Criteria of love / Критерии любви

***

      Женщина вошла в ванну, плотно закрыв за собой дверь. Пальцы набирали знакомый номер; гудки тянулись на конце провода, подпитывая интерес и переживания одновременно. Пальцы стучали по керамической поверхности раковины; Ольга рассматривала себя в зеркале, находя на лице едва заметные морщины. В груди что-то ёкнуло.       Телефон, наконец, сняли.       – Алло, мам, привет! – быстро начала она. – Как дела? Не успела взять, извини.       – Оленька, здравствуй, – мягко ответила Елена по ту сторону телефона. – Всё в порядке, доченька. Ты как? – голос матери, обычно четкий, властный и строгий, сейчас казался чересчур слабым и измученным.       – Точно всё в порядке? – проигнорировав вопрос, вновь спросила Ольга. Елена не ответила; в трубке было слышно лишь тяжелое дыхание и игра телевизора на заднем фоне. Сердце кольнуло то ли от длинного молчания, то ли от страха, что за этим молчанием могло последовать. – Мам?       – Да, дорогая, – на выдохе прошептала пожилая женщина. – Но надо, чтобы ты в ближайшие дни заехала к нам. У нас с отцом есть разговор.       Живот скрутило от нервов. Мать больше не пыталась казаться спокойной: голос слегка дрожал, выдывая напряжение.       – Мам, ты можешь в двух словах хотя бы сказать?       – Доченька, правда, лучше так поговорить, в живую. В прошлый раз не вышло. Когда сможешь?       – В воскресенье вечером только. Я сейчас в Москве по работе, – пробормотала Ольга, прикрывая глаза.       – Хорошо. Будем ждать тебя в воскресенье, – тихо ответила Елена; на фоне по-прежнему громко шумел телевизор. – Не буду тебя отвлекать, сама потом позвонишь, хорошо, дорогая?       – Да, мамуль.. Конечно. Если что-то нужно будет, скажешь.. До встречи..       В ответ послышались лишь три коротких гудка. Тошнота подступила к горлу; сомнения быстро закрались в сознание, заставляя женщину напряженно думать о том, что скрывала мать.       Она дернулась, когда в дверь неожиданно постучали.       – Ольга Сергеевна, с вами всё нормально? – приглушенно спросил Казанцев.       – Да, сейчас выйду!       Москвина вновь взглянула на своё отражение. Замешательство осталось горечью во рту; она открыла кран, чтобы умыться. Холодная вода успокоила раскрасневшуюся кожу, женщина, оперевшись о раковину, позволила каплям стечь по шее.       Наконец, она оттолкнулась, хватая с крючка махровое полотенце. Мысли крутились, не давая ни на минуту расслабиться возбужденному мозгу. В последнее время всё шло наперекосяк, и женщина, тяжело вздохнув, развернулась к двери.       Родители.       Бывший муж.       Казанцев.       Казанцев? Этот высокомерный, заносчивый мужчина? Почему она вообще о нём думала? Ответа не было. Или женщина его просто старательно игнорировала.       Дверь с тихим щелчком открылась, выпуская женщину в коридор. Вадим сидел на диване, опираясь на спинку, и что-то увлеченно печатал в телефоне. Его голова поднялась, когда он услышал мягкие шаги, доносившиеся с другой стороны комнаты.       Их взгляды встретились.       – Что-то случилось, Ольга Сергеевна? – обеспокоенно спросил он, вглядываясь в её лицо. – Вы какая-то бледная…       – Нет, всё в порядке, – она кивнула, проходя вглубь комнаты. – После дороги я всегда такая, – женщина ответила уклончиво, усаживаясь на бархатное темно-зеленое кресло. Вадим хмыкнул, вновь опуская взгляд в экран телефона.       – В таком случае – хорошо. Может отдохнете, пока есть время?       Забота, проскользнувшая в голосе Казанцева, на мгновение заставила её замереть. Она слегка улыбнулась, опуская голову на бок.       В груди расцветало давно забытое чувство.

