не думал. Нейт просто поймал первое попавшееся такси и сказал его везти в центр города. Там он перекусил, заказав себе самые любимые блюда, а к вечеру нашел какой-то задрипанный номер в задрипанном же отеле, где и осел на ночь. О Барте Нейт не думал. Плевать ему было, как его клыкастый братик выберется из передряги с солнцем. Тем более, что у Нейта были более насущные проблемы – его тошнило и рвало всеми теми вкусностями, которые он съел днём. А ещё болели десна – видимо, резались зубы. Доехав до восьмого этажа, Бартоломью быстро понял всю бессмысленность своего здесь появления. Тогда он решил заблокировать двери лифта, чтобы хоть немного поспать. Сил поединок с Нейтаном отнял у него немало, так что ему просто необходимо было их восстановить. Вот он и собирался сидеть в лифте, пока его оттуда не выгонят. О том, что они с Нейтаном больше не увидятся, Бартоломью думал фоном, проваливаясь в нежные объятия сна. Всё произошло так стремительно, так быстро, что, наверное, он просто ещё не успел все до конца осознать. Но оно было и к лучшему. К чему, в самом деле, были все эти прощания и долгие разговоры, если Барту и сказать-то было нечего? Вот и хорошо, что Нейт ушёл вот так. Нейта рвало (да и не только) до середины ночи, не меньше. За это время из него вышли не только сегодняшние вкусности, но и, кажется, вообще все. Причем, этого «всего» оказалось действительно много. Нейт даже не предполагал, что настолько. Но, видимо, в кишечнике у людей всегда содержалась та или иная доля полупереваренной еды, которая постоянно держалась примерно на одном уровне, пополняясь и убавляясь в равной степени, и вот она Нейта и покинула той ночью. Под конец мучений – а живот у Нейта весь вечер болел так, что хотелось его разодрать ногтями и вырвать из себя, причем, таблетки не помогали, тут же выходя вместе с очередной порцией рвоты, – Нейт был совершенно обессилен. Бледный и в холодном поту, с совершенно пустым ввалившимся животом, он только и смог, что дойти до кровати и, упав на нее, забыться. Нейт в глубине души надеялся, что следующий день для него окажется легче, так как у Барта, вроде, так и было (и вообще такого ужаса не было), но ошибся. Нейт проснулся под вечер с жутким голодом и таким же жутким зудом в зубах. Те уже успели немного удлиниться, как Нейт увидел в зеркале, но явно не до конца. Клыки продолжали расти, заставляя Нейта при этом едва не лезть на стену. Ему хотелось свернуться на кровати и стонать от боли, непрестанно расчесывая болящие и зудящие десна, но голод помешал это сделать. Нейт просто не мог усидеть на месте, ощущая его. Ему надо было поесть. Так что Нейт кое-как собрался и выбрался на улицу, став искать какой-нибудь ресторан. А, найдя его, снова заказал себе все самое любимое, чтобы запомнить вкус, но, похоже, уже было поздно. Нейт пытался есть еду, но почти не чувствовал ее вкуса – только консистенцию. Пюре на молоке казалось ему комьями влажного картона, мясо – картоном поплотнее и чуть вкуснее, но тоже совершенно несъедобным. Даже лимонный лимонад и тот не пошел – привкус (наверное, лимонный) был у него до того отвратительный, что Нейтана чуть не вывернуло прямо в ресторане. Так что он ушел, так ничего и не съев, но потратив на еду едва ли не последние деньги. Выйдя из ресторана и отойдя с людных улиц в какой-то парк, Нейт упал на лавочку, где и просидел почти час, запустив руки в волосы. Нейт не плакал, хотя от обиды, что Барт с ним это сделал и уже ничего нельзя исправить, Нейту и хотелось это сделать. Но слезы тут уже ничем бы не помогли и потому Нейт держался и думал. Думал, чем ему поужинать. Вряд ли ему уже нужна была кровь – у него даже еще не отросли клыки, но пустой желудок требовал наполнения. А потому Нейт не придумал ничего лучше, чем купить в магазине сырое мясо. В номере он достал его из упаковки и, брезгливо осмотрев (а вдруг там всякая зараза? А вдруг он ее подцепит? А могут ли вампиры ее вообще цеплять?), приложился к нему губами, пытаясь высосать кровь. Она пошла гораздо лучше еды из ресторана, да и сырое мясо тоже еще имело хоть какой-то вкус, так что Нейт все-таки поужинал. И даже поспал пару часов… прежде, чем его снова стало рвать. На сей раз ресторанной едой и проглоченным мясом. И лучше стало Нейту, как и вчера, только тогда, когда из желудка вышло абсолютно все. Причем, рвота вновь отобрала все силы и вновь Нейта хватило только на то, чтобы добраться до постели и уснуть. На третьи сутки обращения Нейт уже не ожидал ничего хорошего и не прогадал с этим. Проснулся он уже когда солнце село, что, скорее всего, означало, что он его больше никогда и не увидит. И голод… Нейта терзал жуткий, дикий голод. Гораздо сильнее, чем вчера. Зато зубы больше не болели, как и желудок и все тело. Означало ли это, что обращение завершилось? Нейт хоть и смутно, а помнил, что у Барта как-то так и было, но не мог быть уверен в этом до конца. Да он вообще не мог связно мыслить. Нейт хотел есть, настолько, что это желание вытесняло все мысли. Даже то, как Нейт изменился внешне, не сильно его удивило. Он сильно побледнел, его волосы стали, кажется, немного здоровее, а вот глаза, напротив, приобрели болезненный блеск и теперь горели на бледном лице как два серых фонаря. Нейт теперь был похож на наркомана в ломке… или на Барта. О брате он, кстати, все это время как-то не думал. Просто не мог за всей той болью и неприятными эмоциями. И, пожалуй, это был единственный положительный момент во всем обращении. Иначе Нейт бы просто не выдержал еще и душевных страданий в дополнение к физическим. Кстати, о них. Нужно было поесть, Нейт это понимал. Понимал, что ему нужна кровь. Но… та проблема, о которой он думал ранее, сохранялась. Нейт не умел гипнотизировать, а, значит, охота на людей для него была закрыта. Оставались животные, но Нейта передергивало от одной мысли, что он будет убивать какую-то жалобно скулящую собаку или визжащую кошку. Это было слишком… а как поймать крысу или голубя, которых было менее жалко, он не представлял. Поэтому Нейт решил не охотиться ни на кого. Понятно, что он не мог бы выдержать так долго, но, может, на следующую ночь ему станет уже плевать на страдания животных?.. Или он просто сойдет с ума. С такими мыслями Нейт остался в отеле, посвятив всю ночь просмотру видео о том, как делают кровяную колбасу. Это странным образом одновременно и приглушало жажду (голодом это ощущение Нейт решил больше не называть) и заставляло едва не истекать слюной. Так Нейт и уснул с ноутбуком на коленях, когда за плотно зашторенными окнами взошло солнце. На четвертые же сутки своих мучений Нейт проснулся, уже в буквальном смысле теряя голову от жажды. Ощущение было настолько сильным, что Нейт не мог терпеть. Ему нужна была кровь, срочно, сейчас