Кажется

      Тяжёлый стук колёс поезда о дорогу отдавался гулом в ушах. Неудобная койка, на которой надо было по-хорошему уснуть. Противный запах дыма дешёвых сигарет в перемешку с каким-то не менее противным адиколоном.       Юрка пялился в окно и сменяющиеся в нём весенние пейзажи. Пытался разглядеть в них что-то, что даст ответ на кучу вопросов, что целиком и полностью охватили его мысли.       Но он был слишком вымотан для мыслей.       Вчера он переругался с родителями. Им, что ожидаемо, не понравилась новость о срочном визите в столицу.       – Юра, какая Москва? – Кричала мать. – У тебя учёба!       – Я же ненадолго. – Стыдливо отвечал он.       – А в университет я ходить буду?       Но он не мог не приехать. Ему не оставили выбора. Он должен был приехать.       Отнюдь не является важным то, что Володя строго настрого запретил Юре приезжать. Чёрным по белому написал, что не надо, пожалуйста. Но он это проигнорировал.       А что он ещё мог сделать? Если бы он не решился на эту поездку – потерял бы Володю навсегда.       Лучше он сделает и пожалеет, чем ничего не сделает.       Ни с того ни с сего Володя отправляет телеграмму, где просит забыть его и не писать. Конечно, он не забудет. Чем Давыдов вообще думал, когда писал это и на какую собственно надеялся реакцию?       Да, приезжать так резко и неожиданно – неправильно. Но разобраться нужно в любом случае.       Так или иначе – если Володя принял решение отказаться от этих отношений, то пусть объясняет – почему.       Когда он прочитал эту телеграмму его охватила куча сменяющихся эмоций. И он не знал – куда их деть.       Сперва подумал, что должно быть это – неудачная шутка. Но тут же эту мысль прервало то, что Володя не такой. Он бы никогда не стал так шутить. Это – серьёзно.       Смешались жуткая злость и обида. Как Давыдов вообще мог так поступить с Юркой? Знал же, что он его любит и ждёт их встречи. Каждый день ждёт, всегда ждал и будет ждать.       Потом охватил резкий страх. Страх за то, что с Володей. Должно быть на него повлияло что-то серьёзное, раз он так резко принял решение, которое изменит жизнь их обоих. Причем принял один, не советуясь с Юрой.       И страх за него сменился страхом за них. Это всё значило, что больше у них нет и не будет будущего.       Всё зависит от поездки в Москву.       Сейчас на улице тёмная ночь, которая вот-вот сменится тёплым утром, красивым пением птиц и рассветом.       Помнится, однако, как они встречали рассвет вместе.       Разом промелькнувшая мысль – вытащить Володю встретить рассвет – стала чем-то более серьёзным, уж больно понравилась Юре эта идея.       Раньше бы он счёл такое за сопливый бред романтика, но с появлением Володи мнение о многом изменилось.       Так что эта миссия приняла более серьёзный окрас.       Но Володя всё сопротивлялся, переживая за свой отряд. «Что, если Лена проснётся, а меня нет? Что, если из мальчиков кто-то взбушуется и устроит погром?»       Это – «что если то, что если это» – выводило Юру из себя. Но он продолжал настаивать на своём. И в конце концов смог уломать Володю.       Они пришли под свою иву. И слишком поздно в голову Юрки всё-таки взбрела мысль о том, что вожатый может хотеть спать. Заметил это при виде его сонного лица и моментально пожалел, что заставлял его. Это он – гиперактивный подросток с кучей свободного времени. А Володя то на планёрке, то следит за своими оболтусами, то театральный кружок.       – Володь, а ты спать не хочешь? – Спросил он ласковым тоном.       Но ответа на вопрос не послышалось, только почувствовал ерзание на плече       Он опустил взгляд и увидел тихо сопящего на своём плече вожатого. Это картина, пожалуй, впечатляла. Володя оказывается может быть таким другим. Только он может быть таким.       Рассвет Юра встречал один, но с ним. Давыдов был рядом с ним, а этого было достаточно. Ему ничего больше не надо, лишь бы чувствовать его прикосновения, слышать его голос и вдыхать его аромат.       Но сейчас Юрка встречает рассвет в моральном одиночестве. У него нет никого рядом. Есть, конечно, друзья. Но никакие друзья не заменят Володю.       Ничего из вещей Юра не догадался с собой взять.       Решение о поездке далось слишком импульсивно.       Он даже не думал. Не стал обсуждать ни с кем, ни с родителями, ни с Полиной. Просто пошёл и купил ближайший билет, а потом вернулся домой, сообщив только родителям, что уезжает.       Так что теперь осталась только надежда.       