Кажется

             По приезде домой Юра не знал, как жить дальше. Жить без человека, кардинально изменившего жизнь, её восприятие и взгляды на неё.       Нужно было учиться жить заново.       Хотелось сразу же броситься писать письмо, ведь они договорились, что Юрка напишет первым. Но свободного времени в первый день так и не нашлось.       Сначало его встретили родители, успевшие соскучиться по сыну. Мать не дала свободной минуты. Юра рассказал ей о смене, не забыв поделиться и тем, что подружился с Володей, который был упомянут как «лучший друг».       А мама была очень рада. Ведь какое это счастье – примерный друг комсомолец, учащийся в МГИМО. Не чета Юркиным друзьям со двора. Даже пошутила, мол, пусть приезжает в гости.       Кроме этого состоялся достаточно важный разговор по поводу того, что Юрка снова сел за пианино. Это значило, что надо наверстывать упущенное время и постепенно начинать готовиться к поступлению в консерваторию.       Мать приняла эту новость с огромной радостью, хотя знала, что уйдут приличные деньги на занятия с репетитором. Однако ей было главное то, что Юрка вернулся к любимому занятию.       Она ведь наверняка замечала, как Юра горит музыкой. И попросту не могла не заметить то, как он изменился после ухода из музыкальной школы.       В любом случае она пообещала поговорить по этому поводу с отцом и все решить.       Потом заняли домашними делами. И до пыльного, заваленного вещами пианино дело дошло. Пообещал ведь, что продолжит играть и поступит в консерваторию. Да и не только Володе – Олежке ведь тоже.       За день Юрка оказался физически и морально вымучен. Поэтому после выполненных дел Юра просто завалился в кровать, планируя просто полежать полчаса, но заснул.       Когда проснулся в голову первым пришёл Володя. И тот факт, что письмо так и не было написано. Повалявшись ещё пару минут в кровати, Юрка наконец-таки поднялся, чтоб сделать самое важное и ответственное дело за сегодня. И, скорее всего, за ближайшую неделю.       Он долго просидел за столом, думая, что мог бы написать. Что-то исправлял, что-то зачеркивал. Всё-таки до этого он не так часто писал кому-то письма. А тут не просто «кто-то» – тут Володя!       «Привет, Володя!       Пишу это письмо только на следущий день после разъезда. Вчера меня завалили работой, я ужасно устал! Сил что-то писать совсем не осталось.       На самом деле, я уже успел по тебе соскучиться, несмотря на то, что мы разъехались только вчера. Прошла будто целая вечность. С тобой время пролетало незаметно, а без тебя оно невыносимо долго тянется. Наверное, мне придется учиться жить заново.       Не считая нашего расставания, у меня все хорошо, недавно проснулся. Поел вкусный мамин борщ и теперь очень доволен. Кстати, о маме. Мне тяжело было рассказывать, что я снова играю, но она была очень счастлива услышать эту новость. Рассказал ей про тебя, этому она тоже обрадовалась. Даже в гости звала, так что я всегда жду...       А ты как? Как у тебя дела? Чем занимаешься и планируешь заниматься? Как доехал до Москвы?»       Юрка был в курсе того, что письмо придет в Москву не меньше, чем через четыре дня. Так что оставалось только отправить его и ждать ответа.       В любом случае, теперь он собирался всецело посвятить себя любимому делу – музыке. По крайней мере, она оставалась единственным, что могло сейчас отвлечь от скуки и воспоминаний.       Прошло чуть больше недели, и Юра получил долгожданный ответ на письмо. Его счастье было не описать словами, когда он вырвал письмо из рук почтальона и полетел домой на крыльях любви, чтобы поскорее его прочесть.       «Здравствуй, Юра.       Я если честно, тоже очень устал. Эта морока с детьми – просто кошмар. Мы с Леной чуть с ума не сошли. Нам Пчёлкин устроил очередную диверсию, потому что, как оказалсь, он не хочет уезжать. Пытался сбежать, представляешь?       И да, я тоже очень скучаю, Юра. Без тебя оказалось намного труднее, чем я мог себе представить. Теперь только и делаю, что вспоминаю прошедшую смену. А занять себя нечем, учеба еще не началась. Недавно прочитал книгу, но мне она не особо понравилась.       Но я очень рад, что с тобой все в порядке! И ты молодец, что всё-таки нашел в себе силы окончательно вернуться к инструменту. Уверен, когда-нибудь тебе удасться поступить в консерваторию. И не только – ты обязательно станешь великим пианистом, я в тебе не сомневаюсь.        Глупые шутки, Юра. Ты же знаешь, что я не смогу приехать.       