Высота страсти
13 апреля 2025 г., 03:17
Сонхви стояла перед зеркалом в туалете аэропорта, её руки дрожали, пока она пыталась поправить выбившуюся прядь волос. Отражение в зеркале выглядело измождённым: бледная кожа, тёмные круги под глазами, которые не скрыть даже тонким слоем тонального крема. Её форма — безупречная, как всегда, — сидела идеально, но сейчас она казалась ей тяжёлой, словно сковывала движения. Тёмно-синий жакет с золотыми пуговицами подчёркивал её стройную фигуру, а юбка-карандаш, заканчивающаяся чуть выше колен, выглядела строго, но элегантно. На голове красовалась маленькая шляпка, обязательная часть униформы авиакомпании, с золотой эмблемой, приколотая так, чтобы не сползать даже при резких движениях. Белые перчатки, которые она ещё не сняла, слегка смялись на запястьях — она так и не привыкла к их стерильной гладкости, хотя носила их уже два года. На ногах — чёрные балетки, начищенные до блеска, но уже слегка потёртые на пятках от бесконечной беготни по салонам самолётов. Они были удобнее лоферов, которые она пробовала носить в начале карьеры, но всё равно каждый шаг отдавался лёгкой болью в натруженных стопах.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять подступающую тошноту. Запах антисептика, смешанный с дешёвым ароматизатором воздуха, только усиливал головокружение. Последний рейс из Сеула в Токио вымотал её до предела: шесть часов турбулентности, капризные пассажиры и коллега, которая снова свалила на неё разнос подносов с едой. Сонхви сжала край раковины, её пальцы в перчатках скользнули по холодной керамике. Она смотрела на своё отражение, но видела не себя — а женщину, которая растворяется в бесконечной череде рейсов, часовых поясов и чужих лиц. Она достала из сумки влажные салфетки и аккуратно вытерла лицо, стараясь не размазать тушь. Её губы, накрашенные алой помадой по стандартам авиакомпании, выглядели неуместно ярко на фоне бледной кожи. Она сняла перчатки, бросила их в сумку и провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть не только усталость, но и всё, что накопилось внутри. Ещё один рейс впереди — ночной, в Осаку. Ещё одна ночь, когда она будет улыбаться, кивать и притворяться, что всё в порядке. Но...
Тошнота накатила волной, резкой и неумолимой. Сонхви сорвалась с места, бросилась к ближайшей кабинке, едва успев захлопнуть за собой дверь. Она упала на колени перед унитазом, её шляпка чуть не слетела, но ремешок удержал её на месте. Желудок сжался, и её вырвало — всё, что она успела проглотить за день, а это был лишь сэндвич из аэропортовского кафе да несколько глотков воды. Она кашляла, задыхаясь, пока слёзы не выступили на глазах. Когда спазмы наконец отпустили, она бессильно прислонилась к стене кабинки, чувствуя, как холод кафеля проникает сквозь ткань формы. Балетки скользили по полу, и ей пришлось напрячься, чтобы не рухнуть совсем.
Сонхви работала стюардессой уже третий год, но каждый рейс словно высасывал из неё кусочек жизни. Её дни были чётко расписаны: ранние подъёмы, проверки формы, инструктажи, улыбки, которые она оттачивала перед зеркалом, чтобы выглядеть искренними. Она разносила кофе и вино, успокаивала плачущих детей, объясняла, как пристегнуть ремни, и выслушивала недовольство тех, кому не хватило места для ног. Её голос, мягкий и уверенный, звучал в салоне, когда она объявляла высоту полёта или предупреждала о турбулентности. Но за этой маской профессионализма скрывалась усталость, которая въелась в кости. Она любила свою работу — или, по крайней мере, когда-то любила. Мечта о небе, о путешествиях, о том, как она будет видеть мир, привела её сюда. Но вместо этого она видела только тесные салоны, одинаковые аэропорты и лица, которые забывались через час после посадки.
Одиночество было её постоянным спутником. Коллеги менялись, как кадры в фильме: кто-то увольнялся, кто-то переводился на другие маршруты. Дружба в этой профессии была редкостью — слишком мало времени, чтобы сблизиться, слишком много усталости, чтобы пытаться. Вечера в отелях, где она оставалась одна с мини-баром и телевизором, стали привычкой. Она писала сообщения друзьям, но они редко отвечали — их жизни текли в другом ритме, где не было места для её хаотичного графика. Иногда она листала соцсети, глядя на чужие фото с вечеринок или семейных ужинов, и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Ей было всего двадцать семь, но порой казалось, что она прожила уже половину жизни, не успев ничего толком начать.
Сонхви закрыла за собой дверь кабинки, чувствуя, как сердце всё ещё колотится после приступа тошноты. Она опустилась на крышку унитаза, её балетки тихо скрипнули по кафельному полу. Форма стесняла движения, юбка задралась чуть выше колен, и она машинально одёрнула её, хотя здесь, в одиночестве, это не имело значения. Тишина туалета, нарушаемая лишь далёким гулом аэропорта, обволакивала, давая редкий момент покоя. Она откинулась назад, прислонившись к холодной стене, и закрыла глаза. Мысли, которые она обычно гнала прочь, начали прокрадываться в сознание — о ком-то, кто мог бы быть рядом, чьё тепло могло бы заполнить пустоту, что она носила в себе.
Её воображение нарисовало мужчину — не конкретного, а образ, смутный, но такой притягательный. Сильные руки, уверенный взгляд, голос, от которого по спине бегут мурашки. Она представила, как он смотрит на неё, как его пальцы касаются её кожи, и это вызвало лёгкий жар внизу живота. Сеонхи прикусила губу, её дыхание стало глубже. Она знала, что не должна, что это не место и не время, но усталость и одиночество смешались с чем-то ещё — с потребностью почувствовать себя живой, хотя бы на миг.
Её рука медленно скользнула вниз, под юбку, пальцы осторожно коснулись ткани белья. Она замерла на секунду, словно проверяя, хватит ли ей смелости, но желание оказалось сильнее. Она отодвинула ткань и коснулась себя, мягко, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по телу пробежала дрожь. Сонхви чуть раздвинула ноги, её балетки упёрлись в пол, и она почувствовала, как напряжение в мышцах сменяется чем-то другим — тёплым, пульсирующим. Она двигала пальцами медленно, находя ритм, который заставлял её дыхание сбиваться. Её воображение подбрасывало образы: его руки вместо её собственных, его дыхание у её шеи. Она представляла, как он шепчет её имя, и это подстёгивало её движения.
Сонхви развалилась на сиденье, её спина скользнула ниже по стене, а голова откинулась назад. Одна нога в чёрной балетке непроизвольно вытянулась вперёд, носок слегка приподнялся, обнажая изгиб стопы. Другая нога согнулась в колене, и балетка скользнула по полу, издавая тихий шорох. Её пальцы на ногах поджались от напряжения, ткань обуви натянулась, подчёркивая их форму. Она не замечала, как её стопы двигались в такт её рукам — лёгкие, почти танцующие движения, словно они сами искали точку опоры.
Она ускорила ритм, чувствуя, как тепло разливается по телу, как оно собирается в тугой узел, готовый вот-вот распуститься. Её губы приоткрылись, дыхание стало рваным, почти стоном, который она сдерживала, прикусив губу. Она была так близко, так погружена в свои фантазии, что не сразу услышала стук в дверь. Сначала он показался ей частью её воображения, но потом голос — звонкий, с лёгкой насмешкой — ворвался в её мир.
— Сонхви? Ты там жива вообще? — Это была Саэко, её подруга и коллега, чей голос невозможно было спутать.
Сонхви замерла, её рука дёрнулась, пальцы тут же покинули место, где только что творили магию. Сердце заколотилось, но уже не от удовольствия, а от паники. Она резко выпрямилась, чуть не ударившись головой о стену, и быстро одёрнула юбку. Её ноги, всё ещё дрожащие, неловко сдвинулись, балетки стукнули друг о друга, когда она пыталась вернуть себе контроль.
— Д-да, я тут! — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрогнул. — Секунду, сейчас выйду!
— Давай быстрее, а то нас уже на брифинг зовут! — Саэко явно не собиралась уходить, и Сонхви услышала, как та прислонилась к двери, постукивая ногой.
Сонхви глубоко вдохнула, пытаясь унять жар, который всё ещё горел в теле. Она поправила бельё, разгладила форму дрожащими руками и бросила взгляд на свои балетки — одна из них чуть сползла с пятки, обнажая край стопы. Она быстро поправила обувь, чувствуя, как лицо горит от стыда и недосказанного желания. Поднявшись, она бросила взгляд на своё отражение в маленьком зеркале на стене кабинки. Губы припухли, щёки пылали, но она надеялась, что Саэко не заметит ничего странного. Открыв дверь, она шагнула навстречу подруге, заставляя себя улыбнуться, хотя внутри всё ещё дрожало от того, что она едва не довела до конца.
Сонхви толкнула дверь кабинки и вышла, стараясь держать спину прямо, хотя ноги всё ещё слегка дрожали. Её форма, чуть помятая, но всё ещё строгая, контрастировала с внутренним хаосом, который она пыталась скрыть. У раковины уже стояла Саэко, опираясь на край и глядя на неё с привычной смесью любопытства и лёгкой насмешки. Форма Саэко была почти такой же, как у Сеонхи: тёмно-синий жакет с золотыми пуговицами, белая блузка, юбка-карандаш. Но вместо шляпки у неё был аккуратный пучок, заколотый шпильками с эмблемой авиакомпании, а перчатки она уже сняла, небрежно засунув их в карман жакета. Её балетки, такие же чёрные, блестели чуть ярче — Саэко всегда находила время, чтобы начистить их до зеркального блеска. Единственное заметное различие — у Саэко на шее был яркий шёлковый платок, который она любила добавлять к униформе, чтобы «разбавить скуку», как она говорила.
— Ну что, живая? — Саэко склонила голову, внимательно разглядывая подругу. Её голос был лёгким, но в глазах мелькнула искренняя озабоченность. — Ты там как будто медитацию проводила.
Сонхви выдавила улыбку, чувствуя, как жар всё ещё держится на щеках. Она подошла к умывальнику, включила холодную воду и сунула руки под струю. Пальцы, ещё тёплые и чуть липкие от того, чем она занималась минуту назад, скользили под водой, смывая следы её порыва. Она тёрла руки дольше, чем нужно, словно это могло стереть не только физические следы, но и её смятение. Мыло пахло синтетической лавандой, и она сосредоточилась на этом запахе, чтобы отвлечься от взгляда Саэко, который, казалось, видел больше, чем ей хотелось.
— Всё нормально, — ответила Сонхви, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… рейс тяжёлый был. Устала.
Она бросила взгляд в зеркало над раковиной. Её лицо всё ещё было чуть розовым, губы казались ярче обычного, но она надеялась, что это можно списать на помаду или усталость. Саэко, стоя рядом, поправила свой платок, но не сводила с неё глаз.
— Да ладно тебе, — Саэко шагнула ближе, понизив голос. — Ты выглядишь, будто тебя призрак в салоне прижал. Что стряслось? Опять пассажир какой-нибудь докопался? Или… — она прищурилась, — что-то личное?
Сонхви покачала головой, выключая воду. Она потянулась за бумажным полотенцем, вытирая руки с преувеличенной тщательностью. Её балетки тихо стукнули по полу, когда она чуть повернулась, чтобы не встречаться с подругой взглядом.
— Ничего такого, правда, — сказала она, стараясь добавить в голос лёгкости. — Просто вымоталась. Ты же знаешь, как оно бывает. Турбулентность, часовые пояса, все дела.
Но Саэко не так легко было провести. Она скрестила руки, прислонившись к стене, и её брови чуть приподнялись.
— Сонхви, я тебя сто лет знаю. Ты когда грустная, у тебя глаза такие… стеклянные. — Она помолчала, смягчая тон. — Если что-то не так, ты скажи. Я же не просто так спрашиваю.
Сонхви сжала полотенце в руках, комкая его сильнее, чем нужно. Она чувствовала, как слова Саэко задевают что-то внутри — одиночество, которое она пыталась заглушить, усталость, которая была не только физической. Но признаться в этом, даже подруге, было слишком. Вместо этого она бросила полотенце в мусорку и повернулась к Саэко, натянув улыбку.
— Всё в порядке, честно. Просто надо кофе выпить перед брифингом, а то я как зомби. — Она чуть пожала плечами, надеясь, что это выглядит убедительно.
Саэко посмотрела на неё ещё секунду, словно решая, давить дальше или нет. Потом вздохнула и махнула рукой.
— Ладно, зомби, пошли тогда. Но если что, я рядом, ясно? — Она подмигнула, но в её голосе всё ещё чувствовалась забота.
Сонхви кивнула, чувствуя, как ком в горле становится чуть меньше. Она поправила шляпку, одёрнула жакет и пошла за Саэко к выходу, стараясь не думать о том, как близко она была к тому, чтобы потерять контроль — и как трудно ей было притворяться, что всё в порядке.
Они вышли из туалета и направились к комнате для брифингов, их балетки синхронно постукивали по блестящему полу аэропорта. Гул голосов, объявления по громкой связи и запах кофе из кафе неподалёку смешивались в привычный фон, который Сонхви почти не замечала. Она держалась чуть позади подруги, стараясь собраться с мыслями, но внутри всё ещё бурлили отголоски её недавнего порыва и разговора с Саэко. Та болтала о чём-то лёгком — кажется, о новом кафе в Осаке, — но Сонхви лишь кивала, не вникая.
Комната для брифинга была небольшой, с рядами стульев, обращённых к проектору, и длинным столом, заваленным бумагами и бутылками воды. В воздухе пахло кондиционером и чьим-то слишком сладким парфюмом. Стюардессы их рейса уже заняли свои места: кто-то листал телефон, кто-то проверял блокнот с заметками. Пилоты сидели ближе к передней части, переговариваясь вполголоса. Сонхви опустилась на стул в заднем ряду, рядом с Саэко, которая тут же начала шептаться с другой коллегой о расписании. Сонхви достала свой блокнот, открыла его на случайной странице и уставилась на пустые строки, не собираясь ничего записывать.
Брифинг начался с монотонного голоса старшей стюардессы, которая зачитывала маршрут, погодные условия и особенности рейса в Осаку. Слова о турбулентности и запасных аэродромах пролетали мимо, едва касаясь сознания Сонхви. Она подперла подбородок рукой, её взгляд рассеянно скользил по комнате. Мысли, тяжёлые и липкие, тянули её куда-то вглубь себя. Она думала о том, как устала притворяться, как каждый рейс становится всё труднее, как её жизнь превратилась в бесконечный цикл улыбок и инструкций. Одиночество, которое она пыталась заглушить в той кабинке, снова подкрадывалось, обволакивая её, словно холодный туман.
Её взгляд случайно остановился на одном из пилотов, сидевшем через несколько рядов. Это был капитан другого экипажа, не их рейса — высокий мужчина с тёмными волосами, чуть тронутыми сединой на висках. Его форма сидела идеально: тёмный пиджак с золотыми нашивками, белая рубашка, галстук, завязанный безупречным узлом. Он что-то записывал в блокнот, слушая брифинг с сосредоточенным видом, но было в нём что-то… притягательное. Может, спокойная уверенность в движениях, или то, как он слегка нахмурился, когда старшая стюардесса упомянула возможные задержки. Сонхви не могла отвести взгляд. Её мысли, ещё недавно такие мрачные, начали путаться, подбрасывая образы: как он поворачивается к ней, как его глаза — тёмные, внимательные — задерживаются на ней дольше, чем нужно.
Она даже не заметила, как долго смотрит, пока он не поднял голову и не поймал её взгляд. Его брови слегка дрогнули, в глазах мелькнуло удивление, смешанное с лёгким смущением. Сонхви почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она тут же опустила глаза, уставившись в свой блокнот, где ручка так и не оставила ни одной заметки. Сердце заколотилось, и она мысленно выругала себя.
Идиотка, что ты творишь? Пялиться на капитана, как школьница?
Её пальцы сжали ручку сильнее, чем нужно, оставляя вмятину на бумаге. Она заставила себя выпрямиться и сделать вид, что внимательно слушает брифинг, хотя щёки всё ещё горели.
— …и убедитесь, что аварийные выходы проверены до посадки, — голос старшей стюардессы вернул её в реальность, но лишь на миг.
Сонхви бросила осторожный взгляд в сторону капитана, убедившись, что он уже не смотрит на неё, а снова что-то записывает. Она выдохнула, но облегчение смешалось с раздражением на саму себя.
Хватит, — мысленно одёрнула она. — Тебе и без того проблем хватает.