Надежда, отчаянно пылающая в сердце уже не первый год. Надежда на совместное и счастливое будущее. Надежда, что ещё не поздно, что он успеет.       Юрка понял, что натворил только стоя на вокзале.       Куда ему теперь идти? Он помнит адрес наизусть и есть такое ощущение, что никогда его не забудет, но не знает где эта улица, в каком районе города, на какую станцию метро сесть. Он не знает ничего.       Куча вопросов мешались меж друг другом в голове. Это не давало сосредоточиться на том, что он собирается делать. А для начала – надо понять, что он собирается делать.       Он долго блуждал по городу, надеясь, что случайно наткнётся на нужную улицу. Но подсознательно понимал, что это бред. Спрашивал прохожих, но те отмалчивались или говорили, что не имеют понятия.       Но спустя часы мучений нашлась добродушная женщина, подсказавшая нужную станцию и метро и то, куда Юре следует идти дальше. Он внимательно слушал её, не отвлекаясь и всё запомнил.       И вот – жизнь привела его к дому Володи.       Странно было смотреть на его двор, в котором он наверняка когда-то бегал и играл, будучи ребёнком. Странно смотреть на место, где он провёл всю свою сознательную и остальную жизнь.       Люди, проходившие во дворе, косились на Юрку недовольным взглядом, но предпочитали промолчать.       Он нашёл нужный подъезд, поднялся на пятый этаж.       Перед глазами спустя три года ожиданий предстала дверь в квартиру, где живёт Володя.       В голову закрались сомнение – надо ли?       Давыдов же сказал не приезжать, а Юрка, дурак, приехал. Ему стыдно будет глаза на Володю поднять, а сказать что-то будет ещё тяжелее.       Володя либо его прибьёт, либо обнимет. Но, честно говоря, мысли склонялись в сторону первого варианта.       Несколько минут он простоял у двери, как вкопанный, никак не решаясь постучать.       Неожиданно для самого себя он поднял руку, сжавшуюся от тревоги в кулак, и постучал три раза. Стал ждать и слушать.       Слушал шаги за дверью, но их не было. Пытался расслышать хоть какой-то шум и признаки жизни в квартире, но стояла абсолютная тишина.       Ждал, что вот-вот кто-то обязательно откроет. И не просто «кто-то», а Володя! Откроет его и обнимет. Но это, пожалуй, самое лучшее развитие событий в фантазии Юры.       Он постучал ещё раз, не дождавшись реакции от прошлого стука, но её не последовало и сейчас.       Раздалось открытие двери где-то сзади, а Юрка аж вздрогнул от того, что кто-то кроме него резко прервал царящую в подъезде тишину.       – Ты что это тут по дверям тарабанишь? – Раздался за спиной женский голос, на который Юрка обернулся. Перед ним стояла старая бабушка. – Совсем совесть потеряли! – Возмущённо сказала она, намереваясь захлопнуть дверь, но её прервали.       – Извините-извините! – Воскликнул Юра, лишь бы она дослушала. – Тут Владимир Давыдов не проживает?       – Вот оно что! Ты бандит?       – Нет-нет! Я друг его. – Отнекивался Юрка.       Та прищурившись посмотрела ему в глаза.       – Уехал твой Давыдов.       – Как уехал, куда?       – А я что знаю?       Что-то подсказывало Юрке в её взгляде, что бабулька нагло ему врёт.       – Ну, поговаривают, мол, в Америку слиняли из-за власти. – Пожала она плечами.       Юра тут же обомлел. Ему радоваться или плакать? Конечно, он должен быть рад за Володю – исполнилась его мечта. Но это означало одно – конец.       Конец наступил ещё давно, три года назад, когда они уезжали из Ласточки и Юрка наблюдал за отдаляющимся от него силуэтом Володи.       Но только сейчас он осознал масштабность этого конца.       – Понятно. – Пробормотал Юра дрожащим голосом.       – Ты только в подъезде не вздумай сидеть! – И захлопнула дверь.       Юрка не обратил внимания на просьбу бабушки и сразу же плюхнулся на ступень, ведущую на шестой этаж.       Его буквально распирало от эмоций. Теперь всё то, что он испытал, читая телеграмму, обострилось в сотни раз. Теперь было ещё больнее и обиднее.       Зачем он вообще припёрся в эту идиотскую Москву? Что искал?       Их отношения всегда были обречены. Зачем он всё время искал шанс их спасти, если сам Володя отказывался от этого? Всё было напрасно.       Он сидел, поджав колени. Хотелось просто разрыдаться кому-то в плечо и высказать всё, что испытывает и что испытывал эти три года.       Так зачем это всё было?       Зачем Володя дал надежду на возможное будущее, если знал – у них нет будущего.       Зачем предал?       Послышался резкий скрип двери с квартиры той самой бабушки. Юрка поднял взгляд, но ничего не увидел.