Силомер

— Замёрзнешь тут стоять. Саша от неожиданности подпрыгнул на месте, обернулся, встречаясь взглядом с Юрой, и мгновенно насупился: — Отвали, а? — Ты когда башку расшибить успел? — спросил вместо этого Юра, сердито оглядывая его висок. Руки он держал в карманах, слегка сгорбившись и глядя устало, забито и как бы исподлобья. — Не твоё собачье дело. — А, я теперь ещё и собака, — с пониманием кивнул он, поглядел по сторонам — никого не было, — и посмотрел Саше прямо в глаза. — Хотя тоскливый взгляд вдаль из нас двоих почему-то не у меня. Вообще, это было не так, мелькнуло у Саши в мыслях. У Юры, с этими его тёмными поблескивающими глазами, всегда широко раскрытыми на потерянном лице, и ссадиной на переносице, в принципе был вид побитой грустной собаки. Саша промолчал, глядя вниз, на плитку моста. Кольцо во внутреннем кармане куртки казалось ему тяжелым, будто бы оттягиващим карман, так, чтобы всем было видно, что оно там. «Смотрите! — кричало кольцо. — Да он даже выкинуть меня не смог!» Ну и что, что кольцо, подумал Саша, сердясь на самого себя. Люди чё, кольца с собой по карманам не носят? Да всем плевать. Всем плевать, всем плевать, всем плевать... «Боится, что все увидят, какой он лох! Со школы за ней, все деньги слил, защищал, ценил, искал, а тепе...» — Слушай, рыцарь, хорош убиваться. Ты щас нам в плитке дыру проделаешь, а ведь городской бюджет такое не потянет. Пошли. — Куда? — на автомате ответил Саша, поднимая взгляд, а потом нахмурился. — Куда ты там шёл — иди сам. Юра тяжело вздохнул. — Я шёл за водкой в продуктовый, но твоя кислая мина всё желание отбила. Домой ко мне пошли. — Там же засада может быть, — растерялся Саша. — Ну вот заодно и проверим, есть засада или нет. Давай-давай, отсюда минут двадцать, — он подошёл, схватил Сашу за локоть и повёл за собой. — Очки для конспирации твои где? — Потерял, — ответил Саша. Он пошёл за Юрой, не сопротивляясь. Ему казалось, что он должен был, — побороть Юру и вырваться было как два пальца, если честно, — но желания никакого не было. Он только почему-то вдруг испугался, что мог забыть застегнуть внутренний карман и случайно выронит кольцо. Он решил не проверять, застегнут карман или нет. — И я потерял, — хмыкнул Юра. — Хреновые из нас конспираторы, получается. Саша в ответ промолчал. И на всякий случай натянул воротник куртки повыше. Дома действительно не оказалось никакой засады. Мусора то ли были тупыми, то ли — ленивыми, то ли, не дождавшись их прошлой ночью, когда они заночевали у Лукьянова, решили придумать схему получше... Путь до дома и лестничную клетку прошли без приключений и неожиданных встреч — Саша помнил любопытную соседку, которая легко могла бы их спалить, — и ввалились в квартиру засветло. — Куртку с шапкой на вешалку, чувствуй себя как дома, — сказал Юра, снимая ботинки и верхнюю одежду. Он усадил Сашу на диване в гостиной, неуклюже обходя осколки люстры и открывая домашнюю аптечку. — Ты где вообще так приложился? — спросил Юра, стирая подсохшую кровь влажным полотенцем. Иногда он давил слишком сильно, и Саша ойкал от боли. Синяк, наверное, больнючий будет. — С мужиком одним сцепились, — пробурчал Саша. Юра повозился с ним ещё немного, цокнул и схватил другой рукой за подбородок, фиксируя голову. — А-а. Значит, тебя приложили, — понимающие ответил Юра и промочил полотенце перекисью, счищая кровь ближе к ранке — висок защипало, и Саша скривился. — Небось, это ты на него набычил. Опять почувствовал себя главным героем и полез на какого-нибудь быка с гаражей, я прав? — Да чё ты! — вскинулся Саша, вырываясь из хватки и обиженно глядя на Юру. — Хуже мамки. — А чем я не мамка? — пожал плечами Юра, равнодушно глядя на него в ответ. — Я старенький и наученный жизненным опытом, а у тебя что ни день — новый способ убиться. Я-то думал, что с Таней сложно. — Таня — мелюзга, — ответил Саша, — вот не надо нас ещё сравнивать! — Да вот именно, что мелюзга она, а проблем больше почему-то от тебя! — с выражением воскликнул Юра, вспылив на мгновение. — А чё ты с моими проблемами ваще носишься?! Я тебя не просил! Саша