же! Любая – из человека или из животного, только бы кровь. Угрызений совести и жалости больше не было, на них просто не было моральных сил, более того, все они уходили на то, чтобы не выйти из номера и не броситься на первый же живой объект. И все же надо было держаться. Надо было дойти до какой-то подворотни и там тихо убить кошку. Надо было, ведь Нейт был разумен и довольно добр, он не мог… не должен был просто начать убивать всех на своем пути, как дикий слетевший с катушек зверь. Повторяя это про себя, как заклинание, Нейт оделся и вышел из номера. На ватных ногах прошел мимо администратора и пошел по улице, почти ничего не видя вокруг. Точнее, видел-то он отлично – ночной мир играл новыми и прекрасными красками, но сил на него смотреть не было. На Нейта на улице навалились мириады запахов – невкусных и приятных, заглушенных одним и самым мощным. Запахом людей, их крови. Нейт не смог бы описать этот запах, но из-за него ощущение жажды становилось невыносимым. Нейт шел медленно и нетвердо, стараясь огибать прохожих и сглатывая постоянно набегающую слюну, пока не услышал какой-то крик. Женский, вроде. Нейт стал оглядываться, но крик, кажется, был довольно далеко. Женщина похоже, что звала на помощь… Не то чтобы Нейт хотел ей помочь – он сейчас лучше бы помог себе. Но крики не замолкали и, ну, не мог Нейт пройти мимо. Ноги сами понесли его к источнику криков. Так он оказался в подворотне за богатым рестораном. Там, в темноте, какой-то мужик лапал девушку, склонившись над ней. Сначала Нейт подумал, что это насильник, но потом понял, что мужик просто ищет, чем поживиться. Сумочку девушки он уже успел распотрошить и теперь, кажется, искал по карманам ее телефон. Да уж, ситуация складывалась такая, какую и предсказывал ему Барт. Судьба предлагала Нейту выступить в роли спасителя. Наверное, будь он сыт, это было бы легко. С вампирскими силой и скоростью Нейт бы мог скрутить грабителя и отвести в участок, но только не сейчас. Сейчас все, о чем он думал, это была шея мужика. Или девки, без разницы. Нейт оскалился, показывая вытянувшиеся клыки, и двинулся к парочке в подворотне. Никто из них еще не успел заметить его, но, наверное, это было ненадолго. Тони. Так звали мужчину, выбравшего для своих преступлений крайне неудачное время. Очутись он на улице чуть раньше или позже, как знать, может быть, жизнь никогда не свела бы его с вампиром. Но, так уж вышло, что именно в эту ночь у него полностью подошли к концу все его сбережения. Не поймите неправильно, Тони вовсе не был плохим человеком. Скорее, до ужаса невезучим. Сначала его уволили с работы, не объясняя причин. Да он, будучи мигрантом, прекрасно понимал всё и так. Наверняка на его место просто нашлась кандидатура получше: какой-нибудь молодой, с активной гражданской позицией американец, намного лучше разбирающийся в починке компьютеров и прочей современной техники. Потом Тони взял неподъемный для себя кредит, надеясь к тому времени как придется его отдавать встать на ноги. Но, не повезло. Ни с выбором конторы, в которую он обратился, ни с поиском новой работы. В итоге он оказался совсем уж в невыгодном положении. С одной стороны, у него были кредиторы, звонившие чуть ли не каждый день. А с другой была его дочь Эмми, на учебу которой ему и пришлось брать деньги. Именно поэтому жизнь и заставила выйти Тони на улицы ночного Майами, где он в спешке пытался отыскать мобильный и ещё какие-нибудь ценности у подвернувшийся ему барышни. Шаги Нейтана он не слышал, полностью поглощённый своим занятием, оставаясь для него отличнейшей мишенью. Нейтану, пожалуй, было на руку, что ни мужик, ни девка его не видят. Это открывало Нейтану возможность для удобного нападения со спины. Но Нейт сейчас мог думать только о крови, поэтому этими возможностями воспользоваться не додумался. Он просто подошёл к мужику, замерев над ним и не замечая, как облизывает языком клыки. Надо было, по идее, спасти девушку, может быть, оттащив от неё мужика или заломив ему руки за спину, но Нейт не додумался в его состоянии и до этого. Совершенно на автомате, практически не соображая, что делает, Нейт стал опускаться к мужику до тех пор, пока не уткнулся носом в его шею. Замерев так, Нейт вдохнул упоительный аромат его крови и завис, в последний момент всё-таки найдя в себе силы перед укусом. Шеи Тони коснулось что-то, обдавая прохладным воздухом. К тому времени он успел уже разжиться мобильным телефоном и собирался отпустить девушку, пообещав той всё вернуть, как только будут деньги. Но вместо этого он вскочил как ошпаренный. Развернувшись, он увидел позади себя какого-то парня крайне стрёмной наружности. Это он его коснулся? Но… зачем? Впрочем, время для размышлений было не самым подходящим и, быстро поняв это, Тони потянулся себе за пояс, к уютно висящему там травмату. Прихваченному как раз на такой вот случай. Нейт не двинулся с места, когда мужик дернулся и вскочил на ноги, заворожённый его запахом. Более того, у Нейтана сейчас в крови бурлили инстинкты и поэтому, когда его добыча дернулась, он не бросился на нее потому, что, как и любой хищник, инстинктивно избегал нападения в лоб. Мужик, тем временем, потянулся за пояс к пистолету, но Нейту было на это наплевать. Едва мужик отвёл от него взгляд, как Нейт вновь двинулся на него, приоткрывая рот. Нейт хоть и не замечал этого, но двигался по-вампирски быстро, а потому оказался перед мужиком почти мгновенно, снова с упоением тянясь носом к его шее. Выхватив, наконец, пистолет, Тони нетвердой рукой направил его на странного парня, отскакивая от того как можно дальше. – Назад! – Грозным зайцем выкрикнул Тони. Всё-таки направлять ствол на людей было для него в новинку, а оттого ужасно страшно. Нейт не обратил внимания на выкрик мужика, равно как и на то, что он вытащил ствол. Нейту бы испугаться, но он впервые охотился и его разум заслонили первичные приземлённые инстинкты. Поэтому Нейт даже не видел мужика, вместо него перед ним был сосуд, содержащий самую желанную еду. Поэтому Нейт вновь молниеносно оказался возле мужика. Запах окончательно заслонил для него все вокруг, Нейт впервые услышал биение сердца своей жертвы – лихорадочное от страха. Широко открыв рот и обнажив клыки, Нейт ткнулся мужику в шею, совершенно не задумываясь как, и именно поэтому с первого раза попадая клыками в вену. Девушка, до того момента полусидевшая на земле и в немом вопросе наблюдавшая за всем происходящим, надеясь-таки вернуть свой кошелек и телефон, при виде пистолета тут же испарилась. Причем, держа курс прямо на освещённую улицу, она не забыла истошно вопить. Так что, дальнейшего представления ей удалось избежать. Оставшийся же один на один с монстром, а в том, что это был именно он суеверный Тони