2+2

Закрыв за Чонвоном дверь, Хисын вернулся в постель. Он совсем не выспался, но чувствовал, что сейчас не уснёт. В его мыслях то и дело возникали воспоминания о проведённой с Чонвоном ночи: тепло его тела, звук прерывистого дыхания, мягкость его волос и сливочный вкус кожи, отчётливее всего ощущавшийся на губах и сосках… Укутавшись в одеяло, Хисын скользнул руками по своему телу поверх одежды, и это ощущение отдалось нежным жаром, словно его кожа всё ещё была наполнена отголосками пережитого удовольствия. Он невольно изогнулся, обняв себя за плечи, и, про себя посмеявшись над своим слишком мечтательным настроением, уткнулся лицом в подушку, на которой остался сладко-сливочный запах Чонвона. Он не знал, сколько так провалялся, не думая ни о чём конкретном, просто наслаждаясь минутами покоя. Из этого состояния его вырвал звонок в дверь, и, неохотно выбравшись из тёплой постели, Хисын пошёл открывать. На сей раз, на пороге стоял Джейк, и выглядел он немногим лучше Чонвона. — Привет. Ты уже встал? — спросил он, заискивающе глядя на Хисына, словно щенок, который боялся, что его прогонят. Хисын видел этот взгляд регулярно, но так до конца и не смог понять, осознаёт ли сам Джейк, как выглядит в этот момент, делает ли он это специально или же всё выходит у него само собой. — А ты, похоже, не ложился, — хмыкнул Хисын, пропуская его в квартиру. От Джейка пахло сигаретами так сильно, что можно было подумать, что он курил всю ночь без перерыва. — Ложился. Но уснуть не смог. Скинув ботинки и куртку, он прошёл в комнату и уверенно упал на расправленную кровать. Хисын поморщился — брюки Джейка были в уличной грязи, но сам он этого то ли искренне, то ли намеренно не замечал. — Ух ты. Ещё тёплая, — промурлыкал он, потягиваясь, и вдруг замер. Перевернувшись на живот, он прижался лицом к подушке и усмехнулся: — У тебя ночевал Чонвон. — Ночевал, — сказал Хисын, садясь на край кровати. Повернувшись на бок, Джейк обнял его за пояс и потянул к себе. С тихим смиренным вздохом Хисын позволил затащить себя обратно в постель — всё такую же тёплую и теперь ещё более уютную, когда в ней лежал Джейк, хоть и в грязных штанах. — Значит, Джей сегодня был один? Если бы я знал, то пришёл бы к нему. — Он не пустил бы тебя на порог — от тебя воняет куревом, — фыркнул Хисын, вытянувшись на спине и закинув руки за голову. — Ещё как пустил бы. Он тоже курит. Иногда. Со мной, — Джейк перевернулся на бок, подперев голову рукой, и снова бросил на Хисына влюблённо-щенячий взгляд. — Если тебе не нравится, что я курю, я мог бы бросить. Если бы ты запретил мне. — Запретил? Ты что, ребёнок? Или это такая разновидность ролевых игр? Джейк довольно заулыбался, и Хисын понял, что попал в точку. — Я в таком не участвую, — заявил он. — Почему? Разве ты не хотел бы командовать мной? Или ты мог бы наказать меня, если бы я не справился… — Джейк прижался к нему бёдрами, и Хисын через одежду почувствовал его стояк. — Это может быть весело в постели, но не в обычной жизни. — «Может быть»? — А может и не быть, — строго сказал Хисын, чувствуя лёгкое раздражение от дурачеств Джейка. — Я бы поиграл с тобой во что-нибудь. Знаешь, я видел фото Чонвона в твоём ошейнике, но всё ещё не видел сам ошейник. И тебя в нём, — Джейк бросил на него ещё один подозрительно влюблённый взгляд. Он был прилипчивей обычного, его глаза блестели слишком ярко, а румянец на щеках как будто не вполне объяснялся прогулкой по улице, и Хисын, удивившись собственной догадке, спросил: — Ты выпил? — Совсем чуть-чуть, когда не мог уснуть. А потом ещё немножко, когда понял, что это не помогло. И ещё самую малость, перед тем как выйти на улицу. Улыбка на его губах сверкнула несоответственно словам — он понял это и сам, запоздало, и, закусив губу, опустил глаза. Рука Хисына сама собой потянулась к нему, ласково коснулась волос и заправила упавшую на лицо прядь за ухо. Это вернуло улыбку на лицо Джейка, и он порывисто обнял Хисына, уткнувшись лицом ему в плечо. — Иногда мне так плохо без тебя, что это совсем как физическая боль. Я не спал всю ночь, и под утро одиночество стало мне так невыносимо, что я вышел на улицу, ещё затемно, и гулял всё это время, пока не пришёл к тебе. Хисын нервно сглотнул, чувствую печаль Джейка и вину за неё, но Джейк обнял его крепче и, каким-то образом в очередной раз угадав его мысли, произнёс: — Хисын, всё хорошо. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Может быть, эти моменты одиночества нужны мне, как тебе бывает нужно побыть одному. В такие ночи, как эта, я люблю тебя так сильно, что это само по себе счастье, пусть и смешанное с болью. И сейчас, когда ты снова рядом… — Джейк приподнялся на локтях, глядя на него. — Сейчас я счастливее, чем когда-либо, — сказал он и потёрся о руку Хисына, когда тот погладил его по волосам. Хисын смотрел на него с минуту, не зная, стоит ли говорить о своих чувствах, но потом признался: — Иногда я чувствую себя так, словно всё порчу. Наша любовь могла бы быть идеальной, если бы… если бы только я был другим. Губы Джейка тронула тёплая, нежная улыбка. — Я полюбил тебя таким, какой ты есть. Тебе не нужно быть другим, — произнёс он и, поймав руку Хисына, прижал его запястье к губам. — Наша любовь прекрасна такой, какая она есть. Она не должна быть идеальной. Хисын, послушай, — Джейк очень серьёзно посмотрел ему в глаза. — Этот мир не должен быть идеальным, чтобы мы были в нём счастливы. Хисын удивлённо усмехнулся, вдруг поймав себя на ощущении счастья. — Наверное, ты прав, — сказал он. — Я счастлив сейчас. Улыбка Джейка стала шире, и, не удержавшись, он поцеловал Хисына так, как они любили целоваться больше всего — глубоко, сладко, поначалу неторопливо, но потом всё более страстно. Обняв Джейка за шею, Хисын с наслаждением запустил пальцы ему в волосы, такие густые и шёлковые. Джейк застонал ему в губы и прижался к нему всем телом. От желания закружилась голова, и Хисын выгнулся в спине, подаваясь на него в ответном движении. Оторвавшись от его губ, Джейк принялся целовать его шею, забравшись холодными пальцами ему под футболку. Хисын резко выдохнул, но не попытался оттолкнуть его руки. Во рту остался вкус его сигарет и мятной жвачки. Неожиданно остановившись, Джейк отодвинулся, разглядывая его шею. — Этот — не мой, — сказал он, чуть надавив пальцем на болезненный синячок, оставленный Чонвоном. — Наш котёнок кусается? — Кусается, — откликнулся Хисын, проведя пальцами по шее. — Значит, на этот раз всё зашло дальше поцелуев? Улёгшись рядом на бок, Джейк подпёр голову рукой, внимательно смотря на Хисына. Его взгляд почему-то смущал, но одновременно вызывал желание делиться чувствами. — Я не смог удержаться, — признался Хисын. — Он пришёл ко мне, весь такой несчастный и трогательный, прямо натурально заблудившийся котёнок. Сначала мы просто обнимались и разговаривали, а потом… потом он расплакался и поцеловал меня, и я уже не мог остановиться. Он сказал, что со мной был его первый поцелуй. И ещё сказал, что они с Джеем переспали. — Да? — удивился Джейк. — Мне он этого не говорил, когда пытался соблазнить меня. — Он пытался тебя соблазнить? — спросил Хисын, впрочем, совершенно без удивления. — Ага. А потом стащил мои сигареты, — Джейк рассмеялся и тут же снова поймал Хисына своим ласковым взглядом. — Расскажи, как это было. У Хисына отчего-то захватило дух, и он обхватил себя руками за плечи. — Я сделал это так же, как Джей, — сказал он. — Мы просто… тёрлись друг о друга, — Хисын облизнул пересохшие губы и закрыл глаза, невольно погружаясь в воспоминания. — Чонвон хотел этого так, а я хотел исполнить его желание. Мы были раздеты и прижимались друг к другу так плотно, как