shift

— Я думаю, мне было бы без разницы, если бы все узнали. Дазай кидает на Чую удивленный взгляд и пытается разглядеть на его серьезном лице хотя бы намек на шутку. Не то чтобы Накахара был зависим от окружающих, но мнение общества и положение в нем в определенной степени его всегда волновало, намного больше, чем Дазая, поэтому слышать нечто подобное неожиданно. Чуя между тем прокручивает в голове вымышленные сцены: как на него косились бы знакомые или шептались одноклассники, и все это почему-то абсолютно точно не вызывает стыда, только лишь легкое раздражение. Дазай задумчиво покачивает ногой и допивает вторую бутылку саке. В лаборантской всё так же темно и пахнет старой больницей, только шум из кабинета за стеной становится с каждой минутой все громче и громче. Видимо, отмечающим непременно весело, и все уже давно пьяны, потому что, кажется, запах алкоголя просачивается во все щели. Через какое-то время подключается музыка, и смех становится еще задорнее, кто-то подпевает. — Надо сказать, чтобы были тише — Тогда надо идти — Тогда надо Постепенно популярная музыка, льющаяся из колонки или просто из динамика какого-то телефона, становится все громче, и это начинает напрягать, ведь у их компании изначальный план был «не попасться». Парни переглядываются и решают, что пора присоединиться к общему веселью, а заодно немного его утихомирить. В просторном кабинете все парты убраны друг на друга, и из-за этого кажется, будто пространства невообразимо много. Так же, как и людей. Здесь не просто их постоянная компания - есть даже несколько человек, которых Чуя в глаза не видел никогда. Никто особо не обращает внимания на появившихся парней, потому что часть уже либо мирно посапывает в углу, либо ведет пьяные диалоги в милом уединении. Тачихара, сидевший на подоконнике, замечает парней и, с трудом отрываясь от прелестной Наоми, которая непонятно как согласилась сюда прийти, подходит к парням. Дазай вытягивает из кармана джинс пачку мармеладок из автомата и протягивает парню. — Ёмаё, это ты в Токио за ними шел? — без обиды усмехается он в ответ. — Долго вы. Тут всем уже в люлю пора. Кроме самого Тачи, между прочим. Он выглядит просто веселым и слегка подвыпившим: волосы игриво торчат в разные стороны, а из-за уха подмигивает тонкая сигарета. Парни начинают расспрашивать друга: — Как отметил? — И как Наоми затащил сюда? — Месяц за ней бегал, — ухмыляется Тачи и довольно косится на девушку. — А отметил с родственниками, тухло, как всегда. Думал бабка откинется прям после первого удара колокола. — А тут что было? — Да ничего интересного. В прошлом году Рюноске хотя бы стошнило в первые полчаса. Сейчас все разбились по своим компаниям и сидят отрешенные, а я думал, чем больше людей, тем веселее. Уже хотел предложить поиграть во что-то, но меня как-то не слушаются, да и во что тут играть, когда половина почти спит. — А где он, кстати? — ненавязчиво интересуется Накахара. — Кто? — Рюноске — А-а, прибежал полчаса назад грустный какой-то, Гин кинул что-то и опять убежал, даже не попрощавшись. — Гин где? — вмешивается уже Дазай и оглядывается в поисках девушки. Мичизу лишь жмет плечами, а затем достает из кармана худи два брелка - пушистых монстриков, рыжего и коричневого. Парни не успевают и слова сказать в ответ, как Тачи салютует: — Меня там самые красивые глаза школы ждут. С Новым годом! На удивление, правда, совсем никакого праздничного духа в воздухе не витает. Только слабый перегар, сквозняк из окна и плохая музыка, которая играет будто не здесь, а в соседней жизни. В тот год, когда Чуе разгромили всю квартиру, было лучше. Накахара даже не знает, к кому тут можно подойти поздороваться, потому что внезапно все знакомые лица вызывают странное мимолетное отвращение. Ему бы хотелось поговорить с Рюноске, да и с Тачи подольше поболтать всегда славно, больше никто не интересовал. А Дазай тем временем замечает группу десятиклассниц - шумных, с блестками на веках и телефонными вспышками - и мгновенно теряет все свое чувство социальной смелости. Зачем собираться такой большой компанией, если половина даже не знает друг друга? С таким же успехом можно было просто сходить в клуб. Парни без слов понимают друг друга, берут с общего стола оставшиеся бутылки с фруктовым саке, вином, распихивают по карманам орешки и батончики, за которые уже уплачено, и следуют к выходу, обсуждая абсолютное отсутствие навыка флирта у Тачи. — Почему меня переехал камаз? — Ой, я тебя разбудил? И никто тебя не переезжал. Накахара