Beneath Damocle's Sword Opened The Dragon's Mouth. (Под мечом Дамокла открылся пасть дракона)

Под мечом Дамокла открылся пасть дракона Мраморный Краткие сведения: Айзава сказал, что их класс отправляется на экскурсию в Йокогаму — город грехов, в котором нет героев. Некоторые дети вскрикнули от испуга, другие забеспокоились о злодеях, а многие изо всех сил старались подготовиться к любым возможным угрозам. Но не Кацуки. Кацуки сидел за своим столом со сломанной ручкой в руке. Обычно Кацуки не был нервным и легко пугающимся, но в тот момент он думал только об одном: он был так. Очень. По-королевски. В заднице. Примечания: Это альтернативная версия моего другого рассказа, «Свернувшийся дракон». Я постараюсь сделать так, чтобы вам не нужно было знать другой рассказ, чтобы понять этот. Кацуки не выгнали из ЮА, и он едет в Йокогаму вместе с остальными учениками :) По сути, это ещё одна история о поездке класса в Йокогаму, но с другим сюжетом. ЛОЛ. Это кроссовер трёх сериалов, и он содержит спойлеры к «Битве шести королевств» и «Бродячим псам Бунго». Если вам интересно, пожалуйста, ознакомьтесь с 六道闘争紀 (Битвой шести королевств) от 小田世里奈 (Серины Оды)! Художественный стиль потрясающий! Глава 1 Текст главы 1 Они собирались на экскурсию в Иокогаму. Все эти внутренние крики не могли помешать Кацуки бить подушку от нервозности и беспокойства. Когда Айзава объявил эту новость в школе, он подумал, что ему всё ещё снится сон, и ему пришлось подавить желание дать себе пощёчину посреди урока. «Зло приходит во всех видах и формах, как и правосудие. Пожалуйста, воспользуйтесь этой возможностью, чтобы самим увидеть, насколько велик этот мир. Мы будем похожи на лягушек в колодце, если слишком долго будем придерживаться определённой точки зрения». К черту эту директорскую крысу. Катсуки абсолютно ненавидел крыс, как людей, так и животных. В глубине души он понимал директора Недзу, но в то же время ему хотелось сбросить директора с Токийской башни. Как кто-то в здравом уме мог отправить группу подростков в Йокогаму? Группу подростков, обучающихся на героев, вдобавок ко всему! Были и другие способы понять зло или затронуть тему того, в какие оттенки серого может окраситься общество. Что случилось с добропорядочными старомодными общественными работами или уборкой улиц? Они были местными, и, по крайней мере, худшее, что могло случиться, — это когда психически неуравновешенные люди поднимали шум или находили иглы за мусорными баками. Может быть, где-то здесь или там попадался наркоторговец или мелкий преступник. Кацуки сомневался, что их учителя позволили бы им затрагивать такие деликатные темы, как проституция или насилие в бандах. Проблемы, которой можно было легко избежать, связавшись с местной полицией, которая знала местность и доверяла героям. Это было бы непросто, но так было бы безопаснее. Они не понимали Иокогаму. Никто из чужаков этого не сделал. Они, конечно, знали о Йокогаме. Это был портовый город, где процветала торговля и транспорт. Там были прекрасные пляжи и множество иностранцев, которые каждый день приезжали и уезжали. Возможно, люди даже знали его как город с самым обычным населением во всей Японии. Они говорили о том, что он застрял в прошлом, где не было женщин с волосами-щупальцами и ярких рекламных щитов с героями в трико, продающими напитки. Это было старое место, где люди были простыми, одежда — скучной, а здания — маленькими, недоступными и неудобными для большинства людей с физическими мутациями. В средней школе учителя рассказывали об основных событиях в истории Йокогамы, которые были унизительными. Ещё до появления причуд на этой земле бушевала война, затем город сдавали в аренду или выплачивали за него компенсацию иностранным государствам в рамках мирных договоров. Он много раз переходил из рук в руки, прежде чем Йокогама снова стала официальной частью Японии. Именно тогда преступные организации завладели руинами. Пока люди у власти были заняты борьбой с появлением причуд, преступники и банды по старинке боролись за контроль над Йокогамой. Это был период беззакония. К тому времени, когда правительство Японии и профессиональные герои решили навести порядок, проблема уже вышла за рамки того, что они могли исправить. Затем слухи распространились в интернете и из уст в уста. Анонимные пользователи писали об организованной преступности в Иокогаме. От новостей о невероятных кражах до более мрачных вещей, которые могли достать только те, у кого были достаточно глубокие карманы, — они писали о том, какой глубокий страх охватил этот город. Другие говорили о злодеях-разбойниках, преступниках, которым некуда было идти, или о других сомнительных личностях, скрывающихся там. Торговля людьми, наркотиками, проституция, врачи без лицензии, поддельные документы… в Иокогаме можно было найти всё самое мерзкое и плохое. За правильную цену и только нужному человеку, конечно. Это был город грехов, где все плотские удовольствия и преступные фантазии могли воплотиться в жизнь для смелых и подлых (и глупых). В каком-то смысле он был привлекателен для злодеев со стороны. Те, чьи причуды были недостаточно сильны, чтобы избежать гнева героев, стремились прославиться в Йокогаме. Они стекались в город в надежде освободиться от закона. За исключением того, что ни один из них так и не выбрался обратно. Вскоре в самых тёмных уголках общества тараканы узнали, что люди постоянно пропадают в Иокогаме. Одних находили расчленёнными, других — утонувшими в выпивке… а ещё больше людей так и не нашли. Но это едва касалось поверхности того, чем на самом деле была Иокогама. Кацуки повернул запястье, чувствуя, как кости хрустят друг о друга, пока его напряжённые мышцы пытались расслабиться. Две недели. Именно столько им предстояло пробыть в Йокогаме. Из-за особого статуса UA и для того, чтобы они не доставляли проблем, с учащимися и