2+2

— Не смей меня отчитывать! Хисын сказал это гораздо эмоциональнее, чем собирался. Весь вытянувшись, он взмахнул руками, как будто собирался ударить ими по столу, но в последний момент удержался. Они с Джеем сидели в кафе, где, кроме них, почти никого не было, и оттого его слова прозвучали как будто ещё громче. Он смутился, но сумел не подать виду. Он смотрел Джею прямо в глаза, чувствуя, как краснеют щёки и уши, но взгляда не отводил, и в итоге Джей опустил глаза первым. — Ты не можешь решать, как мне относиться к Чонвону и что ему говорить, — добавил Хисын уже на полтона тише. Ругаться с Джеем было странно — конечно, бывало, что они спорили, но раньше Джей никогда не повышал на него голос и не говорил с ним так, словно Хисын был в чём-то виноват. Был ли он действительно виноват, Хисын и сам не знал — он ощущал некоторую зыбкость своей позиции, но всё же не готов был признать правоту Джея. — Но разве ты сам не понимаешь, что должен быть с ним осторожнее? — спросил Джей со вздохом, уже как будто сдаваясь. — Ведь это выглядело так, будто ты одобряешь то, что он делает. — Я сказал ему, что не хочу, чтобы он резал руки, — упрямо возразил Хисын, сам понимая, что это слабый аргумент. — Но ты же понимаешь, что это так не работает! — снова вспылил Джей. — А что я должен был ему сказать? Что его шрамы уродливы? Джей помолчал, потом задумчиво произнёс: — Может, это бы его остановило. — Ты знаешь, что и так это не работает, — усмехнулся Хисын, возвращая ему его собственные слова. Джей бросил на него хмурый взгляд, но на этом разговор и закончился. Когда они в тот вечер прощались, Джей чувствовал себя странно и как-то неправильно. Он предложил подвезти Хисына до дома, как всегда, но Хисын отказался, сказав, что хочет прогуляться. Он произнёс это не глядя на Джея, и было непонятно, обижен ли он или действительно просто хочет пройтись. Почему-то Джей ожидал, что разговор пойдёт по-другому. Что он объяснит Хисыну свою тревогу за Чонвона, и Хисын, выслушав его, согласится с его доводами. Сейчас он и сам понимал, как наивно рассуждал — Хисын ведь не был глупым, чтобы объяснять ему очевидные вещи. Он и без Джея всё знал. Кроме того, Джей чувствовал, что между Хисыном и Чонвоном возникла какая-то связь, что-то хрупкое и чистое, как они сами, и Джей не должен был туда лезть и тем более не должен был пытаться командовать. На следующий вечер он пришёл к Хисыну с маленьким букетом ирисов. — Прости за вчерашнее, — сказал он. — Меня… занесло. Хисын только пожал плечами, но цветы взял. Они стояли на пороге, и Джей спросил: — Ты один? Хисын кивнул и жестом пригласил его войти. Чай, который налил Хисын, был крепкий, ароматно-терпкий и горячий, почти кипяток — они оба любили такой. — На самом деле, я не обижаюсь на тебя. Ты имеешь право переживать за Чонвона. Оставив чай остывать на столе, Хисын пошёл ставить цветы в воду. Делал он всё рассеянно и медленно, наверняка не в последнюю очередь потому, что это занятие избавляло его от необходимости сидеть напротив Джея. Джей был уверен, что Хисын, на самом деле, прекрасно помнил, где стоит ваза, и что ему совсем не нужно было по минуте разглядывать каждый цветок, прежде чем одним быстрым движением срезать край стебля. Однако, если ему было так комфортнее, Джей ничего не имел против. — Если честно, я не уверен, что ты так уж не прав, — произнёс Хисын, замерев с очередным цветком в руках, и повернулся к Джею. — Я сам думал об этом. Думал, не наврежу ли я Чонвону. Но, Джей… — в его глазах сверкнуло что-то откровенное, почти отчаянное, и у Джея захватило дух. — Если бы я соврал, это было бы хуже. В тот момент, когда он показал мне свои руки, если бы я промолчал, или, боже упаси, сказал бы что-нибудь нравоучительное, это