Я, как и ты, в порядке, чувствую себя неплохо. Но, конечно, мне слишкос тяжело дается расставание с Y, понимаешь, я очень люблю ее и скучаю.       Скучаю настолько сильно, что без понятия, как жить дальше. Без нее все не то, все другое.       Особых занятий у меня нет. Скоро начну готовиться к началу учебного года. До Москвы доехал относительно спокойно, но ты знаешь каково ехать в плацкарте. Поспать нормально я не смог – всю ночь слушал плач ребенка, будто мне этого всего в лагере не хватило.       Жду от тебя письма и рассказа о том, как у тебя с пианино. Интересно, как ты будешь наверстывать? Сам то ты как?                                                  Письмо было достаточно объемным, что не могло не радовать. А как было приятно читать этот идеальный почерк. Юрка даже не знал сколько раз перечитал письмо. Единственное, что Юу не устраивало – оно было слишком идеальным, соответственно, переписанным.       А хотелось читать то, что Володя думает по-настоящему, знать его настоящего. Намного приятнее будет читать с помарками, ошибками, но написанное с душой. Так что в ответном письме Юрка настойчиво попросил Володю отправлять изначальный вариант, каким бы тот не был.       И он не отказал.       С этими письмами, приходящими раз в полторы недели ушло лето. Начался последний для Юры учебный год.       Так время заметно ускорилось. А будний день стал делиться на три этапа: школа, репетитор и письма.       Юрка стал хранить все письма в верхнем ящике стола. Когда было грустно или одиноко, он всегда их перечитывал. На душе мнгновенно становилось теплело. На самом столе стояла единственная фотография в рамке – Юра и Володя в окружении труппы.       Володя всегда вдохновлял. Когда-то он заставил своими действиями сесть за пианино, начать с чистого листа. А теперь вдохновлял своими письмами. Юрка всё пытался написать что-то связанное с лагерем, но ничего складного не выходило. Опыта было недостаточно.       Но помимо этого стали возникать проблемы. Мало того, что Володя раньше твердил о том, что он больной и портит Юрку, то теперь всё стало ещё хуже.       Пару раз он упомянул ситуацию в недострое. Намекал, что все еще планирует лечиться.       Вместе с этим время близилось к последнему месяцу осени. Юра помнил, что шестое ноября – день рождения Володи. Он ломал голову, думая, что подарить, но подходящего варианта не находилось. Интересовался у самого Володи, но тот лишь отнекивался, мол, ничего не нужно, не трать деньги. Это еще больше раздражало.       В итоге Юра понял, что хочет подарить что-то, во что вложит душу и воспоминания о «Ласточке». С трудом Юрка написал короткую, но пропитанную жизнью мелодию, которая и стала подарком для Володи.       «Здравствуй, именниник!       На самом деле, я очень долго думал, что подарить тебе полезного. Но не просто полезного, а того во что мог бы вложить душу. Что-то живое и настоящее.       В итоге я написал мелодию. Честно говоря, я не подумал, что ты потом будешь делать с этими нотами. Но там все мои воспоминания о тебе и об этом лете. Можешь попросить кого-нибудь наиграть. Надеюсь, что тебе понравится.       С днём рождения, Володя. Я желаю тебе всего самого лучшего и надеюсь, что все твои мечты сбудутся и ты будешь по-настоящему счастлив!       Я люблю тебя. Ты – замечательный друг».       В ответном письме Володя расхваливал Юрку за написанную мелодию и благодарил. Сообщил, что попросил сыграть свою одногруппницу.       Было невероятно приятно читать Володину похвалу.       Видимо, занятия с репетитором действительно шли на пользу. Пусть тот и был довольно строгим, но его профессиональности это не отменяло. Он старался вложить в ученика все и честно оценивал работу. Юра многому научился за время занятий с ним.       Родители также были в восторге. Хвалили и репетитора, и Юрку, будь жива бабушка она бы тоже гордилась. Хотя и ругала бы за то, что он не идеален. Но разве существует кто-то идеальный?       Ноябрь пролетел, как и все прошлые месяцы. Пришел холодный декабрь. На улице похолодало, но снега было мало. Не то, что в Москве.       Там по рассказам Володи уже всё было завалено снежными сугробами. И зима начала подступать еще в октябре. В общем, идеальная новогодняя атмосфера – Москва, гирлянды, новый год и Кремль.       Наступил долгожданный 1987 год. С ним начался и второй этап перестройки.       – С новым восемь десятым седьмым годом, – объявил Горбачев в телевизоре.       За столом поднялись бокалы, а Юра думал лишь о том, успело ли вовремя прийти письмо?