профессиональными героями делились информацией, которой не было у большинства жителей Йокогамы. Этот город не был полностью лишён причуд. В нём также проживало небольшое количество особых людей — пользователей способностей. Способности отличались от причуд. В то время как причуды часто ограничивались физическим телом владельца, способности не всегда были такими ограниченными. Они могли быть намного сильнее или не иметь отношения к внешнему виду, но в то же время они часто не передавались по наследству и не комбинировались, как мутации причуд. Эти люди взяли Йокогаму под свой контроль. Хуже всего было то, что самой могущественной организацией в городе была мафиозная группировка под названием «Порт-Мафия». Всего два профессиональных героя присматривают за сорока одним ребёнком (потому что Синсё в следующем учебном году присоединится к классу героев) на вражеской территории. Что может пойти не так? На самом деле, ничего. Это было настолько разумно, что Кацуки хотелось биться головой о стену своей спальни. Если бы они отправили слишком много героев, это расстроило бы власти Йокогамы. Два взрослых — учителя каждого класса — это максимум, что мог принять босс Портовой мафии. Слишком много плюсов, и это было бы очень подозрительно, как будто правительство или Комиссия героев хотели вторгнуться в Йокогаму. Да, они, вероятно, хотят этого. Просто они не могут сделать это так очевидно. А кого лучше отправить, как не студентов? Детей, которые ничего не знают, которые хотят учиться и веселиться и ещё не достаточно взрослые, чтобы представлять непосредственную угрозу, как Всемогущий. С точки зрения Портовой Мафии, это также дало бы им возможность лучше оценить будущих героев. Кацуки готов поспорить, что некоторые в Йокогаме думали, что, возможно, удастся переманить на свою сторону нескольких хороших пешек, если представится такая возможность. К черту всех взрослых. Это был трёхсторонний обмен, в котором у каждой из сторон были свои цели. UA и HPSC пришли к компромиссу во время переговоров с Портовой мафией. UA хотела получить возможность обучать, чтобы дать своим студентам дополнительное преимущество, потому что лучшие драгоценные камни можно было получить только после полировки. HPSC хотела получить информацию о городе, который отказывался от участия профессиональных героев. Портовая мафия получила деньги за возможность проверить, кто из героев следующего поколения может стать лучшим. Что за ужасная компания. Он взял со своего стола школьную форму согласия, которая лежала там. Она требовала подписи родителей. UA уже связалась с ними по телефону, и они знали о рисках, связанных с Йокогамой. Честно говоря, Кацуки не думал, что его родители откажутся. Это была школьная экскурсия, от которой никто в классе не отказывался. Его родители не позволили бы ему отстать. Кацуки нашёл свою маму на кухне. Это был один из тех редких дней, когда его родители были дома. Обычно они были заняты. Если бы он захотел, то смог бы пересчитать на одной руке все те часы, которые они вдвоём проводили дома за неделю. Но это было нормально. Даже лучше так. По крайней мере, ему не придётся ссориться с мамой или выслушивать нравоучения отца о манерах. И у него были дела, которыми он не мог заниматься в присутствии других людей. — Школе нужно, чтобы вы это подписали, — сказал он, протягивая документы. — Это для Йокогамы. Она подписала его не сразу. Его мама посмотрела на бланк согласия, а затем перевела взгляд на него. У них были одинаковые глаза, и они были так похожи, что это пугало. Они часто ссорились, будь то из-за внешности или из-за его поведения. Слишком грубый, слишком худой или слишком толстый, слишком мало макияжа, хотя он в нём не нуждался, слишком много мешковатой чёрной одежды… список претензий был бесконечным и, казалось, постоянно менялся. Он предположил, что отчасти это было профессиональной привычкой. Стремление к совершенству, которое он разделял. Его родители любили его. Его родители хотели, чтобы у них был идеальный герой. Сияющие улыбки и благородство, солнечный свет, который мог бы озарить всех своим сиянием. Тот, кто мог бы наполнить комнату добротой и теплом, неся с собой факел надежды, куда бы он ни пошёл. Проблема была в том, что это был не Кацуки. Он не мог быть таким. Он был далёк от этого. — Я не хочу, чтобы мне звонили твои учителя, — сказала его мама после паузы. — Ты знаешь, сколько мне пришлось работать сверхурочно после того, как ты устроил этот цирк на спортивном фестивале? «Да». Он никогда не слышал конца этой истории. Жестокий человек, — утверждали новости и социальные сети. Они боялись его причуды, их сдерживало то, насколько взрывным был его характер. Слишком дерзкий и слишком злобный, как утверждали многие. Люди говорили о том, каким жестоким он был в драке, хотя всё, что он делал, — это уважал своего противника. У бренда одежды его родителей была плохая репутация. Они не хотели, чтобы их наряды ассоциировались с уличными панками или, возможно, со злодеями. В какой-то степени его родители заботились о нём. То ли из-за юридических обязательств, то ли из-за кровного родства, но они беспокоились о том, в безопасности ли он и не переступает ли он черту. Но он был не единственным их сыном. У его родителей был другой ребёнок, более важный, чем он, — не из плоти и крови, но проведший с ними более двух десятилетий: их компания. Их сокровище. Они вместе построили его с нуля, вложив в него часы труда, пролитую кровь и пот, а также бесчисленные ресурсы, чтобы оно процветало. Это было их настоящей гордостью и радостью. Оно никогда не жаловалось под их руководством, позволяя им придавать ему желаемую форму. Он был гораздо более послушным, чем когда-либо был бы Кацуки. — Ты будешь вести себя хорошо во время поездки. Не создавай проблем и постарайся хоть раз держать свой большой рот на замке. Йокогама… это не самое