нисколько не сомневался, мужчина всё пятился и пятился назад, пока не был схвачен и… укушен? На секунду Тони замер, пораженный и непонимающий ровным счётом ничего. А потом, когда вместе со страхом в его сознание ворвалась боль, он испуганно заголосил. В тот же самый миг раздался выстрел. И Тони с ужасом понял, что выстрелил прямиком в бок нападавшему. – Я… повторить могу! – Пообещал он, с трудом ворочая языком от ужаса. Нейту на язык попали первые капли крови, после чего весь мир для него перестал существовать. Первый его глоток был столь упоительно прекрасным и мощным переживанием, что Нейт зажмурился и глухо застонал от удовольствия, заодно при этом заключая мужика в стальные объятия. Кровь была горячей и не столько вкусной, сколько… Нейту было трудно подобрать для этого ощущения слово. Но эта жидкость избавляла его от мук жажды и давала силы, заставляя чувствовать себя не то, что прекрасно – даже лучше прекрасного. Нейту казалось, что он может свернуть горы и пробежать тысячи километров... И пусть нечто подобное было у него и раньше, когда он пробовал кровь Барта, но сейчас ощущения были в разы сильнее. Увы, потрясающие ощущения от крови через некоторое время чуть подпортились болью – мужик то ли выстрелил в него, то ли ещё что… а ещё он, кажется, голосил. И надо бы было его заткнуть и разобраться с болящим боком, но Нейт не был способен оторваться от источника крови. Он не глядя нащупал руку мужика с зажатым в ней пистолетом и вывернул ее. Это, что удивительно, не потребовало почти никаких усилий со стороны Нейта, а проблема с оружием стала решена. Да и с воплями она как-то решилась сама собой, потому что мужик заткнулся. Так что Нейт на этом успокоился и полностью сосредоточился на своем первом опыте насыщения кровью, чуть постанывая в такт глоткам. От боли в вывернутой руке у Тони на миг перехватило дыхание. Из глаз полились слёзы. А ещё стало до ужаса обидно. Вот почему ему всегда так не везло? Решил хоть как-то попытаться наладить свою рушащуюся на глазах жизнь и в первый же день наткнулся то ли на монстра, то ли на психа. Видимо, ему на роду было написано видеть в глазах собственной дочери лишь жалость, смешанную со стыдом. И это было правильно, он бы тоже себя стыдился на её месте... Тони закричал, громко и тонко. Он надеялся, что ему повезёт хотя бы в этом крике и кто-нибудь придёт, услышит, спасёт… А ведь та неизвестная ему женщина, наверняка, надеялась ровно на то же. Как же ему теперь было стыдно перед ней и хотелось извиниться, пообещав всё-таки всё вернуть. Нейт продолжал действовать на инстинктах, хотя разум уже начинал проясняться. Дикая жажда отступала, становилось легко и очень хорошо. Но все же пока все его внимание было сосредоточено на крови, которую он продолжал высасывать мощными глотками. Мужик вроде заткнулся и Нейт снова стал уплывать в ощущения, но затем тот снова заголосил. Нейт недовольно рыкнул и, отпустив руку своей жертвы, зажал ей ему рот. Вновь наступила блаженная, не режущая по ушам, тишина и Нейт осторожно потеребил клыками рану, чтобы кровь потекла сильнее. – Пусти, сука! Пусти!! – Орал Тони, пока ему не зажали рот. Тогда он стал бесцельно и почти безнадёжно пытаться вывернуться. Но ничего не получалось. Вообще ничего. Он словно оказался в каком-то коконе, в лапах огромного паука, из которых невозможно было выбраться. И теперь всё, что ему оставалось, – это молча наблюдать за тем, как из него по каплям вытягивают жизненные соки. А потом взор Тони заслонила темнота. Это было так странно, так непривычно. Тони словно заскользил куда-то вниз, в огромную беспросветную яму. И всё, что удерживало его от падения, – это корни у основания ямы. Земля же, тем временем, под ними осыпалась всё сильнее. Кажется, совсем скоро он свалится в яму. Нейт пил и пил, хоть и чуть медленнее, чем вначале, но все же быстро и жадно, захлебываясь и давясь кровью. Вроде он даже уже успел насытиться, но прекращать не хотелось – слишком сильные и яркие эмоции давала кровь. Испортил все опять мужик. Он стал оседать и Нейт вынужден был тут же от него отшатнуться. Испуганно посмотрев на мужика, Нейт аккуратно уложил его на землю. Дальше надо было залечить рану… Как это делать Нейт знал – Барт постоянно же с ним так делал. Надо было всего-то разорвать запястье и полить своей кровью. Всего- то разорвать запястье… Нейт поднял к глазам свою руку. А как же ее было разорвать? Больно же будет, очень... Ножом бы хоть ее разрезать… но ножа не было. Грустно вздохнув, Нейтан затем, впрочем, быстро встрепенулся. Ну, конечно! У мужика-то наверняка был нож! Он же преступник. У него пистолет был и нож, конечно, тоже. – Вы меня извините, – обратился Нейт к мужику. – Я сейчас всё вам исправлю с горлом. Только, м-м, у вас нет ножа? – Чего?.. – Просипел Тони. Он действительно не понимал, что от него хочет этот... это. Но потом он понял. Глаза Тони резко распахнулись, и он, жалобно пискнув, попытался отползти на локтях подальше. – По-помогите! – Попытался закричать он, но наружу вновь вырвался лишь слабый стон. – Эх… – Вздохнул Нейт. Мужика можно было понять, ему только что шею прокусили, кровь пили… Нейт и сам в своё время охренел, когда у Барта все это началось. И, собственно, получалось, что нормального разговора у Нейта с мужиком не получится. И вообще, мужик, видимо, ещё больше испугался от вопроса про нож, хотя Нейт не имел ввиду ничего плохого. – Не надо кричать, – Нейт примирительно поднял руки, но затем всё-таки осторожно накрыл рот мужика рукой. – Я не сделаю вам ничего плохого! Ну, больше не сделаю… Нейт вновь тяжело вздохнул и посмотрел на свое запястье. Видимо, придется как Барт рвать его клыками… но как же этого не хотелось! Да и Нейт даже не был уверен, что у него все выйдет. Он наклонился к запястью, коснулся его клыками и надавил. Больно! Нейт отдернул руку и вздохнул ещё тяжелее. Может, можно было как-то легче достать кровь…? Тони шарахнулся от монстра как от огня, когда тот начал кусать свою руку. Зачем он это делал? Какой смысл? Чтобы показать ему, насколько он ненормален и что, если он кусает самого себя, то с ним церемониться уж точно не будет? Несмотря на сильнейшее головокружение и слабость, Тони всё же начал вырываться. Руками он попытался дотянуться до глаз монстра, а ногами стал пинаться, метя в пах. То, что монстр говорил ему, что ничего не сделает, по мнению Тони, было полнейшим бредом и ложью. Так что, он не собирался это слушать. – Да, ну, бли-ин! – Воскликнул в сердцах Нейтан, когда мужик стал вырываться и брыкаться. Надо было с ним уже кончать. Нейт ещё раз попытался прокусить себе запястье, но так и не смог. А потому он положил язык себе на зубы и, резко выдохнув, клацнул челюстями. – Уй-й…! – Боль, пронзившая язык, была сильной