В плену у победителя

Позднее утро. Спальня. Фриц лежал пластом на кровати, тяжело дыша, был весь взмокший и ослабленный. Температура била под тридцать восемь и два. Не столь сильно, чтобы бить тревогу, но уже достаточно для того, чтобы начать серьезно присматривать за немцем. Каким хером он успел подхватить простуду - непонятно. Наверное, опять сидел на крыльце под дождём. Союз вошел в комнату точно так же незаметно, как и покинул её до этого, вроде как, минут тридцать назад. Рейх сейчас был не в том состоянии, чтобы вести точный счет времени, да и за окружением он сейчас не особо-то и следил. Русский подошёл к кровати. В его руке был граненый стакан. Признаться честно, на фоне его ладони стакан выглядел даже значительно меньше, чем был на самом деле. СССР вообще сам по себе был достаточно массивным, из-за чего в некоторых бытовых ситуациях он мог выглядеть неуклюже. Буквально живое олицетворение фразеологизма «слон в посудной лавке». Однако он не был настолько неуклюжим, как мог бы показаться. Где-то он настолько хорошо отточил, скажем так, понимание своих габаритов, что мог спокойно превзойти в некоторых ситуациях даже Рейха, несмотря на более аккуратное телосложение Фрица. Тройка неохотно глянул в сторону Союза. Конечно Союза, кто же это ещё мог быть, блядь. Сегодня на нём был надет свитер болотного цвета, с горлом, как обычно. Странно только, что свитера этого Рейх ещё ни разу не видел, цвет какой-то слишком темный для привычной палитры Совета, новый, что ли? Впрочем, ему всё равно. Особенно на Союза. Особенно сейчас. — Пей. — проговорил коммунист, чуть протягивая тому стакан. В ёмкости чуть колыхнулась светло-красная жидкость, от которой всё ещё исходил небольшой пар, сигнализируя о своей температуре. Ганс чуть недовольно оскалился, но всё же приподнялся с подушки, принимая сидячее положение, — всё равно этот революционер от него не отстанет, да и сопротивляться физически у него сейчас не было сил. Тройка глянул на граненый стакан в руках Совета, который был практически доверху заполнен непонятным напитком с каким-то странным цветом. Напоминал кисель. Он уже как-то видел, как русский готовил этот напиток дома. Да и в восточной части Германии кисель тоже был известен. Относительно. Собственно, там этот напиток прижился ещё при советской оккупации, став частью местной кухни. Кстати говоря, лично Рейх подобное не любил. И никогда не пытался такое пить по собственной воле. Желтоглазый чуть поколебался, но всё же взял стакан из чужой руки, поднес к лицу, слегка принюхался. Уже по консистенции было всё понятно, но когда чужеродный запах ударил в нос, немец намертво убедился. Это не кисель. И даже непонятно было, что это вообще за месиво. — Калина. — вдруг пояснил Совет, скрещивая свои огромные руки на груди, из-за чего свитер на плечах натянулся ещё сильнее, обтягивая его мезоморфное, массивное тело. — Калина?! — ошеломлённо переспросил его Ганс, быстро поднимая шокированный взгляд на обладателя ушанки. — В смысле, wasserholunder?! Gewöhnlicher Schneeball? — быстро затараторил он на своём, пытаясь понять, правильно ли он понял коммуниста. — Это же декоративное растение! Его не употребляют в пищу! И уж тем более им не лечат!!! — возмутился ариец, в действительности не понимая, тот издевается над ним или и вправду говорит всерьёз. И его возмущение и отчасти даже беспокойство можно было понять. В Германии в действительности не используют калину как народное медицинское средство. У немцев своя, совершенно другая, давно устоявшаяся культура лечения простуды. И калина туда уж явно не входит ни под каким предлогом. Немцы используют хрен, теплое пиво с мёдом, тимьян, эвкалипт, но уж никак не калину. Калину они если и выращивают, то только как декоративное растение, чтобы украсить дом или сад. А тут