приятное место. Не думай, что тебе так легко сойдут с рук твои обычные насмешки. В её голосе послышались тревожные нотки. Он попытался не обращать внимания на боль, которую причинили ей его слова. Держи рот на замке. Придержи язык. Он всю жизнь слышал эти предостережения и, казалось, только и делал, что прислушивался к ним. Слушайте и молчите. Принимайте разумные решения. Принимайте правильные решения. Его истинные мысли не имели значения и не могли быть озвучены. Когда он высказывал свое мнение, случались плохие вещи. “Да, конечно”. — Хорошо. Не дай людям ещё больше причин ненавидеть тебя. Некоторые уже сделали это: те, кто считал себя правым и справедливым, желая защитить девушку от его жестокости на турнире. Те, кто шептал о том, что он, должно быть, что-то сделал, раз стал мишенью для злодея-грязнули в средней школе. И, конечно, гораздо больше людей, если бы они знали имя Кацуки. Потому что во всём всегда был виноват он. Мухи не заводятся на чистой еде. Где-то должна быть гниль, если эта мерзость хочет от него откусить. У всех несчастий, которые с ним случались, должна быть причина, потому что хороших людей судьба не наказывает. Если бы он просто изменил своё отношение, причёску или чаще улыбался, он был бы счастлив и вписался бы в общество. Он мог бы быть счастлив. Он просто недостаточно старался. Если бы всё было так просто. Если бы он только мог сказать эти слова, и родители поняли бы его. Они бы любили его безоговорочно, а не считали, сколько трофеев он принёс домой. Если бы они только могли узнать его таким, какой он есть, а не пытаться сделать из него кого-то другого. Но тогда это всё равно было бы ложью. Они не будут любить его таким, какой он есть. Они просто будут находиться под чарами, где презрение насильно превратилось бы в обожание. Как бы приятно ни было даже представлять это, в конце концов, это всё равно было бы фальшивкой. Она вернула ему подписанный документ, и он вернулся в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Сделав глубокий вдох, Кацуки прижал руки ко рту, словно пытаясь удержать сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди. Он дышал медленно, намеренно растягивая каждый вдох и выдох, чтобы воздух циркулировал в его лёгких. Вдыхай. В его комнате пахло ароматическими свечами, чем-то сладко-цветочным. В его воображении это был другой аромат. Лотосов. Розовые лепестки, распустившиеся над спокойной водой, вызывали лёгкую рябь на поверхности. Менее искусственный аромат разносился ночным ветерком из окна. Выдыхайте. В воздухе чувствовался солёный привкус океана. Шум города эхом отдавался в его ушах: от топота ног на лестницах, ведущих к вокзалам, до грохота машин на улице. Вдалеке огни небоскрёбов и неоновые вывески сливались в одно размытое пятно под моросящим дождём. Если он закроет глаза, то увидит красный оттенок в отражении окна. Свежая, как кровь, мягкая, как шёлк, её цвет такой же, как у тайн Иокогамы на фоне чернильных чернил, стекающих, как водопад. Эту тайну не знают даже те, кто родился в самой глубокой тьме Иокогамы. Все будет хорошо. С ними все будет в порядке. Всего две недели. Он мог это сделать. Никто не собирался умирать. По крайней мере, он надеялся, что до этого не дойдёт. Ему бы очень не хотелось, чтобы кто-то из его одноклассников или учителей стал частью многочисленных красных пятен на карте Йокогамы. 2 В Иокогаме была безошибочно узнаваемая достопримечательность, которая была почти символом её жестокой истории. В центре города возвышались пять чёрных башен, которые возвышались над остальной частью центра и занимали одни из самых дорогих участков земли в Иокогаме. Однако это были не торговые центры и не правительственные здания. Башни принадлежали Портовой мафии. Мужчины в тёмных костюмах с пистолетами на поясе охраняли каждый вход. Наглые преступники охраняли территорию так, словно это был форт. Большинство горожан знали, что лучше избегать этого района, если только они не были замешаны в тёмных делишках. Никому не хотелось, чтобы его «пригласили» на экскурсию по мафиозному объекту, если только он не хотел каким-то образом оказаться в подвале и никогда не выбраться оттуда своими ногами. Дадзай Осаму зевнул, входя в главную башню. Члены мафии низшего ранга смотрели на него с подозрением, осторожно и сдержанно оценивая его, но он всё равно чувствовал враждебность. Он улыбнулся им, но это только разозлило их ещё больше. Все такая же нервная и скучная компания, как всегда. — Дадзай, — предупредил его нынешний работодатель, стоя перед ним. Фукудзава Юкичи был суровым мужчиной средних лет, высоким, с длинными седыми волосами. Несмотря на то, что он носил деревянные дзори, его шаги были тихими. Он был одет в свою обычную зелёную юкату и чёрное хаори, а на поясе у него висела катана. Хотя в Японии в прошлом было запрещено открыто носить холодное оружие, такое как мечи, после появления причуд это правило было смягчено. Некоторым героям и сотрудникам правоохранительных органов разрешалось носить его при исполнении служебных обязанностей. Однако в Йокогаме это правило соблюдалось нестрого. У кого угодно, от преступников до военных, даже у частных охранников или обычных граждан, где-то дома или при себе всегда могло быть припрятано несколько сюрпризов. Конечно, Фукудзава в большинстве случаев хотел действовать в рамках закона. Будучи главой и основателем Вооружённого детективного агентства (ADA), они не были беззаконниками или жестокими, как портовая мафия. Они были лицензированными детективами, которые выступали в качестве внешних консультантов для полиции или выполняли частные заказы гражданских лиц для обеспечения дополнительной безопасности или чего-то ещё, с чем могли справиться частные детективы. Возможно, иногда уникальные ситуации требовали смелых решений, но обычно они старались придерживаться основных правил цивилизованного общества. Вместо