и мерзкой, поэтому Нейт снова тихо застонал. Но своего он добился – кровь наполнила его рот. – Я помогу. Не дергайтесь, пожалуйста. Нейт сказал это, но мужик его, конечно, не послушал. Поэтому Нейт был вынужден залезть на него, ногами блокируя ноги, а руками – руки. Затем Нейт склонился к шее мужика, начав зализывать его рану. Она же должна была затянуться, да? – А-а!! Пусти, пусти, пусти! – Заголосил Тони пуще прежнего. – Что... ты такое?! Шеи Тони коснулось что-то мягкое, влажное, и, учитывая в какой они находились позе, Тони понял, что это был язык. – Да… что происходит? Зачем? – Чуть не плача, как-то устало проговорил Тони, на ответ, в общем-то, не рассчитывая. – Я вампир. И я вас укусил, так что там на шее рана. Я ее пытаюсь залечить, – отозвался Нейт, на миг оторвавшись от шеи мужика. – Правда, не бойтесь. Все будет хорошо! Проснетесь только с лёгким недомоганием… я знаю это точно. Нейт продолжил зализывать рану, при этом всё-таки держа руку наготове, чтоб зажать мужику рот, если он продолжит орать. – Вампир… – Оторопело повторил Тони. – Вампир? А… а… Тони хотел сказать что-то ещё, спросить, выяснить, но вместо этого покивал, будто так и надо было, и замолчал, напряжённо глядя в небо. А что он мог сказать, в самом деле? Страшно же! Хотя, может, это вообще всё было сном? Да, точно, ведь так же не бывает! Может, он вообще сейчас лежит в горячечном бреду. Тогда это многое бы объяснило. И, раз все было его галлюцинацией, в принципе, можно было бы попытаться что-нибудь и родить из себя и не бояться. – Так, кхм, – Тони кашлянул. – И давно вы вампир? «Хм, и зачем я разговариваю со своим глюком?» – подумал он. – «Ладно ещё, будь он злым духом, но ведь это же совсем бред… Вампир, ага!» – Четвертые сутки пошли, – ответил Нейт, приподнимаясь над мужиком и критически осматривая его шею. Рана более-менее затянулась и теперь жизни мужика ничего не угрожало. Кровь, правда, на шее ещё была, но это уж он сам отмоет – у Нейта с собой не было салфеток. Нейт осторожно отпустил мужика, готовый в любой момент снова его схватить, если тот решил сбежать, и сел рядом. Теперь вариантов у него не было – нужно было гипнотизировать, иначе никак. Только вот Нейт не умел… но Барт же смог научиться, а он был тупым. Значит, Нейт тем более сможет. – Ну, вот, – продолжил говорить Нейт. – Теперь последнее. Сами посмотрите мне в глаза или заставлять смотреть? – Не хочу! – Жалобно захныкал Тони. Но, несмотря на свои слова, он всё же заглянул в глаза незнакомца. Не хотелось ему, чтобы он снова причинял ему боль. Вот и пришлось быть послушным… Нейт удовлетворенно кивнул, когда мужик посмотрел ему в глаза. – Забудь последние двадцать минут своей жизни, – четко и размеренно произнёс Нейт, смотря прямо в глаза мужику. – Ла-адно… как скажешь… Можно я уже пойду? Пожалуйста! Я никому не расскажу, честно. Лица твоего я не видел… Темно же! Вот и разойдемся по-хорошему. Тони тараторил и тараторил без умолку, искренне надеясь, что незнакомец к нему прислушается и они действительно разойдутся по-хорошему. – Дальше в глаза смотри, – Нейт вздохнул. А затем повторил свой приказ. И повторял его ещё минут десять к ряду, дожидаясь, пока у него получится. – Ну, расслабься ты, ну! – Не выдержал, наконец, он. – Выкинь все из головы, и, я не знаю, слушай мой голос! – Я слушаю! – Ещё сильнее испугался Тони. Незнакомец, видимо, злился, и Тони не понимал почему. А ещё не понимал он, как могла галлюцинация быть столь реальна и столь ненормальна. Ну, да на то она и галлюцинация, наверное: повторяющаяся, навязчивая. Нужно было просто со всем соглашаться, только и всего. И тогда совсем скоро всё это прекратиться. – А, хотя, нет… – Возразил Тони своим же размышлениям. – Не буду. Точно! И тогда ты исчезнешь! Это ведь нереально, так зачем же мне идти на поводу у собственных глюков? Сказав это, Тони зажмурился, начав напевать себе под нос какую-то мелодию. Нейт в раздражении пнул ногой какой-то камешек. У него не получалось, вот совсем! – Послушайте, – заговорил он, зажав мужику рот, чтобы тот не напевал. – Все закончится только тогда, когда мы разберемся с тем, что я вам говорю. Непослушание только отсрочит этот момент. Ну же, пойдите навстречу и все будет хорошо! Я навсегда исчезну из вашей жизни. Нейт не хотел заставлять мужика силой или угрозами открывать глаза. Но решил, что будет, если тот не послушается. Но ни зажатый рот, ни скрытая угроза в голосе непонятного видения не смогли помешать Тони продолжить своё мелодичное мычание. Идти навстречу он не хотел. А, если он принимал какое-то решение, то шел с ним до конца. Такой уж был у него характер. – Ладно. Мне правда не хочется этого делать, но и так все оставить я не могу, – Нейт искренне расстроился, что ему придется делать мужику больно. Но лучше уж он – ему, чем ему – тот вампир за вскрытие тайны вампирского существования. Так что, не отнимая руку от рта мужика, Нейт свободной рукой схватил его за руку и стал выворачивать палец, с силой, почти достаточной, чтобы его сломать. Удивительно, но это тоже было очень легко сделать… не то, что раньше. Хотя, раньше Нейту вообще не приходилось делать чего-то подобного. Поначалу Тони решил мужественно терпеть. Но чем дальше отгибался его палец, тем меньше сил у него оставалось. И в конце концов он сдался. Завопил ещё громче, чем до этого, распахнул глаза, впиваясь ими в глаза незнакомца, и понял, что, если то и была галлюцинация, то какая-то уж слишком реальная. Галлюцинация под стать той, что преследовала главного героя в «Бойцовском клубе», чего с Тони уж никак не могло случиться, тем более за один вечер. А это значило лишь одно – незнакомец и вправду был вампиром или же ещё какой потусторонней дрянью. Впрочем, версию с поехавшим психом отметать тоже не стоило. – Кто ты? – Вновь повторил свой вопрос Тони. Ну, не верилось ему в существование вампиров! Нейт не ответил на вопрос мужика. Едва тот распахнул глаза, Нейт дернулся к нему, впиваясь взглядом. – Забудь! Последний! Час! Своей! Жизни! – Выделяя каждое слово интонацией, скороговоркой проговорил Нейт. – Да забыл, забыл! Отвали от меня! И хоть Тони, будучи распятым, не мог, казалось, ничего сделать, всё-таки кое-что предпринять он смог. Набрав в рот побольше слюны, он запустил ею прямиком в лицо парня. А потом, дернув головой, лбом попытался дотянуться до его лба. – Ой ну бли-ин, да что это такое! – Воскликнул Нейт, достаточно легко уклоняясь от удара головой. Затем, стерев с лица слюну, Нейт жестко тряхнул мужика и, нависнув над ним и вперившись глазами в его, принялся повторять свой приказ. Когда-то же это должно было сработать в конце-то концов. – Слушайся меня, мать твою! – Рявкнул в какой-то момент Нейт, вложив в эти слова всю свою волю и силу убеждения. Тони