пытается подняться на кровати, хотя бы просто оторвать спину от матраса, сменить угол, но тело правда не слушается, мышцы безумно болят, веки вообще с трудом открываются. Никакая головная боль его не преследует, мыслит он ясно, но вот общее ощущение, будто с лестницы кубарем упал. Дазай усаживается на кровать напротив парня и следит за тщетными попытками привести себя в чувства. — Ну что ты пялишься, Дазай, сделай что-нибудь, блять, — ноет истерично Чуя. Осаму прыскает. — Что я могу сделать? — Отъебаться Накахара загадочно молчит пару минут, а потом приподнимается на кровати. — Рассказывай Половину ночи они просидели на холме у залива, наблюдая за праздничными огнями внизу с редкими воздушными змеями и обсудили вдоль и поперёк всё увиденное мимолётом в школе. Мнения на этот счёт у них удивительно сходились, и обоих не покидало ощущение странности происходящего, отдалённости, будто вся компания другая, будто люди другие, будто они никогда не общались вовсе. — А помнишь, в восьмом классе мы прям тут и отмечали? — усмехается Дазай. — Вот тогда было правда хорошо, только мы, Рюноске и Тачи. Ну, насчёт Рюноске не прям хорошо было… Чуя смеётся следом. — Мы ели только этот блядский мармелад, который Тачи накупил на все деньги, и пили просто отвратительное саке. Я хуже в жизни не пробовал. — Это потому что его тоже Тачи покупал. Дазай вспоминает ещё пару смешных школьных ситуаций, знатно поднимая настроение Чуе, да и себе тоже. А потом в какой-то момент оказывается, что они выпили всё, что забрали из школы. Чуя тянет Осаму в сторону своего дома, тот лишь с радостью следует за ним, а по пути ещё показывает место, где круглосуточный автомат. Они закупаются новой порцией алкоголя по карте Коё и довольные плетутся домой. — Может, найдём Рюноске? — внезапно предлагает Дазай. — Пойдём к нему домой, поговорим. Чуя останавливается посреди дороги и слегка хмурится. — Нет, я думаю, знаешь что, давай к Оде пойдём. Расскажем ему, какой он ахуевший. Я точно расскажу. Они не доходят ни до одного дома, потому что Чую вырубает на полпути к метро. Он усаживается перевести дух на широкую лавочку, а спустя пару минут заваливается Дазаю на плечо. Осаму сначала умиляет этот жест, и он гладит Чую по голове, но когда Накахара валится к нему на колени, Дазай понимает, что тот просто уснул. И разбудить его совсем никак не получается. Он вздыхает и прикрывает глаза, откидываясь на лавочку, бережно придерживая спящего, как драгоценную поклажу. В какой-то момент отстраняется и тут же ловит, как голова Чуи начинает заваливаться. Приходится вернуть всё как было. — И в момент, когда мы с таксистом затаскивали тебя в дом, пришла Коё. Помогла дотащить. Чую словно ледяной водой окатывает, он некоторое время вообще не двигается, осмысляя услышанное, а затем подскакивает, валится обратно на постель и принимает решение больше никогда не выходить из комнаты, чтобы не наткнуться на сестру. Это же кошмар, она ещё и нести помогала, наверняка в бешенстве была, недовольна так точно. А расстраивать её в праздник хотелось меньше всего. — Пиздец. Она меня убьёт… Дазай дёргается и снова вспоминает, как Чуя напрягался ночью, только услышав голос Коё. Накахара сползал по его плечу, не в силах даже нести какой-то пьяный бред, он просто спал. А потом внезапно услышал голос сестры и на мгновение ожил. Резко, будто ток прошёл по позвоночнику. Он попытался распрямиться, выдохнул как-то неловко, дёрнул плечом. В голове, наверное, тогда была полная паника. Девушка вроде казалась Дазаю более чем милой - почему Чуя её..боялся, что ли? — За что? Он вёл себя более чем прилично, не блевал, не болтал гадости, просто мирно уснул на кровати, и всё. Накахара вместо ответа качает головой, мол, да забудь, и спрашивает: — А ты что делал вчера? Тоже уснул? — Я в душ сходил, переоделся, потом чай попил и написал Тачи, спросил, как дела. Он позвонил мне по видеозвонку и рассказал, что целовался с Наоми. Правда, он каждую секунду спрашивал, где ты. Мне кажется, он эту историю хотел рассказывать не мне. Чуя наконец замечает, что Дазай в новой одежде, в его одежде: белый большой лонг и немного коротковатые штаны. Только видна голая шея, не перевязанная бинтами - видимо, не нашёл их в доме либо не стал без спроса и искать. Да Чуя и сам не знал, где они хранились. Осаму ловит его взгляд и инстинктивно опускает голову ниже, прикрываясь, затем вовсе хочет потянуться рукой к шее, но отдёргивает себя в последний момент - глупо как-то. — А Коё дома? Дазай