Кажется

             В жизни Юры осталось последнее незаконченное дело – поход в консерваторию.       И в ближайшие дни он планировал этим как стоит заняться.       Он был просто обязан разобраться с Вишневским, потому что он так открыто манипулирует и управляет людьми, а тем вообще без разницы.       А из-за них страдает Юрка.       Кто знает – сколько таких врагов у этого придурка – скольких он ещё заставит так обломать. Он может оказаться единственным, а может он уже сотый.       Про случившееся Юра никому не обмолвился. Максимум, кто узнает – Володя. А остальным незачем знать. Маме с папой наплетет чего-нибудь, может они и не поверят, но допытываться не станут. Если рассказывать, то с начала, а этого хотелось в последнюю очередь.       Знала только Ксюша, и, возможно, что уже Полина. Неизвестно – помирились ли они. Кстати, было бы неплохо уже и поговорить с ними, но Юрка оставался при своём.       Он дождется, когда они разберутся между собой. Ведь без этого никаких связных диалогов с Юрой по этому поводу не выйдет.       Юра и не искал с ними связи. Знал, что придёт время и они поговорят. А потом точно заявяться к нему вместе.       Юрка поддался собственному импульсу и отправился в консерваторию. Но не имел никакого плана действий, да даже не смог придумать, что скажет!       Но это ж на то и Юра – задумается, когда будет на месте.       В итоге, используя небольшие манипуляции что-то, да сумел решить.       Но в планах было то, что его возьмут автоматически. Но как-бы там. Он также, как и все пройдет вступительный экзамен. Только, если он его осилит, то зачислят сразу на второй курс. А если нет – то нет.       Значит, надо было продолжать активные занятия. Но он, конечно, не собирался их бросать. Всё также старался следовать графику игры, но порой сбивался с пути истинного.       Оставшийся май ушёл незаметно, сменяясь долгожданным и тёплым летом.       Теперь, они смогут чаще гулять с Полиной и Ксюшей. Володя не будет так сосредоточен на учёбе, станет чаще писать. А Юра станет капельку счастливее.       В кои-то веке всё налаживается.       Стоило ещё обсудить с репетитором то, что готовиться надо начать ещё усерднее, делая максимальный упор на музыке.       На самом деле требования далеко не велики, они остаются такими же, как и для первокурсников. Но облажаться в очередной раз не хотелось.       Наконец-то, спустя пару дней после начала июня в дверь постучали. Юра открывал, не взглянув в глазок. Он знал – Ксюша и Полина.       И как оказалось – был прав.       На пороге мялись две девушки, но стоило Юрке открыть дверь, как их глаза одновременно засияли искрами. Они накинулись на него с объятиями. А он обнимал в ответ.       Всё-таки эти пару недель их компании очень не хватало.       Отпрянув от Юры, они прошли в квартиру, будто живя тут всю жизнь. Хотя Полина была тут только второй раз, а Ксюша и вовсе первый.       – Я уж думал, что этого не случится. – С иронией сказал Юрка.       – Да я сама, честно, начала так думать. – Согласилась Змеевская.       – Нам обоим нужно было время разобраться в себе. – добавила Клубкова.       На самом деле она выглядела как никогда счастливой. Раньше Юра редко видел её такой.       И то же самое можно было сказать по поводу Ксюши, на лице которая красовалась счастливая улыбка.       Всё-таки им не хватало друг друга.       Девушки начали разуваться, не дожидаясь приглашения.       Вели себя как дома, несмотря на то, что Полина тут второй раз, а Ксюша и вовсе первый.       Змиевская с интересом рассматривала комнату Юрки, это ему напоминало тот день, когда у него в первые побывала Клубкова. Они действительно были очень похожи привычками и даже характером, интересно, замечают ли они это сами?       На стенах висели классические для этого времени светлые обое на которых еле виднелся затемнённый принт. Уже не молодой паркетный пол, немного поскрипывающий. Кровать, около неё тумбочка. И стол.       А на столе стоит та самая совместная фотография с их труппой. Она как назло первой бросалась в глаза, девочки сразу приметили её.       – Ой, это ж мы! – Практически подлетела Ксюша к столу, беря рамку в руки и рассматривая.       – Кажется, что это было вчера. Поверить не могу – два года прошло. – С грустью сказала Полина, глядя из-за спины подруги на фотографию.       – Не думал, что смена вам так запомнилась. – Вздохнул Юра.       – Она была последней для нас всех. Многое показала.       Действительно. В эту смену изменилось очень много. В первую очередь – они повзрослели. Не знал, когда именно это произошло с девочками, но знал – это горькая правда. А сам он повзрослел, когда встретил Володю.       Ксюша провела большим пальцем фотографию, обводя всех находящихся на ней.       – Конечно, тяжело осознавать – время уходит. Мы становимся старше и больше никогда не будем теми пионерам без забот.       Она верно подметила. Не будет больше ничего того, что было у них когда-то. Это всё осталось светлым прошлым, которое вряд-ли повториться.       Юрка снова подумал, как скучает, когда взор упал на приобнимающего его Володю на фотографии. Тогда он был счастливым, грустил о скорой потери, но у него ещё было время.       – Юр. – Позвал голос.       – Что?       – Это конец.       Да он и так знал, что это – конец. И так было больно осознавать, что всё подходит к концу, как и эта смена.       Володя просто травил душу, когда напоминал об этом. Эта правда была слишком больной для него.       – Всё в наших руках. Если ты, – он ткнул пальцем ему в грудь. – захочешь, то у нас всё впереди.       – Какой же ты ребёнок.       Юрка не понял, что он имел в виду под этим выражением. Только нахмурился.       – Всё рано или поздно заканчивается. Когда-то ты меня поймёшь.       Теперь стало ещё непонятнее, что до него сейчас попытался донести Давыдов? Всегда он оставался каким-то слишком неясным, несмотря на то, что Юра знал его, как свои пять пальцев.       Неожиданно вспомнился этот короткий диалог. Теперь он понял, что хотел сказать Володя.       Он ведь с самого начала знал. Знал, что будет лечиться и не разрешит приехать Юре. Теперь они больше не будут особенными друзьями, они обычные друзья, которых разделяют километры расстояния.       Юра нуждался в нем, а Володя – нет. Он вылечился. Вылечился от него.       – Это лето больше не вернуть, – Вырывала из мыслей Полина. – Но это больше воспоминаний, это наше прошлое.       – Ничего не вечно. – Грустно улыбнулась Ксюша. – Если отпустить прошлое, то у нас есть надежды на будущее.       – Красиво сказано. – Подметила Клубкова.       – Разфилософствовались вы.       За усиленной подготовкой к поступлению пролетело практически всё лето, время подошло к середине август, а значит – вступительные экзамены.       И что ещё хуже того – они сегодня.       Конечно, Юрка чувствовал себя готовым на все сто. Но спорным был то, уверен ли он в своих силах и в том, что его оценят по достоинству.       Слава богу мама успела его разбудить и он не проспал. По крайней мере, он боялся этого больше всего. Ведь всю ночь ворочался в кровати, надумывая себе на следущий день.       Сейчас же он сидел возле аудитории, где проходило прослушивание и ждал. Рядом сидели будущие первокурсники, но дело до них не было. В любом случае – вместе им не учиться.       В ожидании он нервно теребил край своей рубашки.       Больше всего было страшно из-за того, что он переволнуется и сделает что-то не так. И в итоге хрен ему, а не консерватория.       – Конев Юрий Ильич. – Раздался строгий голос.       Юрка поджал губы и встал. Открыв дверь сразу поздоровался со всеми присутствующими, поклал документы на стол.       – Что ж, Юрий. Первое – прелюдия и фуга. Бах или Шостакович? – Послышался вопрос, отдавший звоном в ушах.       Выходя и прикрывая за собой дверь, Юрка не мог понять – что он испытал.       Он даже не понял, как сыграл. Всё это произошло автоматически, сам он в это время был, как в тумане.       До результатов неделя. И эта неделя наверняка будет самой мучительной за всю его жизнь.       Увы – так и оказалось. Всеми эмоциями, что он испытывал поделился с Володей в письме. Он уж точно сможет понять его.       Но ответ тоже нужно ждать, как и то, пока письмо дойдет до Москвы. Всегда надо что-то ждать! Сейчас ждать – это мучаться.       