попытался встать с дивана, но рука Юры упёрлась ему в плечо и опустила обратно. — А я не говорил, что меня кто-то заставлял, — ответил Юра, вернув себе ровный тон, в котором сквозила лёгкая угроза — хотя Саша всё ещё мог уложить его, если бы захотел — и снова обхватил рукой подбородок. — Дай закончу, а то у тебя от возмущения опять все откроется. Саша засопел, но дал Юре продолжить тыкать в него полотенцем. — И это твоё боевое ранение? — фыркнул он минутой позже, отбрасывая полотенце в сторону. — А крови-то, будто череп пробило. Кстати, не тошнит? Голова не кружится? Сколько пальцев показываю? Юра помахал перед ним рукой, показал сначала три пальца, потом два, потом один — указательный, и согнул его пару раз, невозмутимо глядя Саше в глаза. Саша, не удержавшись, фыркнул и легонько улыбнулся. Юра ответил ему кривой ухмылкой. — Даже швы накладывать не придется. Ну и хорошо, я всё равно без понятия, как это делать, — резюмировал Юра и достал из аптечки пластырь. — Чай будешь, кстати? Он снова придержал голову Саши руками, ставя ее в удобное положение, и аккуратно прилепил пластырь к виску — у Саши по загривку бегали толпы мурашек, когда пальцы поглаживающими движениями случайно проходились по коже головы. Чайник засвистел на плите, и Юра завозился, разливая кипяток по чашкам на столе. — Ты Щербакова-то грохать передумал хоть? — спросил он у Саши, попробовал чай губами и смешно сморщился — горячо. — Не собирался я его грохать, — ответил Саша, окончательно остыв. Висок немного саднило, и вокруг небольшой прикрытой пластырем царапины, действительно, наливался синяк, — так, припугнуть, чтобы не борзел... — Ты на кандидата в мэры рыпаться собрался, — вылупил на него свои щенячьи глаза Юра, — по-моему, борзеет в этой ситуации не он. — Да чё с того, что он какая-то шишка вообще? — вскинулся Саша, но без того энтузиазма, с которым ссорился с Юрой до этого. — Такой же мужик, как все. Значит, пусть отвечает по понятиям. — Как тот, который тебе пару часов назад вломил? — хмыкнул Юра. — Там, скорее, я ответил, — честно признался Саша и, не зная, куда себя деть, резко поднёс чашку к лицу — часть кипятка расплескалась, падая ему на руки и на колени. Он зашипел, отставил чашку обратно — расплескав ещё, — замахал руками в воздухе, чертыхаясь, попытался отлепить промокшую ткань от кожи и аж зажмурился от растерянности. Юра смотрел на него как на котёнка, упавшего с разбегу в лоток мордой в собственные какашки. — Предлагаю без самодеятельности, — сказал он некоторое время погодя — когда Саша перестал метаться и успокоился, отхлебывая остатки чая. — Пока никому не грозит смерть, от нас пользы не будет, а доказательств вины Щербакова, кроме возможного мотива, нет. Ночь переспим, а утром подумаем, что на него можно накопать. Если на ментов осталась хоть какая-то надежда, они сами на него скоро выйдут. По перепискам или ещё как-нибудь, не знаю. — И сколько ты предлагаешь ждать? — хмуро спросил Саша. — Сколько надо, чтобы не сесть за три висяка, — в тон ему ответил Юра, поднимаясь. — Уже темно. Я тебе в Танькиной комнате постелю, — сказал Юра и направился куда-то в коридор, наверное, за постельным бельём. — А почему не на диване? — поинтересовался Саша. — Я спал там слишком долго, чтобы не запомнить, как это неприятно. Тебя мне жаль. — Почему тогда не в главной спальне? — снова спросил Саша и ухмыльнулся, видимо, вспомнив, что он очень смешной, — мы уже вчера вместе спали, ничего же. — Ты храпишь, — невозмутимо ответил Юра, не останавливаясь и не оборачиваясь. Комната Тани выглядела немного несуразно: старые обои в светло-розовый цветочек были поклеены, наверное, ещё до её рождения и отслаивались по углам; мохнатое покрывало, сбившееся внизу кровати, было какого-то сиреневого оттенка, и Саша мог, не имея никакого вкуса в элементах интерьера, точно сказать, что его Тане точно подарил кто-то из дальних и древних родственников; люстра в виде цветов с разноцветными стеклышками вокруг светила жёлтым светом по всем углам. На стене напротив кровати было расклеено несколько плакатов с какими-то