Московские прятки

***

      О Квашонкине давно ходили слухи и наличие семьи никак этому не мешало. Костя не хотел разбираться в том, что правда, а что — вымысел, но переглядки на очередном выпуске шоу не укрылись даже от него. Лёша часто смотрел тяжёлым немигающим взглядом на Сашу, а тот отвечал ему тем же. Между этими двумя очевидно искрило, и это, внезапно, бесило. Выводила сама догадка о том, что какая-то важная часть жизни Малого укрылась от него. Возможно ли, что у них интрижка? Они спали? Нравятся ли вообще Малому мужчины?..       Почему-то теперь без конца думалось о Саше в объятьях Лёши. Воображение раз за разом предательски подкидывало картинки с неуместными сюжетами, заставляя раздражённо кривить лицо. Какая к чертям разница, с кем он трахается? Да хоть с Долгополовым! Собственнические замашки Косте не были свойственны, и сейчас вызывали у него, скорее, раздражённое недоумение. Саша ему не принадлежит (и никогда не будет) и может спать с кем хочет. Что за ревнивая жёнушка в нём проснулась?..       Но всё-таки… Костя был наслышан о похождениях Малого с женщинами, возможно, поэтому даже не допускал мысли о том, что Сашу могут интересовать мужчины. Эта мысль была… Неожиданно волнующей. Но развивать её не стоит, нет.       С другой стороны, возможно, Костю раздражала именно фигура Квашонкина в этой истории. Лёша перетягивал на себя слишком много внимания и стремился к той же позиции в компании, на которой всегда стремился находиться сам Костя.       А теперь ещё и Малой.        Квашонкин представлялся грубым типом, который всегда получал желаемое. Не мог же он?… Нет-нет-нет, не настолько же он ублюдок. Но могла ли Сашина травмированность неадекватным отцом таким образом повлиять на него? Смог бы он отстоять свои границы и сказать «нет» такому беспардонному персонажу?.. Хотя Саша мог желать этой близости (и это тоже не радовало).       А мог ли Лёша привлечь внимание Малого? Вряд ли его можно назвать красавцем, однако харизма могла ему помочь. Жена у него первоклассная красавица, как-никак. Представилось, как Лёша прижимает хилого Сашу к стене у клуба и грубо целует. Интересно, мог бы он захотеть поэкспериментировать с мужчиной, если он так настойчив?..        А если ещё ничего не было? Если Квашонкин только начинает окучивать его?.. Чёрт. Нужно постараться минимизировать их контакты. Хотя бы на это Костя может повлиять.        Пушкин снял очки и сжал переносицу длинными пальцами, зажмурившись. Нет, это уже нездоровая история. Стоило признать, что ему не было всё равно, спал ли Саша с мужчинами или нет. Если да, то это ни черта не хорошая новость. Это лишь означало, что даже в такой невероятной ситуации у него не может быть шанса. Он может быть кем угодно для Саши — наставником, другом, коллегой, но не любовником.       И, в конце концов, это попросту непрофессионально — строить козни против возможного (!) любовника своего коллеги, с которым вас связывают исключительно (!) дружеские отношения.       …и тем не менее, с тех пор Квашонкина ни разу не позвали в шоу Пушкина.

***

      — Вы уже третий раунд с Лёхой играете, сколько можно? — недовольно простонал Малой. Он весь издёргался и извёлся сегодня вечером, это заметил, кажется, каждый в этой комнате. Бурчал на подколки, строил обиженную мордашку чаще обычного и взрывался на любой чих.        Костя, расслабленно сидящий на ковре с бокалом вина, на всё это только хмельно улыбался. Настроение было больше созерцательным, чем активирующим к деятельности. Он раскачивал розовую жидкость в бокале, фоново наблюдая за переругиваниями Макара и Жени, играющих в фифу.        Рядом начала нервно топать нога Малого.        — Нервишки, Сашуль?       — Костян, ну ты только не начинай, а.       — Ну тшшш, малыш, успокойся.       — Да они ж обещали один раунд и нам отдадут! Сколько можно!       Настроение было настолько расслабленно-пофигистичным, что рука сама переместилась на обнажённое колено Малого в подкрепление своей реплики и принялась поглаживать.        — Тихо-тихо, ну не буянь. Что ты правда как маленький? Хотя почему «как»? Ты и есть маленький. Не дают игрушку и мы сразу насупились, обиделись… — Костя немного развернулся к Саше и вкрадчиво продолжил, зачарованно улыбаясь. — Воробушек. Маленький, беззащитный мальчик. Да? Хочешь, чтобы за тебя заступился перед злыми дядями кто-то большой и взрослый?       Повисла странная пауза. Костя продолжал неторопливо гладить его коленку, даже чуток пробираясь под край ткани благодаря своим длинным пальцам.       — А может и хочу. — чуть хрипло оборвал затянувшееся молчание Малой. Выражение его лица оставалось абсолютно нечитаемым.       — А чем отблагодаришь дядю, м? — Костю расслабленно несло по течению диалога, который явно сворачивал не туда.        А Саша всё также нечитаемо смотрел в ответ.       — Всё, мужики, отдаём вам, а мы за чипсами сгоняем пока. — Макар протянул геймпад Малому, поднимаясь с дивана.       Позже Костя, уже наедине с собой, не раз дорисовывал исход прерванного разговора. Разумеется, там фигурировал Саша во всевозможных приличных и неприличных позах.       И даже так он не терял своей безграничной очаровательности.