Она попыталась сосредоточиться на словах о расписании рейса, но меланхолия снова накрыла её, как тяжёлое одеяло. Ей хотелось, чтобы этот день — и этот рейс — поскорее закончился, но в глубине души она знала, что следующий будет таким же. И всё, что у неё было, — это её мысли, которые то уводили её в фантазии, то топили в тоске.
Сонхви всё ещё сидела, уставившись в блокнот, где её ручка так и не оставила ни одной заметки. Голос старшей стюардессы монотонно бубнил о процедурах безопасности, но её мысли всё равно ускользали — то к смутившему её капитану, то к собственной тоске. Внезапно до неё донёсся приглушённый разговор, доносящийся с соседнего ряда. Две стюардессы и стюард, сидевшие чуть ближе к выходу, шептались, прикрывая рты руками, чтобы их не услышали пилоты или старшая. Сонхви уловила обрывки фраз, и её уши невольно настроились на их голоса.
— …да я слышала, это не миф, — шептала одна из стюардесс, молодая девушка с ярко накрашенными губами. — Клуб реально существует. Ну, знаешь, где это делают… на высоте.
— Да ладно, — хмыкнул стюард, поправляя свой галстук. — Это просто байки, чтобы новичков пугать. Кто в здравом уме рискнёт? Там же уволят на раз, если поймают.
— Не байки, — возразила вторая стюардесса, постарше, с короткой стрижкой. — Моя подруга из другой компании рассказывала. Есть такие рейсы, ночные, где всё заранее договорено. Пассажиры, которые в теме, и экипаж, который… ну, не против. Главное — знать, как попасть.
— И как? — стюард прищурился, явно не веря, но любопытство в его голосе выдавалось.
— Через знакомых, — загадочно ответила она, понизив голос. — Есть чаты, пароли. Но туда просто так не влезешь. Надо, чтобы кто-то поручился.
Сонхви почувствовала, как её щёки снова вспыхнули. Она не хотела подслушивать, но слова цеплялись за её сознание, вызывая странную смесь смущения и любопытства. Клуб? Люди, которые занимаются сексом в самолёте? Она слышала подобные слухи раньше, но всегда считала их выдумкой, чем-то вроде городских легенд среди экипажей. Но сейчас, после её собственного порыва в туалете, эти разговоры звучали… слишком реально. Она опустила взгляд в блокнот, делая вид, что что-то записывает, но её пальцы слегка дрожали.
Саэко, сидевшая рядом, вдруг наклонилась к ней, её локоть легонько ткнул Сонхви в бок. Она явно заметила, как подруга напряглась, уловив тот же разговор.
— Что, Сеонхи, уже билеты в этот их Клуб бронируешь? — прошептала Саэко с хитрой улыбкой, её глаза блестели от шутливой провокации. — Может, мне с тобой записаться? Устроим девичник на высоте, а?
Сонхви резко повернулась к ней, её лицо запылало ещё сильнее. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но Саэко уже хихикала, прикрывая рот ладонью, чтобы не привлечь внимание старшей.
— Да расслабься, я шучу, — продолжила Саэко, понизив голос до заговорщического шёпота. — Хотя, знаешь, если бы не Ичибан, я бы, может, и подумала. Ты же знаешь, я за любой кипиш. — Она подмигнула, явно наслаждаясь реакцией подруги.
Сонхви закатила глаза, пытаясь скрыть неловкость за раздражённым видом.
— Очень смешно, — пробормотала она, скрестив руки. — И вообще, у тебя есть Ичибан, так что не начинай.
Саэко фыркнула, откинувшись на спинку стула, но её улыбка стала чуть мягче, почти задумчивой.
— Ага, Ичибан, — протянула она, глядя куда-то в сторону. — Поверь, тут особо нечему завидовать. Он, конечно, свой в доску, но… ну, ты знаешь, какой он. Вечно в своих делах, вечно что-то ломает, а потом с этими своими щенячьими глазами просит прощения. — Она покачала головой, но в её голосе сквозила тёплая нотка. — Хотя, чёрт возьми, он мне всё равно нравится. Даже когда бесит.
Сонхви слушала, и в груди шевельнулась лёгкая зависть. Не к Ичибану — она даже не знала его толком, только по рассказам Саэко, — а к тому, что у подруги было что-то. Кто-то, кто ждёт её после рейса, кто звонит по ночам, кто, пусть и не идеальный, но настоящий. У Сонхви такого не было — только её мысли, фантазии и пустота, которую она пыталась заполнить то работой, то мимолётными порывами вроде того, в туалете. Она опустила взгляд на свои руки, сжимавшие ручку, и почувствовала, как меланхолия снова накрывает её.
— Эй, не грусти, — Саэко легонько пнула её балеткой под стулом, заметив её потухший взгляд. — Найдётся и тебе кто-нибудь. Может, даже в этом их дурацком Клубе, — добавила она с ухмылкой, но тут же подняла руки, словно сдаваясь. — Шучу, шучу! Ладно, давай слушай брифинг, а то нас потом за незнание процедур выпорют.
Сонхви выдавила слабую улыбку, но её мысли всё ещё кружились вокруг подслушанного разговора. Клуб, слухи, возможность чего-то запретного — всё это будоражило и пугало одновременно. Она заставила себя повернуться к старшей стюардессе, которая уже перешла к обсуждению аварийных выходов, но слова снова пролетали мимо. В голове крутился вопрос: а что, если такие вещи правда случаются? И почему она, несмотря на стыд, не может перестать об этом думать?
***
В зале сдачи багажа аэропорта царила привычная суета: тележки скрипели под тяжестью чемоданов, голоса пассажиров смешивались с объявлениями по громкой связи, а сотрудники за стойками монотонно проверяли билеты. Кирю Казума стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, его тёмный костюм выглядел слегка помятым после долгого перелёта. Его взгляд, как всегда, был спокойным, но внимательным, скользил по толпе, словно он подсознательно искал угрозу даже здесь, в переполненном аэропорту. Рядом, у ленты для проверки багажа, Маджима Горо оживлённо спорил с сотрудником службы безопасности, который подозрительно косился на его ремень с массивной пряжкой. — Да я ж говорю, это просто ремень, братан! — Маджима широко ухмылялся, но его единственный глаз хитро поблёскивал. Под этим ремнём, конечно, был спрятан его любимый нож, аккуратно прижатый к телу так, чтобы не звякнул при движении. Он уже прикидывал, как отвлечь охранника, если тот начнёт слишком дотошно копаться. — Чё ты, моды не видал? Это ж стиль, понимаешь? Сотрудник что-то буркнул, указывая на металлоискатель, и Маджима, закатив глаза, начал медленно расстёгивать ремень, всем видом показывая, как ему это надоело. Кирю, стоя в паре метров, слегка нахмурился, но промолчал. Он знал, что Маджима любит устраивать шоу, но сейчас, перед рейсом в Осаку, меньше всего хотелось проблем с охраной. За спиной Маджимы плёлся Нишида, нагруженный тремя огромными сумками, которые он еле тащил. Его лицо покраснело от натуги, рубашка прилипла к спине. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет под весом багажа, но не смел остановиться — Маджима уже пару раз обернулся, подгоняя его. — Эй, Нишида, шевели копытами! — бросил Маджима, не оборачиваясь, пока возился с ремнём. — Мы не на прогулке, а ты не черепаха. Давай, давай, тащи шмотки, пока Кирю-чан не решил, что ты нас тормозишь! Нишида только пробормотал что-то невнятное, пытаясь поправить сумку, которая сползала с плеча. Он бросил умоляющий взгляд на Кирю, но тот лишь слегка покачал головой, как бы говоря: «Терпи, парень». Маджима, наконец отцепив ремень и сунув его в лоток для проверки, повернулся к Кирю, его ухмылка стала ещё шире. — Ну чё, Кирю-чан, разве не зашибись мы время провели? — начал он, игнорируя суровый взгляд охранника. — Дайго нас отправил в эту дыру, а мы, прикинь, всё разрулили за три дня! Я ж говорил, что с нами никто не тянет. Помнишь того типа в баре? Как он думал, что сможет мне втащить? Ха! — Маджима рассмеялся, хлопнув себя по колену. — А потом мы ещё в кабаке зажгли. Ты, правда, как всегда, сидел с постной рожей, но я-то знаю, тебе понравилось! Кирю вздохнул, его брови чуть сдвинулись. Он поправил лацкан пиджака, стараясь не реагировать на болтовню Маджимы слишком явно. — Маджима, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не начинай. Нам ещё через контроль пройти и на рейс успеть. Не усложняй. — Да ладно тебе, Кирю-чан! — Маджима махнул рукой, чуть не задев Нишиду, который как раз пытался поставить сумки на ленту. — Всё под контролем! Я ж не просто так тут стою, я этот аэропорт как свои пять пальцев знаю. А ножик мой они не найдут, я мастер маскировки, — добавил он тише, подмигнув так, что Кирю невольно закатил глаза. — Если нас задержат из-за тебя, — Кирю сделал паузу, глядя прямо на Маджиму, — я тебя лично на следующем рейсе в багажном отсеке отправлю. Маджима расхохотался, хлопнув Кирю по плечу, отчего тот лишь слегка поморщился. — Вот за это я тебя и люблю, Кирю-чан! Всегда такой серьёзный, аж зубы сводит. — Он повернулся к Нишиде, который наконец избавился от сумок и теперь вытирал пот со лба. — Эй, Нишида, слышал? Если облажаемся, полетишь с чемоданами! Так что не трынди, а двигайся. Нишида только кивнул, слишком вымотанный, чтобы спорить. Кирю тем временем отошёл, его мысли были далеко — о делах, которые ждали их в Осаке, о Дайго, о Каморучо, куда они скоро вернутся. Но больше всего он хотел, чтобы Маджима перестал привлекать внимание и они спокойно сели на самолёт. Он бросил взгляд на своего друга, который теперь шутил с другим охранником, и покачал головой. Спокойствие с Маджимой было редкостью, но, как бы Кирю ни ворчал, он знал, что без этого хаоса что-то в его жизни было бы не то. Кирю, Маджима и Нишида, наконец миновав контроль, вышли в зону ожидания аэропорта. Зал был просторным, с огромными окнами, через которые виднелись взлётные полосы и самолёты, поблёскивающие под солнцем. Люди сновали туда-сюда: кто-то тащил чемоданы, кто-то уткнулся в телефон, а кто-то дремал прямо на пластиковых сиденьях. Маджима, как всегда, двигался с энергией, которой хватило бы на десятерых, его единственный глаз шарил по толпе, выискивая что-то интересное. Кирю же шёл чуть позади, сжимая в руке небольшую книгу в мягкой обложке — старый детектив, который он взял, чтобы скоротать время в полёте. Нишида, всё ещё потирая плечо после таскания сумок, выглядел так, будто мечтает только об одном — сесть и не двигаться. — О, смотри, Кирю-чан, какие ножки! — Маджима внезапно остановился, ткнув локтем Кирю в бок и кивнув в сторону группы стюардесс, проходивших мимо. Их чёрные балетки мелькали в такт шагам, а юбки чуть покачивались, подчёркивая стройные ноги. Маджима присвистнул, не слишком громко, но достаточно, чтобы одна из девушек бросила на него неодобрительный взгляд. — Вот это я понимаю, сервис с видом! Кирю лишь хмыкнул, даже не повернув головы. Он нашёл свободное место у окна, опустился на стул и открыл книгу, всем видом показывая, что не собирается поддерживать разговор на эту тему. Страницы пахли старой бумагой, и он надеялся, что чтение хотя бы на время заглушит болтовню Маджимы. — Серьёзно, Кирю-чан, ты как монах иногда, — Маджима плюхнулся на соседний стул, закинув ногу на ногу. Его кожаная куртка скрипнула, а ботинки, как всегда, были начищены до блеска. — Я ж не просто так любуюсь, это ж искусство! Форма, походка, всё по фэн-шую. Кирю перевернул страницу, не поднимая глаз. — Маджима, займись чем-нибудь полезным, — пробормотал он. — Например, проверь билеты. Маджима хохотнул, но тут же отвлёкся, когда Нишида, стоявший рядом, неловко кашлянул. — Я… пойду в фуд-корт, — сказал Нишида — Хочу что-нибудь взять поесть. Вам что-нибудь надо? — Тащи мне что-нибудь острое, — бросил Маджима, не глядя на него. — И не тормози там, как в прошлый раз! Нишида кивнул и, бросив последний взгляд на Кирю, который только слегка махнул рукой, поплёлся в сторону фуд-корта, где уже витали запахи жареной лапши и кофе. Как только Нишида ушёл, Маджима придвинулся ближе к Кирю, его голос стал тише, но с явным намёком на заговорщический тон. — Слышал, Кирю-чан, про этот их Клуб? — начал он, постукивая пальцами по подлокотнику. — Ну, тот, где народ в самолётах… ну, знаешь, — он многозначительно приподнял бровь, — занимается всяким-разным. Прямо на высоте десяти тысяч метров. Кайф, а? Кирю нахмурился, его пальцы замерли на странице. Он поднял взгляд на Маджиму, пытаясь понять, к чему тот клонит. — Что за ерунду ты несёшь? — спросил он, хотя тон его был скорее усталым, чем любопытным. — Не ерунда, Кирю-чан, чистая правда! — Маджима оживился, подавшись вперёд. — Я в Каморучо слыхал от одного типа, он клянётся, что сам был в деле. Говорит, есть такие рейсы, где всё схвачено. Стюардессы в теме, пассажиры тоже. Всё тихо, всё по-лёгкому. Представляешь, ты летишь, а тут бац — и ты в клубе! — Он хмыкнул, явно наслаждаясь собственной болтовнёй. — Я б, знаешь, не отказался. Найти какую-нибудь красотку в форме, уединиться в том же туалете… — Его глаз мечтательно прищурился. — Эх, это ж как в фильме, только лучше. Кирю закатил глаза и захлопнул книгу чуть громче, чем собирался. Он не понимал, зачем Маджима вообще завёл этот разговор, но слушать дальше не хотелось. — Маджима, — сказал он, вставая и засовывая книгу в карман пиджака. — Мне плевать, что ты там придумал. Не выдумывай ерунды и не влипай в неприятности. Я пошёл за водой. — Да ладно тебе, Кирю-чан! — Маджима откинулся на спинку стула, раскинув руки. — Я ж просто делюсь! Может, и тебе бы не помешало расслабиться, а? Когда ты в последний раз с кем-то… — Он не договорил, потому что Кирю уже развернулся и пошёл в сторону магазинов, его широкая спина ясно говорила: разговор окончен. На самом деле Кирю не особо нужна была вода. Он просто хотел уйти подальше от Маджимы и его фантазий. Проходя мимо витрин с сувенирами и бутылками саке, он покачал головой. Клуб, стюардессы, самолёты — всё это звучало как очередная безумная идея, которую Маджима подхватил где-то в баре и теперь будет мусолить до конца рейса. До посадки оставалось ещё немного времени, и он надеялся, что хотя бы в самолёте Маджима угомонится. Но в глубине души он знал, что это слишком оптимистично. Кирю вошёл в небольшой магазин в зоне ожидания, где полки были заставлены бутылками воды, снэками и яркими упаковками японских сладостей. Запах кофе из соседнего кафе смешивался с ароматом свежих онигири, лежавших на прилавке. Он планировал просто взять воду и, может, что-нибудь перекусить, чтобы спокойно вернуться к своей книге и подальше от болтовни Маджимы. Его взгляд скользнул по витрине, но тут он заметил фигуру у кассы — стюардессу в тёмно-синей форме, которая задумчиво перебирала упаковки с сэндвичами. Сонхви стояла перед прилавком, её шляпка чуть съехала набок, а пальцы нервно теребили край белой перчатки. Она пыталась выбрать что-то лёгкое — может, салат или онигири, — но мысли путались. После брифинга и разговоров о Клубе она чувствовала себя ещё более рассеянной, чем обычно. Её взгляд метался между упаковками, но она не могла сосредоточиться. Наконец, решив, что салат с тунцом выглядит безопасно, она схватила его, добавила бутылку зелёного чая и направилась к кассе. Кассир пробил её заказ, и она, всё ещё погружённая в свои мысли, развернулась, чтобы уйти — и врезалась прямо в кого-то. Пластиковая упаковка с салатом выскользнула из её рук, шлёпнувшись на пол, а бутылка чая ударилась о тёмный пиджак стоявшего перед ней мужчины. Зелёная жидкость брызнула, оставив влажное пятно на его белой рубашке и лацкане пиджака. Сонхви замерла, её глаза расширились от ужаса. — Ой, простите! — выпалила она, её голос сорвался на паническую ноту. Она тут же нагнулась, чтобы поднять салат, но её балетки скользнули по полу, и она чуть не потеряла равновесие. — Я не хотела, я… сейчас всё исправлю! Кирю, слегка нахмурившись, посмотрел на пятно на своей рубашке. Он не успел отреагировать, когда стюардесса врезалась в него, но теперь, глядя на её панику, только вздохнул. Он узнал форму — та же авиакомпания, что и у их рейса, — и заметил, как девушка суетливо достала из сумки пачку влажных салфеток, начав тереть его пиджак. — Простите, пожалуйста, я такая неуклюжая! — бормотала Сонхви, её щёки