Глава 13 Завтрак аристократов
9 мая 2025 г., 13:55
Утро в доме Майкрофта Холмса много лет начиналось с абсолютной тишины. Даже чайник здесь закипал так интеллигентно, будто извинялся за шум. А потом в особняке поселился Грег Лестрейд.
- Где у тебя тут кофе? — крикнул он, стоя на кухне в роскошном халате, найденном в шкафу.
- В кофемашине, очевидно, - отозвался Майкрофт из гардеробной.
—Понятно, что не в унитазе. Хотя бы раз скажи не очевидное.
— Она сама всё сделает. Просто нажми кнопку intense despair — и будет, как ты любишь.
— А где ты берёшь такие названия режимов? У тебя там ещё есть ранняя могила и развод через месяц?
— Только брюссельская депрессия, но это сезонное.
Грегу не нравился этот дом. Он был слишком аккуратен, слишком умён и, что более всего подозрительно, без запаха. Даже собаки не было. Ничто не гавкало, не лаяло и не разбрасывало шерсть. Он испытывал постоянное чувство стыда перед уборщицей за разбросанные носки. Но созновая свою вину, он ничего не мог с собой поделать, и носки валялись в его комнате в самых неожиданных местах, а время от времени он натыкался на них , поднимаясь по лестнице.
Грег уселся за стол и с удовольствием отправил в рот ложку овсянки.
Майкрофт вошёл на кухню в костюме, галстуке и с таким видом, будто только что предотвратил ядерную войну.
— Будешь завтракать? — спросил Грег.
— Нет. Я питаюсь интригами и чужим идиотизмом.
— Не знал, что ты уже заседаешь в парламенте.
Они пили кофе. Грег ел круассан, купленный во французской кондитерской. “Потому что англичане делают только пародии,” — объяснил Майкрофт как-то. Грег считал, что ему просто нравится издеваться над службой доставки, которая привозила французскую выпечку ровно в 7:23.
— У тебя всё в порядке? — спросил Грег.
— В каком смысле?
— Ну… ты вчера был… не ты.
— Я всегда я. Даже в самых худших вариациях.
— То есть когда ты тихо входишь, молча садишься и не произносишь ни одной пассивно-агрессивной фразы — это просто ты на минималках?
— Это я в режиме покойник с высокой степенью самоорганизации.
Грег усмехнулся. Он снова ел, снова пил — и впервые за долгое время его не подташнивало.