только могли. Всем телом. Мы целовались, и я притворялся, будто делаю это с ним по-настоящему, и это было так хорошо… Этого оказалось достаточно, чтобы кончить. Хисын вздрогнул, когда Джейк положил руку ему на живот и повёл пальцами по полоске голой кожи вдоль резинки штанов. — Он кончил подо мной, — сказал Хисын. — А потом я кончил ему на живот. — В нём есть что-то такое чистое, да? — ухмыльнулся Джейк, и от его тихого смешка по коже Хисына пробежали мурашки. — Что-то, что вызывает желание испачкать. Как и в тебе. Согревшиеся пальцы Джейка пробрались ему под футболку, поглаживая чувствительную после ночных ласк кожу. — Значит, вот чего ты хочешь? — усмехнулся Хисын, пытаясь выровнять дыхание. — Я много чего хочу… — Джейк влажно поцеловал его в висок. — Мне не даёт покоя мысль, что я до сих пор не увидел тебя в ошейнике… Джейк скользнул рукой вверх по его груди и положил ладонь на шею, но не сжал, а только погладил. Повернувшись, Хисын посмотрел ему в глаза — полные нежности и невысказанных вопросов, словно Джейк всё время пытался угадать, чего Хисын хочет в данный момент. Джейк облизнул сохнущие от сигарет губы и отвёл взгляд, как будто смутившись, и это выглядело так очаровательно, что не поцеловать его было невозможно. Джейк потянулся к нему, отвечая с восхитительной готовностью, от которой Хисын терял голову. Он перевернул Джейка на спину, сам оказавшись сверху. Джейк ахнул, но Хисын тут же заткнул ему рот новым поцелуем. Хисын провёл рукой по его телу поверх одежды; сжал его член через ткань брюк. Джейк громко, не таясь, застонал и подался на его ладонь, но Хисын тут же убрал руку. Отстранившись, он окинул Джейка внимательным взглядом. Джейк сладко изогнулся, как будто собирался потянуться, но передумал. От него буквально веяло каким-то невинным удовольствием, и Хисын, поддаваясь этому чувству, начал гладить его, массировать бёдра и плечи. Джейк ластился к его рукам, иногда тихонько постанывая и кусая свои и без того припухшие губы. — Джейк. Мой любимый, — произнёс Хисын то, что казалось таким нелепым в обычной жизни, но было уместным сейчас, и увидел, как на мгновение расширились от удивления его глаза, а потом на губах появилась глупая, но оттого не менее симпатичная улыбка. Приподнявшись на кровати, Джейк поймал его за плечи и притянул к себе для ещё одного поцелуя. Запах ночного дождя пропитал его одежду и прилип к коже, и Хисын принялся раздевать его, поцелуями и прикосновениями стирая с его тела этот холодный запах одиночества. — Ты ведь так и таскаешь с собой смазку, да? — спросил Хисын, сняв с него трусы. — Хочешь снова побыть сверху? — мурлыкнул Джейк, и в его глазах промелькнуло что-то трогательно доверчивое и беззащитное. — В сумке, в переднем кармане. Сумка валялась на полу у кровати, и смазку Хисын нашёл сразу. Джейк наблюдал за ним из-под ресниц, и его глаза тускло, влажно горели. Он был возбуждён до того, что не мог лежать без движения, ёрзая на кровати и поглаживая сам себя, и, когда Хисын нежно коснулся его коленей, разводя их в стороны, он вздрогнул всем телом. От возбуждения у Хисына пересохло во рту. Выдавив немного смазки, он погрел её на пальцах, прежде чем дотронуться до Джейка там. Джейк замер, закусив губу и, кажется, не дыша, и Хисын осторожно ввёл в него указательный палец. Внутри он был горячий, одновременно узкий и мягкий, и Хисына охватило нетерпение, как только он вспомнил, как хорошо было в прошлый раз, но он не мог позволить себя торопиться — он не хотел сделать что-то не так и причинить Джейку боль. Осторожно, наблюдая за его реакцией, Хисын добавил второй палец и начал понемногу растягивать его. Он видел, что Джейку это нравится — он никогда не скрывал таких вещей. Широко раздвинув ноги, он чуть покачивал бёдрами, понемногу насаживаясь на пальцы, и Хисын понял, что можно добавить