потряхивало, а чёртов незнакомец всё никак не желал отпускать его. Раз за разом повторял он одно и то же, как заевшая пластинка. И, хотя Тони действительно пытался внимать его словам, получалось это не очень хорошо. Слова оставались всего лишь словами, не доходя до сознания. Но вот потом в голосе парня что-то изменилось. И слова, наконец осели в разуме Тони. Лицо его мгновенно разгладилось. Стало спокойным, равнодушным. Он медленно кивнул. Затем, оглянулся, нахмурился, не понимая, как здесь оказался. Вроде, он собирался ограбить кого-то? За этим он вышел на улицу, да? А теперь... он оказался чёрт знает где, совершенно не помня, как сюда добрался. – Как я здесь… – Увидев перед собой какого-то парня, недоуменно спросил он. – У меня… был обморок, да? – Да, – Нейт с облегчением увидел перемены в мужике и возблагодарил богов, что у него наконец-то что-то получилось. – То есть, наверное, да. Я вас уже таким нашел. Вы как? Идти можете? Нейт состроил сочувственное лицо, хотя внутренне ликовал. Он все-таки смог загипнотизировать мужика, смог! И не убил его, ни нечаянно, ни намеренно. Все закончилось хорошо… – Голова кружится… – Тони поморщился, ощупывая голову. – Нехорошо как-то… Я буду благодарен вам, если вы поможете мне подняться. Дальше я уже сам как-нибудь… – Конечно! – Нейт слез с мужика и, подав ему руку, потянул его наверх. Тот собирался свалить, а Нейт очень хотел как можно быстрее остаться один. Он уже чувствовал, как его буквально начинает трясти от произошедшего... но пока держался. Поднимаясь, Тони охнул и чуть было не упал обратно. – Спасибо… Впервые со мной такое. Даже не помню, как здесь очутился, представляете? – Может, на вас напал какой-то бандит… гопник… не знаю, – Нейт отвел глаза. Да что он цацкался в самом деле с этим мужиком? Он был жив и все забыл, так что больше Нейту с ним делать было нечего. – Вы извините, – тут же продолжил он, – но меня ждут… мне пора. Рад, что вы в порядке… Мужик сваливал слишком медленно, а поэтому Нейт решил, что быстрее будет свалить самому. Он развернулся и быстрым шагом направился прочь из подворотни. Пройдя пару улиц и почти ничего не видя вокруг, Нейт наткнулся на какой-то парк. Там он упал на первую попавшую скамейку и закусил губу. Нейта затрясло, в ушах появился гул, конечности стали будто ватными. Он... охотился на человека! Пил его кровь, выламывал ему палец, угрожал и заставлял… И это все было ужасно. Нейт не хотел повторять ничего подобного, никогда. Не хотел охотиться из ночи в ночь, пить кровь, хоть это, наверно, и было самым ярким переживанием во всей его жизни. Но для Нейта это все было слишком. Слишком нервно, трудозатратно и ему жаль было своих будущих жертв. Да даже мужика того жаль было, хоть он и был грабителем и преступником. Но он так охренел от укуса и всего происходящего… Нейт медленно поднял голову, оглядывая парк. Обычный ночной парк играл для него, вампира, совершенно новыми красками. Нейту не было темно, этой ночью он все видел лучше, чем раньше днём. Видел изгибы коры на деревьях, людей в тени листвы от фонарей, огни далёких магазинов и баров. Мир играл красками, оттенками света и тени и был наполнен звуками и запахами. У Нейта было ощущение, будто до этого он воспринимал все, как сквозь мутное стекло или даже полупрозрачную тряпку, а сейчас пелена спала с его глаз. Но наслаждаться всем этим и изучать новые границы своего восприятия Нейт был совершенно не настроен. Все, чего ему хотелось, это забиться в угол своего номера в отеле и безвылазно сидеть там, надеясь, что какое-то чудо вернёт ему его прошлую спокойную, понятную и распланированную жизнь. Ту, что была у него до звонка Барта. Двери лифта распахнулись через несколько часов, вновь являя миру Бартоломью. Прикинувшись полным идиотом, случайно не туда нажавшим и не понявшим, как связаться с диспетчером, он смог благополучно ускользнуть от доблестного лифтера. С номером же, бывшим некогда их с братом, пришлось повозиться. Дело было в том, что у самой двери тёрся какой-то парень, судя по форме – работник отеля. Преграду он из себя представлял, откровенно говоря, не существенную. Но он оказался ужасно подозрителен и потому под гипноз подпал далеко не сразу. И все же вскоре Бартоломью уже выходил из номера с сумкой в руке, на ходу слизывая с губ остатки чужой крови. Пошатываясь, вслед за ним вышел и парень, вновь вставая на пост и даже не подозревая, что стоять там ему уже нет никакого смысла. Но Барт этого уже не видел. Он вышел на улицу, затянулся сигаретой и пошёл, вдыхая ночной воздух Майами. Шёл он почти бесцельно. Но в какой-то момент, найдя себя в темной подворотне, он точно определил для себя дальнейший курс. Его манил запах разврата, дешёвых женщин, алкоголя и наркотиков. Охранник, не пожелавший пустить его внутрь клуба, довольно быстро передумал, сломавшись под действием гипноза. И теперь Бартоломью сидел внутри, мрачно смотря прямо перед собой. Вокруг него кипела жизнь. Орала музыка, а на танцполе толкались завсегдатаи здешнего заведения: прыщавые подростки с расширенными донельзя зрачками, бритоголовые мужчины в кожаных куртках и ярко накрашенные девчонки, которым одновременно можно было дать как двадцать лет, так и все сорок. – Эй, приятель! – На плечо Бартоломью легла тяжёлая рука в наколках. – Хули ты тут… Договорить непрошенный визитер уже не успел. Скинув с себя его руку, Бартоломью резко развернулся, вмазывая кулак ему в лицо. Наверно, это был второй охранник, хотя, кто знает. Тут же послышалось радостное улюлюканье, кто-то одобрительно зааплодировал. Бартоломью картинно раскинул руки в стороны, кланяясь публике. А потом, спокойно подойдя к барной стойке, он, оттолкнув стоящего там бармена, взял бутылку виски, тут же разбивая её о чью-то голову. Завязалась потасовка, люди толкались, шумели, кричали, кто-то же продолжал как ни в чём ни бывало яростно отплясывать. Вокруг Бартоломью сгрудилась толпа народа. И, если первых двух ему удалось спокойно уложить, то удар третьего, нанесенный со спины, он пропустил. Лёжа на полу, избиваемый, казалось, сотней ног и рук, Бартоломью улыбался. Со рта его капала кровь, пузырясь и пенясь, словно он наелся мыла, а он всё улыбался, при этом практически теряя сознание. И, может, он так и вырубился бы, если б не блюстители здешнего своеобразного порядка, которые, впрочем, не особо к нему спешили. На улице медным маревом разливался рассвет. Бартоломью, бесцеремонно выброшенный вон из клуба, лежал в грязи, глядя в небо и встречая солнце, которое так ненавидел все эти годы. Встречал он его с улыбкой, ведь сейчас больше всего на свете он ненавидел не его, а себя. Дальнейшее существование не имело для него абсолютно никакого смысла. Жизнь померкла, налившись серым однообразием. То, что