ранило бы его и принесло бы гораздо больше вреда. Он замолчал на какое-то время, а потом добавил, совсем тихо: — К тому же, это было бы ложью. — А ты не любишь врать, да? — произнёс Джей с неожиданно нахлынувшей нежностью. Хисын кивнул. Он вернулся к прерванному занятию, и Джей поймал себя на мысли, что Хисын очень красиво смотрится с цветами. Джей смотрел на его очень прямую, напряжённую спину под тонкой тканью футболки; не видя его лица знал, как он сейчас сосредоточенно хмурится. Кухня была крошечная, и Хисын стоял так близко, что иногда Джей чувствовал его запах — порошок для стирки, мята и что-то лимонно-свежее. В ухе у него поблёскивала серьга, которую он забыл снять, — тонкая цепочка с серебряной звёздочкой на конце, — и, когда Хисын наклонял голову, она касалась его шеи как раз там, где под слоем тональника угадывался засос. С ним совершенно не хотелось ругаться — его хотелось красиво соблазнить. Джей поймал себя на этой мысли уже не в первый раз, но теперь, — быть может, после разговора с Джейком, — позволил себе всерьёз об этом подумать. Закончив с цветами, Хисын убрал обрезки стеблей и протёр столешницу. По кухне разлился едва уловимый запах зелени. Поставив вазу на стол, Хисын сел напротив Джея, сцепив пальцы. — Хисын, я больше не буду лезть в ваши отношения, — сказал Джей спокойно. — Обещаю. Хисын посмотрел на него почти испуганно — его явно смутило слово «отношения». Джей поспешил сменить тему: — Может, съездим куда-нибудь поужинать? Хисын сделал глоток уже порядком остывшего чая и вздохнул: — Я устал. Я могу сделать тебе пару бутербродов, если ты голоден, — сказал он, однако с каждым словом в его тоне было всё меньше уверенности, как будто он хотел, чтобы Джей уговорил его. — Я знаю одно кафе, в котором настолько домашняя атмосфера, что тебе даже не придётся переодеваться — можешь прийти туда прямо в домашнем костюме. — Серьёзно? — рассмеялся Хисын. — Ну тогда пошли. Он надел кожанку прямо на домашнюю футболку, и это смотрелось до странного привлекательно. Его движения в тот вечер были неловкими, и Джей поначалу подумал, что это из-за их разговора, но, когда они едва не столкнулись в дверях и Хисын как-то слишком нервно вздрогнул и покраснел, Джей понял, что дело было совсем в другом. Про себя он улыбнулся. Хисына влекло к нему, даже если сам он этого ещё не понимал. Кафе оказалось дальше, чем рассчитывал Хисын, и по дороге они застряли в пробке, но настроение у обоих было хорошее. Джей включил музыку, как всегда, когда они ехали вместе, — какой-то мелодичный блюз-рок, и Хисын позволил себе просто слушать музыку и ни о чём не думать. — Прости. Я правда думал, что мы доберёмся быстрее, — сказал Джей скорее для проформы, когда пробка совсем встала. — Да ничего, — ответил Хисын, к тому времени уютно устроившийся на пассажирском сидении. — Я рад, что ты меня вытащил. Накрапывал мелкий тёплый дождь, и вечерние улицы нарядно блестели в свете фонарей. Хисын смотрел на город, поддаваясь его весенней, мечтательной меланхолии, и иногда бросал осторожные взгляды на Джея, всё сильнее чувствуя себя так, словно они были на свидании. Ему вдруг вспомнилось: он сидел с Чонвоном за столиком кафе, дожидаясь Джея с Джейком. Рассеянно, ни о чём не думая, Хисын накрыл руку Чонвона — мягкая и тёплая, она ощущалась как маленький зверёк, спрятавшийся под его ладонью. Потом в зал вошёл Джей, и Хисын почувствовал, как рука Чонвона мелко задрожала, а у него самого от этой чужой дрожи пересохло во рту. Ему казалось, что эта дрожь теперь перешла в его собственные руки. Крепко сжав пальцы, Хисын попытался остановить её, но без толку. — Так мило, что вы с Чонвоном носите парные браслеты, — улыбнулся Джей и прикоснулся к запястью Хисына. Хисын снова вздрогнул, а