того чтобы сунуть руки в карманы своего коричневого плаща, Дазай положил их на затылок. Их взволнованная публика с большим подозрением отнеслась бы к рукам, находящимся вне поля зрения. По коридору и вверх по лестнице. Поверните здесь, потом там. Дазай знал этот лабиринт, но ничего не сказал, когда их привели в конференц-зал, а не в кабинет босса Портовой Мафии. Жаловаться тоже было не на что. Это было приличное помещение, ярко освещённое, с односторонними окнами, из которых открывался прекрасный вид на Йокогаму, но при этом обеспечивалась приватность. Это была менее официальная обстановка, чем встреча в кабинете босса на верхнем этаже башни, и Дазай ещё не решил, хорошо это или плохо. В комнате уже были люди. Три другие крупные силы Йокогамы собрались вместе, и каждая из них заняла свою сторону стола. Каждый из лидеров сидел, а позади него стоял помощник или телохранитель. — Я против того, чтобы принимать студентов-героев из других мест, — сразу же заявил Фукудзава, войдя в комнату. Его позиция была твёрдой, и Дазай не мог его винить. В Йокогаме и так хватало проблем. Им не нужна была кучка восторженных детей-героев, привлекающих внимание или создающих проблемы на улицах. — И тебе добрый день, Фукудзава. Мужчина, сидевший во главе прямоугольного стола, улыбнулся им. Мори Огай — босс Портовой мафии — положил голову на руку и наблюдал, как его гости занимают оставшиеся два места на противоположном конце стола. Мори был мужчиной среднего роста, с тёмными волосами средней длины и узкими глазами. Как обычно, он был одет в чёрный костюм и бордовый шарф, накинутый на плечи. Несмотря на свою тёплую улыбку, бывший доктор всегда был расчётливым, и он не сидел бы сегодня в этом кресле, если бы не был хитёр, как лиса. — Как обычно, сразу к делу. Я даже не успел предложить вам чай. Стол был пуст. Ни чая, ни закусок нигде не было видно. — Здесь особо нечего обсуждать. Хотя я понимаю, почему к нам обратились с этим запросом, я не считаю, что в интересах моего агентства заниматься посторонними делами. Фукудзава скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Мори. — Я тоже не в восторге от того, что портовая мафия заключила сделку с UA в частном порядке, — сказал директор Танеда Сантока из Специального отдела уникальных способностей. Лысый мужчина был ненамного старше Фукудзавы. Он тоже был одет в традиционную одежду и носил круглые очки, которые делали его похожим на поэтов прошлого. Поглаживая бородку, он продолжил: — Что они пообещали вам взамен? Директор Танеда, должно быть, здесь, чтобы представлять правительство Йокогамы. Хотя причуды в этом городе не так распространены, как за его пределами, всё же есть чиновники, которые следят за тем, чтобы все (в том числе обладатели причуд и способностей) соблюдали определённый уровень спокойствия. Дазай также увидел за спиной директора Танеды старого друга. Мужчина в светло-фиолетовом костюме коротко кивнул ему, но промолчал. Анго Сакагути стоял по стойке «смирно», выпрямив спину и насторожившись, готовый в любой момент защитить своего начальника. Дазай не особо заботился о формальностях. Да и притворяться не было смысла. Все они были старыми знакомыми, и если Дазай чем-то и славился, так это не соблюдением правил поведения. Он положил руку на спинку стула Фукудзавы и наклонился вперёд. — Никто не откажется от лёгких денег, — ответил Мори. Он поднял руку, и мужчина — Накахара Чуя (или слабак, как предпочитал называть его Дазай) — раздал папки. Чуя с отвращением фыркнул, проходя мимо Дазая. Рыжеволосый мафиози поправил шляпу-федору и отошёл за спину Мори. Он был одним из немногих высокопоставленных мафиози, которые носили менее скучные наряды. Хотя он, как и большинство представителей высшего общества, носил костюмы-тройки, вместо галстука у него был чёрный чокер. Его пиджак был накинут на плечи, а не надет как положено. С тех пор, как Дазай видел его в последний раз, этот слизняк не вырос ни на дюйм, ни на два. Чуя, как всегда, был невысокого роста и, вероятно, уже миновал период активного роста. И Дазай находил все, что раздражало Чую, восхитительными новостями. «Это информация об учениках, которой UA любезно поделилась с нами. Если хотите, можете проверить, не изменили ли мы что-нибудь и не упустили ли чего-нибудь». Мори что-то задумал. Дазай мог с лёгкостью догадаться, что это не всё, о чём Порт-Мафия договорилась с UA. Любой, у кого есть достаточно времени и компьютер, может найти информацию о будущих героях-студентах. UA каждый год представляет своих учеников во время спортивного фестиваля, позволяя подросткам продемонстрировать свои причуды и характеры в прямом эфире. В этом году из-за нападения злодея на кампус и преподавательской деятельности Всемогущего UA также оказалась в центре внимания. Не было смысла лгать или скрывать эту информацию. Мори тоже не стал бы менять что-то ценное на такую легкодоступную информацию. «Я не против того, чтобы обеспечить приезжим безопасный въезд в Йокогаму. Меня беспокоит то, что они — дети-герои, а вы просите специальное разрешение на их пребывание. Они не похожи на людей, которые хотят поселиться в Йокогаме, или на злодеев, которых я могу арестовать». Директор Танеда положил руку на папку, лежащую перед ним. «Я могу помешать Комиссии общественной безопасности Героев пытаться вмешиваться в наши дела на правительственном уровне или задерживать их с помощью бумажной волокиты… но я не могу отказать им, если что-то случится с детьми в Йокогаме. Они уже пытались это сделать». Сюжет тоже был простым. Они отправили нового героя в Йокогаму. Улыбчивого, полного надежд и готового к переменам, которые могли стать их собственным прорывом. Молодой герой пробрался в город, но был выгнан агентами, прежде чем случайно разозлил не ту банду. Разница была в том, что герои были взрослыми, а теперь им потенциально приходилось иметь