отрицательно машет головой, и тогда Чуя расслабленно тянет руку под подушку, но не нащупывает там электронки. Дазай шарится по карманам и кидает ему дудку. Тот затягивается и благодарно улыбается. Как хорошо, что Коё нет. — То есть мы хотели пойти бить ебало сначала Акутагаве, затем Одасаку? — Ну, я не думаю, что прям «бить ебало». Чуя молчит какое-то время, увлечённый клюквой, а затем внезапно спрашивает: — Почему это вообще произошло? Мы, типа, просто стояли и смотрели на него.. Дазай не сразу понимает вообще, о чём речь, а затем слегка хмурится. — Ты сказал, что тебе всё равно — Это да, просто такой бред - пара дней прошла, а Рюноске уже в курсе — Как будто бы рано или поздно ему пришлось бы узнать — Я думал, что будет поздно Дазай упирается подбородком в колено, прикрывая тем самым шею, потому что слишком часто ловит нечаянные взгляды. И жест этот, как кажется Чуе, получается пугающе детским. В нём нет позы, только привычка сворачиваться, когда чувствует, что на него смотрят дольше, чем он готов выдержать. Накахара небрежно отворачивается. Он смотрит не из любопытства - ему просто нравится, как нравится смотреть на его руки или улыбку, вот и всё. В груди у Дазая на секунду стягивает пустотой - мелькнувшей и незаметной, но очень острой. Даже непонятно, что хуже: когда Чуя смотрит или когда нет. Осаму разбавляет тишину: — Хочешь, пойдём куда-нибудь…типа на свидание? — И что мы будем там делать? — Можем поиграть в гляделки — Мы и тут можем — Ну, давай Дазай лениво клонит голову вбок и подготовительно моргает несколько раз, а Чуя сначала усмехается, но затем осознаёт серьёзность предложения и тоже приподнимается на кровати, протирая глаза. Комната тёплая, немного душная, пахнет алкоголем, клюквой и кожей. Глаза у Чуи слегка покрасневшие, в ресницах всё ещё сон, но взгляд ясный. Дазай отсчитывает до трёх и открывает глаза. Они, как обычно, тёмные, но на свету в них проступает слабое янтарное кольцо, которое Чуя заинтересованно разглядывает. А следом обращает внимание на то, какие же у него длинные ресницы. Секунд тридцать оба держатся вполне себе стойко, пока Дазай не скашивает глаза в кучу на переносице. — Ну ты и дура, — Чуя смеётся во весь голос и пинает парня ногой в бок. А успокоившись спрашивает. — Так куда пойдём? — В смысле? Ты меня на свидание зовёшь, что ли? — Бля, Дазай… — Ну ладно, сейчас придумаю, — он тянется к телефону, будто ему кто-то написал, и жестами просит подождать. — Секунду. Секунда длится как-то слишком мучительно, и Накахара следит за глазами парня, которые бегают по строчкам каких-то сообщений. — Даза-ай… — тон угрожающий. Он внезапно подскакивает и выхватывает телефон из чужих рук. — «Куда позвать на свидание парня (я тоже парень)!?» Зачем я вообще скачал тебе gpt… — Чуя! Осаму тянется за телефоном и в не слишком тяжёлой борьбе всё-таки отвоёвывает его. Когда Накахара перестаёт ржать, он начинает перечислять все предложения чата, которые успел прочитать: — В зоопарк пойдём — Мне жалко животных — Тогда в кино — Было — Боулинг? Чуя кривит лицо. — Тогда сходи один нахуй, — обиженно цокает Дазай, но уже через секунду оповещает тоном, не терпящим отказа. — Гулять пойдём — Пойдём Они доезжают до центра, завтракают в забегаловке остывшим омлетом, а после Осаму ведёт их к старому торговому центру. На лифте они поднимаются на самый последний этаж, а оттуда петляют вверх по лестнице прямиком на крышу. — Ты меня скинуть хочешь или что? — хмыкает Чуя, делая шаг на тонкий искусственный газон, покрытый снежной пылью. Воздух обжигает лёгкие, но он не отступает. Здесь пахнет холодом, мокрой резиной и чем-то далёким, как будто временем. В центре стоит пара столиков и стульев, оставшихся с летней веранды, упавший зонтик, а в углу детская розовая карусель, две качели, потрескавшийся пони. Всё выглядит новым, но из-за изморози и неухоженности одновременно очень отрешённым и заброшенным. Дазай усаживается на качель и слегка отталкивается от земли. — Когда я был мелкий, здесь было лучше. — Наверное, ты был здесь летом, — говорит Чуя, не столько спрашивая, сколько помогая вспомнить. Дазай кивает. Да, точно, он был здесь летом, пока Ода гулял с друзьями или ходил в кино, он оставался здесь дожидаться. Чуя хватает Осаму за холодные пальцы и трясёт, привлекая к себе внимание. — А ты точно был мелким..? — Что-то ты дохуя весёлый сегодня, — подмечает Осаму, интуитивно сжимая ладонь в ответ, а затем и сам улыбается от довольного смеха Чуи в ответ. — Это какое-то особое похмелье? — Типа