Но эту неделю смогли скрасить подруги – Ксюша и Полина.       А Полина его понимала, потому что ей было не хуже, чем ему самому. Они ведь поступают в одно учебное заведение. Только девушка поступает на театральный факультет, кажется, мастерства актёра драматического театра и кино.       И списки поступивших пошли смотреть вместе. Хотели и Ксюшу с собой захватить, но та была уже завалена учёбой.       В нынешнем году она уезжает учиться в Киев.       Не успела Змеевская уехать, как Юрка уже начал скучать за ней. А представлять, как чувствует себя Полина вообще страшно. Хотя он прекрасно знал – каково это.       И сама Полина новостью не была обрадована, но старалась поддержать подругу. Ведь главное – её будущее. В Киеве больше возможностей его построить.       Ксюша будет приезжать на летних и зимних каникулах, что оставалось единственной радостной новостью.       Когда Юрка искал в списке свою фамилию, то очень волновался. Скрашивала это только Полина, стоящая неподалёку, и волнующаяся не меньше его самого.       Слишком много поступивших, а его нет и нет. Стал водить пальцем по списку.       – Ковалёв, Ковальчук.. – Тихо читал он. – Конев! – Резко вскрикнул Юрка.       Да так, что проходящие на него обернулись, но какое до них сейчас дело.       Подлетела счастливая Полина, бросившаяся обнимать Юрку.       – Я поступила, поступила! – С невероятной улыбкой кричала она. – И ты!       Невозможно описать тот спектр эмоций, что они сейчас испытывали.       Юра ждал это практически всю свою осознанную жизнь. И вот – мечта сбылась. Через только усилий и приложенного труда, но сбылась.       Теперь оставалось одно – дождаться учёбы. А перед этим отметить поступление. Теперь, скорее всего, им троим было обеспечено будущее – грех не отметить!       Идеальную картину портил только скорый отъезд Ксюши и время, которого оставалось катастрофично мало.       Зато это было причиной оторваться за эту неделю так, чтобы видеться не захотелось до января. Поэтому этим и решили заняться. Учёбе всегда найдется время, а про подростковый период такого не скажешь.       В тот же вечер собрались у Ксюши, родителей которой не было и не будет ближайшие несколько дней.       Решили выпить. Конечно, не очень это и правильно, учитывая, что совершеннолетний то один Юрка, а девочкам по шестнадцать лет. Да и самому ему восемнадцать исполнилось только пару месяцев назад – в мае.       Естественно, много пить не стали – мало ли. А так, просто отметить начало новой жизни – можно.       Вечер прошёл спокойно и с наслаждением. Развлекались, как могли. Теперь Юра мог уверенно сказать, что знает своих подруг в любом состоянии.       Ежедневно, вплоть до самого 31 августа они гуляли. Сколько успевали, иногда по несколько часов, а иногда и по часу – как получалось. Но наслаждались оставшимся временем.       Но Юрка хотел оставить их наедине. Конечно, знал, что они не против его компании, иначе бы сказали, но понимал, что им нужно попрощаться без него.       Поэтому перед днём уезда Ксюши он оставил их вдвоём, отмахнувшись от очередной прогулки.       Утром последнего дня лета Змиевская уехала.       Юра знал, как это – терять любимого и самого близкого человека в своей жизни.       Он видел, как тяжело далось это расставание девочкам. Пытался поддержать подругу весь день, но безрезультатно.       К вечеру до него дошло – её надо оставить в покое.       Так и сделал, напоследок порекомендовав Полине просто отдохнуть. Хотя-бы выспаться, как следует. Завтра им обоим предстоит тяжёлый день.       За первый день учёбы Юра определенно волновался, но это не ничем по сравнению с тем, что он испытывал, когда сдавал вступительные экзамены.       И уснул он тоже на удивление быстро, был слишком вымотан этим днём морально.       Утром Юрка проснулся бодрым, как никогда. Впервые был готов и рад тянуться к знаниям. Даже не опоздал.       Отправился в консерваторию вместе с Полиной, но сперва предстояла линейка. Она ничем не отличалась даже от лагерной. Всё тот же гимн и всё то же поднятие флага.       