Джей снова сделал вид, что не заметил этого. Ощущение его мимолётного прикосновения оставалось на коже ещё какое-то время. Когда они, наконец, добрались до места, дождь уже перестал. Выйдя из машины, Хисын с удовольствием потянулся и глубоко вдохнул прохладный воздух. Кафе находилось на первом этаже офисного здания и внутри представляло собой длинное помещение, поделённые на закутки, обставленные как маленькие жилые комнатки: уютные кресла и диваны с пледами, потёртые столы, полки на стенах с книгами и безделушками. — А ты не преувеличивал про домашнюю обстановку, — рассмеялся Хисын, остановившись на пороге. — Какое симпатичное место! Они прошли в комнатку с креслами шоколадного цвета, на одном из которых лежал плюшевый медведь, а на другом — клетчатый плед. Джей помог Хисыну снять куртку — это произошло так естественно, что Хисын поначалу даже не сообразил, как странно это выглядело. — Зачем?.. — пробормотал он, запоздало смутившись. Но Джей вёл себя как ни в чём не бывало, и Хисын тоже решил сделать вид, что ничего не произошло. Они сели за столик, друг напротив друга, и Хисын взял в руки медвежонка и принялся разглядывать его, чтобы не смотреть на Джея. — Любишь плюшевые игрушки? — спросил тот. — Не очень. Вообще-то, они мне безразличны, — Хисын со вздохом отложил медвежонка на полку. — А Чонвон, я знаю, любит. Только ему мама не разрешает держать их у себя. Рука Хисына сама собой потянулась к их парному браслету. Подошла официантка в костюме, подозрительно напоминающем тёплую пижаму, и Хисын заказал наугад какой-то пирог и кофе, Джей же ограничился одним только кофе. — Я думал, ты пришёл сюда поужинать, — заметил Хисын. — Если честно, я уже поужинал. Я просто хотел показать тебе это место, — сказал Джей. — Да, хорошее место, — улыбнулся Хисын. — Жаль только, что так далеко от меня. Принесли их заказ. Пирог был вкусный, с миндалём и яблоками, но, съев всего пару кусочков, Хисын понял, что совершенно не голоден. Каким бы глупым это ни казалось ему самому, в этой похожей на свидание ситуации он был слишком взволнован, чтобы есть. — Не хочешь мой пирог? — спросил он. — Кажется, я зря его заказал. Я вообще-то тоже был не голоден. — Могу тебе помочь, если уверен, что не справишься. — Уверен, — вздохнул Хисын и пододвинул к нему тарелку. Он всё ещё чувствовал дрожь в пальцах. В бесплодной попытке спрятаться за пустой болтовнёй они с Джеем заговорили о музыке, потом перешли на погоду и планы на лето. Хисын сосредоточенно помешивал свой кофе, чувствуя на себе взгляд Джея, это было приятно и пугающе, и в какой-то момент, устав прятаться, он в ответ посмотрел Джею прямо в глаза. Тот улыбнулся и накрыл его руку своей. На этот раз Хисын не вздрогнул, хотя сердце ухнуло куда-то вниз. Обратно они ехали в молчании, которое было неловким и уютным одновременно. Хисын кутался в свою куртку, глубоко вдыхал сладковато-пряный запах духов Джея и украдкой посматривал на его профиль. Джей делал вид, что ничего этого не замечает, но, когда они стояли на светофорах, тоже бросал на Хисына внимательные взгляды, от которых пересыхало во рту. Обычно они прощались в машине, но в тот вечер Джей проводил Хисына до двери подъезда. — Хороший получился вечер, — сказал Джей, заглянув Хисыну в глаза. — Да. Хороший, — Хисын почувствовал, как краснеет, и натянуто улыбнулся. Джей подошёл к нему вплотную, и Хисын испугался, что сейчас Джей его поцелует, по-настоящему. Быстро, не давая Джею времени, Хисын чмокнул его в щёку. Джей тихо усмехнулся. Хисын почувствовал его руку на своей талии, и мгновение ему казалось, что Джей его не отпустит и всё-таки поцелует. Но вместо этого Джей коротко прижался губами к его щеке, хоть и смущающе близко к губам, и отступил. — Спокойной