пылали, а руки дрожали, пока она пыталась оттереть пятно. Салфетка только размазывала влагу, делая пятно ещё заметнее. — Я не хотела, правда… Если это не отойдёт, я… я оплачу химчистку! Или… или что угодно, только не жалуйтесь, пожалуйста! Она подняла на него взгляд, и её сердце ёкнуло. Мужчина был высоким, с широкими плечами и спокойными, но цепкими глазами. Его лицо выражало скорее лёгкое недоумение, чем злость, но она всё равно ждала, что сейчас он начнёт возмущаться или напишет жалобу. Кирю поднял руку, останавливая её суету. — Всё в порядке, — сказал он, его голос был низким и ровным, без намёка на раздражение. — Это просто рубашка. Не переживайте. Сонхви замерла, всё ещё сжимая влажную салфетку. Её глаза метались между пятном и его лицом, словно она не верила, что он не собирается её отчитывать. — Но… я же вас испачкала, — пробормотала она, её голос стал тише. — Это моя вина, я должна… — Ничего страшного, — перебил Кирю, слегка пожав плечами. Он наклонился, подобрал упавшую упаковку с салатом и бутылку чая, которые всё ещё валялись у его ног, и положил их на прилавок. — Давайте я куплю вам новый. Этот уже не годится. Сонхви моргнула, совершенно сбитая с толку. Она ожидала чего угодно — ворчания, сарказма, даже угрозы жалобой, — но не этого. Мужчина выглядел так, будто для него пролить чай на рубашку — обычное дело, не стоящее внимания. — Нет-нет, не надо! — запротестовала она, но Кирю уже повернулся к кассиру, указав на полку с салатами. — Тот же салат и чай, — сказал он спокойно, доставая кошелёк. Кассир, который с любопытством наблюдал за сценой, быстро кивнул и начал пробивать заказ. Сонхви стояла, не зная, куда деть руки. Её шляпка окончательно съехала, и она машинально поправила её, чувствуя, как неловкость сковывает всё тело. — Вы не обязаны… — начала она, но Кирю лишь взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти успокаивающее. — Я и не обязан, — ответил он, забирая новый салат и бутылку с прилавка и протягивая их ей. — Но так будет проще. Может, сядете, отдохнёте? Выглядите уставшей. Сонхви взяла еду, её пальцы слегка задели его руку, и она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Она не знала, что ответить. Его вежливость, его спокойствие — всё это было таким неожиданным, таким… настоящим. Она кивнула, пробормотав: — Спасибо… правда, спасибо. Я… я Сонхви, кстати. — Кирю, — коротко представился он, слегка наклонив голову. — Не за что. Просто не паникуйте больше, ладно? Он указал на свободный столик неподалёк, где можно было присесть. Сонхви, всё ещё чувствуя себя неловко, но уже чуть спокойнее, пошла за ним, сжимая салат и чай. Она не знала, почему он так добр, но в его присутствии её обычная тревога будто отступала, оставляя место чему-то новому — смутному, но тёплому. А Кирю, бросив взгляд на её всё ещё раскрасневшееся лицо, подумал, что, возможно, этот рейс будет не таким скучным, как он ожидал. Сонхыи и Кирю устроились за маленьким столиком в углу зоны ожидания, рядом с окном, через которое виднелись самолёты, маневрирующие на полосе. На столе перед Сеонхи лежал её новый салат и бутылка зелёного чая, но она едва притронулась к еде, слишком занятая разговором. Кирю сидел напротив, слегка откинувшись на спинку стула, его вода стояла нетронутой. Пятно на его рубашке уже подсохло, но он, казалось, совсем о нём забыл. Его спокойная манера держаться, низкий голос и редкие, но точные слова создавали атмосферу, в которой Сонхви невольно расслаблялась, хотя внутри её всё ещё колотило. — Так ты давно летаешь? — спросил Кирю, глядя на неё с лёгким любопытством. Он не пытался заполнить тишину пустыми фразами, и это ей нравилось. Его взгляд был прямым, но не давящим, словно он действительно хотел услышать ответ. Сонхви кивнула, теребя край упаковки салата. Её пальцы в белых перчатках нервно шевелились, и она надеялась, что он не заметит, как она то и дело поправляет шляпку или одёргивает юбку. — Третий год, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Иногда кажется, что целую вечность. Рейсы, аэропорты, часовые пояса… Это выматывает, но… — она замялась, подбирая слова, — есть в этом что-то особенное. Небо, знаешь, оно… освобождает. Кирю слегка кивнул, его губы дрогнули в намёке на улыбку. Он не стал развивать тему, но его молчание не было тяжёлым — скорее, приглашающим продолжить. Сонхви почувствовала, как в груди разливается тепло. Этот мужчина — с его широкими плечами, лёгкой сединой на висках и глазами, в которых читалась какая-то непостижимая глубина, — был так близко к её смутным фантазиям, к тому образу, который она рисовала в одиночестве. Её мысли невольно скользнули к тому, что было в туалете, и она ощутила лёгкий жар внизу живота. Она тут же прикусила губу, пытаясь отогнать эти образы, и опустила взгляд на стол, боясь, что он заметит её смущение. — А ты? — спросила она, чтобы отвлечься. — Часто летаешь? Или… чем вообще занимаешься? Кирю пожал плечами, его ответ был, как всегда, лаконичным. — Бывает, летаю. По делам, — сказал он, слегка уклоняясь от деталей. — Ничего особенного. Работа, как у всех. Сонхви уловила, что он не хочет углубляться, но это её не оттолкнуло. Напротив, его сдержанность только подогревала её интерес. Она представила, как он, возможно, решает какие-то серьёзные вопросы, стоит в центре внимания или, наоборот, действует незаметно, но уверенно. Её воображение рисовало его в ситуациях, которые она видела только в фильмах, и от этого её сердце билось чуть быстрее. Она наклонилась чуть ближе, не осознавая этого, и её балетка случайно коснулась его ботинка под столом. Она тут же отдёрнула ногу, пробормотав: — Ой, прости… Кирю взглянул на неё, и его губы снова тронула лёгкая улыбка. Он заметил её неловкие движения — то, как она теребит перчатки, как её щёки то и дело розовеют, как она поправляет шляпку, хотя та сидит идеально. Для него это была просто беседа, одна из тех случайных встреч, которые случаются в дороге. Он не придавал ей особого значения, но её искренность и лёгкая растерянность вызывали у него тёплое чувство. Она напоминала ему кого-то, кто ещё не растерял веру в хорошее, несмотря на усталость, которую он видел в её глазах. — Ничего, — сказал он, отпивая глоток воды. — Расслабься. Ты всё время извиняешься. Сонхви хихикнула, и этот звук удивил её саму — он вырвался так естественно, впервые за день. Она почувствовала, как жар внизу становится чуть сильнее, и сжала ноги под столом, надеясь, что это не отразится на её лице. Его голос, его спокойствие, даже то, как он смотрел на неё — всё это будило в ней что-то, чего она давно не ощущала. Она хотела сказать что-то ещё, спросить о его жизни, но боялась перейти грань, показаться навязчивой. Они продолжали говорить — о мелочах, о том, как Сонхви однажды чуть не пролила кофе на важного пассажира, о том, как Кирю однажды застрял в аэропорту на сутки из-за снежной бури. Ничего серьёзного, но для Сонхви эти минуты были как глоток воздуха. Она ловила каждое его слово, каждый взгляд, и внутри неё росло чувство, что она не хочет, чтобы этот разговор заканчивался. Для Кирю же это было просто приятно — сидеть, говорить с кем-то, кто не требует от него ничего, кроме внимания. Он замечал её смущённые жесты и находил их почти забавными, но не думал о ней как о чём-то большем. Пока. Внезапно Сонхви бросила взгляд на часы и ахнула. — Ох, мне пора! — Она вскочила, чуть не опрокинув бутылку чая. — Рейс скоро, надо готовиться… Спасибо, Кирю, правда, за всё! — Её голос был полон торопливой искренности, а щёки снова вспыхнули. Она схватила салат и чай, поправила шляпку и, бросив на него последний взгляд, почти выбежала из магазина. Кирю проводил её взглядом, его улыбка стала чуть шире. Он покачал головой, допил воду и поднялся, возвращаясь к своим мыслям. Она была милой, немного неуклюжей, но в ней было что-то настоящее. Он не знал, что их рейс — один и тот же, но где-то в глубине души почувствовал, что эта встреча, возможно, не последняя. А Сонхви, спеша к служебному входу, всё ещё ощущала тепло внутри — и не только в груди. Она не могла перестать думать о нём, и где-то в уголке её сознания уже зрела мысль, что в этом полёте может случиться что-то, чего она не ожидала. Кирю вернулся в зону ожидания, держа в руке бутылку воды, которую он всё-таки купил в магазине. Его шаги были размеренными, а лицо, как всегда, не выдавало никаких эмоций, хотя в голове ещё мелькали обрывки разговора с Сонхви — её неловкая улыбка, торопливый голос, лёгкая паника в глазах. Он заметил Маджиму и Нишиду у тех же кресел, где оставил их. Нишида выглядел ещё более измотанным, чем раньше, сжимая в руках бумажный пакет из фуд-корта, из которого торчал недоеденный онигири. Маджима, напротив, был полон энергии, развалился на стуле, закинув одну ногу на подлокотник, и оживлённо что-то рассказывал, размахивая руками. — …и вот, прикинь, Нишида, я уже знаю, как это провернуть! — Маджима говорил с таким энтузиазмом, будто планировал ограбление века. — Надо просто подкатить к нужной стюардессе, понимаешь? Найти ту, которая в теме, дать намёк, и бам — ты в Клубе! Я слышал, они сами выбирают, с кем, так что главное — шарм, харизма, ну и, может, пара комплиментов — он хохотнул, подмигнув Нишиде. Нишида только кивнул, явно не вслушиваясь. Его глаза были полузакрыты, а плечи ссутулились — он мечтал только о том, чтобы этот день закончился и он мог рухнуть в кровать. Но Маджима не унимался, продолжая расписывать свой «гениальный план» по попаданию в мифический Клуб, где, по его словам, «всё случается на высоте». Кирю молча опустился на стул рядом, поставив бутылку воды на подлокотник. Он открыл свою книгу, но даже не притворялся, что читает — его взгляд скользнул по залу, словно проверяя обстановку. Маджима тут же повернулся к нему, его ухмылка стала шире, а глаз подозрительно прищурился. — Ну что, Кирю-чан, где пропадал? — начал он, наклоняясь ближе. — Пошёл за водичкой, а вернулся с таким видом, будто с бабой какой-то тёрки тёр. Признавайся, что там было? Небось уже свою стюардессу нашёл, да? — Его голос был полон шутливой провокации, но в нём чувствовалась искренняя уверенность, что он попал в точку. Кирю даже не поднял глаз, перевернув страницу книги. — Купил воду, — коротко ответил он, его тон был таким же ровным, как всегда. — Не выдумывай. — Ой, да ладно! — Маджима хлопнул себя по колену, хохотнув. — Я ж вижу, Кирю-чан, у тебя лицо как у кота, который сметану слизал. Рассказывай, что за краля? Высокая? Стройная? Трахать можно? — Он наклонился ещё ближе, явно наслаждаясь попыткой вывести Кирю из равновесия. Кирю лишь вздохнул, бросив на него взгляд, который ясно говорил: «Перестань». Но Маджима было не остановить, и он уже открыл рот для новой тирады, когда Кирю вдруг замер. Его взгляд зацепился за группу стюардесс, проходивших через зал к служебному выходу. Среди них была Сеонхи. Её тёмно-синяя форма сидела идеально, шляпка чуть покачивалась в такт шагам, а балетки мягко ступали по полу. Его глаза невольно задержались на её ногах — стройных, с лёгким изгибом, которые двигались с той грацией, что приходит только с привычкой к длинным рейсам. Её походка была уверенной, но в ней всё ещё чувствовалась та самая неловкость, которую он заметил в магазине. Кирю почувствовал лёгкое напряжение внизу живота, и его пальцы невольно сжали книгу чуть сильнее. Он не ожидал, что увидит её снова так скоро, и тем более не ожидал, что его тело отреагирует так… явственно. Он тут же отвёл взгляд, уставившись в книгу, но слова на странице расплывались. "Что за чёрт", — мысленно выругался он, пытаясь взять себя в руки. Он не привык к таким реакциям — обычно он держал всё под контролем, но что-то в этой девушке, в её смеси уверенности и уязвимости, цепляло его сильнее, чем он был готов признать. Маджима, конечно, заметил его взгляд. Его ухмылка стала прямо-таки хищной, и он ткнул Кирю локтем в бок. — Ха, попался, Кирю-чан! — прошипел он, понизив голос, чтобы Нишида не влез. — Я ж видел, как ты пялился! Ножки, да? Признай, тебя зацепило! О, да ты прям в деле, я чую! — Он хихикнул, явно довольный собой. — Это она была в магазине, да? Ну всё, Кирю-чан, ты на крючке! Кирю бросил на него тяжёлый взгляд, но не ответил. Он знал, что любое слово только подольёт масла в огонь, а Маджима и без того уже разошёлся. Вместо этого он откинулся на спинку стула, делая вид, что снова читает, хотя его мысли были далеко от книги. Сонхви исчезла за служебной дверью, и он почувствовал странное облегчение, смешанное с лёгким разочарованием. Он не знал, что она будет на его рейсе, но где-то в глубине души уже подозревал, что эта встреча в магазине была не случайной. А Маджима, всё ещё посмеиваясь, откинулся на своём стуле, явно собираясь продолжать свои подколы до самой посадки.***
Голос по громкой связи разнёсся по залу ожидания, объявляя посадку на рейс в Осаку. Кирю закрыл книгу, убрал её в сумку и поднялся, бросив взгляд на Маджиму, который всё ещё что-то бурчал Нишиде про свои планы. Нишида, с пакетами из фуд-корта и усталым видом, плёлся за ними, пока они направлялись к гейту. Очередь на посадку двигалась неспешно: пассажиры предъявляли билеты, проходили через рамки, а сотрудники аэропорта проверяли документы с привычной монотонностью. Маджима, как всегда, не мог пройти молча — он подмигнул одной из сотрудниц, пробормотав что-то про её «милую улыбку», но та только закатила глаза и махнула ему идти дальше. Кирю лишь покачал головой, привыкший к его выходкам. Когда они поднялись по трапу и вошли в салон самолёта, их встретил экипаж. Две стюардессы стояли у входа, приветствуя пассажиров стандартными улыбками и лёгкими кивками. Кирю, шедший первым, сразу заметил Сонхви. Она стояла чуть в стороне, поправляя шляпку и проверяя список пассажиров на планшете. Когда их взгляды встретились, она замерла на долю секунды, её щёки слегка порозовели. Кирю тоже задержался, его глаза невольно скользнули по ней, но он тут же взял себя в руки и кивнул ей — коротко, вежливо, как сделал бы с любым другим человеком. — Добро пожаловать на борт, — сказала она, её голос был профессионально ровным, но лёгкая дрожь выдала её волнение. Она указала на проход, добавив: — Ваши места в середине салона. — Спасибо, — ответил Кирю, его тон был таким же спокойным, но в груди что-то шевельнулось. Он прошёл мимо, чувствуя её взгляд на своей спине, и направился к своему месту. Маджима, шедший следом, не упустил шанса. Он бросил на Сонхви оценивающий взгляд, ухмыльнулся и пробормотал что-то вроде «ого, какие кадры», но, заметив, как Кирю напрягся, решил не развивать тему — пока. Нишида, пыхтя под весом ручной клади, просто прошаркал за ними, мечтая поскорее сесть. В это же время, у другого входа в самолёт, Шун Акияма, одетый в свой привычный бардовый пиджак с расстёгнутой рубашкой, создавал небольшую заминку. Он пытался пронести на борт огромный бумажный пакет с логотипом какого-то дорогого ресторана, утверждая, что это «жизненно важный груз». Стюардесса с короткой стрижкой и строгим взглядом — смотрела на него с явным скептицизмом. — Сэр, это не соответствует правилам ручной клади, — сказала она, указывая на пакет, из которого торчали коробки с едой. — Вам нужно сдать это в багаж или оставить на хранение. — Да ладно вам, это же просто суши! — Акияма широко улыбнулся, пытаясь включить своё обаяние. — Я везу их в Сотенбори для друга, это эксклюзив! Не могу же я оставить их пылиться в багаже, они для особого случая. — Он подмигнул, но стюардесса осталась непреклонной. — Правила есть правила, — отрезала она, скрестив руки. — Или сдаёте, или едите прямо сейчас. Акияма театрально вздохнул, прижав пакет к груди, будто защищая сокровище. — Ешь здесь, говорит… А если я задохнусь васаби? Вы же не хотите, чтобы я