третий. Джейк застонал, запрокинув голову. Хисын невольно залюбовался им, изгибом его шеи и разметавшимися по подушке волосами, и чуть было не пропустил основное «представление»: проведя ладонями по внутренней стороне своих бёдер, Джейк развёл их шире, откровенно приглашая к более решительным действиям. Хисын шумно выдохнул. Вытащив пальцы, он торопливо выдавил смазку на член и, приставив его к отверстию Джейка, начал медленно входить. Это было хорошо — для них обоих, Хисын видел это по лицу Джейка, чувствовал в том, как он старался прижаться к нему всем телом. А ещё он понимал, что на этот раз Джейк отдал контроль ему, и это тоже заводило. Хисын начал двигаться медленно, наслаждаясь ощущением. Джейк под ним издавал какие-то тихие нежные звуки, то ли стоны, то ли невнятные возгласы. Кончик его языка скользил по губам, заставляя Хисына склоняться к нему для коротких поцелуев. Удовольствие накрыло их тяжёлым, бархатным одеялом. Хисын любовался Джейком, его закрытыми глазами и дрожащими ресницами, липнущими ко лбу волосами и почти молитвенным выражением лица. Руки Джейка шарили по его телу, бессильно хватались за плечи и тут же отпускали, перемещались на спину, бока и ягодицы, пока не остановились на бёдрах, прижимая Хисына к себе, пытаясь заставить его двигаться быстрее, но Хисын не стал поддаваться. Ему вспомнилось, как Джейк любил медлить, иногда откровенно мучая его, растягивая процесс, пока Хисын не начинал умолять. Теперь Хисын мог отплатить ему той же монетой. Он входил в Джейка глубокими плавными толчками. В какой-то момент Джейк успокоился и тоже перестал торопиться. Его лицо расслабилось, а в уголках глаз проступили слёзы. — Люби меня, — прошептал он, словно в забытьи. — Я никогда не найду путь домой, если ты оставишь меня. Хисын на мгновение зажмурился, чувствуя, как к глазам подступили слёзы. — Я никогда не думал, что полюблю так сильно, — признался он, и Джейк обнял его чуть крепче. Хисын провёл ладонью по его волосам, зарывшись в них пальцами. Джейк приоткрыл глаза и всхлипнул, как будто пытаясь ещё что-то сказать, но в этот момент его глаза затуманились и, схватившись за плечи Хисына, он кончил, расплакавшись. Резко вздохнув от накатившей на него нежности, Хисын прижал его содрогающееся тело к себе и замер, переживая свой собственный оргазм. — Ты меняешься после свиданий с Чонвоном, — заметил Джейк, когда они нежились в постели. — Становишься более открытым и чувственным. Они приняли душ — вместе, несмотря на вялые возражения Хисына, и теперь лежали раздетые под одним одеялом, как Джейк всегда хотел, и Хисын в глубине души был вынужден признать, что в этом что-то есть. Лишённая стыда близость, ощущение чужого тепла и то, как Джейк свободно прикасался к нему, — Хисын млел от всего этого и ничего не мог с собой поделать. Закинув ногу ему поперёк бёдер, Джейк кончиками пальцев поглаживал его по животу вдоль дорожки спускающихся к паху волос. Чему-то тихо усмехнувшись, он сказал: — Представь: однажды мы будем лежать вот так же вчетвером. Как тебе мысль? По коже Хисына пробежали мурашки, и он невольно подтянул одеяло до самого подбородка. Он мог представить Чонвона в своих объятиях, но — никак не Джея. Джейк догадался и об этом. — Не хочешь обниматься с Джеем? Ну да, я тоже немножко считаю его мудаком, но это же не повод отказывать ему в обнимашках… — Он не мудак, — возразил Хисын. — Вот видишь, он тебе уже нравится… — Да иди ты к чёрту, — Хисын шлёпнул его по ноге. Ойкнув, Джейк рассмеялся и поцеловал Хисына в щёку. Злиться на него было невозможно. Закрыв глаза, Хисын, сам того не желая, всё-таки представил их всех вместе, представил, как то чувство близости, которое они делили уже долгое время, вдруг обрело бы физическое воплощение. Это было бы так хорошо, — мечтательно подумал он и плотнее прижался к Джейку.