***

несколько дней спустя

      Неделя прошла слишком насыщенно. Решение большинства важных вопросов, подписание договоров с другими университетами, разговоры о ближайших мероприятиях и составление планов – всё это смешалось в одну большую кучу, которую Ольга едва успевала разгрести. Благо, Казанцев, так удачно подстраховывающий её на каждом шагу, безвозмездно помогал, как только женщина жаловалась хоть одним словом.       Потрясенная подобной заботой, она, не понимая до конца мотивов, тем не менее была бесконечно благодарна. Ольга не искала в нём друга или соратника, но Вадим, показывая своими действиями искренний интерес, поразил женщину до глубины души.       Съезд подходил к концу, и организаторы, довольные проделанной работой, в субботу вечером решили устроить небольшой банкет для участников.       Ольга стояла у зеркала, разглядывая своё отражение: темно-зеленое платье с вырезом на плече и серебряной окантовкой идеально подчеркивало плавные изгибы женщины. Легкий вечерний макияж с акцентом на и без того выразительные глубокие голубые глаза, туфли лодочки и небольшой клатч – идеальный, ничем не утяжеленный образ – она была довольна своим видом, своей нетронутой годами красотой.       Ольга легко провела руками по ткани, разглаживая едва заметные складки, и мягко выдохнула. Улыбаясь, женщина отступила к дверям своей временной комнаты и, бросив последний взгляд на зашторенное окно, вышла в коридор.       Там её уже ожидал Вадим. Он, услышав щелчок двери, развернулся – его взору предстала невероятная картина: Ольга, обрамленная мягким светом, стояла у двери. Её вид на мгновение заставил задержать дыхание: он оглядел женщину с ног до головы, впитывая каждую мелочь, каждую деталь невероятной красоты. Ольга слегка порозовела, переминаясь с ноги на ногу под пристальным взглядом Казанцева.       – Вы выглядите… потрясающе, Ольга Сергеевна, – на выдохе прошептал он.       – Спасибо, – она улыбнулась. – Можем идти?       – Да, – спустя пару секунд молчания ответил он.