дело с детьми. Каждый раз, когда несовершеннолетний умирал не по естественным причинам, это означало дополнительные проблемы. — Я понимаю это, но я чувствую, что Йокогаме нужно срочно измениться, — сказал Мори. Его голос звучал легко, словно он описывал состояние дождя. — Видите ли, в прошлом Йокогама много раз изолировала себя. Мой предшественник тоже был довольно враждебно настроен по отношению к героям. Некоторые учёные даже пытались доказать, что мы идём по другому эволюционному пути. Люди снаружи, какими бы глупыми или слабыми они ни были, всё равно обладают способностями, которых нет у обычных граждан. Обычному человеку, не прошедшему подготовку, было бы трудно убить того, кто может дышать огнём, не так ли? Возможно, нам не нужно больше волнений, но нам нужен важный ресурс — люди. Пользователей способностей было не так много, как пользователей причуд. Однако это все еще не объясняло срочности Мори. “Что еще более важно, Всемогущий умирает”. Это привлекло всеобщее внимание. Улыбка Мори стала более серьёзной. «У него была долгая карьера, и теперь он стареет. Преступность за пределами города снизилась, когда был создан Символ Мира, но никто не может жить вечно. Всемогущий уже не в расцвете сил, и когда он уйдёт, кто сможет взять на себя его обязанности? Индевор? Нет. Остальные герои в строю и близко не могут сравниться с ним. Даже если бы они попытались, для так называемых злодеев всё равно наступил бы период празднеств. Люди, которые думают, что теперь, когда герой № 1 ушёл, они могут получить всё, что захотят, люди, чьи амбиции и желания так долго подавлялись… представьте, как сильно они захотят отыграться. У всех нас есть бизнес или ассоциации за пределами Йокогамы. Если остальная Япония погрузится в хаос, это негативно скажется на нашей деятельности». Он постучал пальцами по краю папки, открывая её. «Кроме того, обществу нужен новый символ мира. У них слишком много героев, для которых спасение людей — это коммерческий бизнес и соревнование за популярность. Как ещё можно прославиться, если герой может захватить Йокогаму? Сколько человек, по-вашему, попытаются достичь того, чего не может Всемогущий?» Сдвинув в сторону стопку фотографий, Мори разложил их по столу. «Нам нужна информация. Нам нужен план, чтобы помешать героям вынашивать безумные идеи. Вот почему я согласился на просьбу UA, когда они обратились ко мне». Вздохнув, Мори просмотрел лежащие перед ним фотографии. Он взял ближайшую фотографию мальчика с зелёными волосами и смял её в кулаке. «Они думают, что могут выведывать у нас информацию, но мы можем сделать то же самое». Они, предположительно, лучшие из следующего поколения, не так ли? То, что они делают, повлияет на других. Нам не нужно убивать их или объявлять войну внешним героям. Нам просто нужно… показать им, что мир не принадлежит им, чтобы они могли делать всё, что им вздумается. Не всем нужен кто-то в плаще, чтобы прийти на помощь. Как бы Дазаю ни хотелось больше работать, Мори был прав. В Йокогаме были сложные проблемы, и силы (будь то преступные или законные) были тесно связаны между собой. Была история и вражда, которые нельзя было распутать, или секреты, которые нельзя было раскрыть миру. Многие пользователи способностей тоже скрывались от обычного общества, потому что это могло причинить им вред. Их преследовали за силу, которую они не могли контролировать, клеймили из-за привычек, отличающихся от общепринятых, искали, чтобы использовать ради «высшего блага». Конечно, у них были свои проблемы, но для многих Йокогама была одновременно и безопасной гаванью, и адом. И это было именно то, как они выбрали жить. Директор Танеда пролистал свою папку. «Дети… с ними проще иметь дело, и профессиональные герои, которые будут с ними, не станут вмешиваться из-за присутствия учеников». Ни один учитель не стал бы активно хотеть, чтобы дети, находящиеся на его попечении, пострадали. “Вотименно”. — Как вы можете быть уверены, что дети не доставят вам слишком много хлопот? — Мужчина достал фотографию мальчика с фиолетовыми шариками вместо волос. — У этого есть пометка о высоком сексуальном влечении… как этот ребёнок вообще попал в героический отряд? Его бы выгнали ещё на этапе подачи заявления, если бы он хотел стать полицейским. Покачав головой, он вытащил ещё одну. На этот раз это был светловолосый мальчик с красными глазами и торчащими светлыми волосами. «Этого показывали по телевизору. Говорят, он довольно импульсивен в своих поступках». «UA заверила, что их ученики будут строго соблюдать правило, запрещающее использование причуд. Без своих причуд дети не будут представлять особой проблемы. Хотя некоторые из них тренировались, большинство из них ещё не самые сильные и опытные в бою». В комнате ненадолго воцарилась тишина, прежде чем директор Танеда кивнул. «Я соглашусь на это предложение при условии, что АДА будет следить за студентами в первую очередь и размещать их в общественных отелях. Портовая мафия может отправить своих людей для наблюдения, но издалека. Нам не нужно, чтобы герои копались в вашем бизнесе на таком раннем этапе». Передавая папку Анго, директор Танеда добавил: «Конечно, Портовая мафия платит АДА». Взамен мы возьмём на себя подготовительную работу, связанную с допуском в Иокогаму только уполномоченного персонала UA». Тогда HPSC или другие агентства героев не могли отправить подкрепление или шпионов. — Это можно устроить, — согласился Мори. — Фукудзава, ты не против? Фукудзава приложил руку к виску, пытаясь унять головную боль. «Я должен согласиться, не так ли? Но мы не можем допустить, чтобы Всемогущий появился в Йокогаме. Мне всё равно, кто он — номер один, учитель или кто-то ещё. Он ни за что не появится в Йокогаме». Прежде чем Фукудзава повернулся к углу комнаты, за столом воцарилось согласие. С этой стороны стола было тихо, но это было ожидаемо. Дазай и все