Барт собственноручно сделал с Нейтаном, казалось ему непростительным, чудовищным. И тот груз вины, что свинцовым облаком витал над ним, придавливая к земле, не мог просто так в одночасье улетучиться, сколько бы он ни вымаливал у брата прощения. А он ведь даже и не собирался, все для себя решив. Он знал, что это облако не улетучится уже никогда. Со временем оно разве что померкло бы, но лишь самую малость. Барту отчаянно хотелось, чтобы кто-то его выслушал, хлопнул по плечу со словами: «Всё нормально, на твоём месте я бы поступил так же!» И такой человек, пожалуй, нашелся бы. Может, один в целом мире. Только, вот, теперь он давно был мёртв, раскиданный по всем уголкам их страны. Да и что эти слова, на самом деле, значили бы для Барта? Абсолютно ничего. Ведь, оставшись наедине с собой, он стал избегать и не принимать собственного решения. Было ли это от осознания того, что он окончательно доломал жизнь родного брата или же в нём говорила нездоровая эгоистичная любовь к нему, но, так или иначе, а он пытался откреститься от своего решения. Солнце нещадно жгло оголенную местами кожу, а Бартоломью всё лежал на земле, глядя в небо и улыбаясь всё шире, всё веселее. Спазмом из груди наружу его вырвался смех, от которого по всему телу прошла боль. А из глаз, скатываясь по щекам и разбиваясь оземь, закапали слёзы. Что это были за слёзы Бартоломью не знал, но уж точно то были не слёзы очищения. Тем днём Бартоломью наверняка бы умер. Тело его ужасно ныло и ломило, каждое движение отдавалось нестерпимой болью, ввергая во всё новые пучины страданий. И палящие лучи солнца уж точно никак не способствовали обретению облегчения. Забавно, о суициде Барт никогда не думал, но, тем не менее, ему сейчас было абсолютно наплевать, выживет он или нет. Видимо, такова уж была его судьба. Но... – Молодой человек!.. Молодой человек, вам плохо? – Над лицом Бартоломью возникла чья-то круглая, с темными короткими прядями, голова. «Человек»… слышать это было крайне забавно и как-то непривычно. Даже неправильно. – Солнце… – Только и смог выдавить Барт из себя. – Что солнце? – Не понял собеседник. Но, задрав голову вверх, он понимающе зацокал. – Вам, должно быть, напекло голову? Что же вы вышли без головного убора? Ещё и в таком состоянии… Боже, да что с вами случилось?! – Просто уведите меня отсюда, пожалуйста. – А, да, да, конечно! – Захлопотал вокруг него мужчина. – Сейчас… Обопритесь на меня. – Спасибо… Опершись на своего внезапного спасителя, Бартоломью указал в сторону небольшого навеса и заковылял в его направлении. Что-то ударило его по ногам и Барт с удивлением обнаружил свою сумку. Странно, он-то думал, что в пылу драки она осталась где-то там, в клубе. – Вот так, – мужчина аккуратно опустил Бартоломью на землю под навес. – Давайте я вам скорую вызову… Но вызвать себе скорую Бартоломью не дал. Лицо мужчины было так близко к нему, от его шеи исходил такой дразнящий аромат, что Барт, не раздумывая, напал на него. Ему нужны были силы, вот он и брал их. А потом, когда он наестся, можно будет спокойно поспать, прямо здесь, в подворотне. По такому солнцу он всё равно уже никуда не уйдёт. Притянув мужчину к себе, Барт с жадностью впился клыками в его шею. Мужчина при этом даже не закричал, лишь что-то захрипел и забулькал, пытаясь отбрыкиваться. Но Бартоломью держал его крепко, всё глубже загоняя клыки в шею, рискуя его разорвать. Впрочем, ему было всё равно. – Гони сюда деньги. Если есть карта, то и её тоже. Только ПИН-код скажи, – насытившись, стал диктовать Барт свои приказы, глядя в глаза своему спасителю. – Деньги с картой ты потерял. Но об этом ты никому не расскажешь. Всё понял? Дождавшись кивка, Барт удовлетворённо хмыкнул, принимая из рук мужчины наличку с картой. – А теперь, – зевая, продолжил говорить он, – сиди здесь, охраняй меня и мои вещи. С этими словами Бартоломью провалился в сон, перед этим предусмотрительно забрав у мужчины куртку и накрывшись ею от солнца. Выпитая им кровь при этом начала потихоньку действовать и раны Барта, полученные в клубе и теперь, на солнце, медленно начали заживать. Проснувшись намного позже обычного, Барт вновь выпил крови своего верного сторожевого пса. И, отпустив его, разумеется, приказав себя забыть, пошёл дальше. Следующие две ночи прошли для него словно в тумане. На самой окраине города Бартоломью познакомился с одним парнем – Энтони. И тот привёл его в подобие своего дома. Впрочем, домом это место назвать было сложно. Это было полузаброшенное строение с текущей из труб холодной водой и почти что полным отсутствием электричества. Как выяснилось, оно таило в себе самые низы общества. Это были вечно обколотые, бухие вдрызг и укуренные мужчины и женщины, совсем молодые или же основательно потрёпанные. Лёжа на каких-то тряпках или просто на полу, они при этом гордо именовали себя семьёй. Нового жильца они приняли достаточно равнодушно. Главное, чтобы он мог достать себе и им немного дозы. А это Бартоломью вполне себе мог. Он приносил им, скидывая прямо на дощатый, местами потрескавшийся пол, их любимые лакомства, а они взамен с радостью делились с ним кровью. Образовалось что-то вроде симбиоза, главой которого являлся Бартоломью. Гипнозу же прогнившие разумы обитателей дома не поддавались совершенно, но Барту это и не было нужно. Некоторые из «семьи», те, что ещё не окончательно утратили способность мыслить, понимали, что рядом с ними находится не человек. И Бартоломью удалось убедить их в том, что он чуть ли не их новый мессия, сошедший к ним, страждущим. Другие же вовсе не задавали никаких вопросов, безропотно протягивая свои обколотые, усыпанные ротиками, руки и подставляя синюшные шеи. Про то, почему из комнаты «мессии» периодически были слышны душераздирающие вопли, а по дому то и дело, ища выход, бегали напуганные полуобнажённые мужчины и женщины, никто не интересовался. Одни думали, что это были демоны, изгоняемые Бартоломью в преисподнюю, а другие молча наблюдали весь этот спектакль. Они знали, что после него в их руках окажется увесистый пузырь алкоголя, так зачем им было о чем-то спрашивать, про что-то волноваться? Совершенно незачем, вот они и молчали. Пытался ли Бартоломью найти Нейтана, узнать, что с ним? Да, конечно. Но к тому времени, когда он решил за это взяться, он будто бы утратил обоняние. Городские запахи смешались для него, превратившись в одну сплошную кучу. И как вычленить из неё один, тот самый, запах он не понимал. Да и, честно говоря, он не очень-то к этому и стремился. А вдруг, найдя брата, Бартоломью вновь захочет помириться?.. Но было нельзя. Вот он особо и не искал Нейтана, каждое утро укладываясь спать со смутной надеждой, что младший брат сам найдёт его. Хотя, зачем бы? Нейтан просидел в