***

      Дорога к вечернему залу была недолгой. Они шли, перекидываясь парой фраз, словно были давними друзьями. Ольга за долгое время почувствовала такое умиротворение рядом с человеком, рядом с мужчиной.       Наконец, они вошли в большое помещение, украшенное к банкету: живые цветы были искусно переплетены в несколько небольших арок, ставших частью фотозон; мягкий приглушенный свет переливался в позолоченных подсвечниках, оттеняя формы на белоснежной стене.       Москвина с удовольствием разглядывала детали интерьера; рука её покоилась на изгибе локтя мужчины – тела соприкасались по бокам, даря тепло друг другу. Пара подошла к высокому столику чуть поодаль от входа, наблюдая за остальными участниками банкета.       – Какие все напыщенные, – прошептал Вадим практически на ухо женщине; она вздрогнула, покрываясь мурашками, и тяжело сглотнула – его дыхание опалило нежную кожу щеки.       – Вадим Юрьевич! – Ольга отдернула его, осуждающе глядя из-под оправы очков. Он лишь ухмыльнулся.       – Только не говорите, что не думаете также, Ольга Сергеевна, – пробормотал он. В этот момент мимо них проходил официант с подносом, на котором красовались фужеры; Вадим остановил его поднятой рукой. – Шампанское?       – Да, не помешало бы…       Её взгляд продолжал скучающе скользить по кругу, рассматривая пришедших гостей. Но какое-то раздирающее душу чувство селилось в груди, мешая ей сконцентрироваться.       Затем она замерла. Её бездонные голубые глаза встретились с карими – бездушными, жестокими и полными ненависти. Рукой женщина неосознанно сжала бокал крепче, так сильно, что казалось ещё немного – и он треснет под напором. Она вытянулась, словно струна; лицо стало жёстким, непроницаемым. Ольга едва слышала, что говорил Казанцев – весь шум будто поглотили, оставив неприятный слуху писк.       Ольга наблюдала за бывшим мужем: ещё мгновение он стоял, всматриваясь в неё, а затем двинулся в их сторону. Женщина, словно выйдя из оцепенения, дернулась, едва не запутавшись ногами в подоле платья. Вадим схватил её за руку, помогая встать в исходное положение, и вопросительно взглянул.       – Ольга, что с вами? – пробормотал он, всё ещё придерживая женщину. – Вам плохо?       Ректор молчала, не находя, что сказать.       Соврать? Притвориться? Или всё же сказать правду?       Дыхание стало тяжелым и судорожным, голова вскипела от десятков мыслей; рот открылся – она желала ответить, но призрачный страх словно не позволял ей этого сделать.       Москвин подошёл ближе, окидывая пару взглядом – злость была заметна невооруженным глазом. Ольга сильнее сжала ладонь Казанцева, цепляясь за него, как за спасательный круг. Увидев панику на лице женщины, Вадим оглянулся, практически сразу впиваясь взглядом в только подошедшего мужчину.       – Добрый вечер, коллеги! – глухим скрипящим голосом отозвался он. – Оленька, как всегда, выглядишь просто великолепно!       Её живот скрутило от яда, сочившегося из его слов; она задрожала, сжимая руки в кулаки, но вздернула подбородок, не желая уступать. Ладонь по-прежнему покоилась в широкой руке Казанцева – она ощущало тепло и поддержку, которую мужчина не высказывал словами.       Никто из них на приветствие Ивана не ответил. Даже, наоборот, Вадим встал перед женщиной так, чтобы закрыть её от взора Москвина. По выражению лица последнего было заметно, что его такой расклад не устраивал.       – Я бы очень хотел поговорить с Ольгой. Наедине.       Вадим усмехнулся, слегка причесывая бороду пальцами; глупая наивность, которой было полно в желании Москвина, едва его не рассмешила.       – Думаю, Ольга не в восторге от идеи, – Казанцев ответил легко и быстро, и слова его прозвучали как издёвка. Лицо Ивана мгновенно исказилось.       – А вы у нас, простите, кто? – прошипел мужчина. – Охранник?       – Я же уже отвечал на этот вопрос при первой встрече, – парировал Казанцев, не дрогнув ни одним мускулом на лице. – У вас проблемы с памятью?       Ольга позади шумно выдохнула: радость и страх смешались воедино в её груди. За широкой спиной Вадима она ощущала себя более, чем просто защищенной; его рука всё также не отпускала её ладонь, напротив, крепче сжимая.       – Я хочу поговорить со своей женой.       – С бывшей женой, которая с вами говорить не хочет, – чётко ответил он, впиваясь суровым взглядом в лицо мужчины. – И вообще, вы нам мешаете. Мы собирались потанцевать, да, Ольга?       Она слегка расширила глаза, услышав это заявление, но быстро взяла себя в руки. Казанцев практически оттолкнул Ивана с пути, пробираясь сквозь толпу гостей банкета и ни на секунду не отпуская миниатюрную ладонь женщины. Их спины прожигал раздраженный взгляд Москвина, но Вадим больше не обращал внимания.       – Господи, безумие, – прошептала она себе под нос, пока Вадим резко развернул её в своих руках, прижимая к груди.       – Да, ещё какое, Ольга Сергеевна, – также тихо ответил он, слегка покачивая женщину в руках. – А теперь на чистоту – зачем я вам здесь понадобился?       – Я же уже сказала, это для вашей команды и…, – её голос слегка дрогнул, выдавая бурлящее в крови волнение. Она ахнула, когда пальцы Казанцева сжались на тонкой талии, давая понять, что он не потерпит обмана.       – Ольга Сергеевна, я сейчас развернусь и уйду, оставив вас с дражайшим мужем, который не отводит взгляд от нас ни на минуту, если вы не соизволите сказать мне правду, – он говорил спокойно, но слова пробрались до самой глубины. Она прикрыла глаза, не позволяя внезапно появившимся слезам сползти по щекам.       – Я…              – Давайте уйдем отсюда, – пробормотал Вадим, обнимая женщину за подрагивающие плечи. – Вы напуганы.