остальные привыкли к этому. Помимо правительства, мафии и агентства сверхмощных детективов, в Йокогаме был ещё один сильный игрок. Эта компания действовала под прикрытием медицинской и протезной компании. Её основатель был молод, едва достиг совершеннолетия, но он был вундеркиндом, прославившим своё имя в городе грехов. Много лет назад самой неблагополучной частью Йокогамы был район под названием Сурибати-Сити. Там произошёл какой-то взрыв, который сравнял район с землёй, из-за чего многие остались без крова. Худшие из худших и беднейшие из бедных собрались в палаточных городках, построенных на руинах. Банды и голод захватили город Сурибати, пока не прибыл Хуан Цзэку. Юноша иностранного происхождения решил создать компанию с нуля, и у него это получилось. Он вложил заработанные деньги в восстановление города Сурибати, но, хотя его поступки можно было назвать благотворительными, юноша определённо был подлым человеком. Люди называли его Драконом города Сурибати, потому что он был холодным и жестоким, безжалостно поглощавшим своих противников как в бизнесе, так и в физической схватке. Добрые сердца и любовь не смогли бы спасти Сурибати, но когти и зубы дракона определённо могли бы заставить его измениться. Так уж вышло, что Хуан Цзэку был таким же сумасшедшим, как и они. Никто в здравом уме не стал бы открывать компанию в Сурибати. Никто, у кого есть хоть капля мозгов, не стал бы в одиночку бороться с несколькими бандами за власть. Сирота, одетый по старинной моде, был упрям, как бык, и пробивал себе путь снизу вверх. Дазай не ненавидел таких людей, как он. Скучный? Да. Иногда Хуан Цзэку был скучным в другом смысле, не таким, как все. У него была власть, но он был слишком умён, чтобы убивать ради того, что он мог получить. Он выглядел так, будто должен был зачитывать кучу устаревших правил, переданных из поколения в поколение, но он никогда не играл по правилам. Или он слишком часто играл по правилам, и Дазай терпеть не мог эти условности. Нет. Он не будет вдаваться в подробности того, как однажды провёл целую неделю (разумеется, по приказу) в слежке за Хуан Цзэку только для того, чтобы убедиться, что этот парень живёт как старик, пьёт чай и читает газеты. Даже у старых бабушек, занимающихся тайцзи, жизнь была насыщеннее, чем у него, во всех аспектах, кроме борьбы со сверхсильными противниками. И ему было всё равно на многие вещи, что усложняло планирование против него. Он был своеобразной личностью. Молодой человек предпочитал тишину и редко выходил из Сурибати, как дракон, который предпочитает прятаться в своей пещере и пересчитывать свои сокровища. Хуан Цзэку предпочитал окружать себя чертежами и жуткими наполовину готовыми протезами, а не вести светские беседы. Даже сейчас он скучал, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. Когда он зевал, были видны кончики его острых клыков, а иногда в его алых глазах мелькало что-то холодное. Его красный костюм был расшит золотыми нитями в виде лотосов, а из ушей свисали кисточки того же цвета, в которых были и другие украшения. На талии у него была повязана петля из нефритовых и чёрных толстых нитей, которая удерживала всё на месте вместе с поясом под ней. Его волосы были длинными, как алая река, которая стекала по его груди. Его цвет был ярким, как кровь, на его обнажённой ключице, потому что дети в наши дни просто не умеют нормально одеваться (слова старика, а не Дадзая). Хуан Цзэку поднял взгляд, его проницательные глаза были полузакрыты, как будто он засыпал. Бледный палец указал на папку на столе, и его секретарша взяла её. Это была красивая женщина с пышными волосами и соблазнительными формами. Её тёмно-синее платье-костюм было в восточном стиле, как и большая часть униформы «Хуан Корп». Перекрещенный воротник и пуговицы-застежки. Ткань, из которой было сшито её платье, не переливалась золотыми узорами, как у её босса. С ней рядом Хуан Цзэку больше походил на богатого наследника какого-нибудь старого китайского поместья, чем на человека, который захватил территорию в городе, куда большинство героев даже не осмелились бы войти. — Пока студенты покидают Иокогаму живыми, они не могут жаловаться. Хуан Цзэку наклонился вперёд. Его большой и указательный пальцы теребили браслет с чёткими. Никто в этой комнате не был религиозен, но Хуан Цзэку любил покрасоваться. Дракон обожал насилие и роскошь, а также свою долю сокровищ и крови. Дышит? Конечно. Ходячий мешок из плоти с разрушенным разумом был жив и дышал. Напуганный и лишенный функций человек тоже был жив. Сведенный с ума, травмированный до предела, скатывающийся по темным тропам…все эти люди были живы. Фукудзава и директор Танеда кашлянули, напоминая, что не стоит перегибать палку. — Я бы надеялся, что до этого не дойдёт, но подростки с улицы в наши дни, конечно, менее стойкие, — слегка усмехнулся Мори. — Они молоды. Кто может гарантировать, что ни один из них не передумает или не найдёт новую страсть для другой жизни? Хуан Цзэку взглянул на Мори с прежним непроницаемым выражением лица и встал. — Придут они в Сурибати или нет, мне всё равно. Решайте сами и сообщите моему помощнику, — он развернулся к двери. Рыжий хвост его волос колыхался позади него. — Правила города Сурибати остаются прежними: не создавайте проблем и не трогайте то, что принадлежит мне. Или будущие герои превратятся в корм для драконов. Как бы Дазай ни предвкушал смерть, он бы не рекомендовал такой способ убийства, как у Хуан Цзэку. Глава 2 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Мидория не мог поверить, что они едут в Иокогаму. Школа организовала автобусную поездку в Йокогаму, как обычную экскурсию. Это был логичный выбор, поскольку Йокогама находилась не так уж далеко. От Мусатафу на поезде они добрались бы чуть больше чем за час, а на машине — почти за два. Мидория был рад, что, в отличие от стажировок, им не нужно