русский ему говорит выпить отвар из этих ягод. Они, конечно, не ядовитые, но доверия у арийца всё равно не вызывают. — Не помрёшь. — отрезал СССР, не сводя глаз с бывшего фюрера. — Пей. — Зачем?! — непонимающе воскликнул тот, всё ещё держа в своих руках стакан с отваром калины. — Затем, что я так сказал. — не задумываясь ответил Совет. Как у этого чёрта всё ещё хватало сил на словесную перепалку при температуре, он так и не понял. Хотя с его-то характером это уже даже не удивляет. Спустя небольшую паузу коммунист грузно выдыхает, его терпение явно начинало заканчиваться. — Жаропонижающее. — вдруг говорит он, глядя на Рейха, мол, ну что, услышал причину? Успокоился? — Я это пить не буду. — с нескрываемым отвращением проговорил желтоглазый, мимолётно глядя на стакан в своих руках. — Третий, ты прекрасно знаешь, что ты это выпьешь. С моей помощью или без. — холодно отрезвил его обладатель золотых глаз, всё так же не меняя своей позы. Рейх озлобленно скривил губы. Он прекрасно знал, что стоит за этим словом «помощь», и доходить до этого пункта он, конечно же, не хотел, а потому он неуверенно поднес стакан к губам и сделал первый глоток, небольшой и осторожный. И стоило только напитку попасть в рот, как Третий резко отдернулся и чуть поперхнулся, отдаляя от себя стакан с этим отваром как можно дальше. Во-первых, он обжёгся, или это ему всё же показалось, а во-вторых, это был, наверное, самый отвратительный напиток, если его вообще можно было так назвать, за его последние пару месяцев. — Гмх..! Ты сам-то пил своё варево!? — не сдержался Ганс, когда его голос почти сорвался на фальцет. — Дети пьют, не морщась. — чуть упрекнул его Союз, слегка пожав при этом плечами. — Ты меня со своими отпрысками не сравнивай! Я в жизни такую херню не пробовал! — быстро ответил ему Тройка, с небольшим хрипом и явным, нескрываемым недовольством в голосе. — Что ты вообще туда добавил?! — Гроздья ягод и кору. — незамысловато ответил ему русскоговорящий. Глаза Рейха округлились. Больше от возмущения, чем от шока. — А кору-то нахера?! — всё же голос сорвался на фальцет, и он хрипло закашлялся. — Для большей профилактики. Немец недоуменно моргнул пару раз. Он реально не понимал: тот над ним так изощрённо издевается или в действительности пытается его лечить. — Пей уже. — чуть хмуро напомнил ему революционер, явно не довольствуясь тем, что он стоит тут с этим Фрицем как надзиратель. Обладатель желтых глаз глянул на полный стакан в своих чуть дрожащих руках — то ли от слабости, то ли от накатившей на время злости. Однако всё же поднес стакан к своим губам вновь, правда отпить опять он так и не решился. — Не могу. — тихо выдохнул он, морщась и отводя от себя этот злосчастный отвар. Напиток имел специфический, ярко выраженный запах влажной земли, какой-то древесины и травы. На вкус ещё хуже. Варево было одновременно горьким и кислым, а при глотке вызывало жжение в горле. — Вливай в меня силой. — как-то отчаянно проговорил Рейх, протягивая стакан в сторону Совета. — Как ребёнок. — звучно рыкнул на него Союз с явным раздражением, выхватывая у него стакан. Он поднес его к своему рту и сделал добротный глоток, чуть запрокинув голову при этом. Задумчиво глянул в потолок. Да, похоже, для немца и вправду будет слишком горько. Особенно с непривычки. И горло жжёт неплохо. Кажется, он переборщил с концентрацией. Ориентировался на себя, вот и бахнул не жалея столько же, сколько обычно кладёт себе. Придётся варить заново, с меньшей концентрацией, как варит детям. Либо искать замену. Советский опустил голову и глянул на немца, потом молча притронулся к чужому лбу. Нормально. Жить будет. — Жди. — проговорил он своим привычным басом, направляясь на выход из комнаты. — Я что-нибудь придумаю. — сказал он напоследок, прикрывая за собой дверь.