том парке почти до рассвета. Он думал о том, как ему теперь жить дальше. Потому что злиться и обижаться на Барта и то, как он с ним обошёлся, было бесполезно. Что было сделано, то сделано и сейчас Нейту нужно было строить жизнь заново. В принципе, он вполне мог и дальше работать дизайнером, на удалёнке, получая деньги для жизни. Мог также ходить на различные интересные для себя мероприятия, благо, ночь в Лос-Анджелесе зимой наступала достаточно рано. А то, что туда надо возвращаться, у Нейта сомнений не вызывало. Что ему было делать в Майами? Он хотел начать в этом городе новую жизнь с братом, но этого не произошло. Значит, нужно было возвращаться к жизни старой. Что же касалось охоты… вот тут Нейтан не знал, как быть. Ну, не хотел он убивать животных, а с людьми… он гипнотизировал того мужика около получаса. Это было слишком долго и напряжно, Нейт так тоже не хотел. Да и вообще не хотел выходить каждую ночь на улицу и кого-то ловить! Может быть, не все вампиры это делали? Может, у них были связи в больницах или какие-то проверенные люди, которые сами приезжали на дом, давая кровь за деньги..? Нейт не знал, но знал, кто знает. Мысль обратиться к тому вампиру пришла к Нейтану как-то внезапно и поначалу показалась полным бредом. Ведь Нейт тоже теперь был из этих... лишних, нежеланных вампиров. Но, с другой стороны, раз уж так вышло, Нейт не хотел бы просто из ночи в ночь неприкаянно болтаться по улицам. Он хотел жить тихо и по правилам, а потому ему просто был необходим тот, кто бы эти правила объяснил. Ну, не убьет же его тот вампир просто потому, что он попросит у него помощи? Хотя, мог, конечно, и убить. Просто по своему сиюминутному желанию. Но об этом Нейт старался не думать. Вспомнив, что на вампире была заплечная сумка с логотипом одной крупной финансовой компании, Нейт предположил, что он там работал. Не потому, что это было как-то очевидно, просто иной ниточки к вампиру у Нейта не было. Но, ему внезапно повезло. Просматривая сайт компании, Нейт среди информации о руководстве увидел фото нужного ему вампира. Оказалось, что его звали Дениел Девисон и был он членом совета директоров. Так что, едва узнав это, Нейт позвонил в компанию и попросил его с этим Дениелом соединить. И снова тут ему сопутствовала удача, потому как вампир ответил сразу. Это Нейта приободрило и ему даже вспомнилась услышанная когда-то фраза о том, что удача благоволит тем, кто идёт по правильному, своему пути. Видимо, Нейт именно так и делал. Впрочем, несмотря на такие оптимистичные мысли, перед вампиром Нейт мгновенно стушевался. Стал как-то сумбурно пытаться рассказать свою историю, но был почти мгновенно остановлен. Ден предложил ему встретиться завтра ночью в одном кафе в Лос-Анджелесе и Нейт, конечно, не мог отказаться. Тем более, что он так и так планировал возвращаться, только теперь это необходимо было сделать срочно. Так что Нейтан вылетел обратно той же ночью. Вернулся к себе в квартиру, а на следующую ночь встретился с Дениелом. Нормально, без спешки рассказал свою историю и даже рискнул попросить помощи, сказав, что хочет быть нормальным представителем общества, а не каким-то никому не нужным отщепенцем. Нейт при этом напирал в разговоре на то, что хочет знать и соблюдать правила, но, кажется, Ден был согласен ему помочь и без этого. Он весь разговор слушал Нейта достаточно благосклонно, с лёгкой полуулыбкой на губах. Кажется, он воспринял Нейта как некое развлечение, но Нейта это устраивало. Все лучше, чем, если бы его восприняли как врага или «лишнего» вампира! Так что в итоге Ден согласился, по его собственному выражению, взять Нейтана «под крыло». Он кратко рассказал Нейту о том, что вампиры могут и что для них опасно, как устроено общество и что можно делать, а чего лучше избегать. Но самое главное, он дал адрес одной больницы, где продавали кровь, не спрашивая, куда и зачем. Впрочем, конечно, Ден сразу предупредил, что возится с Нейтом не просто так. Потом когда-нибудь он собирался стребовать с него долг, если придется. Но это было потом, сейчас же Нейт получил возможность зажить снова почти как раньше и был потому почти счастлив. Ден, правда, ещё спрашивал про Барта, как он и что, но Нейт не смог сказать ничего внятного. Отметил только, что его брат теперь ведёт себя гораздо осторожнее, на чем Ден и успокоился. В качестве последней услуги Ден предложил Нейту работу на его компанию в должности дизайнера в рекламном отделе. Работа, конечно, предлагалась по удалёнке, с неплохим окладом, так что Нейт, не думая согласился. И теперь, по прошествии примерно недели с момента возвращения в Лос-Анджелес, Нейт мог бы сказать, что почти вернул свою жизнь. Он жил как раньше – гулял, как-то нехитро развлекался и работал. Друзей, правда, на работе не завел, так как не бывал в офисе, но поддерживал контакт с Дениелом. Из отличий было только то, что, рисуя очередную рекламу, Нейт теперь пил из чашки не чай или кофе, а кровь. Ну, еще из отличий было то, что он переделал себе кухню под кабинет, так как она ему была больше не нужна. Охотиться Нейт не охотился от слова совсем, да и гипноз не тренировал, хотя Ден говорил, что это надо делать. Но на ком он мог тренироваться? Нейт не знал и ему было откровенно лень кого-то искать. Единственное, что ему омрачало жизнь, это мысли о Барте. Как там брат, жив ли ещё? Впрочем… эти мысли не настолько тревожили Нейта, чтобы Барту позвонить. Сколько ночей прошло с тех пор, как Барт дал себе слово не искать Нейтана, он в точности сказать не мог. То, как жил он сейчас, его вполне устраивало. Ведь у него была еда под самым носом, и даже не просто еда, а его верные почитатели, ради него не брезговавшие абсолютно ничем. Если надо было, его люди могли умело спрятать тело или замести следы, взамен не требуя почти ничего. И, поскольку преимущественно Барт брал кровь именно у своих доноров, надобность в охоте у него почти отпала. Так что, теперь вампиры могли не опасаться, что чьё-то искусанное тело попадёт в новости. Но, тем не менее, Барта не покидало чувство какой-то внутренней тоски и опустошенности. Это чувство постепенно стало его постоянным спутником и ничто не могло заглушить его надолго. И потому Бартоломью продолжал убивать. Делал это он в разных частях Майами, иногда отправляясь даже в какой-нибудь пригород. Совершал убийства он без сожаления, без жалости протыкая своих жертв тем самым деревянным колом, что сделал его брат. Потом, после расправы, он вытаскивал кол и принимался жадно слизывать стекающую по нему горячую жидкость, вбирая в себя частичку чужой жизни. Вот только это не помогало. Преследовавшее Барта чувство опустошенности отступало совсем ненадолго, после с новой силой обрушиваясь на него. И тогда он сломался. Стал искать