было ехать на скоростном поезде. Он не мог себе представить, сколько внимания привлек бы класс героев из Юэй, если бы они все сели на поезд, направляющийся в Йокогаму. На самом деле, это было забавно. Теперь, когда он подумал об этом, Йокогама оказалась не какой-то далёкой мифической землёй, которая встречается только в фольклоре. Но этот город часто упоминался в слухах, где факты искажались и не было возможности проверить их обычным людям. Поскольку там не было героев, Мидория никогда не обращал на него особого внимания. Однако было время, когда его мама подумывала о переезде в Йокогаму. Изначально она хотела переехать туда, потому что слышала о большом количестве людей без причуд и думала, что это может помочь Мидории. В то время, когда у всё большего числа детей проявлялись причуды, Мидория чувствовал себя всё более одиноким. Он не мог левитировать предметы или отращивать вторую конечность. Его кожа была обычной, с веснушками, а не разноцветной. Среди своих сверстников Мидория выделялся, и не в лучшую сторону. Дети дразнили его, а взрослые… хотя и не все из них, но у некоторых, похоже, были предубеждения или предвзятое отношение к тем, у кого нет причуд. Когда новые люди узнавали, что он тоже без причуд, разговоры становились в лучшем случае неловкими, а то и неприятными. У всех были ярлыки, которые они хотели навесить на него из-за того, что он не мог контролировать. Конечно, не все они были ужасными, но иногда жалость была хуже жестокости. Если люди были откровенно злыми, он хотя бы имел право злиться. Однако, когда они говорили приятные слова, ему приходилось подавлять любые неприятные чувства, чтобы встретить их улыбкой. Это было плохо и для его мамы. Соседки сплетничали. Особенно из-за того, что его отца часто не было дома, а её сын был без причуд, тощим маленьким ботаником без каких-либо выдающихся черт… ну, слухи должны были с чего-то начаться, верно? Давление и изоляция становились невыносимыми для них обоих. Его мама подумала, что ему, возможно, будет лучше с такими же людьми, как он. Может быть, им обоим было бы легче общаться с теми, кто прошёл через то же самое. Но после небольшого исследования в интернете, подсчёта расходов на переезд, проблем с переходом в другую школу и страшных историй от агентов по недвижимости его мама отказалась от любых мыслей о переезде в Йокогаму. Мысль о том, что они могут жить под властью злодея без героев, которые могли бы их спасти, была слишком ужасной. Они могли бы справиться с какими-то сплетнями или предрассудками, но уж точно не смогли бы увернуться от пуль. По крайней мере, тогда. Даже сейчас, когда у него есть Один За Всех, Мидория никогда бы не хотел, чтобы его мама оказалась в опасной среде, полной злодеев. Она очень переживала с тех пор, как узнала, что его класс едет в Йокогаму. Однако она всё равно подписала согласие после того, как он объяснил, насколько важна эта поездка. Это была редкая и бесценная возможность. Хотя не было официальных ограничений, запрещающих гражданам въезд в Иокогаму, существовало негласное правило, согласно которому большинство людей не рисковали появляться там без крайней необходимости. Город был окружён горами с трёх сторон и граничил с океаном. Единственным официальным путём в город был туннель, на входе в который стояли военные. Военная база тоже находилась неподалёку, так что, если бы кто-то попытался что-то предпринять на границе, были бы приняты незамедлительные меры. Несколько смельчаков уже пытались. Любители острых ощущений или инфлюенсеры в социальных сетях, стремящиеся увеличить количество просмотров, снимали свои попытки попасть в Йокогаму. Возможно, у военных на контрольно-пропускном пункте были люди со специальными навыками распознавания, но многим посторонним отказывали во входе без объяснения причин или конфисковывали их электронику. Это вызвало несколько протестов, потому что у людей есть права, но они остались без внимания. Иокогама подчинялась другому своду законов. Поход в Йокогаму позволил бы Мидории и его одноклассникам узнать больше об этом уникальном уголке Японии. У них была бы возможность понаблюдать за работой полиции без использования причуд или героев, понять, как этот город стал таким, и, возможно, получить важную информацию об организованной преступной деятельности в городе преступлений. Полиция Йокогамы очень неохотно делилась информацией с героями. В то время как Йокогама каждый год рассылала стандартные отчёты, которые должны были заполнять все остальные полицейские участки, сухие цифры не могли описать чёткие картины. Что именно сделало Порт-Мафию такой могущественной силой? Чем она отличалась от других организованных преступных группировок, с которыми сражался Всемогущий? Какие ещё злодеи были в Йокогаме? Как жили горожане? Просто было слишком много неизвестного. Мидория всё ещё нервничал, когда рано утром пришёл в школу. Его одноклассники и большинство учеников класса B уже пришли. Все стояли с чемоданами и рюкзаками перед автобусами, а их учителя — в стороне. Было немного напряжённо и тихо, потому что было очень рано и потому что все нервничали, как и Мидория. Он чувствовал это по тому, как они перешёптывались друг с другом, и видел это по тому, как крепко некоторые дети держались за лямки рюкзаков. — Пошевеливайся! — рявкнул голос у него за спиной, и он тут же вздрогнул, отскочив в сторону и рефлекторно извинившись. Он ожидал, что Каччан, как обычно, будет готов взорваться, но когда Мидория увидел блондина, он заметил кое-что странное. Дело было не в форме другого подростка, не в чёрном рюкзаке и не в чемодане с наклейками в виде черепов. Бакуго Кацуки был таким, каким и всегда: с торчащими волосами, острыми красными глазами и хмурым выражением лица. Мидория знал, что Каччан — жаворонок и всегда рано встаёт, но сегодня под глазами блондина виднелись тёмные круги. Может быть, он