***

      Женщина с жадностью припала к стакану, делая большой глоток воды – горло пересохло от частого дыхания. Вадим наблюдал за ней из-под лба, словно оценивая, строя догадки.       И куда она меня впутала?       Тишину разрушил шум поставленного на стол стакана. Ольга наблюдала как жидкость стекала по стеклу и не поднимала взора, но физически ощущала на себе взгляд мужчины. Она заёрзала, пытаясь удобнее сесть – вечернее платье явно было для этого не предназначено.       – Будем играть в молчанку? – наконец, произнёс Вадим, откидываясь на спинку кресла; женщина вздрогнула. – Ольга Сергеевна, я не желаю зла, но вам стоило изначально рассказать мне что бы то ни было.       – Вадим Юрьевич, я правда…, – она прикусила язык, чтобы не повторить всё сказанное, и подняла на него глаза. Казанцев, на удивление, был спокойным, ожидая продолжения от неё. – Я не собиралась сначала звать вас с собой, – прошептала она. – Но потом… мне на телефон поступил звонок от моего бывшего супруга. Он… он сказал, что тоже будет здесь и… что очень хочет встретиться.       – В чём проблема? – мягко спросил мужчина. – Вы боитесь его?       – Того, что он может сделать. Что он может повторить, – голос – надломленный и боязливый – на мгновение заставил его замереть. Вадим опустил голову, тяжело вздыхая.       Она искала в нём… защиту?       – Он что-то сделал вам? – прошептал он опасно низко.       Она инстинктивно накрыла живот рукой; всхлип сорвался губ, и она зажала пальцы на губах. Слёзы потекли по щекам, размазывая идеальный макияж, оставляя за собой мокрые дорожки на раздраженной коже.       Вадим нахмурился: мысли хаотично метались по сознанию, заставляя его напрячься. Её вид, её рука, покоящаяся под грудью, выбили весь воздух из него; он поджал губы – желание обнять женщину было почти осязаемым. Казанцев сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.       Что она пережила?       – У нас был очень тяжёлый брак, – пробормотала она, глядя в окно. – Сначала всё было идеально – он был любящим и заботливым. Спустя полгода Иван совсем изменился: стал недоверчивым, ревнивым и… жёстоким. Начал распускать руки, как у нас любят говорить. А потом…, – судорожный вздох вырвался из груди. – А потом я забеременела; он очень хотел мальчика, а получилось так, что мы ждали девочку… Его это разозлило и…       Больше она не выдержала: слезы хлынули неудержимым потоком, катясь по щекам вниз и капая на платье. Женщина обхватила себя руками, пытаясь удержаться от истерики; рот Вадима приоткрылся от шока.       Недолго думая, он, резко поднявшись с кресла, в пару шагов оказался подле неё. Москвина взглянула на него полными боли глазами, сильнее вжимаясь в диван.       – Ольга…, – мягко прошептал он, усаживаясь рядом с ней. – Мне очень жаль, я не думал…       – Нет, – она замотала головой. – Это не твоя вина. Я не должна была… Я…       Вадим сгрёб её в охапку объятий, прижимая к себе, позволяя выплакаться. Сначала женщина пыталась оттолкнуть, отбиться от него, впиваясь и дергая пиджак.       Очень быстро она ослабла, опуская руки по обе стороны от их тел; голова покоилась в изгибе его шее. Мужчина осторожно водил круги по напряженной спине, пытаясь, хоть немного, успокоить Ольгу.       – Прости.       Казанцев не ответил, продолжая едва ощутимо укачивать женщину в своих руках. Она тряслась, теснее прижимаясь к нему, находя опору. Молчание было уютным, несмотря на общую картину состояния женщины. Вадим тяжело вздохнул, чувствуя, как в этот момент что-то внутри него переворачивается.       Он хотел защитить Ольгу.       Он знал, что они больше не смогут быть просто коллегами.