смазливыми рожами — Саша не узнавал группы ни по названиям, ни по лицам, — а на дверцах пластиковых шкафчиков бежево-зеленой расцветки расположились фотографии Тани с подружками. Несколько сумок — чёрная, розовая, белая — блестели на столе, заваленном разбросанными тетрадками и канцелярией. Комната выглядела так, будто пережила не одну Таню, а с десяток разных людей разного возраста — и так, по сути, оно и было, — и требовала снести всю мебель и обставить её заново. Желательно, со вкусом и деньгами, но вкуса и денег, как известно, не водилось. — Уверен, что бардак тебя не стеснит, — прочистил горло Юра. — Ванную ты видел, где меня найти, если приснится кошмар и надо будет поплакаться, тоже знаешь. Саша хотел вскинуться, но проглотил колкость и продолжил стоять столбом, переминаясь с ноги на ногу. Юра тоже остался стоять, ожидая, наверное, что Саша что-то скажет, но размышляя о своём. Может, о ремноте. О Тане, о жене, о ментах, о жертвах, о видениях, о работе, в конце концов — кто он там, журналист? — и Саша смотрел на его задумчивое лицо с отстранённым взглядом. Взгляд у Юры оставался такой же поразительный, как и прежде — круглые темные глаза всё блестели, напоминая Саше о чём-то таком добром, нежном и беззащитном, что в груди отдало приятным теплом, и он как-то забыл и про боль в виске, и про ссаднящие после кипятка руки — ожогов, вроде, не было, но ощущения всё равно неприятные — и про неуютно прилипшие к коже кофту и штаны. Юра, несмотря на возраст, опыт и какие-никакие связи, напоминал ему трогательно слабого и невинного пацана. Саша, когда сам был подростком, пинал таких ногами. Сейчас он поймал себя на том, что неловко и невольно любовался. — Так, ладно, — встрепенулся Юра, возвращаясь в реальность, — утром решим, куда нам дальше. Я первый в ванную, ты тут подождешь. Вещи на батарею кинешь, за ночь должны высохнуть. — Ага, — кивнул Саша и продолжил стоять. А потом как будто спохватился, — Спасибо. За всё вообще. — Да будет, — пожал Юра плечами, — я тоже за решётку пока не хочу. А вместе от нас толку явно больше. — Ты не обязан был вести меня сюда, — возразил Саша, — мне ж есть где ночевать. — Ага, у Щербакова дома, — важно кивнул Юра и продолжил, увидев, как Саша открывает рот, чтобы возразить, — с трупом в обнимку. А будильником, под который ты проснёшься под утро, будет сигналка. С доб-рым ут-ром, с доб-рым ут-ром, — пропищал он на манер сирены. Саша закатил глаза. — А видения у меня не было только благодаря моему же оперативному вмешательству — я тебя, непутёвого, сюда привёл и героически уберёг главное лицо города от линчевания. Ладно, Саше не было, чем парировать — он мог бы рассказать про пистолет-зажигалку, но раскрывать все карты не хотел, — а снова ссориться на ту же тему просто так даже ему казалось лишним. — Очень рад, что мы пришли к соглашению, — услужливо сказал в ответ на молчание Юра, — и верю в перспективность дальнейшего сотрудничества. Он развернулся, собираясь, наконец, уходить, и тогда Саша, казалось бы, отмер. — Эй, подожди, — неловко вякнул он, делая шаг вперёд. Юра обернулся, смотря на него — этими своими глазами — и выгибая бровь. Это чувство у него в животе всё теплилось, ворочаясь и переливаясь из стороны в сторону. Ожидание во взгляде Юры — глаза, глаза, они не давали ему покоя, — сначало заморозило его, а потом словно бы подтолкнуло. Саша неловким движением подался вперёд и ткнулся ему в губы, зажмурившись и простояв так несколько мгновений — пока Юра, опомнившись, не отпрянул. Они смотрели друг на друга несколько мгновений — Саша тяжело дышал, чувствуя, как уши и шея заливаются краской от стыда. Юра медленно выдохнул, мечась взглядом по его лицу. Вверх-вниз, вправо-влево, виу-виу, виу-виу... — Дурак ты, Саша. Юра развернулся и вышел из комнаты, не закрывая двери. Саша глядел ему вслед. Висок и руки вдруг засаднило, а намокшая от чая одежда противно липла к коже. Саша чертыхнулся и стал раздеваться, кидая всё на баратею одним комком. Затем лёг, как был, забрался под одеяло и постарался уснуть, не прислушиваясь к возне со стороны ванной.