О благодарности

Тони шёл по коридору как по минному полю. Цель была ясна — поговорить с Роджерсом. Просто объяснить, что вся эта ваша благодарность вызывает у него стойкое ощущение, будто его вот-вот начнёт трясти. Убедить Стива перестать. Сказать: "Ты же знаешь, я это всё не ради спасибо делаю. Мне не нужно... этого." Он дошёл до нужной двери, уже поднял руку, чтобы постучать, и... замер. Рука повисла в воздухе. Пальцы чуть дрожали. Он сам этого почти не заметил, но тело помнило всё лучше головы. — Чёрт... — выдохнул он. Что его вообще так выбило из колеи? Пара благодарностей? Что с ним не так? Он прикоснулся к косяку двери, будто ища опору. Глубоко вдохнул — и тогда они пришли. Воспоминания. --- Гул мастерской. Запах металла и масла. Он — маленький, лет семи, максимум. Нервно жмёт в руках механическую руку — свою первую разработку. Она неловко сгибает пальцы, но уже может держать карандаш. Он бежит к отцу, глаза горят. — Папа, смотри! Я сделал сам! Отец не оборачивается. Возится с каким-то двигателем, даже не подняв взгляда. — Позови, когда сделаешь что-то действительно важное.

***

В груди сдавило. Тони закрыл глаза. Но воспоминания не останавливались.

