Смерть как начало.

Нил начал ходить к психологу с одиннадцати лет. Мэри настояла. Она понимала что сыну нужно было это. Особенно после того, что он пережил с отцом. Первое время, почти два года подряд, сеансы у психолога по имени Элиза Мартин были регулярными. Чуть ли не каждый день — сначала по вечерам после школы, потом раз в два дня, и только к концу третьего года их встречи стали редкими, не по расписанию, а по внутреннему состоянию Нила. Так договорились: они не будут встречаться, если ему действительно не нужно — только в моменты, когда ему тяжело или когда у каждого есть свободное время. Элиза быстро поняла, что мальчик закрыт. Не груб, не резок — просто молча строил вокруг себя стену. Разговаривать с ним было как гладить лёд: скользко и прохладно, но за этим что-то бурлило. В первые месяцы они касались самых разных тем — школа, друзья, сны, привычки. Постепенно Элиза аккуратно подвела разговор к семье. Нил не сразу начал говорить. Когда заговорил — он представлял своего отца лишь тираном. Так и говорил: — Он… давил. Вечно. Он смотрел так, как будто я уже виноват. Он не уточнял, кем был Натан. Не говорил, что он состоял в мафии и был верным псом Морияма, не говорил, что в другой жизни тот его убил. Просто "тиран". И этого хватало. Даже в таких обтекаемых словах было достаточно боли. Однажды Элиза спросила: — Ты боялся его? Нил пожал плечами. — Нет. Наверное… ненавидел. Темы разговоров с Элизой менялись со временем. То были воспоминания, то повседневные мелочи. Иногда он рассказывал про школу, про Мэри, про то, как чувствует себя «запертым» в собственных мыслях. Был период, когда он каждую сеанс просто сидел молча — Элиза не торопила. Иногда просто включала музыку, делала чай, поставив свои печенья на стол и позволяла тишине говорить за них. Он стал доверять ей. Не сразу, но крепко. Для него она не была просто психологом — она была одной из немногих, кто не пытался знать больше, а принимала ровно столько, сколько он готов дать.