прямо на борту драматизировал, правда? — Он наклонился чуть ближе, всё ещё улыбаясь. — Может, сделаем исключение? Ради моих голодных глаз? Стюардесса закатила глаза, но уголки её губ дрогнули — его наглость была почти заразительной. В итоге, после короткого спора, она махнула рукой, пробормотав что-то про «только не разводите бардак», и Акияма, довольный, прошёл в салон, сжимая свой пакет. Он занял место в бизнес-классе, вдали от Кирю и его компании, и уже начал прикидывать, как уговорить экипаж подогреть его суши во время полёта. Кирю и Маджима устроились на своих местах в эконом-классе, рядом с проходом. Нишида сел через ряд, тут же уткнувшись в телефон, чтобы хоть на минуту отвлечься от Маджимы. Салон постепенно заполнялся, пассажиры гудели, укладывая сумки и переговариваясь. Кирю откинулся на спинку кресла, но его взгляд невольно искал Сонхви. Она появилась в проходе вместе с другой стюардессой, начиная стандартную демонстрацию правил безопасности. Сонхви стояла прямо перед их рядом, её голос звучал чётко, но мягко, пока она объясняла, как пристегнуть ремни. Она подняла руки, показывая жесты для аварийных выходов, и её движения были плавными, отточенными, но с лёгкой дрожью, которую Кирю заметил. Её форма чуть натянулась, когда она потянулась, чтобы указать на кислородные маски, и Кирю поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно. Её балетки слегка скрипнули по ковру, когда она повернулась, и он невольно проследил за изгибом её ног. Его дыхание стало чуть глубже, а в штанах снова появилось то самое напряжение, которое он почувствовал в зале ожидания. Он сжал подлокотник, пытаясь отвлечься, но её голос, её движения — всё это тянуло его внимание, как магнит. — …в случае потери давления в салоне маски опустятся автоматически, — говорила Сонхви, её глаза скользнули по пассажирам и на миг задержались на Кирю. Она тут же отвела взгляд, её щёки слегка порозовели, но продолжила демонстрацию, стараясь не сбиться. Кирю почувствовал, как его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Её профессионализм, смешанный с этой едва уловимой неловкостью, будил в нём что-то тёплое — и, признаться, не только тёплое. Он заставил себя отвернуться, уставившись в иллюминатор, но её образ всё равно стоял перед глазами. Маджима, сидевший рядом, конечно, не молчал. Он наклонился к Кирю, его голос был полон привычной насмешки. — Эй, Кирю-чан, ты чё, инструкцию по маскам зубришь? — прошептал он, хихикнув. — Или это стюардесса тебе глазки строит? Я ж вижу, как ты пялишься. Давай, признай, она та самая, из магазина, да? — Он ткнул Кирю локтем, явно наслаждаясь моментом. Кирю даже не повернулся, только пробормотал: — Заткнись, Маджима. Но Маджима только рассмеялся тише, продолжая что-то бормотать про «Клуб» и «шанс на высоте». Кирю его не слушал — его мысли были заняты Сонхви, которая закончила демонстрацию и теперь шла по проходу, проверяя ремни. Когда она прошла мимо их ряда, её взгляд снова на секунду встретился с его, и Кирю почувствовал, как сердце стукнуло чуть сильнее. Он не знал, что будет дальше, но что-то подсказывало ему, что этот полёт не пройдёт так просто. Самолёт набрал высоту, и мягкий гул двигателей заполнил салон. За окнами мелькали облака, подсвеченные закатным солнцем, но внутри царила привычная суета: пассажиры листали журналы, возились с экранами на спинках кресел или пытались устроиться поудобнее. Кирю сидел у прохода, держа в руках бортовой журнал, который он взял из кармана переднего сиденья. Он не особо вчитывался в статьи о туристических маршрутах Осаки, просто хотел отвлечься от мыслей, которые всё ещё крутились вокруг Сонхви. Маджима, напротив, был полон энергии. Он ткнул пальцем в экран телевизора, встроенного в спинку кресла, пытаясь разобраться с меню. — Чё за фигня, где тут нормальные фильмы? — бормотал Маджима, листая список. — Одни мелодрамы да документалки про рыб. Где экшен, я тебя спрашиваю? — Он бросил взгляд на Кирю, явно ожидая реакции, но тот только перевернул страницу журнала, не поднимая глаз. — Найди что-нибудь и успокойся, — пробормотал Кирю, его голос был усталым, но без раздражения. Он уже привык, что Маджима не может сидеть тихо больше пяти минут. В этот момент по проходу прокатилась тележка с едой, и Саэко остановилась рядом с их рядом. Её форма была безупречной, платок на шее чуть ярче, чем у других, а улыбка — профессионально приветливой, но с лёгкой искоркой, которая выдавала её характер. — Господа, будете кушать? — спросила она, указывая на тележку. — У нас курица с рисом, рыба с овощами или вегетарианский салат. Напитки тоже есть — вода, сок, чай, кофе. Маджима тут же оживился, оторвавшись от экрана. — О, красотка, давай мне курицу! — сказал он, подмигнув. — И сок, какой-нибудь покислее. А ты, Кирю-чан, что будешь? Не спи, заказывай! Кирю вздохнул, закрыл журнал и посмотрел на Саэко. — Рыбу, — коротко сказал он. — И воду. Саэко кивнула, ловко разложила подносы и поставила их перед мужчинами. Её движения были быстрыми, отточенными, но она бросила на Кирю мимолётный взгляд, словно оценивая его. Она слышала от Сонхви о каком-то «пассажире из магазина», и теперь невольно прикидывала, не он ли это. Но она не стала ничего говорить, только улыбнулась шире и покатила тележку дальше. Кирю взял пластиковую вилку и начал есть, надеясь, что еда поможет ему расслабиться и, может, даже задремать. Он чувствовал усталость в мышцах — последние дни с Маджимой и делами для Дайго вымотали его сильнее, чем он хотел признавать. Но Маджима, как назло, не собирался давать ему покоя. Проглотив кусок курицы, он снова повернулся к Кирю, тыкая его локтем. — Слышь, Кирю-сан, я тут подумал, — начал он, жуя. — Если этот Клуб и правда есть, то сейчас самое время разведать. Ну, прикинь, ночь, все спят, а мы… — Он многозначительно приподнял бровь, но Кирю даже не посмотрел на него. — Маджима, ешь и молчи, — сказал он, отпивая глоток воды. — Мне поспать охота. — Поспать? — Маджима хохотнул, чуть не поперхнувшись соком. — Да ты что, в самолёте спать? Это ж скукота! Лучше давай прикинем, как я ту стюардессу с платочком уговорю мне кофе принести… или чего покрепче. — Он хмыкнул, явно наслаждаясь собственной болтовнёй. Кирю только закатил глаза и откинулся на спинку кресла, закрыв их в надежде, что Маджима хоть на минуту заткнётся. Но мысли о сне быстро вытеснила другая картина — Сонхви, её движения во время инструктажа, её голос. Он нахмурился, пытаясь отогнать эти образы, но они упрямо возвращались. Тем временем в служебной зоне, где стюардессы и стюард готовили напитки и проверяли запасы, царила лёгкая суета. Саэко раскладывала подносы, переговариваясь с другой стюардессой о том, как один пассажир уже трижды попросил лишнюю порцию вина. Стюард, тот самый, что шептался о Клубе на брифинге, лениво помешивал кофе, жалуясь на длинный рейс. Сонхви стояла чуть в стороне, прислонившись к стенке, её руки машинально теребили край формы. Она выглядела собранной, но внутри её снова накрывала волна одиночества, которая стала почти привычной. — Ну что, первый час прошёл, и никто ещё не устроил скандал, — весело сказала Саэко, бросив взгляд на Сеонхи. — Это уже победа, правда? Сонхви выдавила улыбку, кивнув. — Ага, пока тихо, — ответила она, но её голос был тише, чем обычно. Она пыталась сосредоточиться на работе, на мелких задачах, но мысли всё время ускользали — к разговору с Кирю в магазине, к его спокойному взгляду, к тому, как он смотрел на неё во время инструктажа. Это было глупо, она знала, но не могла перестать думать о нём, и это только усиливало её тоску. Все вокруг казались такими… живыми, занятыми, а она чувствовала себя оторванной, словно смотрела на мир через стекло. — Эй, ты чего такая задумчивая? — Саэко подошла ближе, понизив голос. — Опять грустишь? Или это тот парень из магазина тебе голову задурил? — Она подмигнула, но её глаза были внимательными, с лёгкой заботой. Сонхви покачала головой, её щёки слегка порозовели. — Да нет, просто… устала, — соврала она, отводя взгляд. — Всё нормально. Саэко хмыкнула, явно не поверив, но не стала давить. Вместо этого она хлопнула её по плечу. — Ладно, держись. Скоро будем разносить напитки, там отвлечёшься. А если что, я всегда могу подкатить к какому-нибудь пассажиру и устроить шоу, чтобы тебя развеселить, — добавила она с ухмылкой. Сонхви слабо улыбнулась, но внутри ничего не изменилось. Она взяла поднос с чаем и кофе, готовясь вернуться в салон, и подумала, что, может, работа действительно поможет ей отвлечься. Но где-то в глубине души она знала, что увидит Кирю снова — и это пугало и волновало её одновременно. Самолёт летел ровно, и в салоне наступила та самая ночная тишина, когда большинство пассажиров либо дремали, либо уткнулись в экраны с наушниками. Свет в салоне был приглушён, создавая уютную, но слегка унылую атмосферу. Маджима, несмотря на свою недавнюю болтливость, всё-таки вырубился: его голова откинулась на спинку кресла, рот слегка приоткрылся, а на экране перед ним застыло меню с недосмотренным фильмом про акул. Кирю, сидевший у прохода, смотрел в иллюминатор, где за стеклом простиралась бесконечная темнота, изредка разрываемая далёкими огнями городов внизу. Журнал он давно отложил, а спать так и не хотелось — мысли кружились вокруг дел, Каморучо, и, если честно, вокруг Сонхви, хотя он старался себя в этом не упрекать. По проходу тихо прошла Сонхви, толкая тележку с пледами и подушками. Её движения были мягкими, почти бесшумными, чтобы не беспокоить спящих пассажиров. Она выглядела усталой, но старалась держать спину прямо, как того требовала работа. Заметив Кирю, который не спал, она остановилась рядом с его рядом, её голос был тихим, но тёплым. — Не холодно? — спросила она, слегка улыбнувшись. — У нас есть пледы, если хотите. Кирю повернулся к ней, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно. Её лицо в полумраке казалось мягче, а глаза блестели от света ламп над проходом. Он кивнул, не найдя причин отказываться. — Да, спасибо, — ответил он, его голос был таким же низким и спокойным, как всегда. Сонхви достала сложенный плед из стопки, развернула его и шагнула ближе, чтобы передать. Но, заметив, что Кирю сидит довольно расслабленно, она решила помочь — привычка, въевшаяся за годы работы. Она наклонилась, аккуратно накидывая плед на его колени, стараясь не задеть Маджиму, который похрапывал рядом. Её пальцы двигались быстро, но в какой-то момент она слишком потянулась, чтобы расправить ткань, и её рука случайно скользнула по внутренней стороне его бедра — слишком близко к тому месту, где это уже нельзя было назвать невинным касанием. Сонхви замерла, её глаза расширились, а лицо мгновенно вспыхнуло. Она почувствовала, как жар заливает щёки, и отдёрнула руку так резко, что чуть не уронила плед. Её сердце заколотилось, а в голове пронеслась паническая мысль: "О боже, что я наделала?" Кирю сначала не понял, что произошло — он был слишком погружён в свои мысли. Но через секунду до него дошло, и его собственное лицо слегка напряглось. Он кашлянул, пытаясь скрыть неловкость, и поправил плед сам, чтобы она не чувствовала себя ещё хуже. Его щёки чуть порозовели — едва заметно, но для Кирю это было уже слишком. Он не привык к таким ситуациям, и это внезапное касание, пусть и случайное, вызвало лёгкий жар внизу живота, который он тут же попытался задавить. — Всё… нормально, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом. Но их возня всё-таки разбудила Маджиму. Он дёрнулся, его голова поднялась, а единственный глаз мутно моргнул, пытаясь сообразить, что происходит. — Чё за… — начал он, но, заметив Сонхви, которая стояла как вкопанная с пылающим лицом, и Кирю, который выглядел подозрительно напряжённым, его губы растянулись в ехидной ухмылке. — Ого, Кирю-чан, ты чё тут? Уже пледики с красотками раздаёшь? — Он хихикнул, потирая шею. Сонхви, не выдержав, пробормотала что-то невнятное — то ли «извините», то ли «я пойду» — и поспешно развернулась. Её балетки почти бесшумно зашагали по ковру, но она чуть не споткнулась, так торопилась уйти. Она исчезла в служебной зоне, чувствуя, как её лицо горит, а сердце стучит так, будто она пробежала марафон. В голове крутилось только одно: "Как я могла так облажаться? Он подумает, что я специально…" Кирю смотрел ей вслед, всё ещё сжимая край пледа. Его неловкость быстро сменилась лёгкой улыбкой — не потому, что ситуация была смешной, а потому, что её паника показалась ему… милой. Он покачал головой, пытаясь отогнать мысли о том, как её пальцы случайно задели его, и натянул плед повыше, чтобы скрыть любое возможное доказательство своего смущения. Маджима, конечно, не собирался молчать. — Ну ты даёшь, Кирю-чан! — прошипел он, наклоняясь ближе. — Я ж спал, а ты тут уже сцены разыгрываешь! Это ж она, да? Та самая? Я чую, тут пахнет Клубом! — Он хохотнул, но Кирю только бросил на него тяжёлый взгляд. — Заткнись, Маджима, — сказал он, но в его голосе не было настоящей злости. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался сделать вид, что хочет спать. Но образ Сонхви — её пылающее лицо, её торопливые шаги — не выходил из головы, и он знал, что этот полёт становится всё более… непредсказуемым. Сонхви почти бегом добралась до служебной зоны в хвосте самолёта, где стюардессы готовили напитки и сортировали подносы. Её щёки всё ещё пылали, а сердце колотилось так, будто она совершила преступление, а не просто случайно коснулась пассажира. Она прислонилась к стене, подальше от глаз коллег, и сжала руки, пытаясь унять дрожь. Её пальцы всё ещё помнили тепло Кирю — даже через ткань его брюк, даже через ту долю секунды, что длилось это касание. Мысль об этом вызывала одновременно стыд и жар, который снова разливался внизу живота, как тогда, в туалете аэропорта. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, но образ Кирю — его спокойный взгляд, лёгкая неловкость в ответ — не уходил. — Эй, Сонхви, ты чего? — голос другой стюардессы, той самой с короткой стрижкой, выдернул её из мыслей. Она стояла у тележки с кофе, глядя на неё с лёгким любопытством. — Выглядишь, будто тебя призрак напугал. Сонхви вздрогнула, выпрямилась и натянула улыбку, которая вышла скорее натянутой, чем искренней. — Да ничего, просто… устала, — пробормотала она, отводя взгляд. — Всё нормально. Стюардесса хмыкнула, явно не поверив, но не стала допытываться. Она пожала плечами и вернулась к своим делам, бормоча что-то про то, как один пассажир опять просил подогреть суши. Сонхви воспользовалась моментом и отошла ещё дальше, к узкому коридору, ведущему к туалету. Её мысли путались, но тело словно само знало, чего хочет. Тот жар, что она почувствовала с Кирю, не отпускал, и она поняла, что не сможет просто вернуться к работе, пока не разберётся с этим… напряжением. Она бросила взгляд по сторонам, убедившись, что никто не смотрит, и направилась к туалету. Её балетки тихо ступали по ковру, а руки нервно теребили край формы. Она уже представляла, как закроется в тесной кабинке, как её пальцы снова скользнут туда, где они были в аэропорту, как она сможет, наконец, выпустить это чувство, которое сводило её с ума. Мысль о Кирю — его широких плечах, его голосе, его неожиданной доброте — только подстёгивала её. Она знала, что это неправильно, что это рискованно, но желание было сильнее стыда. Но когда она подошла к двери туалета, та оказалась занята. Изнутри доносился звук льющейся воды, и через секунду дверь открылась. Оттуда вышел мужчина — пассажир из бизнес-класса, тот самый с бардовым костюмом и расслабленной улыбкой, который спорил о суши при посадке. Он кивнул ей, пробормотав что-то вроде «пардон», и пошёл обратно к своему месту, оставив за собой лёгкий запах одеколона. Сонхви замерла, её пыл тут же угас. Туалет был свободен, но момент упущен — её нервы натянулись ещё сильнее, а мысль о том, чтобы сейчас закрыться там, вдруг показалась нелепой. Она сжала кулаки, выдохнула и пробормотала себе под нос: "Да что со мной не так?" Желание никуда не делось, но она не могла заставить себя переступить через это чувство неловкости. Вместо этого она развернулась и пошла обратно к служебной зоне, решив, что, может, еда поможет отвлечься. У тележки с остатками еды она нашла недоеденный поднос с салатом — тот самый, который она не доела в аэропорту. Она взяла его, присела на складной стул в углу и начала ковырять вилкой листья, хотя аппетита не было. Каждый кусок казался безвкусным, но она заставляла себя жевать, надеясь, что это хоть немного приведёт её в чувство. Её мысли всё ещё крутились вокруг Кирю — его лица, его реакции, того, как он не разозлился, а просто… улыбнулся. Это делало её одиночество ещё острее, но вместе с тем разжигало в ней что-то новое — смутную надежду, что этот рейс, возможно, изменит что-то в её жизни. Она покачала головой, отгоняя эти мысли, и сунула в рот ещё один кусок салата, решив, что лучше сосредоточиться на работе, чем тонуть в фантазиях. Самолёт продолжал полёт, мягко покачиваясь в ночном небе. В салоне было тихо: большинство пассажиров дремали, укрывшись пледами, или смотрели фильмы в наушниках. Кирю чувствовал, как усталость наконец начинает брать своё. Плед, который дала ему Сеонхи, всё ещё лежал на коленях, и он невольно вспомнил её неловкое касание, от чего его щёки слегка напряглись. Он решил, что лучше отвлечься, и поднялся, пробормотав Маджиме: — Я в туалет. Маджима, который листал каналы на экране, только хмыкнул, не отрывая взгляда. — Не заблудись, Кирю-чан, — бросил он с ухмылкой, но Кирю уже пошёл по проходу, не обращая на него внимания. Как только Кирю скрылся из виду, Маджима оживился. Его единственный глаз загорелся хитрым блеском — он решил, что это идеальный момент, чтобы приступить к своему «плану» по разведке пресловутого Клуба. Он откинулся на спинку кресла, поправил кожаную куртку и нажал кнопку вызова стюардессы, ожидая, что сейчас появится какая-нибудь милашка в форме, с которой он сможет завести разговор. Его пальцы постукивали по подлокотнику, а в голове уже крутились заготовленные фразы — ничего слишком прямолинейного, но достаточно, чтобы прощупать почву. Через минуту по проходу подошёл не стюардесса, а стюард — тот самый парень с брифинга, с аккуратно уложенными волосами и слегка усталым выражением лица. Он остановился у ряда Маджимы, вежливо улыбнувшись. — Чем могу помочь? — спросил он, его тон был профессиональным, но в глазах мелькнула лёгкая настороженность. Маджима замер на секунду, явно не ожидавший такого поворота. Его ухмылка чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки и решил импровизировать. — Ээ… да так, братан, просто скучно, — начал он, откидываясь назад и скрестив руки. — Дай-ка мне… ну, не знаю, кофе, что ли. Или чего покрепче, если у вас тут такое водится. — Он подмигнул, надеясь, что это хоть как-то задаст нужный тон. Стюард кивнул, не моргнув глазом. — Кофе, чай, сок или вода, — перечислил он. — Алкогольные напитки только по меню, но сейчас уже поздновато для крепкого. Маджима хмыкнул, явно разочарованный, что его намёк не сработал. Он махнул рукой. — Ладно, забудь. Давай тогда… эээ… орешки какие-нибудь. У вас же есть орешки, да? Стюард слегка приподнял бровь, но кивнул и ушёл к тележке, чтобы взять пакетик арахиса. Маджима проводил его взглядом, бормоча себе под нос: — Чёрт, не то. Надо стюардессу, а не этого парня… Когда стюард вернулся с орешками, Маджима принял их с преувеличенной благодарностью, но, как только тот отошёл, снова нажал кнопку вызова. Он был уверен, что в этот раз точно придёт кто-нибудь из девушек, и тогда он сможет начать свою «операцию». Стюард, однако, вернулся через минуту, теперь уже с лёгким раздражением в глазах. — Что-то ещё? — спросил он, стараясь сохранить вежливость, но его тон стал чуть резче. Маджима, не теряя наглости, широко улыбнулся. — Да я вот подумал, может, у вас пледы есть? Холодновато, знаешь, — сказал он, хотя плед Кирю лежал прямо рядом. Он надеялся, что стюард позовёт кого-то другого, и тут-то появится стюардесса. Стюард вздохнул, явно начиная подозревать, что его разыгрывают. Он достал плед из шкафчика неподалёк и протянул его Маджиме. — Вот, держите. Что-нибудь ещё? — В его голосе чувствовалась тень сарказма. Маджима взял плед, но не унимался. Он наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. — Слышь, брат, а у вас тут… ну, как бы это сказать… бывают такие рейсы, где весело? Ну, знаешь, где все расслабляются? — Он многозначительно приподнял бровь, ожидая хоть какой-то реакции. Стюард посмотрел на него так, будто тот попросил луну с неба. Он выпрямился, скрестив руки. — Если вы про караоке, то у нас его нет, — сухо ответил он. — А если про что-то другое, то я не в курсе. Может, вам кофе всё-таки принести? Маджима расхохотался, хлопнув себя по колену, но смех был больше от неловкости, чем от веселья. — Ладно, ладно, понял! Кофе давай, чёрный, без сахара, — сказал он, махнув рукой. Стюард кивнул и ушёл, бросив на него последний подозрительный взгляд. Маджима откинулся на спинку кресла, бормоча себе под нос: — Ну и зануда… Надо ещё раз попробовать. Точно стюардесса придёт. Он снова потянулся к кнопке вызова, но тут заметил, что стюард уже возвращается с кофе, и решил пока затаиться. Положив плед на колени, он открыл пакетик с орешками и начал их жевать, прикидывая, как всё-таки выманить кого-нибудь из женского экипажа. Его план, который и без того был шатким, теперь казался ещё более нелепым, но Маджима не был бы собой, если бы так легко сдался. Тем временем Кирю, стоя в очереди к туалету, даже не подозревал, что Маджима развлекается за его спиной. Он смотрел в пол, пытаясь не думать о Сонхви, но её образ — её неловкость, её тёплый голос — упрямо возвращался, обещая, что этот полёт ещё преподнесёт сюрпризы. В салоне царила сонная атмосфера. Пассажиры либо дремали, либо тихо переговаривались, а стюардессы заканчивали разносить последние подносы с едой. Сонхви, вернувшись к своим обязанностям после неловкого эпизода с Кирю, старалась держаться профессионально, но внутри её всё ещё бурлило — смесь стыда, одиночества и того странного тепла, которое вызывал Кирю. Она заставила себя съесть остатки салата в служебной зоне, надеясь, что еда хоть немного приглушит её смятение, но вскоре почувствовала, как желудок начинает неприятно сжиматься. Сначала она списала это на нервы — рейс, разговоры о Клубе, её собственные мысли делали своё дело. Но с каждой минутой ей становилось хуже. Лёгкая тошнота переросла в тяжесть, а затем в острые спазмы, которые она уже не могла игнорировать. Сонхви стояла у тележки с напитками, когда Саэко, проходившая мимо с пустыми подносами, заметила её бледное лицо и сжатые губы. — Эй, Сонхви, ты чего такая зелёная? — Саэко остановилась, нахмурившись. — Не заболела? Может, воды выпьешь или посидишь минутку? Сонхви покачала головой, пытаясь выдавить улыбку, но её голос дрогнул. — Всё нормально, — солгала она, сжимая край тележки. — Просто… устала. Сейчас пройдёт. Саэко прищурилась, явно не купившись на её слова. Она шагнула ближе, понизив голос. — Слушай, если тебе плохо, скажи. Не надо тут геройствовать, я могу тебя прикрыть. Пойдём, посидишь в зоне отдыха, я разберусь с остальным. Но Сонхви упрямо мотнула головой. Ей было стыдно признавать, что она не в порядке — не только из-за еды, но и из-за всего, что накопилось внутри. Она не хотела, чтобы Саэко или кто-то другой видел её слабость. Тошнота накатывала всё сильнее, и она поняла, что не сможет долго держаться. — Я… сейчас вернусь, — пробормотала она, отходя от тележки. — Только в туалет схожу. Саэко проводила её взглядом, явно собираясь последовать за ней, но другая стюардесса позвала её помочь с пассажиром, и она неохотно осталась. Сеонхи торопливо направилась к служебному туалету в хвосте самолёта, её балетки скользили по ковру. Её руки дрожали, а в горле стоял ком. Она чувствовала, как всё внутри сжимается, и знала, что сейчас не до гордости. Дойдя до двери, она толкнула её и вошла, но в спешке и панике забыла повернуть замок. Дверь осталась слегка приоткрытой, но Сеонхи этого не заметила — её мысли были заняты только одним: добраться до унитаза. Она рухнула на колени, её шляпка слетела и упала на пол, а волосы прилипли ко лбу от пота. Желудок скрутило, и её вырвало — всё, что она съела, включая тот злополучный салат, вышло в один мучительный спазм. Она кашляла, задыхаясь, слёзы выступили на глазах, пока она цеплялась за края унитаза. Её форма помялась, одна балетка соскользнула с пятки, обнажая бледную кожу стопы. Она пыталась дышать ровно, но каждый вдох только усиливал тошноту. Это было хуже, чем в аэропорту — не только физически, но и потому, что она чувствовала себя совершенно разбитой, одинокой, потерянной. Когда спазмы немного отступили, она бессильно прислонилась к стене, её дыхание было тяжёлым, а лицо — мокрым от слёз и пота. Она закрыла глаза, пытаясь собраться, но всё, о чём она могла думать, — это как ей плохо, как она устала притворяться сильной. Её пальцы всё ещё дрожали, когда она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть рот, но сил встать пока не было. Она не знала, сколько времени провела там, сидя на холодном полу... Её единственным желанием было исчезнуть — от стыда, от боли, от всего, что давило на неё в этот момент. Кирю вышел из туалета в передней части салона, поправляя пиджак и чувствуя лёгкое облегчение от того, что смог на пару минут уединиться от Маджимы и его бесконечных разговоров. Самолёт всё ещё летел ровно, и в приглушённом свете салона было тихо, только изредка слышались шорохи или приглушённые голоса. Он направился обратно к своему месту, но, проходя мимо служебной зоны в хвосте, заметил приоткрытую дверь другого туалета — явно не того, что предназначался для пассажиров. Сквозь узкую щель мелькнул свет, и что-то заставило его замедлить шаг. Он не собирался подглядывать, но взгляд невольно зацепился за фигуру внутри. Это была Сонхви. Она сидела на коленях перед унитазом, её руки цеплялись за края, а тело сотрясалось от очередного приступа рвоты. Её форма задралась, обнажая бёдра, а чёрные балетки, одна из которых чуть сползла с пятки, подчёркивали изгиб её стоп, напряжённых от того, как она пыталась удержать равновесие. Её ноги, слегка разведённые, притягивали взгляд, и Кирю заметил краешек её трусиков — белых, с тонкой каймой, которые выглянули из-под задравшейся юбки. Он замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в штанах появляется знакомое напряжение. Его тело отреагировало быстрее, чем разум, и это его разозлило — он не из тех, кто пялится на девушку в таком состоянии. "Чёрт, это неправильно" — подумал он, тут же отводя взгляд и собираясь уйти. Он знал, что не должен смотреть, что она явно не в порядке, и его присутствие только сделает всё хуже. Но в этот момент кто-то — кажется, стюард, проходивший мимо с подносом — случайно толкнул его плечом, задев дверь. Дверь распахнулась шире, и Кирю, потеряв равновесие, буквально ввалился в тесную кабинку, чуть не рухнув на пол. Сеонхи вздрогнула, её голова резко повернулась. Её лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, а губы дрожали. Она ахнула, увидев Кирю, и попыталась прикрыться, хотя её руки были слишком слабыми, чтобы сделать это быстро. Юбка всё ещё была задрана, балетка валялась рядом, а шляпка лежала на полу, забытая в пылу приступа. Её голос сорвался на панический шёпот: — Ой, нет… пожалуйста, не смотри! — Она сжалась, пытаясь отползти к стене, но тесное пространство не давало ей шанса. Её щёки, и без того бледные, вспыхнули от стыда, и она закрыла лицо руками, бормоча: — Я… я не хотела, чтобы ты… о боже… Кирю, всё ещё стоя на одном колене после своего неловкого падения, почувствовал, как его собственное лицо горит. Он тут же отвернулся, стараясь не смотреть на неё, и поднял руку, словно защищаясь. — Прости, я… я не хотел, — выдавил он, его голос был хриплым от неловкости. — Дверь была открыта, я просто… — Он замолчал, понимая, что любые объяснения звучат глупо. Его сердце колотилось, и он всё ещё чувствовал то проклятое напряжение в штанах, которое только усиливало его чувство вины. "Дурак, какого чёрта ты вообще остановился?" — мысленно выругал он себя. Стюард, который случайно толкнул дверь, уже исчез в проходе, даже не заметив, что натворил. В кабинке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Сонхви. Она всё ещё сидела на полу, пытаясь привести себя в порядок, но её руки дрожали, а слёзы снова выступили на глазах — теперь уже не от тошноты, а от унижения. Она пробормотала, почти шёпотом: — Пожалуйста… не говори никому. Я… мне просто плохо, я не хотела… Кирю наконец поднялся, стараясь держать взгляд где угодно, только не на ней. Он заметил её шляпку на полу, наклонился, чтобы поднять её, и протянул ей, всё ещё отводя глаза. — Я не скажу, — сказал он тихо, его голос был твёрдым, но мягким. — Тебе… помощь нужна? Может, воды принести? Сонхви покачала головой, принимая шляпку дрожащими пальцами. Она попыталась встать, опираясь на стену, но её ноги подкосились, и она снова осела. Кирю инстинктивно шагнул ближе, чтобы поддержать её, но остановился, понимая, что любое прикосновение сейчас только ухудшит ситуацию. — Я… я справлюсь, — выдохнула она, хотя было ясно, что это не так. Она всё ещё сидела на полу, её дыхание было неровным, а лицо горело от стыда и слёз. Она потянулась за слетевшей балеткой, лежавшей рядом, и натянула её на ногу, пальцы дрожали, пока она поправляла обувь. Её форма была в беспорядке, юбка смята, а волосы прилипли ко лбу. Она чувствовала себя разбитой, но когда подняла взгляд на Кирю, который замер у двери, собираясь уйти, что-то в ней щёлкнуло. Она заметила его напряжённую позу, его взгляд, который старательно избегал её тела, и — почти случайно — лёгкий бугор на его брюках, который он пытался скрыть, отступая к выходу. Её глаза расширились, и в этот момент стыд неожиданно смешался с чем-то другим — резким, горячим импульсом, который она не могла объяснить. Может, это была её усталость, её одиночество, доведённое до предела, или тот факт, что он видел её в самом уязвимом состоянии, но не осудил, не отвернулся. А может, это было что-то в его глазах — смесь неловкости и сдерживаемой силы, которая тянула её к нему с самого магазина. Она вдруг поняла, что хочет его — прямо сейчас, несмотря на тесноту, несмотря на то, что они в самолёте, несмотря на всё. Кирю уже взялся за ручку двери, пробормотав: — Я… пойду — его голос был тише, чем обычно, словно он сам не знал, как выбраться из этой ситуации. Сонхви внезапно вскочила, её ноги всё ещё дрожали, но она сделала шаг вперёд и толкнула дверь, закрывая её с тихим щелчком. Замок повернулся, отрезая их от шума салона. Кирю замер, его брови приподнялись, а взгляд метнулся к её лицу. — Сонхви, что… — начал он, но она перебила, её голос был хриплым, почти умоляющим. — Не уходи, — сказала она, шагнув ближе. Её щёки пылали, но теперь не только от стыда. — Я… я знаю, что ты видел. И… я видела тебя. — Её глаза скользнули вниз, на его брюки, и тут же вернулись к его лицу, полные смеси страха и желания. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я… что мне всё равно. Я хочу… — Она запнулась, не находя слов, но её рука уже коснулась его пиджака, пальцы вцепились в ткань, словно ища опору. Кирю почувствовал, как его сердце стукнуло сильнее. Он смотрел на неё — её припухшие от слёз глаза, её дрожащие губы, её форму, которая теперь казалась скорее соблазнительной, чем строгой. Его разум кричал, что это безумие: они в самолёте, в тесной кабинке, где едва можно развернуться, и кто угодно может заметить. Но её близость, её запах — смесь духов и чего-то терпкого, её тепло — заглушали эти мысли. Он всё ещё чувствовал стояк, который не успел утихнуть, и её слова только подливали масла в огонь. — Здесь… тесно, — сказал он, его голос был ниже, чем обычно, почти рычащий. — И это… не место. Ты уверена? Она кивнула, её рука скользнула ниже, к его поясу, и она прижалась к нему, чувствуя, как его твёрдость упирается в её бедро. Её дыхание сбилось, а в голове крутилась только одна мысль: она устала быть одна, устала сдерживаться, и этот мужчина — её шанс почувствовать себя живой. — Я уверена, — прошептала она, её губы были так близко, что он чувствовал её дыхание. — Пожалуйста, Кирю… Он ещё секунду колебался, его руки замерли в воздухе, но потом что-то в нём сломалось. Он притянул её к себе, одной рукой обхватив её талию, а другой упершись в стену, чтобы не потерять равновесие в тесной кабинке. Их губы встретились — сначала неуверенно, но потом всё глубже, жаднее. Соннхви застонала в его рот, её пальцы вцепились в его рубашку, а его рука скользнула под её юбку, находя те самые трусики, которые он заметил раньше. Теснота только усиливала всё — каждый звук, каждое касание, каждый вздох. Тем временем в салоне Маджима снова развлекался по-своему. Он опять нажал кнопку вызова стюардессы, уверенный, что на этот раз ему повезёт, но вместо ожидаемой девушки к нему снова подошёл тот же стюард, чьё терпение явно было на исходе. Его улыбка была натянутой, а в глазах читалось желание придушить этого пассажира. — Опять вы, — сказал стюард, скрестив руки. — Что на этот раз? Орешки кончились? Плед потеряли? Или теперь хотите, чтобы я вам звёзды с неба достал? Маджима, ничуть не смутившись, широко ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. — Да ладно, братан, не кипятись! — сказал он, постукивая пальцами по подлокотнику. — Я просто подумал, может, у вас тут есть что-нибудь… ну, поинтереснее кофе? Может, какая-нибудь красотка из экипажа хочет поболтать? — Он подмигнул, явно намекая на свой «план». Стюард закатил глаза так, что это было видно даже в полумраке салона. — Сэр, я вам уже говорил: кофе, чай, вода. Если хотите поболтать, пишите в соцсети после рейса, — отрезал он, его голос сочился сарказмом. — Ещё что-то? Маджима хохотнул, явно наслаждаясь тем, как выводит парня из себя. — Ладно, ладно, давай тогда… эээ… чай. Зелёный. И, может, спросишь у девчонок, не хотят ли они ко мне присоединиться? — Он хмыкнул, но стюард уже развернулся, пробормотав что-то вроде «вот же придурок» и пошёл за чаем. Маджима проводил его взглядом, жуя орешек из пакетика, и подумал, что, может, стоит попробовать ещё раз — вдруг в следующий раз придёт та стюардесса с платочком. Он даже не подозревал, что в это время Кирю, которого он всё утро подначивал, уже оказался в ситуации, о которой Маджима мог только мечтать. В тесной кабинке туалета воздух стал густым от жара их дыхания. Кирю прижал ее к стене, его руки крепко обхватили её талию, а губы жадно находили её, углубляя поцелуй. Она отвечала с той же страстью, её пальцы в белых перчатках цеплялись за его рубашку, оставляя лёгкие складки на ткани. Её спина упиралась в холодный пластик стены, но она едва замечала это — всё её внимание было поглощено им, его теплом, его силой. Одна её нога невольно поднялась, и её балетка упёрлась в стену, чуть скрипнув по поверхности. Носок обуви слегка приподнялся, обнажая изгиб стопы, и Кирю, сам того не осознавая, бросил взгляд вниз. Этот маленький жест — её нога, напряжённая, в чёрной балетке — вызвал в нём новый прилив желания, хотя он тут же мысленно одёрнул себя за это. Его руки скользнули к её шее, пальцы аккуратно развязали яркий платок, который она носила с формой. Ткань мягко упала на пол, обнажая её ключицы, и Кирю наклонился, вдыхая её запах — смесь духов с ноткой ванили и чего-то терпкого, её собственного. Это было почти одуряюще, и он прижался губами к её шее, чувствуя, как её пульс бьётся под кожей. Сонхви тихо застонала, её голова откинулась назад, а руки в перчатках скользнули по его груди, вниз, к поясу, словно исследуя его тело. Шелковистая ткань перчаток оставляла лёгкий холодок на его коже там, где она касалась, и это только усиливало его возбуждение. — Кирю… — прошептала она, её голос дрожал от смеси страха и желания. Она сама не верила, что это происходит, но не хотела останавливаться. Её пальцы в перчатках зацепились за его ремень, но она замерла, словно ожидая его разрешения. Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Её глаза блестели в полумраке, полные уязвимости и чего-то дикого, что он не ожидал увидеть. Он хотел сказать, что это безумие, что они могут попасться, но вместо этого его рука скользнула под её юбку, находя край её трусиков. Она ахнула, её нога в балетке сильнее упёрлась в стену, и вторая балетка тихо стукнула по полу, когда она попыталась удержать равновесие. Тем временем в салоне, всего в нескольких метрах от закрытой двери туалета, два пассажира сидели в своём ряду, лениво переговариваясь. Один из них, парень в мятой рубашке с растрёпанной причёской, потягивал сок и смотрел в иллюминатор, но его друг, в очках и с планшетом в руках, вдруг наклонился к нему, понизив голос. — Слушай, Таро, тебе не кажется, что мы как будто… статисты в каком-то странном фанфике? — сказал он, его брови приподнялись в театральном недоумении. — Я серьёзно. Эта тишина, этот рейс, и я клянусь, я слышал, как кто-то шептался в туалете. Это прям как в тех историях, ну, знаешь, с клубами на высоте и всяким… — Он хмыкнул, явно забавляясь своей теорией. Таро закатил глаза, отпивая сок. — Да ты бредишь, Кен, — ответил он, фыркнув. — Какой ещё фанфик? Это обычный рейс, люди спят, а ты уже порнуху придумал. Лучше фильм досмотри, а то опять будешь ныть, что концовку проспал. Кен хихикнул, постукивая пальцами по планшету. — Ну, я же говорю, чую подвох. Вот увидишь, через час кто-нибудь выскочит из туалета с растрёпанной формой, и ты мне ещё спасибо скажешь за мою чуйку. — Он откинулся на спинку кресла, явно довольный своей шуткой. Таро только покачал головой, пробормотав что-то про «слишком много аниме», и уткнулся в свой экран, оставив друга развлекаться своими теориями. Они даже не подозревали, насколько близко Кен был к правде. В тесной кабинке туалета было жарко, воздух казался густым от их дыхания и тихих звуков. Кирю уже снял с Сеонхи её тёмно-синий китель, аккуратно бросив его на раковину, чтобы он не упал на пол. Его пальцы ловко расстёгивали пуговицы её белой блузки, обнажая её кожу, чуть блестящую от пота. Её волосы, обычно аккуратно убранные под шляпку, теперь растрепались, тёмные пряди падали на лицо, цепляясь за её губы. Сеонхи, чувствуя, как её сердце колотится, стянула свои белые перчатки, бросив их туда же, где лежал китель. Её руки, теперь свободные, скользнули по его груди, пальцы задрожали, когда она коснулась его кожи под расстёгнутой рубашкой. Кирю, не отрывая от неё взгляда, расстегнул ремень, его движения были быстрыми, но не торопливыми — в них чувствовалась та же сдержанная сила, что и во всём его поведении. Он спустил брюки ровно настолько, чтобы достать член, уже твёрдый от их близости. Сонхви смотрела на него, её щёки пылали, но в глазах не было сомнений — только желание, смешанное с лёгким страхом, что их могут услышать. Она прикусила губу, пытаясь держать себя в руках, и обхватила его талию ногами, её балетки упёрлись в его бёдра, а юбка задралась ещё выше, окончательно обнажая её. Кирю придерживал её одной рукой за талию, другой упираясь в стену, чтобы не потерять равновесие в тесноте. Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как она напряглась, а затем расслабилась, принимая его. Сеонхи зажмурилась, её пальцы вцепились в его плечи, и она пыталась сдержать стон, но, когда он полностью оказался внутри, звук всё же вырвался — низкий, сдавленный, но достаточно громкий, чтобы эхом отразиться в маленькой кабинке. Она тут же прижала ладонь ко рту, её глаза расширились от паники, но Кирю только притянул её ближе, шепнув: — Тише… — Его голос был хриплым, но в нём чувствовалась забота, а не упрёк. Сеонхи кивнула, её дыхание сбилось, и она начала двигаться вместе с ним, стараясь не издавать звуков. Но каждый его толчок, каждый шорох их тел друг о друга делал это всё сложнее. Её ноги в балетках крепче обхватили его, а одна туфелька чуть сползла, обнажая пятку, что только добавляло Кирю напряжения — он не мог не замечать этих деталей, хотя и пытался сосредоточиться на ней, на её тепле, на её стонах, которые она заглушала, прижимаясь к его шее. В салоне, всего в паре рядов от туалета, Таро и Кен всё ещё сидели, лениво переговариваясь. Кен, вдруг замер, его брови приподнялись, когда до него донёсся приглушённый звук — тот самый стон Сонхви. Он повернулся к Таро, его глаза загорелись смесью удивления и триумфа. — Слышал? — прошипел он, наклоняясь ближе. — Я ж говорил! Это оно, Таро! Прямо сейчас кто-то там… ну, ты понял! — Он хихикнул, тыкая друга локтем. — Это точно не просто разговоры, я чую Клуб на высоте! Таро, который пытался сосредоточиться на фильме на своём экране, нахмурился и снял один наушник. — Да что ты несёшь? — буркнул он, прислушиваясь. Ещё один тихий звук — больше похожий на шорох, чем на что-то явное — донёсся издалека, и он покачал головой. — Это просто кому-то плохо, Кен. Может, кто-то опять переел их рыбу. Хватит выдумывать свои порнофанфики. Кен фыркнул, откинувшись на спинку кресла, но его ухмылка не сходила с лица. — Ой, да ладно, плохо ему! Это не рвота, это страсть, брат! — сказал он, понизив голос до заговорщического шёпота. — Вот увидишь, я прав. Это не просто рейс, это прям сцена из какого-то… ну, знаешь, 18+. Таро закатил глаза и надел наушник обратно, пробормотав: — Проспись, сценарист. Кен только хмыкнул, довольный собой, и продолжил пялиться в потолок, прислушиваясь к каждому шороху, хотя больше ничего явного не доносилось. Он был уверен, что его теория верна, но решил пока не донимать друга — в конце концов, рейс ещё не закончился, и он надеялся на новые «доказательства». В тесной кабинке туалета было жарко, почти душно, несмотря на слабый гул вентиляции. Сонхви буквально повисла на Кирю, её ноги в балетках крепко обхватывали его талию, а руки цеплялись за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Её юбка задралась до бёдер, трусики были спущены, и она чувствовала каждый его толчок, глубокий и интенсивный, который заставлял её тело дрожать. Её дыхание сбивалось, стоны рвались из горла, несмотря на все попытки сдержаться, и она прижималась к нему всё ближе, словно боясь, что он исчезнет. Её пальцы, уже без перчаток, торопливо расстегнули оставшиеся пуговицы блузки, и она оттянула ткань в стороны, обнажая грудь. Кирю, не останавливаясь, перевёл взгляд вниз, и его глаза потемнели от желания. Он наклонился, одной рукой поддерживая её за талию, а другой мягко сжав её грудь. Его губы нашли её сосок, и он начал посасывать, сначала осторожно, потом жаднее, вызывая у неё резкий вдох. Она выгнулась, её голова откинулась назад, а из груди вырвался низкий стон удовольствия. Её тело реагировало на каждое его движение, и она чувствовала, как внутри нарастает жар, готовый вот-вот взорваться. Кирю ощущал её тепло, её дрожь, и это сводило его с ума. Он двигался быстрее, глубже, его член входил в неё с ритмом, который заставлял их обоих терять связь с реальностью. Её грудь, её стоны, её запах — всё это было слишком, и он чувствовал, что долго не продержится. Но её реакция — то, как она отвечала ему, как её тело сжималось вокруг него — только подстёгивало его продолжать. Сонхви прикусила губу, пытаясь заглушить очередной стон, но это было бесполезно. Её пальцы впились в его волосы, тянув его ближе, и она шептала его имя, едва осознавая, что говорит. Ей было так хорошо, что она забыла про стыд, про самолёт, про всё — только он, только этот момент. Тем временем в салоне Маджима продолжал свою войну с несчастным стюардом. Он снова нажал кнопку вызова — в четвёртый раз за последние полчаса, — и теперь сидел с довольной ухмылкой, жуя орешки и ожидая реакции. Стюард, тот самый парень с аккуратной причёской, уже выглядел так, будто готов был взорваться. Его шаги по проходу были тяжёлыми, а улыбка, которую он натянул, больше походила на гримасу. — Сэр, — начал он, остановившись у ряда Маджимы и скрестив руки. — Вы опять вызывали. Что на этот раз? — Его голос был ровным, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая злость. Маджима, ничуть не смутившись, откинулся на спинку кресла и пожал плечами. — Да так, братан, скучно, — сказал он, хрустя орешком. — Думал, может, ты мне компанию составишь. Или, знаешь, позови ту девчонку с платочком, она вроде повеселее тебя. — Он подмигнул, явно наслаждаясь тем, как стюард сжимает челюсти. Стюард глубоко вдохнул, явно считая до десяти в уме. — Я вам уже приносил кофе, чай, орешки и плед, — сказал он, его тон стал почти механическим. — Если вам нужно что-то конкретное, скажите. Если нет, я пойду работать. Маджима хохотнул, но, заметив, что парень и правда на грани, решил пока отступить. — Ладно, ладно, не кипятись. Давай… воды, что ли. Холодной, — сказал он, махнув рукой. Стюард кивнул и ушёл, явно решив больше не реагировать на кнопку вызова из этого ряда, даже если Маджима начнёт сигналить SOS. В этот момент к стюарду подошла Саэко, которая только что закончила разносить напитки в бизнес-классе. Она выглядела слегка озабоченной, её платок чуть сбился, но она поправила его машинально. — Эй, ты Сонхви не видел? — спросила она, понизив голос, чтобы пассажиры не слышали. — Она вроде пошла в туалет, но я её уже давно не видела. Всё нормально? Стюард пожал плечами, всё ещё хмурясь от разговора с Маджимой. — Не знаю, не видел, — ответил он. — Может, она все ещё там? Она вроде неважно выглядела, когда я её последний раз заметил. Саэко нахмурилась, её интуиция подсказывала, что что-то не так. Она кивнула, пробормотав: — Ладно, пойду проверю. Если увидишь, скажи ей, что я искала. Стюард только буркнул что-то в ответ и пошёл за водой для Маджимы, решив, что этот рейс официально стал самым раздражающим в его карьере. Саэко направилась к служебной зоне, не подозревая, что Сеонхи сейчас совсем не в том состоянии, чтобы отвечать на её вопросы. А Маджима, сидя на своём месте, жевал орешки и прикидывал, как ещё можно развлечься, не зная, что Кирю уже давно не просто «в туалете». Кирю и Сонхви были полностью поглощены друг другом. Её ноги крепко обхватывали его талию, а одна туфелька чуть сползла, обнажая напряжённую арку стопы, которая дрожала от каждого его толчка. Кирю прижимал её к стене, его руки сжимали её бёдра, а член входил всё глубже, находя ритм, который заставлял её тело дрожать. Сонхви уже не могла контролировать себя — её стоны становились громче, несмотря на все попытки зажать рот рукой. Она текла, её тепло обволакивало его, и это только подстёгивало Кирю двигаться быстрее. — Тише… — шептал он, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась не только просьба, но и поддержка. Он наклонился, целуя её шею, чтобы отвлечь её от страха быть услышанной. — Ты справляешься… просто держись за меня. Его слова, его тепло, его ритм — всё это доводило её до края. Она вцепилась в его плечи, её ногти впивались в кожу, а грудь, обнажённая под расстёгнутой блузкой, прижималась к его рубашке. Её стоны перешли в сдавленные всхлипы, и она почувствовала, как жар внутри нарастает, готовый вот-вот взорваться. Кирю тоже был близко — её теснота, её реакция, её запах сводили его с ума. Он ускорил темп, чувствуя, как напряжение в нём достигает