***

Ему около четырнадцати. Он победил на научной выставке — с уникальной моделью генератора. Аплодисменты, пресс-фото, восторженные взгляды. Он ждёт. Один день. Второй. Отец не звонит. Он сам приходит. — Я выиграл. Ты видел? Говард отрывается от виски и газеты. — Это всё игрушки, Тони. Взрослый мир — это не сцена и фанфары. --- «Взрослый мир…» Как будто весь смысл был в том, чтобы не радоваться. Тони открыл глаза. Перед ним — обычная дверь. Просто дверь. Но внутри всё трещало. Он ведь правда когда-то хотел "спасибо". Хотел, чтобы его увидели. Услышали. Хоть раз. Чтобы кто-то сказал: "Ты молодец, Тони." Но когда этого не случилось, он сделал броню. Построил башню. Обвешал себя острыми словами и сарказмом, как кольчугой. И убедил себя, что ему не нужно одобрение. Что он выше этого. Что он... самодостаточен. Но теперь — теперь, когда благодарность пришла не в форме похвалы на сцене, а в простой, человеческой фразе — "Спасибо, Тони "— от Наташи, от Брюса, от Стива… Он не знал, что с этим делать. Это было слишком… тепло. А тепло обжигало. Он шагнул назад от двери, развернулся и уже начал идти по коридору. — Тони? — голос за спиной пронзил тишину, и Старк мгновенно замер. Он обернулся. Стив стоял в проёме двери. Простой домашний свитер, мягкий свет из комнаты позади, чуть нахмуренные брови — но не от раздражения, нет. Скорее — от волнения. — Ты что-то хотел? И тут Тони понял — не уйдёт. Ну не может он так просто отвернуться и убежать как маленький ребенок. Он глубоко вдохнул, глаза чуть опущены, голос — сдержанный, почти сухой: — Я… Да. Хотел поговорить. — Конечно, заходи, — спокойно сказал Стив, отступая, чтобы пропустить его. Тони вошёл в комнату, шаги его казались слишком громкими, эхом отдающимися в голове. Он подошёл к креслу, обернулся и встретился с взглядом Стива. Несколько секунд молчания. Наконец, с тяжёлым вздохом, как будто всё накопившееся в нём не могло больше оставаться в тени, он сказал: — В общем, мне не... Давайте вы все прекратите эту свою акцию — «похвалим и поблагодарим Старка». Пожалуйста. — Почему? — голос Стива был спокойным, не осуждающим, а скорее… искренним, полным беспокойства. Тони не сразу ответил, пытаясь собрать мысли, а его взгляд по-прежнему не поднимался. Он чувствовал, как тяжело проглатывает слова, как они застревают в горле, но всё равно произнес их: — Я... Эм, Кэп, я ведь не делаю чего-то сверхъестественного, а ваша... твоя... благодарность звучит так, как будто я только что горы свернул. И мне от этого... не по себе. Стив молчал, его взгляд оставался мягким. Он знал, что Тони надо просто выговориться, что не нужно давить. — Я же даже не заслужил этого. Просто... да, боже, просто прекратите. Я не пятилетняя девочка, которая нуждается в одобрении и похвале, мне это не нужно. Молчанье, а после тяжёлый вздох Роджерса . — Тони, тебе это не нужно, или тебе кажется, что ты сделал недостаточно, чтобы тебе стало это нужно? — спросил он тихо, словно стараясь не задеть, но в его голосе звучала глубокая искренность. — Это разные вещи. Тони замолчал. Он долго не мог ответить, взгляд был устремлён в пол, где-то в глубине его разума что-то беспокойно шевелилось, но слова не приходили. Стив не давил, просто ждал. Тони опустился в кресло, тяжело вздохнув. Несколько секунд он молчал, словно пытался подобрать нужные слова — или отговорить себя от того, что собирался сказать. — Стив… — начал он, запустив пальцы в волосы, — я долгое время пытался добиться от отца… ну, знаешь, вот этого сакрального «я тобой горжусь, сын». Хоть какого-то намёка на признание. А в ответ — пустота. Обесценивание. Как так, папа не оценил руку которая еле сгибается… Ну, бред же, правда? Спасибо, пап. Надеюсь, тебе понравилось, как я взорвал свой первый тостер. Он усмехнулся, но в голосе звучала боль, не скрытая, просто тщательно упакованная в сарказм. — Я ведь просто хотел услышать: «Ты молодец, Тони». Всего-то. Не медаль. Не статую. Просто эти три слова. И теперь, когда ты… когда вы кидаете мне такие фразы просто так, просто потому что я делаю то, что считаю нужным, — он вздохнул, чуть сжав подлокотники, — мне… мне становится не по себе. С одной стороны — приятно, а с другой… будто кто-то руками вырывает что-то изнутри. Он замолчал, посмотрел в пол, потом снова поднял взгляд на Стива. Глаза блестели, хоть Тони и делал вид, что всё под контролем. — Так что, Кэп… может, не стоит так разбрасываться похвалой. Я не заслужил. Я просто… делаю, что могу. Иногда — даже не очень хорошо. Так что оставь это для кого-то, кто реально достоин. Стив выглядел задумчиво. В его взгляде было что-то тёплое, мягкое, почти невыносимое. Он подошёл ближе и опустился на колени перед Тони, глядя ему прямо в глаза. — Стив, только не надо этого... — начал Старк, нервно. — Молчи, — тихо перебил Роджерс. — Просто молчи. Я… помнишь, как Питер пришёл ко мне на кухню в семь утра и с горящими глазами рассказывал, что ты подарил ему какие-то технологичные ботинки? — Да, с функцией липкости чтобы он мог пугать мимо проходящих людей, когда висл на потолке , — пробормотал Тони, не выдержав. Стив чуть улыбнулся. — Вот. Тогда я понял: он назвал тебя гением. А я?.. Я ни разу тебе этого не сказал. Ни разу. Хотя ты делаешь чертовски много. И каждый раз мы — я, остальные — принимаем это как должное. Ты таскаешь на себе нужды половины команды, заказываешь мне этот сраный грейпфрутовый сок, который терпеть не можешь, просто потому что знаешь — мне нравится. А я даже ни разу спасибо не сказал. Он опустил глаза, потом снова встретился с Тони взглядом. — Ты не обязан был делать всё это, но ты делаешь. И не из-за долга. Из-за сердца. Из-за того, кто ты есть. И если раньше я был слеп и говорил тебе всякие вещи — то теперь мне просто стыдно. Потому что теперь я вижу тебя. Настоящего. Умного, заботливого, яркого… доброго. Ты — один из лучших людей, которых я знаю. И я научу других видеть это тоже. Тони смотрел на него молча. Всё в нём будто застыло, как на паузе. Он моргнул. Один раз. Второй. Похоже, его система дала сбой. — Ну вот и всё, Старк, — хрипло сказал он. — Тебя только что окончательно взломали. Тони прикрыл глаза, стараясь дышать ровно. Потом снова посмотрел на Стива и, не говоря ни слова, потянулся к нему и крепко обнял. Просто так, резко, будто утонул и только что схватился за спасательный круг. Стив слегка опешил, но тут же обнял в ответ, аккуратно проводя ладонью по его спине. — И, кстати, — буркнул Тони, уткнувшись ему в плечо, — если ты кому-то скажешь, что я вот так сижу у тебя на руках и обнимаюсь, я сделаю так, что твой щит будет играть гимн Америки каждый раз, как тебя называют по имени. — Договорились, — тихо рассмеялся Стив.