ночи, — сказал он. — Пока, — пробормотал Хисын и проскользнул в подъезд. Он знал, что Джей будет ждать, когда в его окне зажжётся свет, но сегодня он включил свет только в коридоре и, проскользнув на кухню, остановился у окна, вглядываясь в темноту двора. Джей стоял у машины и смотрел на его окна. Заметив Хисына, он помахал рукой, и Хисын махнул в ответ. Глядя, как он уезжает, Хисын неосознанно коснулся своих губ, представляя несостоявшийся поцелуй, и на мгновение ему показалось, что он снова чувствует запах духов Джея. Судорожно вздохнув, Хисын заставил себя вернуться к реальности. На кровати лежал его забытый телефон, а на нём — пропущенный вызов от Джейка и сообщение полчаса назад: «Не спишь? Хочу услышать твой голос». «Не сплю. А ты ещё не лёг?» — написал Хисын. Джейк перезвонил сразу. — Я уж подумал, что ты меня игноришь, — сказал Джейк, однако по его тону Хисын слышал, что он не обижается и, на самом деле, так не думал. — Нет, я просто… — какой-то внутренний голос нашёптывал Хисыну, что лучше соврать — сказать, что он был в ду́ше или в наушниках. Но врать Хисын действительно не любил и потому сказал: — Вообще-то, мы с Джеем были в кафе, а телефон я забыл дома. На том конце раздалось недолгое молчание. — О. И как вечер? — спросил Джейк неожиданно мягко, словно боялся спугнуть Хисына. — Нормально. Джей свозил меня в одно симпатичное кафе — нужно будет тебе тоже его показать. На самом деле, Джей приходил извиниться. — За что? — Он разозлился из-за того, что я фотографировал шрамы Чонвона, ну и накричал на меня… немножко. — Серьёзно? А я всегда говорил, что он мудак. — Но в итоге он извинился. — Ну и к чёрту его, — усмехнулся Джейк. — Расскажи лучше что-нибудь о себе. Скажи, ты скучал по мне? — протянул Джейк с соблазнительным нахальством. — Вот ещё. Я о тебе даже не вспоминал, — фыркнул Хисын, растягиваясь на кровати. — Правда-правда? Совсем-совсем? — расстроенно спросил Джейк. — Даже по ночам, в своей постели? У Хисына сбилось дыхание — он соврал Джейку, он думал теперь о нём каждую ночь, вспоминая всё, что они делали друг с другом в постели, и эти мысли мучили его, жаром оставаясь в теле. — Я вот о тебе думал, — продолжал Джейк. — Вчера ночью… я лежал в своей постели, раздетый, и вспоминал тебя. Я хотел по памяти пересчитать родинки на твоём теле, но вдруг обнаружил, что совсем не помню некоторые участки твоей кожи… разве только на ощупь. Нужно будет посчитать их в следующий раз, когда мы встретимся. Раздеть тебя полностью… ты стесняешься наготы, но ведь не может быть, чтобы в ней не было для тебя чего-то приятного?.. Тебе ведь нравится, когда я смотрю на тебя, да? Признайся. — Нравится, — произнёс Хисын дрожащим голосом, уже зная, что, конечно же, всё сказанное им будет использовано против него. — Ты смотришь, как будто ласкаешь взглядом. Как будто не существует стыда. Хисын почувствовал, как горят от смущения щёки. Прикрыв глаза, он невольно представил перед собой Джейка, его глаза и улыбку. Его рука сама собой скользнула по груди и животу, до самого паха, и остановилась возле уже твёрдого члена. — Стыд — совершенно лишняя эмоция, тем более в постели, — рассмеялся Джейк. Его голос звучал неровно, наверняка он был возбуждён не меньше Хисына. — Скажи, ты сейчас одет? — Да. — А я раздет, полностью. Я собирался спать, когда ты мне написал. Знаешь, вообще-то я сплю раздетый. Только когда ты остаёшься у меня, мне приходится что-нибудь надеть. Но ведь скоро это будет не нужно, да? Мы будем спать вместе без одежды, прикасаться друг к другу во сне, прижиматься всем телом и, просыпаясь, думать, что мы попали в рай… — Джейк рассмеялся. От его тона закружилась голова. Хисын пробрался ладонью под футболку, поглаживая низ живота и думая о пальцах