***

Декабрь. Совсем скоро должно было быть Рождество. В этом году никто не звал гостей, не устраивал суеты — план был простой: провести праздник в кругу семьи. Точнее, в кругу из двух человек. Мэри заранее сказала Нилу, что смогла взять отгул на этот день, и они отметят его вместе — просто, спокойно, перед телевизором и с немного накрытым столом. Ни гостей, ни лишнего шума. Иногда именно этого и хотелось. За две недели до праздника, в один из обычных дней, когда они снова собрались в кафе — их стандартная точка, проверенный временем столик у окна — к ним резко подсел Кайл. Он буквально влетел, сияя так, будто только что выиграл лотерею. — Ребят, у меня отличная новость! — заявил он, тяжело дыша, будто бежал сюда бегом. Ребекка оторвалась от чашки с кофе и уставилась на него, прищурившись. — Ты либо женишься, либо нашёл способ закончить колледж досрочно. Выкладывай. — Почти. Помните, я рассказывал, что мой брат в прошлом году устроился барменом? — Он не стал ждать реакции, просто продолжил: — Так вот, он работает не где-нибудь, а в "Райских Сумерках". Ребекка округлила глаза. — Ты сейчас прикалываешься? — Ни капли. И знаешь, что ещё? — Кайл достал из внутреннего кармана куртки аккуратную карточку. — Он достал мне VIP-пропуск. Один из тех, что пускают сразу без очереди, без проверок, со входом на закрытую террасу. Ну, и я подумал... "Райские Сумерки". Нил замер, он не мог поверить. В голове вдруг всплыли воспоминания о Монстрах. Эндрю, Аарон, Ники и Кевин, последнего он практически не считал "монстром", он не был в их компании изначально, как и сам Нил. — Ты хочешь сказать… — Ребекка наклонилась ближе, — ...что ты можешь провести нас туда? Кайл довольно кивнул: — Именно. Ну, если хотите, конечно. Нил всё ещё не верил. Что-то в этом во всём казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. — Он достал мне VIP-пропуск. Ну, и я подумал... — Подумал, что теперь ты король ночной жизни? — хмыкнула Ребекка, откидываясь на спинку стула не веря его словам. — Или что поведёшь нас за собой, как Моисей в "Райские Сумерки"? — Очень смешно, Брукс , — Кайл закатил глаза. — Я подумал, что могу провести вас туда. Всех. Нас троих. Нил смотрел на него, не моргая. — Подожди… ты серьёзно? Нас пустят? — Да. Но не сейчас. — Кайл понизил голос, будто говорил что-то секретное. — Я договорился с братом, что он отвезёт нас после Рождества. Когда будет меньше людей и меньше лишних глаз. Он работает там, но даже ему пришлось хорошенько постараться, чтобы пробить нам эти пропуска. Сказал, если нас поймают — меня выпнут, а его уволят. Так что аккуратность — главное слово. — Ты реально выпросил это у него? — Ребекка удивлённо приподняла брови когда Кайл демонстративно достал билеты. — Я думала, ты не настолько ебанутый. — Я угрожал рассказать родителям, что он на Новый год бухал с диджеем из клуба. — Кайл пожал плечами. — Братская любовь, знаешь ли. Нил слабо усмехнулся. Внутри — смешанные чувства. Это было слишком неожиданно. И вот так, почти случайно, Кайл открыл дверь. Дверь, за которой скрывалось то, о чём Нил старался не думать. То, с чем он боялся встретиться лицом к лицу. Так прошли оставшиеся недели — в тревожном ожидании и тянущейся интриге. Нил держал в голове всё сразу: тяжесть прошлого, хрупкость настоящего и приближение момента, которого он сам не знал — боится ли или ждёт. Кайл всё устроил. Почти чудом. — Чувак, ты не представляешь, как я упрашивал брата, — говорил он взахлёб, почти всерьёз. — Это было, как будто я хотел у него почку выпросить. Не одну. Две. С пересадкой обратно. Он пообещал, что отвезёт их сразу после Рождества. Всё было решено. И всё равно не верилось. Нил не видел Эндрю с момента своей смерти в прошлой жизни. Да, они сталкивались — мимолётом, вскользь. Но это было... не то. Как будто он смотрел на другого человека. Как будто тот Эндрю — с карими глазами, в которых можно было потеряться — остался там, в другой реальности. Где всё закончилось не словами, а смертью. Он боялся. Потому что не знал, выдержит ли сейчас этот взгляд. Рождество. Оно прошло спокойно. Тепло. Хеттфорды не устраивали пышных празднеств, не звали гостей. Это был их тихий, уютный мир на двоих. Мэри испекла его любимое печенье с корицей, застелила стол красивой скатертью и рассказывала забавную историю из своей юности. Они смеялись, ели, пили какао. Потом устроились перед телевизором и смотрели классические рождественские фильмы, пока не начали бить куранты. После боя часов они вручали друг другу подарки. Нил, стараясь скрыть волнение, подарил ей вязаный шарф — тот, над которым корпел по ночам, научившись вязать специально для неё, благодаря наставлениям Кайла. А Мэри подарила ему книгу. Но не просто книгу — старое издание в кожаном переплёте, с гравировкой, которое Нил когда-то упоминал вскользь, и которое она, как оказалось, тайно искала месяцами. Позже он созвонился с ребятами — поздравил Ребекку и Кайла, пошутил, немного послушал их суматошные пересказы о подарках и еде, а потом отправился спать с едва заметной улыбкой на губах. Через два дня. Они снова встретились в любимом кафе — их стандартный столик у окна, лёгкий мороз за стеклом, и горячий кофе в кружках с тонкой каймой. Они принесли подарки. Небольшие. Но личные. И тогда Ребекка, загадочно улыбаясь, выложила их «главный» сюрприз. — Ладно, признавайтесь, кто из вас хотел пушистую неожиданность на Рождество? — усмехнулась она. — О, нет… — начал Кайл. — О, да, — перебила она и вручила Нилу переноску. Внутри свернулся рыжий комочек с зелёными глазами и белой лапкой. — Поздравляю, теперь ты отец. Его зовут… Ну, ты сам выберешь. — Ты… — Нил завис, не зная, что сказать. Кот смотрел на него как будто знал всё про его жизнь. По нему было видно что не старый, но и не слишком молодой что бы сидеть и кормить в ручную, примерно 7 месяцев что ли? Он не знал как правильно считать возраст котов. — Себе я взяла попугая, — пожала плечами Ребекка. — Буду его учить говорить: "Не ори, у меня лапки". Пауза. — Ладно, шучу. Но он действительно у меня есть. Кайлу же она протянула коробку. — А тебе… игрушка, — с усмешкой. — Но внутри она с секретом. Он раскрыл упаковку — мягкая плюшевая собачка. И тогда Ребекка отодвинула вторую коробку. Уже настоящую. Внутри — щенок, маленький, с мохнатыми ушами и любопытным носом. Кайл застыл. — Я… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Его будут зовут… Лаки. Так звали моего первого пса. Ребекка не сказала ничего. Просто кивнула. Иногда и этого достаточно. Она и Нил помнили того лохматово старечка. Так и прошёл тот день — между кофе, подарками и мягкими звуками дыхания новых маленьких друзей. А впереди их ждал вечер, разговор о клубе, и — возможно — встреча с теми, кого Нил не был готов забыть. Но это будет потом. А пока — было просто тепло.