Кажется

             Дождь, протарабанивший по стеклу целую ночь, постепенно стихал, в последствии оставляя за собой только прохладный весенний ветер, создававший приятную свежесть.       В воздухе витает горький дым табака. Между пальцев сжата сигарета, почти дотлевшая до фильтра. Последний раз она была поднесена ко рту, а после потушена об что-то. Он не разглядел об что.       Время медленно подходило к рассвету.       Уже полностью расслабленный Юра сидел на крыше своего дома, где как раз была спрятана одна пачка винстона.       Должно быть – это не самый подходящее времяпрепровождение для четырёх часов утра. Но он наслаждался этим моментом и жил им.       Раньше его так не привлекало курение. Но сегодня был исключительный случай.       Не смог уснуть на протяжении всей ночи, поэтому незаметно ушёл. Он всё равно ненадолго, никто и не заметит его отсутствия дома за четверть часа.       Сейчас практически лето, май.       Порой температура колеблется от тридцати градусной жары к десяти градусам и дождю, как сейчас.       Жизнь в последнее время изменилась. Но в лучшую или в худшую сторону – непонятно.       После разговора с Ксюшей с души как камень упал, и жизнь заметно упростилась. Теперь ему было кому жаловаться, если что-то расстраивало или разочаровывало. Было и кому рассказать любую радостную новость, связанную с Володей.       Но кроме этого за недолгое время всё изменилось.       Отныне Змеевская, как и Клубкова, носила гордый статус – лучшая подруга.       Но всегда было то, что может испортить сказку.       И снова это оказался Володин страх.       Он по-прежнему отвергал все предложения о встречи.       Но Юрка не осуждал Володю, потому что он любил его и хотел как лучше, даже в ущерб себе. Продолжал поддерживать.       Очень хотелось рассказать ему о произошедшей ситуации с Ксюшей и о том, что они с Полиной на самом деле обо всем знают. Ведь они не стали их осуждать и, возможно, это даст Володе надежду.       «Привет, Володь!       Я правда рад, что твое лечение проходит хорошо и помогает тебе.       Но больше я был бы рад услышать, как оно проходит и чем вы с психиатром занимаетесь на сеансах. Я ведь волнуюсь за тебя и хочу убедиться, что лечение – безопасно.       Пойми меня, пожалуйста.       И в который раз повторюсь – я очень хочу приехать. Пообещай мне, что позволишь навестить тебя, когда я поступлю в консерваторию. Всего лишь пару дней, Володь.       Кстати, по поводу поступления. Я активно готовлюсь. Репититор говорит, что я достаточно способный и я точно постулю, если продолжу заниматься в таком темпе. Хочется ему верить.       Кстати, мне в голову пришла такая мысль – хочешь, я выучу «Машину времени»? Вернее, я уже сделал это. Когда мы встретимся, я обязательно сыграю для тебя. Готов даже с закрытыми глазами, лишь бы тебе понравилось...       И есть еще одна очень важная вещь, о которой ты должен знать. Только, прошу тебя, не волнуйся и лучше присядь.       В последнее время я стал ближе общаться с Полиной и Ксюшой. Они обе стали для меня близкими подругами, и что очень важно – они меня полностью понимают.       И оказалось, что они знают немного больше, чем можно было подумать...       Даже не знаю, как правильно выразиться. Полина и Ксюша знают про нас с тобой, то есть про то, в каких мы с тобой отношениях...       Только не спеши разводить панику! Все в полном порядке. Они узнали об этом еще на смене, но, как видишь, не стали никому об этом трепаться и отреагировали совершенно спокойно. Ни о каком осуждении не могло идти и речи.       Рассказывая тебе об этом, я хочу посараться объяснить, что нет в этом мире ничего правильного и неправильного. Есть люди, которые думают, что имееют право осуждать других, как Маша, а есть похожие на Полину и Ксюшу – им нет дела до других.       Прекрати думать, что тебя ненавидит весь мир, потому что это – не так.       Скучаю».       Это было последнее письмо, что отправил Юрка. И в очередной раз оно закончилось словом «скучаю».       Потому что Юрка правда очень скучал. Невыносимо было жить без Володи. С ним, но в тот же момент без него. Он был в строчках писем, был на расстоянии тысячи киллометров, но нужен был только рядом.       Юра в любой момент готов был бросить все и отправиться в Москву первым рейсом – нужно было только добро Володи, но тот вечно тянул.       Единственное, что оставалось – делиться с Ксюшей или Полиной. Также, как и они делилась с ними. Их отношения строились на доверии. Они доверяли друг другу, делясь всеми терзающими мыслями.       После того разговора прошло достаточно времени.       Юрка не заметил, что отношение подруг к нему изменилось. Это стало очередным доказательством того, что он – абсолютно нормальный, как и Володя.       Как-то Юра сидел на кухне, обедая бутербродом с колбасой и запивая это дело чаем.       