с братом встречи, даже не подозревая, что тот уехал, покинув Майами. Барт ходил по отелям, почти бессистемно заглядывая в них и показывая фотографию Нейтана. Но везде его ждало лишь разочарование. Верный корм Барта тоже помогал в этих поисках. Люди ходили по городу, высматривая показанное им лицо в толпе. Иногда они ошибались, приводя Бартоломью совсем не того, кого он хотел видеть, но очень на него похожего. Тогда Барт лишь раздражённо махал рукой, словно отгоняя настырную муху. Жест этот означал, что на дальнейшую судьбу приведенного ему наплевать, он лишь поможет всё тому потом забыть. Вообще, Барт не просил никого к себе водить, но и не имел ничего против этого. Ведь от приведенных незнакомцев была определенная польза. Вот только что он бы сказал в случае поимки настоящего Нейтана, Бартоломью как-то не думал. Ведь наверняка тот был бы при этом в диком бешенстве. А позвонить… у Барта просто не было на это сил. Всякий раз, когда он брал мобильный телефон в руки, те начинали предательски подрагивать, а режущая изнутри тоска захлестывала с головой. Получалось, что искать Нейтана полноценно Барт не мог. Но и не искать вовсе – тоже. Нейтан прожил неделю совершенно спокойно и даже мысли о Барте не сильно портили ему жизнь. Но… Нейт читал новости, а в них со временем стали появляться странные сообщения. О череде убийств в Майами и окрестностях города. Предполагаемым оружием являлся тупой деревянный предмет, что тут же навело Нейта на мысли о коле, что он изготовил для Барта. Может, его брат снова стал убивать? Оставшись без присмотра-то. Это был вполне реалистичный вариант, так что Нейтан решил провести с Бартом разъяснительную беседу. Ведь как бы ни был плох и туп его брат, а всё же его смерти Нейт не хотел. Так что в один из вечеров он взял телефон и, набрав номер Барта, стал ждать ответа. На холодном полу внутри обветшалого дома сидела девушка. Платье на ней, некогда бывшее дорогим и красивым, теперь больше походило на половую тряпку. Девушку, тело которой было сплошь усыпано синяками, колотила крупная дрожь. Тушь на ее лице давно растеклась, а на щеке алела кровавая полоса, оставленная чем-то острым. – Пожалуйста, не надо! Отпустите… – Тихо скулила она, закрывая глаза руками. – Ну, ну, тише, – склонившись над девушкой, вкрадчиво проговорил Бартоломью. Ласково поправив выбившуюся прядь волос на её голове, он продолжил. – Мы ведь только начали! Затем, схватив девушку за волосы, он отвесил ей мощную пощечину. Из разбитой губы потекла тонкая струйка крови и, жадно к ней присосавшись, Бартоломью стал рвать губу. Девушка замычала, захныкала. Несильно толкнув в грудь своего мучителя, она испуганно затем замерла, ожидая новой боли. Но тут по помещению раздалась звонкая трель телефонного звонка. – Сиди тихо, – тут же на всякий случай приказал Бартоломью. Хотя вообще-то отвечать он не собирался. Решил лишь посмотреть, кто ему может названивать, да ещё и в столь поздний час. Поднеся телефон к глазам, Барт одеревенело уставился на номер. Звонил Нейтан. Видимо, Бартоломью слишком долго его разглядывал, поскольку экран погас, выдав Барту уведомление о пропущенном вызове. Но вскоре звонок повторился. – Ало… – Барт всё-таки ответил, всё ещё не веря в то, что услышит до боли знакомый голос. – Привет, Барт, – Нейт говорил нейтральным тоном и, не желая тратить время попусту, сразу же перешел к сути своего звонка. – В новостях мелькает информация об убийствах в Майами. тупым деревянным предметом. Это не ты ли там людей протыкаешь моим колом, м-м? – Я? – Тут же возмутился Барт. При этом рука его до боли сжала грудь девушки. – Да не в жизнь! Подражатель, видимо… Барт говорил, а голос его при этом предательски подрагивал. Как же сильно ему хотелось сказать Нейтану… что-нибудь хорошее. Да вот только он же решил не лезть! А, значит, ничего Нейтану говорить не будет, продолжая играть перед ним роль полнейшего урода. Ведь эта роль была ему понятна, знакома и так привычна… – Как дела, братишка? – Ухмыляясь невидимому собеседнику, потому спросил он. – Много людей из подворотен спас, а? Рассказывай, не скромничай! – Ясно, – тон Нейта мгновенно стал ледяным. – Если ты не прекратишь, я тебя найду и всё-таки прибью. Барт, я теперь вполне способен это сделать, я думаю, ты понимаешь. Хватит убивать людей, мать твою! Нейт повысил голос и с силой сжал телефон в руках. Пластик его тихо хрустнул и Нейт тут же ослабил хватку, вспомнив, что у него теперь излишне много сил и надо их контролировать. – Да ладно тебе, – Барт сильнее сжал руку на груди девушки, отчего та закусила губу, пытаясь вывернуться. – Считай, что таким образом я поддерживаю с тобой связь. И ведь работает, чёрт! Ты сам мне позвонил. Девушка вырывалась всё активнее, всё сильнее становились её метания. И, незаметно для самого себя, Бартоломью сомкнул пальцы на её горле, начиная душить. При этом он смотрел пустым взглядом прямо перед собой. Нейтан прикрыл глаза, как он всегда делал, когда пытался справиться с раздражением. – Я… тебе все сказал, – медленно проговорил он. – Быть вампиром – не значит быть убийцей. И ты раньше таким не был, Барт. Хватит. Смертей. Нейт помолчал, а затем, не дожидаясь уже ответа брата, сбросил звонок. Да уж… он мог бы спросить у Дениела, как быть, но знал ответ старшего вампира наперед. Поэтому Нейт решил со всем разобраться сам, если потребуется. Хотя… ну, кого он обманывал? Также наперед он знал, что брат не остановится с убийствами. Девушка в руках Барта вдруг затихла, перестав дёргаться. Посмотрев на нее, Бартоломью, к своему удивлению, понял, что она умерла. Невесело улыбнувшись, он разжал пальцы и мёртвая девушка, в которой всего одно мгновение назад кипела жизнь, повалилась на пол. На всякий случай проверив пульс, Барт окончательно убедился, что сам не заметил, как совершил очередное убийство. А он ведь даже не собирался… Так почему же это действие стало для него почти автоматическим? Отключаясь, его разум сам решал, что делать, и руки привычным движением обрывали чужие жизни. Телефон отлетел куда-то в угол комнаты. Нагнав его, Бартоломью с ненавистью принялся давить пластиковый корпус. И остановился он только тогда, когда под его ногой осталось одно лишь крошево. – Энтони! – Прокричал он. На пороге комнаты тут же, словно ждал под дверью, возник парень. Тощий, кудрявый, в одежде явно не по размеру. Вопросительно он посмотрел на Бартоломью, а тот лишь молча указал ему на тело. Затем, покопавшись в крошеве стекла и пластика, Барт достал оттуда симку. Внимательно её осмотрев и убедившись, что она не пострадала, он сунул её в карман, отмечая про себя, что надо будет купить новый мобильный. Он знал, что убьёт снова. И тогда брат придет за ним. Что ж, надо было подготовиться к этой встрече.