пика. Сонхви выгнулась, её ноги напряглись ещё сильнее, пальцы поджались внутри обуви, а одна балетка окончательно соскользнула, упав на пол с тихим стуком. Она достигла оргазма первой, её тело содрогнулось, а стон, который она не смогла сдержать, эхом отразился в кабинке. Кирю, чувствуя её спазмы, не выдержал — он кончил в неё, его собственный низкий рык смешался с её вздохами. Их тела застыли на миг, слившись в экстазе, пока волны удовольствия прокатывались через них. Сеонхи медленно расслабилась, её ноги, до этого напряжённые, обмякли, и она чуть не соскользнула вниз, если бы Кирю не поддержал её. Её босая стопа коснулась холодного пола, а вторая, всё ещё в балетке, мягко упёрлась в его бедро. Она дышала тяжело, её глаза блестели, а лицо было смесью блаженства и лёгкого испуга от того, что они только что сделали. Кирю, всё ещё прижимая её к себе, тоже пытался отдышаться, его лоб упёрся в её плечо, пока он пытался осознать, как далеко они зашли. — Это… было… — начала она, но слова застряли, и она только слабо улыбнулась, её пальцы всё ещё цеплялись за его рубашку. — Да, — коротко ответил он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась тень неловкости. Он помог ей устоять, аккуратно поправляя её юбку, пока она застегивала блузку дрожащими руками. Тем временем в салоне Шун Акияма, сидевший в бизнес-классе, почувствовал, что ему снова приспичило в туалет — его суши, похоже, решили напомнить о себе. Он поднялся, поправил свой бардовый пиджак и направился к ближайшей кабинке, но заметил, что она занята. Свет над дверью горел красным, и он нахмурился, прислонившись к стене неподалёк и скрестив руки. Он ждал, постукивая ногой, и вдруг уловил приглушённый звук — что-то похожее на стон, короткий и сдавленный. Акияма замер, его брови приподнялись. "Это что, серьёзно? — подумал он, но тут же покачал головой, усмехнувшись. — Да нет, показалось. Наверное, кому-то просто плохо." Он решил не заморачиваться, списав всё на свою богатую фантазию, и начал листать телефон, чтобы скоротать время. Но где-то в глубине души он почувствовал лёгкое любопытство — этот рейс начинал казаться ему всё более странным. Кабинка всё ещё была занята, и Акияма, вздохнув, решил подождать ещё немного, не подозревая, что за дверью Кирю и Сонхви только что пережили момент, который изменил их обоих. Он бросил взгляд на часы, пробормотав себе под нос: — Ну и долго же они там… надеюсь, это не мои суши так действуют. Кирю опустился на крышку унитаза, его дыхание всё ещё было тяжёлым, а рубашка слегка прилипла к коже от пота. Он пытался собраться с мыслями, осознавая, что только что произошло в этой тесной кабинке самолёта. Сонхви стояла рядом, её ноги дрожали, пока она пыталась привести себя в порядок. Она нагнулась, чтобы поднять упавшую балетку, и медленно натянула её на босую стопу, поправляя форму дрожащими пальцами. Её блузка была застёгнута неровно, волосы растрепались, а лицо всё ещё пылало от смеси блаженства и неловкости. Она бросила взгляд на Кирю, и её глаза невольно скользнули ниже — на его всё ещё напряжённый член, блестящий от их соков и спермы. Кирю заметил её взгляд и кашлянул, поправляя брюки, думая, что они закончили. Он уже собирался сказать что-то вроде «нам пора», но Сонхви вдруг шагнула ближе, её глаза загорелись игривым, почти дерзким блеском. Она опустилась на колени перед ним, её балетки тихо скрипнули по полу, и, не говоря ни слова, взяла его в руку. Кирю замер, его брови приподнялись от удивления. — Сонхви… — начал он, его голос был хриплым, но она только улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Ещё не всё, — прошептала она, и прежде чем он успел возразить, её губы сомкнулись вокруг него. Кирю резко вдохнул, его рука невольно сжала край раковины рядом. Он думал, что их порыв уже исчерпан, что теснота и риск сделали своё дело, но её тёплый рот, её язык, который начал медленно двигаться, тут же вернули его в состояние, где разум отключался. Сонхви работала уверенно, но с той же уязвимостью, что он видел в ней с самого начала — её глаза то и дело поднимались к его лицу, словно проверяя, нравится ли ему. Её пальцы мягко сжимали его основание, а губы скользили всё глубже, вызывая у него низкий стон, который он тут же попытался заглушить, прикусив губу. Кирю откинулся назад, его другая рука запуталась в её волосах, не направляя, а просто держа, пока она продолжала. Теснота кабинки, её балетки, которые он видел краем глаза, её дыхание — всё это снова затягивало его в водоворот, из которого он не хотел выбираться. Он шепнул её имя, почти неосознанно, и это только подстегнуло её двигаться быстрее. Тем временем Шун Акияма, всё ещё стоявший у занятой кабинки, начал терять терпение. Он постучал по двери, но, не услышав ответа, нахмурился и пробормотал: — Да сколько можно там сидеть? — Он бросил взгляд по сторонам, заметил, что другой туалет в хвосте самолёта свободен, и, пожав плечами, направился туда. — Ладно, не судьба. Он даже не подозревал, что пропустил нечто большее, чем просто очередь в туалет. Уходя, он бросил последний взгляд на закрытую дверь, но звук, который он принял за стон, уже растворился в его памяти. "Похоже, суши и правда были не очень" — подумал он, хмыкнув, и скрылся в другой кабинке. В салоне Таро и Кен снова затеяли свой спор, сидя в своём ряду. Кен, который всё ещё был одержим своей теорией про «фанфик», наклонился к другу, его глаза блестели от азарта. — Слышал? — прошипел он, тыкая Таро локтем. — Я опять что-то слышал! Клянусь, там в туалете не просто так сидят. Это точно оно, Таро! Я же говорил, этот рейс — сплошной Клуб на высоте! Таро, который уже устал от его фантазий, снял наушники и бросил на него раздражённый взгляд. — Кен, серьёзно, хватит, — сказал он, потирая виски. — Никто там ничего не делает. Может, кому-то плохо, может, кто-то просто телефон уронил и теперь ищет. Почему ты везде видишь порно? Кен хихикнул, откинувшись на спинку кресла. — Потому что я чую драму, брат! — ответил он, постукивая пальцами по подлокотнику. — Это не просто туалет, это сцена, понимаешь? Я тебе говорю, через час мы увидим, как кто-то выйдет оттуда с виноватым видом, и ты мне ещё спасибо скажешь. Таро фыркнул, надевая наушники обратно. — Давай, Шерлок, иди спать, — буркнул он. — Или хотя бы заткнись, пока я фильм досматриваю. Кен только ухмыльнулся, явно не собираясь сдаваться. Он бросил взгляд в сторону туалета, но ничего подозрительного не увидел — дверь была закрыта, свет горел красным, и всё выглядело как обычно. Но его интуиция подсказывала, что этот рейс ещё удивит их всех. Кирю и Сонхви были полностью поглощены друг другом, их дыхание смешивалось с приглушёнными звуками, которые они оба старались сдерживать. Она, стоя на коленях, работала всё интенсивнее, её губы и язык двигались с нарастающей уверенностью, а пальцы мягко сжимали его, добавляя к ощущениям лёгкую дрожь. Её балетки чуть скрипели по полу, когда она меняла положение, чтобы быть ближе, и одна из них снова чуть сползла, обнажая пятку — деталь, которая не ускользнула от Кирю, хотя он пытался сосредоточиться на её лице. Кирю, сидя на крышке унитаза, чувствовал, как напряжение в нём снова нарастает. Он пытался помочь ей, его рука мягко запуталась в её растрёпанных волосах, не направляя, а просто поддерживая ритм. Его дыхание стало тяжелее, и он шептал её имя, почти неосознанно, стараясь не дать голосу вырваться слишком громко. Сонхви, чувствуя его реакцию, удвоила усилия, её глаза поднимались к его лицу, и в них мелькала смесь игривости и желания угодить. Она сама была на грани — её собственное возбуждение, подпитанное его стонами и близостью, достигло пика. Её свободная рука невольно скользнула к себе, и через несколько мгновений она задрожала, её тело сжалось, и она кончила, издав сдавленный стон, который заглушился его плотью в её рту. Кирю почувствовал её дрожь, её тепло, и это подтолкнуло его к краю. Он стиснул зубы, чтобы не издать звук, и кончил снова, его тело напряглось, а рука в её волосах сжалась чуть сильнее. Она не отстранилась, принимая его, пока их дыхание не начало выравниваться. Она медленно поднялась, её ноги дрожали, и Кирю тут же подхватил её, помогая устоять. Их взгляды встретились, и в полумраке кабинки они обменялись улыбками — усталыми, но полными какого-то нового понимания. Но они не остановились. Словно подхваченные волной, они продолжали экспериментировать. Кирю притянул её к себе, усадив на свои колени, и его руки снова скользнули под её юбку, находя её всё ещё чувствительную кожу. Сонхви, всё ещё в одной балетке, обхватила его шею, её губы находили его, а их тела искали новые способы быть ближе в этой тесноте. Они двигались осторожно, но жадно, пробуя разные позы, насколько позволяла маленькая кабинка, каждый раз находя новый ритм, новый угол, новый способ довести друг друга до дрожи. Её стоны становились тише, но не менее отчаянными, а его дыхание — глубже, пока они не потеряли счёт времени. Тем временем в салоне Маджима продолжал свою безнадёжную кампанию по вызову стюардессы. Он снова нажал кнопку — в пятый или шестой раз, он уже сбился со счёта, — и сидел с ухмылкой, жуя остатки орешков и прикидывая, как завести разговор с той самой девушкой с платочком. Но, как и прежде, вместо стюардессы к нему подошёл тот же стюард, чьё терпение уже давно превратилось в тонкую ниточку, готовую лопнуть. — Сэр, — начал стюард, его голос был ледяным, а глаза сузились. — Это уже седьмой вызов за час. Что вам нужно? Я принёс вам всё, что есть в меню, и даже плед. Может, хватит? Маджима, ничуть не смутившись, откинулся на спинку кресла и пожал плечами. — Да ладно, братан, не кипятись! — сказал он, хрустя орешком. — Я просто подумал, может, у вас тут есть… ну, знаешь, кто-нибудь повеселее? Та девчонка с платочком, например. Она вроде посговорчивее тебя. — Он подмигнул, но стюард только закатил глаза. — Она занята, — отрезал он, скрестив руки. — Как и я. Если вам больше ничего не нужно, я пойду. И, пожалуйста, перестаньте нажимать кнопку каждые пять минут. Это не игрушка. Маджима хохотнул, но заметил, что стюард и правда на грани, и решил пока отступить. — Ладно, ладно, понял. Давай… ещё орешков, что ли, — сказал он, махнув рукой. Стюард выдохнул через нос, развернулся и ушёл, явно решив игнорировать этого пассажира до конца рейса. Маджима проводил его взглядом, пробормотав себе под нос: — Ну и зануда… Где ж эта стюардесса прячется? — Он бросил взгляд в сторону служебной зоны, но ничего подозрительного не заметил. Его «план» по вступлению в Клуб трещал по швам, и он начал подозревать, что, возможно, слухи всё-таки преувеличены. Но сдаваться он не собирался — не в его стиле. В кабинке Кирю и Сеонхи, наконец, начали замедляться. Их тела были покрыты потом, одежда скомкана, а дыхание всё ещё не выровнялось. Они сидели, прижавшись друг к другу, её голова лежала на его плече, а его рука мягко гладила её спину. Они знали, что пора возвращаться — она к своим обязанностям, он к своему месту, — но ни один из них не хотел разрушать этот момент. Её балетка валялась на полу, а вторая всё ещё болталась на ноге, и Кирю, заметив это, невольно улыбнулся. Они оба чувствовали, что этот рейс изменил что-то в них, и, хотя они не говорили об этом вслух, оба знали, что это не конец их истории. Сонхви наконец начала приходить в себя. Её тело, только что дрожавшее от напряжения и экстаза, теперь расслабилось под мягкими касаниями Кирю. Он сидел на крышке унитаза, а она устроилась на его коленях, её голова покоилась на его плече, а его рука медленно гладила её спину, успокаивая. Её дыхание выровнялось, и тошнота, которая мучила её раньше, казалось, ушла, смытая волной близости и его заботой. Она чувствовала себя лучше — не только физически, но и внутри, где одиночество, так долго терзавшее её, отступило, оставив место чему-то тёплому и новому. Кирю смотрел на неё, его лицо было спокойным, но в глазах мелькала мягкость, которой он редко позволял себе. Он был рад, что ей лучше, что она больше не выглядит такой потерянной, как тогда, когда он случайно ввалился в эту кабинку. Его пальцы невольно коснулись её растрёпанных волос, убирая прядь с её лица, и он почувствовал, как она чуть сильнее прижалась к нему в ответ. Для него это было не просто физическое — он видел в ней что-то, что трогало его глубже, чем он был готов признать. — Как ты? — тихо спросил он, его голос был низким, почти шёпотом, чтобы не нарушить хрупкую тишину между ними. Сонхви подняла голову, её глаза блестели в полумраке, и она слабо улыбнулась. — Лучше… намного лучше, — ответила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась искренность. — Спасибо, Кирю. Я… я не думала, что так будет. Он кивнул, не требуя объяснений. Его рука всё ещё лежала на её спине, и он чувствовал тепло её кожи даже через смятую блузку. Но время поджимало — они оба знали, что не могут оставаться здесь вечно. Кирю первым нарушил молчание. — Надо привести себя в порядок, — сказал он, его тон был практичным, но не холодным. — Тебя, наверное, уже ищут. Она вздохнула, кивнув, но её взгляд всё ещё цеплялся за него, словно она боялась, что, выйдя из этой кабинки, потеряет его навсегда. Она медленно слезла с его колен, её ноги всё ещё были слабыми, и он придержал её за локоть, помогая устоять. Она начала застегивать блузку, поправляя пуговицы, которые застегнула неровно в спешке. Кирю поднялся, заправляя рубашку и застёгивая ремень, его движения были быстрыми, но аккуратными. Он наклонился, чтобы поднять её балетку, валявшуюся на полу, и протянул ей с лёгкой улыбкой. — Не забудь, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень шутки. Она хихикнула, принимая туфельку, и натянула её на ногу, поправляя вторую, всё ещё болтавшуюся на пятке. Она посмотрела на него, пока он застегивал пиджак, и не могла оторвать глаз. Его широкие плечи, его спокойная уверенность, его забота — всё это притягивало её, как магнит. Она хотела сказать что-то, может, спросить, увидятся ли они снова, но слова застряли в горле. Вместо этого она шагнула ближе и коснулась его руки, её пальцы задержались на его запястье. — Кирю… — начала она, но замолчала, не зная, как выразить то, что чувствовала. Он посмотрел на неё, его взгляд был тёплым, но сдержанным. — Всё будет нормально, — сказал он, словно отвечая на её невысказанные вопросы. — Иди, работай. Я… не пропаду. Она кивнула, её губы дрогнули в улыбке, и она начала поправлять волосы, пытаясь вернуть им хоть какой-то порядок. Кирю нашёл её платок, смятый в углу, и протянул ей, помогая завязать его на шее. Их пальцы соприкоснулись, и она снова почувствовала тот самый жар, но теперь он был мягче, спокойнее. Они привели себя в порядок молча, обмениваясь взглядами, которые говорили больше, чем любые слова. Сонхви бросила последний взгляд на него, прежде чем открыть дверь. Она знала, что должна вернуться к своим обязанностям, что Саэко, наверное, уже ищет её, но всё внутри неё хотело остаться здесь, с ним. Кирю, заметив её нерешительность, слегка кивнул, как бы подбадривая её. — Иди, — тихо сказал он. — Я выйду через пару минут. Она кивнула, глубоко вдохнула и повернула замок, выскользнув в проход. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь в нём было не только волнение, но и что-то похожее на надежду. Кирю остался в кабинке, прислонившись к стене и глядя в потолок. Он чувствовал себя странно — смесь удовлетворения, вины и чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Но одно он знал точно: эта девушка оставила след, который не сотрётся так просто. Сонхви вышла из кабинки, тихо прикрыв за собой дверь, и поспешила в служебную зону, стараясь двигаться незаметно. Её форма была приведена в порядок, платок аккуратно завязан, а балетки снова сидели на ногах, но волосы всё ещё слегка растрепались, а щёки сохраняли лёгкий румянец. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце, которое всё ещё билось быстрее обычного. Внутри неё бурлила смесь эмоций — от эйфории до лёгкого страха, что кто-то мог что-то заподозрить, — но впервые за долгое время она чувствовала себя живой, словно кто-то снял с её плеч тяжёлый груз. Саэко стояла у тележки с напитками, сортируя пустые подносы, когда заметила Сонхви, идущую по проходу. Её лицо тут же озарилось облегчением — она уже полчаса беспокоилась, не случилось ли с ней чего. Она шагнула навстречу, её брови приподнялись, а голос был полон заботы. — Сонхви, ты где пропадала? — спросила она, понизив голос, чтобы не привлекать внимания пассажиров. — Я уж думала, тебе совсем плохо стало! Всё нормально? Сонхви замерла на секунду, её глаза метнулись в сторону, но она быстро натянула улыбку — лёгкую, почти кокетливую, которая не могла скрыть её приподнятого настроения. Она махнула рукой, словно отгоняя её беспокойство. — Да всё нормально, Саэко, — ответила она, её голос был чуть звонче, чем обычно. — Просто… немного отдохнула. Все в порядке, правда. — Она поправила платок, хотя он и так сидел идеально, и её взгляд невольно блеснул, выдавая, что «отдых» был не совсем обычным. Саэко прищурилась, внимательно глядя на неё. Она сразу заметила перемену: Сонхви, которая ещё недавно выглядела бледной и подавленной, теперь будто светилась изнутри. Её движения были легче, улыбка — искреннее, а в глазах мелькало что-то… озорное. Саэко открыла было рот, чтобы спросить подробности, но тут её взгляд упал на дверь туалета, из которого только что вышла Сонхви. Через пару минут та же дверь открылась снова, и из неё вышел Кирю — его пиджак был слегка помят, а лицо, как всегда, спокойно, но с лёгкой тенью неловкости, которую он тут же скрыл, направившись к своему месту. Саэко замерла, её брови медленно поползли вверх, а губы сложились в понимающую ухмылку. "Вот оно что", — подумала она, сложив два и два. Она снова посмотрела на Сонхви, которая уже отошла к тележке и начала проверять запасы кофе, напевая себе под нос что-то едва слышное. Саэко скрестила руки, её ухмылка стала шире. Она не собиралась устраивать допрос — не здесь, не сейчас, — но всё внутри неё ликовало за подругу. Сонхви, которая так долго казалась потерянной, наконец-то выглядела счастливой, и если этот парень с суровым взглядом был тому причиной, то Саэко была только рада. — Ну-ну, — тихо пробормотала она себе под нос, качая головой. — Молодец, девочка. Сонхви, почувствовав её взгляд, обернулась и бросила на неё вопросительный взгляд, но Саэко только подмигнула, ничего не говоря. Она слегка покраснела, но тут же отвернулась, скрывая улыбку, и продолжила свою работу, раздавая напитки пассажирам. Её движения были уверенными, а настроение — лёгким, как будто она сбросила с плеч невидимый груз. Она бросала мимолётные взгляды в сторону салона, где сидел Кирю, и каждый раз её сердце чуть замирало, но теперь это было не от страха, а от предвкушения — она не знала, что будет дальше, но чувствовала, что это только начало. Саэко, наблюдая за ней, решила пока держать свои мысли при себе. Она вернулась к своим обязанностям, но в голове уже прикидывала, как выудить у Сонхви подробности после рейса — конечно, аккуратно, чтобы не спугнуть её. Она была рада видеть подругу такой живой, и если этот рейс подарил ей что-то хорошее, то, может, слухи про «Клуб» и не такие уж выдумки. Кирю вернулся на своё место, аккуратно опустившись в кресло. Его пиджак был слегка помят, но он поправил его машинально, стараясь выглядеть так, будто ничего необычного не произошло. В салоне всё ещё царила ночная тишина: большинство пассажиров дремали, экраны мерцали фильмами, а свет был приглушён. Маджима, сидевший рядом, выглядел непривычно смирившимся. Его кожаная куртка была небрежно наброшена на спинку кресла, а на подносе перед ним валялись пустые пакетики от орешков и чашка недопитого чая. Он лениво листал каналы на экране, но его обычная энергия, казалось, угасла. — Ну что, Кирю-чан, где пропадал? — Маджима повернулся к нему, его единственный глаз прищурился, но в голосе не было прежнего задора. — Ты чё такой… довольный? Я тут сражаюсь с этим стюардом-занудой, а ты где-то гуляешь, да ещё с таким видом, будто джекпот сорвал. Кирю бросил на него короткий взгляд, его лицо осталось невозмутимым, но уголки губ чуть дрогнули — едва заметная улыбка, которую Маджима всё равно уловил. Он откинулся на спинку кресла, открывая журнал, который так и не дочитал. — В туалете был, — коротко ответил Кирю, его голос был ровным, как всегда. — Ничего особенного. Маджима хмыкнул, явно не поверив, но его энтузиазм для подколок уже иссяк. Он махнул рукой, откидываясь назад. — Да ладно, Кирю-чан, не хочешь — не рассказывай. Я тут, знаешь, окончательно решил, что этот ваш Клуб — полная лажа, — сказал он, фыркнув. — Стюард этот, как каменная стена, ни намёка не понял. А стюардессы все заняты, будто я им какой-то лох с улицы. — Он хохотнул, но в его смехе чувствовалась лёгкая досада. — Короче, слухи — фигня, а я зря время тратил. Кирю только хмыкнул, не поднимая глаз от журнала. Он не собирался раскрывать подробности — ни про Сонхви, ни про то, что произошло в кабинке. Это было его, и только его, и даже Маджима с его вечным любопытством не смог бы вытянуть из него ни слова. Но внутри Кирю чувствовал тепло, которое не отпускало — воспоминания о её взгляде, её тепле, её стонах всё ещё кружились в его голове, и он не мог не признать, что этот рейс стал для него чем-то большим, чем просто перелёт. Маджима, похоже, и правда потерял интерес к своему «плану». Он зевнул, потянулся и пробормотал: — Ладно, Кирю-чан, раз ты такой молчун, я, пожалуй, вздремну. А то этот рейс меня уже доканал. — Он устроился поудобнее, скрестив руки, и закрыл глаз, хотя его нога всё ещё постукивала в ритм какой-то мелодии, которую он напевал себе под нос. Кирю кивнул, перевернув страницу журнала, но его взгляд невольно скользнул по салону. Он искал её. Она появилась через пару минут, толкая тележку с напитками, её форма была безупречной, а платок аккуратно завязан, но лёгкий румянец на щеках выдавал её. Она раздавала воду и кофе пассажирам, её движения были профессиональными, но Кирю заметил, как её глаза тоже ищут его. Их взгляды встретились, когда она проходила мимо их ряда, и на долю секунды время будто замерло. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке, а его глаза смягчились, отвечая ей тем же. Они не сказали ни слова, не сделали ни жеста, который мог бы выдать их, но этот обмен взглядами был полон тепла. Сонхви почувствовала, как её сердце снова забилось быстрее, но теперь это было не от страха или стыда, а от тихой радости. Кирю, глядя на неё, ощутил то же самое — лёгкое, почти неуловимое чувство, что между ними теперь есть что-то, что не исчезнет с посадкой самолёта. Она прошла дальше, продолжая свою работу, а он вернулся к журналу, но уголки его губ всё ещё хранили тень улыбки.***
Самолёт плавно приземлился в аэропорту Осаки, мягкий толчок шасси о полосу ознаменовал конец их полёта. В салоне зажёгся свет, и пассажиры начали оживать: кто-то потягивался, кто-то доставал сумки из верхних отсеков, а кто-то уже стоял в проходе, нетерпеливо ожидая выхода. Кирю сложил журнал, который так и не дочитал, и бросил взгляд на Маджиму, который проснулся от звука приземления и теперь потирал шею, ворча что-то про неудобные кресла. — Ну что, Кирю-чан, долетели, — сказал Маджима, зевая. — Хоть этот Клуб и оказался фигнёй, но рейс был ничего, а? — Он хмыкнул, натягивая свою куртку, и поднялся, явно готовый поскорее выбраться из самолёта. Кирю кивнул, не вдаваясь в подробности. Его мысли были где-то ещё — в той тесной кабинке, в её взглядах, в том, как Сонхви улыбалась ему через весь салон. Он встал, поправил пиджак и присоединился к потоку пассажиров, медленно движущемуся к выходу. Тем временем в служебной зоне Сонхви заканчивала последние приготовления перед тем, как экипаж начнёт прощаться с пассажирами. Она проверяла тележку, но её мысли были заняты Кирю. Она знала, что после посадки их пути, скорее всего, разойдутся — он вернётся к своей жизни, она к своей, и эта ночь останется лишь ярким воспоминанием. Но что-то внутри неё не хотело отпускать его так просто. Она бросила взгляд на стопку салфеток на тележке, и внезапная идея осенила её. Она взяла одну салфетку, быстро огляделась, чтобы убедиться, что Саэко или кто-то другой не смотрит, и поднесла её к губам. Она оставила на ней лёгкий отпечаток помады — едва заметный, но полный смысла. Затем, достав ручку из кармана формы, она нацарапала короткую записку: «Кирю, если захочешь меня найти — 080-XXXX-XXXX. Сонхви». Она сложила салфетку пополам, спрятав надпись внутри, и сжала её в руке, чувствуя, как её сердце снова забилось быстрее. Когда экипаж выстроился у выхода, чтобы попрощаться с пассажирами, Сонхви заняла своё место рядом с Саэко. Она улыбалась каждому, произнося стандартное «Спасибо за полёт, до свидания», но её глаза искали его. Пассажиры проходили один за другим, и вот, наконец, появился Кирю, шедший за Маджимой, который уже бурчал что-то про такси и Каморучо. Маджима прошёл мимо, бросив стюардессам небрежное «пока, красотки», но Кирю замедлил шаг, когда оказался напротив неё. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как её щёки снова вспыхнули. Она сделала вид, что поправляет его пиджак — лёгкое, почти профессиональное движение, — и незаметно вложила сложенную салфетку в его карман, её пальцы слегка задержались на ткани. — Спасибо за полёт, — сказала она тихо, её голос был мягким, но в нём чувствовалась тень той близости, что связала их этой ночью. Кирю замер на секунду, ощутив, как её рука скользнула в его карман. Он посмотрел на неё, и его губы дрогнули в лёгкой, искренней улыбке — редкой для него, но полной тепла. Он кивнул, не говоря ни слова, но его глаза сказали всё: он понял. — До встречи, — ответил он так же тихо, и в его голосе было что-то, что заставило её сердце подпрыгнуть. Сонхви улыбнулась в ответ, её взгляд проводил его, пока он не скрылся в толпе пассажиров, направляющихся к выходу. Она осталась стоять, чувствуя лёгкость и надежду, которых не ощущала давно. Саэко, стоявшая рядом, бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала — её ухмылка говорила сама за себя. Кирю, выйдя из самолёта, пошёл за Маджимой, который уже начал громко обсуждать, как им быстро уладить дела здесь. Но Кирю почти не слушал его. Его рука скользнула в карман, пальцы нащупали салфетку, и он вытащил её, незаметно развернув. Увидев отпечаток её губ и номер, он снова улыбнулся — тихо, про себя. Он убрал салфетку обратно, решив, что позвонит ей, когда будет время. Не сейчас, не сразу, но обязательно. Они с Маджимой и Нишидой направились к выходу из аэропорта, но Кирю ещё раз оглянулся на самолёт, словно надеясь увидеть её в последний раз. В аэропорту Осаки, у выхода из терминала, Кирю, Маджима и Нишида вышли на свежий воздух, где их уже ждал Саеджима. Его массивная фигура возвышалась рядом с чёрным седаном, припаркованным у обочины. Он стоял, скрестив руки, с привычной суровой миной, но в его глазах мелькнула тень облегчения, когда он увидел знакомые лица. Машина была старой, но надёжной — как раз в стиле Саеджимы. — Ну что, как долетели? — спросил он, его голос был низким и слегка хриплым, пока он открывал багажник. — Без приключений? Маджима тут же фыркнул, бросив сумку на землю и ткнув пальцем в сторону Нишиды, который плёлся позади с усталым видом. — Без приключений? Да этот рейс — отстой! — начал он, его голос поднялся до привычного театрального тона. — Клуба никакого нет, стюард этот — как камень, ни намёка не понял! А ты, Нишида, чё стоишь? Давай, грузи багаж, не спи на ходу! Нишида вздохнул, его плечи ссутулились ещё сильнее. Он молча подхватил сумки и начал закидывать их в багажник, мечтая только о том, чтобы поскорее сесть и закрыть глаза. Кирю, стоя чуть в стороне, молча наблюдал за этой сценой, его руки были в карманах, а взгляд скользил по толпе, выходящей из терминала. Он искал её — Сонхви, — хотя понимал, что она, скорее всего, ещё занята с экипажем. Его пальцы невольно коснулись салфетки в кармане, и он сжал её, чувствуя, как она стала ему дорога — маленький кусочек бумаги с её номером и отпечатком губ, который теперь значил для него больше, чем он мог ожидать. — Ладно, садитесь, — сказал Саеджима, хлопнув дверью багажника после того, как Нишида закончил. — У нас дел по горло. Надо заехать в одно место в Осаке, встретиться с парой ребят, передать кое-что от Дайго. Потом сразу в Каморучо, без задержек. Все кивнули, хотя Маджима всё ещё бурчал что-то про «скучный рейс» и «упущенные возможности». Они забрались в машину: Саеджима за руль, Маджима рядом с ним, а Кирю и Нишида сзади. Нишида тут же откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза, и через минуту уже тихо посапывал, наконец получив долгожданный отдых. Маджима, наоборот, начал рассказывать Саеджиме про свои неудачные попытки «разведать Клуб», размахивая руками, пока тот только хмыкал в ответ, сосредоточившись на дороге. Кирю сидел у окна, его взгляд был устремлён наружу. Машина тронулась, и он смотрел на терминал, всё ещё надеясь мельком увидеть её — может, её тёмно-синюю форму, её шляпку, её улыбку. Но толпа рассеивалась, и её не было видно. Он опустил глаза на салфетку, которую достал из кармана, и провёл пальцем по её краю. Этот маленький жест, этот кусочек бумаги стал для него чем-то большим — связью, обещанием, воспоминанием о том, что произошло в самолёте. Он убрал её обратно, решив, что позвонит ей позже, когда вернётся домой. Тем временем Сонхви стояла у окна служебной зоны аэропорта, глядя вниз на парковку. Она видела, как чёрный седан отъезжает, унося Кирю прочь, и её сердце сжалось от лёгкой грусти. Она знала, что он уезжает, что их жизни снова разойдутся, и это оставило в ней тень пустоты. Её пальцы теребили край платка, а в голове крутились воспоминания — его руки, его голос, его взгляд. Она не знала, позвонит ли он, но надеялась, что эта ночь значила для него столько же, сколько для неё. Саэко подошла сзади, положив руку ей на плечо. Она тоже видела машину, и её ухмылка сменилась мягкой улыбкой, когда она заметила тоску в глазах подруги. — Эй, не грусти, — сказала она, слегка сжав её плечо. — Он взял твою салфетку, я видела. Если он такой, каким кажется, он позвонит. А если нет… ну, значит, ты хотя бы получила классный рейс, да? — Она подмигнула, стараясь подбодрить её. Сонхви слабо улыбнулась, кивнув. — Да… наверное, ты права, — ответила она тихо. — Просто… я не хочу, чтобы это закончилось. — Кто сказал, что закончилось? — Саэко хлопнула её по спине. — Это только начало, если ты сама захочешь. А теперь пошли, хватит пялиться в окно. Нам пора отдыхать, этот рейс нас всех вымотал. Сонхви кивнула, бросив последний взгляд на удаляющуюся машину. Она повернулась и пошла за Саэко, чувствуя, как грусть уступает место усталости и тихой надежде. Они направились к выходу для экипажа, где их ждал заслуженный отдых после долгого рейса. Сонхви знала, что завтра будет новый день, новые полёты, но в её сердце теперь было что-то, чего раньше не было — маленькая искра, зажжённая Кирю. Машина с Кирю, Маджимой, Саеджимой и спящим Нишидой ехала по ночным улицам Осаки, направляясь к своей цели. Кирю смотрел в окно, его лицо было спокойным, но внутри он чувствовал тепло, которое не отпускало. Салфетка лежала в его кармане, как напоминание, и он знал, что скоро найдёт момент, чтобы набрать этот номер. А Сонвхи, шагая рядом с Саэко, уносила с собой его образ, надеясь, что их пути ещё пересекутся.