Джейка. — Что на тебе надето? — спросил Джейк. — Домашний костюм. И куртка. — Куртка? Твоя рокерская куртка? — Да. Я забыл её снять, когда вернулся домой. И никакая она не рокерская. Обычная кожанка. — Рокерская, — поддразнил его Джейк. — Она тебе очень идёт. Я хотел бы, чтобы ты как-нибудь надел её, когда мы будем заниматься сексом. Ты будешь сидеть на мне в одной только этой куртке, такой крутой и такой хрупкий одновременно… — окончание фразы потонуло в протяжном стоне, и Хисын неосознанно сжал свой член через штаны. Удовольствие мигом растеклось по его телу волной жара. — Значит, ты ходил в кафе в куртке и домашнем костюме? — сообразил Джейк. — В этом кафе официанты ходили в домашних пижамах, так что я вполне вписался. — А ты знаешь, что Джей очень хорошо делает минет? — сказал Джейк безо всякого перехода. — Тебе надо было попросить это в качестве извинений. — Джейк!.. — ахнул Хисын. — Прекрати. — Почему? Что Хисын мог ему ответить? Он промолчал, и Джейк продолжил: — Я хотел бы посмотреть на это. Хотел бы увидеть, как он опустится перед тобой на колени. Он всегда строит из себя самого крутого, хочет доминировать, но я уверен, что он бы с удовольствием опустился перед тобой на колени. У Хисына перехватило дыхание — он тоже это представил. Представил Джея у своих ног и свою уверенность в том, что Джей будет его слушаться. — Хотел бы я посмотреть, как ты будешь командовать им. Ты такой красивый, когда командуешь. Голос Джейка сорвался, и Хисын невольно качнул бёдрами. Желание горело в паху, и он запустил руку себе в трусы. Член был уже липкий от смазки, и Хисын бесстыдно застонал в трубку, сжав его в руке. — О? Ты уже тоже близок, да? — прошептал Джейк, тяжело дыша. — Ты сейчас думаешь обо мне? Или о Джее? — О вас обоих, — выдохнул Хисын, тут же испугавшись своих слов, но не позволяя страху остановить себя. — Я представляю, как вы разденете меня. Как будете прикасаться вместе, целовать по очереди. Сегодня я чуть не поцеловался с Джеем. Как он целуется? — Так же, как делает всё остальное, — ответил Джейк с ноткой снисхождения. — Уверенно, как будто всегда знает, как лучше. Жёстко, но никогда не доходя до настоящей грубости. Но, может быть, с тобой он будет нежнее. Он восхищается тобой. Чёрт, как бы я хотел поцеловать тебя сейчас… — Я тоже, — прошептал Хисын. — Кончить во время поцелуя. Хисын водил рукой по члену всё быстрее, чувствуя, как путаются мысли и куда-то прочь ускользает реальность, остаётся только голос Джейка. — О да, это самое лучшее. Ты говорил, что не можешь кончить без меня. Сейчас я достаточно с тобой? — спросил Джейк. — Да, — успел выдохнуть Хисын и застонал, кончая себе в руку. Сквозь дымку удовольствия он слышал, как где-то вдалеке Джейк произнёс его имя, потом — какой-то невнятный шум (наверняка Джейк выронил трубку) и приглушённый расстоянием стон. — Ты ещё здесь? — спросил Джейк спустя минуту или две. — Да, — сказал Хисын, пытаясь выровнять дыхание. — Ты тоже кончил? — Да, — Хисын облизнул пересохшие губы. — Я так скучаю по тебе. Я хотел бы, чтобы ты чаще оставался у меня на ночь. Хисын не ответил, и Джейк с нежной печалью сказал: — Сладких тебе снов. Люблю тебя. — Я тебя тоже. Спокойной ночи, — произнёс Хисын и быстро повесил трубку, боясь сказать что-нибудь лишнее, дать какое-нибудь обещание, которое он потом не сможет выполнить — вроде предложения попробовать пожить немного вместе. Вытерев испачканную руку о штаны, которые всё равно нужно было в стирку, Хисын сел на кровати. Следом за удовольствием пришло чувство одиночества — Хисын считал это слабостью, но знал, что ничего с этим не поделать, можно только переждать. «Это пройдёт», — сказал он себе и, пошатываясь от внезапно накатившей усталости, побрёл в сторону ванной.