Мама что-то рассказывала, но Юра не вслушивался в ее слова. Только краем уха слышал что-то насчет того, что отец стал подолгу задерживаться на работе.       И это Юрка тоже без внимания не оставил, конечно, он замечал. Что-то изменилось в отношениях родителей, но он в это лезть точно не планировал. Люди взрослые – сами разберутся.       Неожиданно в дверь раздался звонок, а следом и ещё один.       – Тяжело подождать? – Возмущалась мать по пути в прихожую.       Но когда Юра услышал дверь распахнутой двери голоса матери не послышалось. Другой, слишком уж знакомый голос начал.       Полина, кто ж еще.       – Здравствуйте, извините, а Юра дома? – неуверенно спросила та.       По этому тону Юрка без труда догадался – что-то случилось.       – Конечно, он дома. Ты проходи, разувайся.       – Нет-нет, спаибо. Вы позовите его, пожалуйста.       – Юр, тут к тебе, – крикнула мама, но к этому моменту Юрка уже зашел в прихожую.       Увидел на себе два взгляда. Один – заинтересованный матери. Второй – озадаченный Полины. Он коротко кивнул подруге. Наскоро попрощался с мамой и, накинув олимпийку, вышел с Клубковой в подъезд.       – Что случилось? – спросил Юрка сразу после того, как захлопнулась дверь.       Возможно, это не совсем правильно – налетать взволнованную девушку с распросами, но другого варианта не было.       – Юра, это – кошмар.       – Что кошмар?       – Мы с Ксюшей случайно поцеловались. Нет, конечно, я не первый раз целовала девушку, но тут вышла другая ситуация. Ой, я сама ничего не знаю, а как тебе объяснить – вообще понятия не имею.       Полина тараторила без остановки, а Юра не успевал анализировать сказанные слова. Он аккуратно положил руку ей на плечо и попросил:       – Поля, давай заново и помедленее.              Клубкова резко замерла, казалось, что даже перестала дышать и обернулась на Юрку. Сейчас она смотрела на него так, как никогда раньше – с немного разинутым ртом и полными непонимания глазами.       Через несколько секунд Полина, будто выйдя из транса, сделала глубокий выдох и действительно начала по порядку и сначала:       – Мы сидели у Ксюши, все было нормально, пока она случайно меня не коснулась и мы не оказались в нелепой позе. В любой другой раз мы бы над этим посмеялись, но тут просто замерли, а потом я ее поцеловала и все.       Полина – невероятный человек, способный не просто удивлять, а шокировать. Рано или поздно Юрка будет вынужден к этому привыкнуть.       – Так, а что дальше?       – Я сразу убежала.       Сложившаяся ситуация определенно что-то напоминала Юрке. На подсознательном уровне он прекрасно понимал, но не хотел признавать схожесть Володи и Юрки с тем, что вышло у девчонок.       – Поговори с ней, Юрочка, – Полина смотрела щенячим взглядом.       – Не-е-ет! Я ничем помочь не смогу, вы сами должны разобраться, потому что это – ваши отношения.       Клубкова печально ухмыльнулась, будто и ждала такого ответа.       Они молча шагали по улице. Никто из них не решался комментировать, обоим нужно было сначало все хорошенько обдумать – особенно Полине.       В глубине души Юра понимал, что он – единственная надежда, потому что ожидать от Змеевской или Клубковой первого шага бессмысленно. К тому же, они его близкие подруги, заслуживающие помощи.       – Хорошо, я поговорю с Ксюшей, но объясняться будешь сама.       Полина приподняла уголки губ, выражая искреннюю благодарность.       – Спасибо тебе, Юрочка! – она налетела на Юрку с объятиями.       Спустя несколько дней, когда Ксюша, должно быть, уже немного отошла от произошедшего, Юра решился на разговор.       Кроме того, помимо вопроса о Полине, была еще одна тема, которую очень нужно было обсудить с Ксюшей.       Юрка покачивался на качелях во дворе дома Змеевской, ожидая ее.        Прошло достаточно много времени перед тем, как дверь подъезда наконец распахнулась и от туда показались два женских силуэта.              Сперва Юра не понял, в чьей компании вышла Ксюша, но когда они подошли ближе, он догадался, что это была ее мать.       – Здраствуйте!       – Здраствуй, Юра, – мать Змеевской с ног до головы оглядела Юрку хмурым взглядом и покачала головой.       Юра почуствовал некую неловкость от такого внимания, и на лице случайным образом проскочила нервная улыбка.       – Да уж, не зря Сашенька все это затеял. Он парень хороший, достойны, а ты, – женщина обернулась на Ксюшу, – выбрала не пойми кого, – взгляд снова метнулся на Юрку.       Он не совсем понял, о чем вообще речь и чем он заслужил о себе такое мнение.       – Мама, что снова не так? Юра – просто мой хороший друг.       – Друг-друг, ясно. Я пошла.       Мать Ксюши удалилась, и Юрка наконец смог спокойно выдохнуть.       – Юра, извини, она, – Змеевская покосилась в сторону удаляющейся матери и махнула на нее рукой, – придирчивая.       – Представила ей меня как своего жениха? – на лице засияла широкая улыбка. – Хотя что тебе я, если есть Полина.       После последней фразы Ксюша моментально потускнела.       – Слушай, – вдруг начал Юрка, вспомнив, для чего он здесь.       – Я и так знаю, что ты пришел по поводу нее, но мне нечего сказать, правда. Я не знаю, что делать.       – Поговорить, Ксень.       Ксюша отвела взгляд в сторону, очевидно боясь.       Юрка полностью понимал Змеевскую, понимал и Клубкову, ведь сам был на их месте, чувствовал все то же самое – страх, обиду, боль и любовь.       – Пойми, она напугана точно так же, как и ты. Кто-то из вас должен сделать будет сделать первый шаг.       – Ладно, Юрчик, я попробую, – сдалась Ксюша. – Кстати, я хотела поговорить по поводу...       – Удиви.       – По поводу Вишневского.       Эта фамилия была последней из тех, что ожидал услышать Юра       – Ладно, рассказывай...       – Я вчера рассталась с Сашей. Ты же знаешь, что он сейчас учится на первом курсе в консерватории?       Юра утвердительно кивнул.       – Он мне рассказал, что в прошлом году ты был в списке поступивших. А он узнал и пожаловался родителям. В консерваторию тебя не взяли, потому что выбрали из двух зол меньшее – его родители пообещали испортить репутацию, ну и дали взятку, конечно.       В горле еще после первых слов встал тугой ком. Хотелось оскорбить этого маминого сынка всеми нецензурными словами, что есть на планете, но Юра не мог выдавить ни слова – только рвано дышать.       У Юрки попросту не хватало сил на Вишневского и его поступки. Он был готов задушить его голыми руками.       – Юрка, я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. Ты столько вкладываешь в музыку и это ужасно...       Это и правда было ужасно.       Юра, казалось, первый раз за всю жизнь испытал такое разочарование в людях. Он впервые испытал такое предательство на собственной шкуре.       Юрке срочно нужно было отвлечься на что-нибудь.       – Иди и поговори с Полиной, прямо сейчас.       Ксюша удивилась резкой смене темы, но тем не менее ответила:       – Я боюсь.       – Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать ничего, попробуй, пожалуйста.       – Спасибо, что ты есть, Юрчик, – это было последним, что сказала Ксюша перед тем, как мягко улыбнуться и удалиться.       «Решила к любимой наведаться» – без особых усилий догадался Юра.       И ему бы к своему любимому так наведаться, только вот он против. ..       Юрка тяжело вздохнул. Теперь и ему нужно немного отдохнуть, все слишком навалилось.       Следующие несколько дней прошли в долгожданном спокойствии. Вестей от Полины и Ксюши не было, но Юра хотел думать, что они помирились и все в порядке.       Он полностью отдался себе и немного музыке. В итоге получилось так, что пропустил письмо и почтальон даже удивился отсутствию Юрки.       Но вскрывал конверт Юра так же, как и обычно – с горящими в глазах искрами надежды, которым в очередной раз было не суждено оправдаться.       Ведь главной мечтой была встреча с Володей.       И Юрке в жизни ничего больше не было нужно. Самого любимого и лучшего человека на свете рядом было предостаточно, Володи было предостаточно. В нем и заключается все Юркино счастье.       «Привет, дорогой Юрочка!       Ну, как ты там? В последнее время у меня сложилось такое ощущение, что мы стали меньше общаться и меня, если честно, это пугает. Твое отношение ко мне изменилось? Ты нашел девушку?       И да, по поводу лечения.       Мне кажется, что у меня рецидив. Нет, конечно, парни меня все так же не интересуют, но ты... Юра, я снова стал часто прокручивать в голове события той смены, вспоминать и безумно скучать. Ко мне вернулись те сны, а это пугает.       Хочу надеяться, что все всплывающие в голове воспоминания, связанные с «Ласточкой» – не больше, чем тоска по прошлому.       Я не сказал никому: ни родителям, ни психиатру. Не хочется, чтобы все окончательно разочарочались во мне. Они ведь думают, что я иду на поправку.       Спасибо тебе за то, что ты поддерживаешь меня и остаешься моим другом. Я не представляю и не хочу представлять, что делал бы без тебя, Юра»       Раз за разом перечитывая письмо, Юрка понимал, что Володя совсем не изменился.       Прошло целых полтора года, а он продолжает наивно считать, что любовь – это болезнь, от которой можно вылечиться. Юрка столько раз пытался вторгнуться в розовый мир Володи, где все исправимо, и донести истину, но тот не хотел и даже не пытался слушать.       Зато Володя скучает не меньше, чем Юрка. Это значит, что он тоже любим и нужен.       Дело только в том, что Володя – непростой на подъем человек, который пытается исправить неисправимое.       «Дурак, ты, Давыдов, дурак».