***

      — Да я гетераст на 150 процентов, вам ли не знать, мужики! — Стахович возмущённо обрывает очередной разгон парней. Зал смеётся.       — Если вы видели Малого, то знаете, что угроза вашей гетеросексуальности всегда существует. — Пушкин многозначительно играет бровями со своего места ведущего.        — Костя, не суди обо всех по себе, ради бога! — Джабраилов как всегда реагирует на любую фразу молниеносно. И, как всегда, бьёт не в бровь, а в глаз.       Малой сдерживает улыбку, незаметно, как он рассчитывал, бросив взгляд на Пушкина. Но Костя ловит его и оба глупо улыбаются, уже не сдерживаясь.        Игорь наблюдает за этим, хмыкая. 

***

      Внезапного бензина в тлеющий костёр подлил его дорогой родственничек. Артём после участия в шоу младшего брата между делом спросил, «уложил ли уже Костя своего мальчика в постель».       — Господи, Тём, ты в норме?       Артём беззаботно пожал плечами в ответ.       — Да ты видел, как он смотрит на тебя?       — Как?       — Как будто он тебе поклоняется, не иначе. В рот заглядывает, а пока ты не видишь — поглядывает тоскливо, как котёнок под дождем.       — Он просто видит во мне авторитетную фигуру, Тём. Наставника, взрослого. Не более.       — Ага, да, взрослого. Папочкой тебя ещё не называет? Или хозяином?       Фантазия полыхнула огнем.       — Да поверить не могу, что у вас ничего не было, Кость. Искрит между вами знатно.       Это, пожалуй, звучало приятно. Но Костя был реалистом и знал, что между ними и правда ничего не было. Кроме, разве что, затянувшихся объятий в отпуске с полгода назад.       Они тогда отправились на Бали в одной компании. Арендовали виллу на всю компанию — выходила очень вкусная цена.        И всё было прекрасно до момента, когда Саша вдруг белым как мел объявился на пороге комнаты Пушкина.       — Кость, ты тут? — Саша застыл у двери, ожидая приглашения. Выглядел он и правда странно – бледный, глаза испуганные, движения рваные.       — Да, заходи. Что стряслось?        — Мне что-то совсем плохо становится. Ощущение, что я в обморок сейчас отъеду, Костян.        — Так, ну-ка давай садись, не стой. Пить хочешь? — засуетился Костя, наливая из графина воды в стакан.       — Погоди. Тут душно или кажется? Хочется воздуха холодного. Господи.        — Да нет, не душно вроде. Кондей работает весь день на минимуме, на улице жара. Давай прибавлю тогда.       Пока он находит пульт, добавляет холода и пытается собрать все свои медицинские познания в кучу, Саша нервно нарезает круги по номеру.        — Ты принимал что-то подозрительное, пил, ел?        — Нет, вообще ничего такого. Блять, я вообще не понимаю, с чего такое может быть! Никогда такого не было. Просто началось ни с того, ни с сего.        Костя ловит Малого за руку, разворачивая к себе. Прикладывает ладонь к его лбу, затем к щекам и к шее, параллельно вглядываясь в расширенные зрачки потемневших глаз напротив.       — Саш, да у тебя сердце колотится как сумасшедшее. Ты точно в обморок не упадешь. Мне кажется, это может быть панической атакой. Тебе страшно?       — Да, Кость, страшно, потому что хуй знает, что происходит. Мне кажется, я могу сейчас умереть. — тихо проговаривает Саша, глядя в пол. Признаться в таком вряд ли легко.       — Отставить, ты не умрёшь. И в обморок не упадёшь. При паничке в обморок не падают — адреналин наоборот подскакивает. Надо пить воду мелкими глоточками и дышать квадратом. Умеешь? На 4 счёта вдох, на 4 задерживаешь, на 4 счёта выдох. И ещё на 4 задержать и так заново. Давай, Саш, нужно сосредоточиться.       — Не могу, мне как будто всё хуже, Кость. Сейчас будто что-то плохое со мной произойдет. Отключусь совсем или трясти начнёт. Хочется сбежать куда-то, но на улице ещё жарче, так что какой смысл…       — Ну это точно паничка, Саш. Симптомы один в один.       — Кость, чего делать? Я как будто сейчас дышать разучусь. Вызови скорую, пожалуйста, это уже не шутки. Мне очень страшно. Вдруг я реально умираю? Или сердечный приступ, или…       — Тише, тише, Саш, всё нормально, твой мозг тебя обманывает.  — обрывает всё больше начинающего паниковать Малого. — Заставляет чувствовать угрозу, которой нет. Я сталкивался с паничками, хоть и не сам. Сначала выпей воды. Мелкими глотками, по чуть–чуть.        Он дожидается, пока поданный им стакан воды оказывается пуст и продолжает.        — Сейчас станет холоднее и свежее, тоже должно помочь. Телесный контакт в таких случаях должен помочь заземлиться. Иди сюда, я тебя обниму. Если ты не против объятий со мной, конечно.       Саша отрицательно мотает головой и подаётся вперёд. Костя обнимает дрожащие плечи, прижимая к себе — Малой в ответ вцепляется в его талию намертво, притягивая ещё ближе. Между ними только два слоя тонкого хлопка футболок.       Ох.       Саша ощущается таким хрупким в его руках. Всё внутри сводит от вспыхнувшего желания защитить этого уязвимого сейчас человека. Человека, нуждающегося в нём.       (Как жаль, что только сейчас)       — Ну вот и всё, вот и всё. Сейчас пройдёт.        — Держи меня крепче, Костя, пожалуйста. — судорожно шепчет он в отворот распахнутой рубашки.       — Я держу тебя, Сашенька. Держу, мой хороший. — тоже перейдя на шёпот, отвечает Пушкин. Что-то припомнив из прочитанных давным-давно статей в интернете он проходится по Сашиной спине рукой, растирая, затем переходит на шею, затем гладит по волосам, иногда запуская ладонь в отросшие локоны. В конце концов, это универсальный успокаивающий жест для людей всех возрастов. И как удачно он совпадает с тем, чего бы хотелось самому Косте.        Какое-то время они обнимают друг друга молча. Гудит кондиционер, темнеет — за окном собирается тропический ливень.       — Тебе легче, Саш? — всё же прерывает молчание Костя, оставляя беспокойную ладонь на макушке Малого.       — Сам не понимаю. Вроде чуть легче. Только не отпускай меня, пожалуйста.       — Я тут, с тобой, Саш. И буду, пока это будет тебе нужно. Ты не умрёшь, я не дам этому случиться. Веришь мне?        Саша судорожно кивает. Костя прижимает чуть дрожащее тело поближе. Становится холоднее.       — Паническая атака обычно не длится больше 15-20 минут. Скоро всё закончится, я буду с тобой. А теперь давай дышать вместе как я говорил. Готов?       И они вместе дышат под счёт, не выпуская друг друга.        За окном начинает лить как из ведра. Совсем темнеет. Сашу тогда отпустило через некоторое время и он заснул на кровати Пушкина, вымотанный приступом. Костя ещё долго оставался рядом, гладил его по волосам, успокаивая, давая знать, что он не один.        С тех пор Костя знает, каково это — долго обнимать его, ощущать ответные объятия, касаться его волос, знать, как они пахнут. Чувствовать свою нужность ему.       Костя так и не решил — лучше было хотя бы раз ощутить это или не знать этих ощущений вовсе. 

***

      Вечером Артём прислал загадочное сообщение со ссылкой и подмигивающим смайликом. Костя, хмыкнув, перешёл по ссылке. Открылся снимок с одного из их стендапов с Малым. На фото Саша восхищённо смотрел на него, Костю, что-то увлечённо вещающего в микрофон. Ах, вот о чём он. Следом от него же пришло «Понял теперь? :)»       Понял, вот только он знал Малого слишком хорошо — он не смотрит так на людей, которые ему нравятся. Так он смотрит на кумиров, на вдохновляющих персон. Это было приятно, но... Не так, как хотелось бы.       Часто он представлял, как Малой закусывает губу, смотря на него почти не моргая потемневшим взглядом. Он замечал, что Саша пялится так на всё, что ему нравится. Стоит ли упоминать, что он никогда не ловил такого взгляда на себе?..

***