В толпе подруга потерялась, но искать её было бессмысленно. Всё равно скоро им расходиться по разным корпусам.       Юра представлял рожу Вишневского, когда он увидит в коллективе своей группы его собственной персоны. Вот он обломается!       Почти так и случилось. Парень заметил его ни сразу, потому что не вглядывался в лица. Они всё-таки все знакомы – второй год вместе.       – Вишневский, а чего не здороваешься со старым другом? – С иронией сказал Юра, обращаясь к парню, лежащему на парте.       – Че? – Промямлил он, даже не глядя в его сторону.       Потом неспешно поднял голову, всматриваясь в лицо. Его спокойное выражение лица сменилось удивлённым. Будь у Юры фотоаппарат – он бы обязательно сфотографировал – это обязан был видеть каждый.       Тот пару секунд молчал, скривив лицо. А Юрка выглядел счастливым, давно пора было показать ему, что он не пуп земли.       – Конев, поступил – молодец. От меня отвали.       – Куда пропал былой энтузиазм? – С ухмылкой ответит Юра.       – Я тебе сказал – отвали. Иначе, клянусь, втащу.       – Ну-ну. – Похлопал по плечу и ушёл.       Аж на душе отлегло.       Весь оставшийся день прошёл спокойно. Юрку даже умудрился похвалить один из преподавателей, что не могло не радовать.       Только Вишневский порой косился.       Кроме этого на большой перемене подошёл познакомиться какой-то парень.       – Здорова! – Поприветствовал он, подсаживаясь к Юре. – Кирилл. – И протянул руку.       Юрка, конечно, сразу её пожал. Хорошо было бы наладить контакт с одногруппниками.       – Юра, будем знакомы.       – Юрка значит?       – Получается так. – Зачем-то ответил он на риторический вопрос.       – А как тебя сюда занесло? Мы все второй год вместе.       – Там долгая история. – Отмахнулся Юра, не желая вдаваться в подробности.       Тот видимо понял и сменил тему.       – Погнали со мной. – Сказал он, даже не уточнив куда.       Ну а Юрка пошел, ему терять то нечего.       – Пошли, что уж.       Кирилл оказался нормальным парнем, с которым можно было проводить время и разговаривать на нормальные темы.       Только знакомых у него оказалось очень много. Здоровался чуть-ли не с каждым прохожим в коридоре.       Познакомил его с небольшой компанией людей, состоящей из пяти человек. Те тоже оказались ничего, то, что надо было. Нужно ведь с кем-то общаться.       Одна девушка, как раз из той компании, даже умудрилась сделать Юрке комплимент, от которого он смутился.       Кирилл похлопал его по плечу, смеясь, подмигивая, мол, не упускай шанс.       Так и прожил Юра несколько месяцев. До самого начала января 1989 года.       Порой гулял с новым другом, который со временем перестал быть новым. Юрка привык к его компании в консерватории и иногда они вместе проводили время.       И по разным компаниям Кирилл его таскал, желая вечно кому-то представить и с кем-то познакомить. Очень уж общительным он был.       С учебой всё было стабильно, отличником Юра не был – понравился далеко не всем преподавателям. По пальцем можно пересчитать тех, кого он устраивал. Но твёрдые четвёрки были всегда.       Идеальную жизнь в группе портил только Вишневский своим существованием. Он не сильно мешал, не обращал внимания на Юру, но сам факт того, что он сидит в одной аудитории с этим придурком не радовал.       Чаще гулял с Полиной, которая в моменте изменилась. Всё также она радовалась и жила, но ей было трудно. «Скоро привыкнет» – Думал Юрка.       Сам он письма писал Ксюше не так часто. По крайней мере – намного реже, чем Володе. В основном что-то от Юры передавала Полина, писавшая своей подруге регулярно.       С Володей общение не прекращалось. Они всё также отправляли друг другу письма каждую неделю. Только Давыдов стал жаловаться на то, что очень устаёт на учебе. Было невероятно его жаль. Наверное, учиться в МГИМО – очень трудно. К счастью, Юра никогда этого не познает.       Пару раз он намекнул, что вообще-то поступил в консерваторию. И по факту – в прошлом году. Но от Володи никакой реакции не получил, как и приглашения приехать в гости. Он не менялся.       Но настаивать не хотелось. Давыдов и так устает, а тут ещё Юра навязывается.       Решил оставить его в покое.