тоже не спал, как и все остальные. В конце концов, это была Йокогама. Все выросли, слушая по крайней мере одну страшную историю об этом городе. Но Кацуки тоже двигался как-то странно. Разница была незначительной, но Мидория не мог подобрать правильных слов. Он просто знал, что что-то не так. В конце концов, он был наблюдательным и вырос вместе с Каччаном. Даже если они были не в лучших отношениях, он всё равно замечал некоторые вещи. Самое близкое описание, которое он мог придумать, заключалось в том, что Кацуки двигался одновременно быстрее и медленнее. Быстрее, потому что он уже загружал свои вещи в автобус ещё до того, как Иида начал вести урок. Медленнее, потому что его движения были не такими размашистыми, как обычно, когда он хвастался. Его шаги были короче, и он двигался не с такой пугающей энергией, как раньше. Не то чтобы Кацуки вёл себя лучше, потому что один взгляд на складку между его бровями по-прежнему отпугивал людей… но он был другим: более тихим и утончённым, как будто лучше осознавал своё поведение и окружающую обстановку. И он не называл Мидорию никакими именами. Мидория предположил, что ему следует почувствовать облегчение. Может быть, Айзава-сенсей уже поговорил с Каччаном наедине, как и с ними с Тодороки. Их учитель не хотел никаких проблем или непослушных учеников в этой поездке. Это было не похоже на стажировку. В других местах профессиональные герои могли намеренно ставить учеников в более безопасные условия, и выходки, скорее всего, привлекли бы внимание СМИ. В Йокогаме? Смерть, вероятно, была лучшим вариантом. В Йокогаме не было героев, и никто не допускался в город до того, как UA договорилась с портовой мафией. Единственными профессиональными героями были их учителя, чьи лицензии не имели юридической силы в этом городе. Никто не пришёл бы им на помощь, если бы они снова попали в ситуацию с Убийцей Героев. “Мидория, поторопись!” Голос друга побудил его к действию. Мидория ускорил шаг, чтобы успеть погрузить все свои вещи в автобус, и сел на место рядом с Ураракой. Все остальные уже расселись, а в передней части автобуса сидел незнакомец. Он не был похож на водителя. Этот мужчина был одет в светлый костюм поверх тёмной рубашки. Его волосы были грязно-пепельного цвета, и он носил очки в тонкой прямоугольной оправе. С блокнотом в руке он был похож на молодого профессора или директора среднего звена в коммерческой фирме. — Доброе утро, класс, — сказал он с улыбкой, но по-прежнему выглядел серьёзным. — Я Куникида из Вооружённого детективного агентства. Я провожу вас в наш офис. Другой мой коллега сейчас в автобусе с классом B, и он передаст вам ту же информацию, которую я вскоре сообщу вам всем. Это нужно для того, чтобы все были в курсе перед тем, как мы приедем в Йокогаму. Пожалуйста, приберегите вопросы до тех пор, пока я не закончу с основами. Он объяснил, что для того, чтобы лучше помочь им осмотреть Йокогаму, директор Недзу сказал, что Вооружённое детективное агентство (ADA) отправит детективов в качестве гидов для учеников UA. Агентство состояло из пользователей способностей, которые были местными жителями Йокогамы. Они были похожи на героев, которые могли использовать свои силы, чтобы помогать полиции поддерживать порядок, поскольку у агентства было специальное разрешение. «Большинство основных правил такие же, как и снаружи. Я понимаю, что некоторые снаружи считают Йокогаму полностью беззаконным государством, потому что здесь нет героев». — Мистер Куникида пролистал свои записи, но его взгляд был устремлён на всех учеников. Предупреждение. «Однако у нас есть действующая полиция и военные, а также внешние помощники, такие как ADA. Мелкие преступления и физическое насилие над другими запрещены. Если вы совершите преступление, нам придётся доставить вас в полицейский участок». В Йокогаме вы считаетесь совершеннолетним с шестнадцати лет, и в зависимости от тяжести преступления вам будет предъявлено обвинение как взрослому, независимо от вашего возраста. Это оставит неизгладимый след в вашей биографии, который будет передан полиции за пределами города». Автобус как раз выезжал из города. Когда небоскребы и оживлённые улицы начали исчезать за окном, под ясным голубым небом стало появляться всё больше зелени. — Самое важное — ни при каких обстоятельствах не используйте свою причуду. Ваше присутствие санкционировано Портовой мафией. Таким образом, вы будете в безопасности в Йокогаме, если не будете бродить в одиночку и нарушать правила, которые я сейчас для вас устанавливаю. Если вы нарушите правила, мы сделаем всё возможное, чтобы вы выжили, но ничего больше не можем обещать. Мидория услышал, как несколько других ребят сглотнули, услышав серьёзный тон Куникиды. Его собственное сердце тоже опустилось на несколько позвонков ниже, слегка подрагивая в нижней части позвоночника. Мистер Куникида продолжил листать свои записи. Не похоже было, что они ему нужны, но время от времени он что-то в них записывал. «В настоящее время Йокогама разделена на четыре основные группировки. Первая, «Портовая мафия», как я уверен, вам всем известна, обладает большей частью власти. Что бы вы ни слышали раньше, вы правы, полагая, что они не являются лучшими образцами человеческого сострадания или милосердия, но у них есть кодекс поведения, которому они следуют. Вы не должны приближаться к ним или пытаться рыскать в поисках «зловещих» улик. Это не ваша работа и не ваше место. Вы находитесь в Иокогаме как гости и туристы. Мидория увидел, что Тодороки, сидевший напротив него, открыл рот, но в последнюю минуту ничего не сказал. Вероятно, у него был тот же вопрос, что и у всех остальных, но он его сдерживал. «Во-вторых, это полиция и Специальный отдел по уникальным способностям. Это государственный орган, занимающийся ежедневным поддержанием порядка, а также наблюдением за деятельностью пользователей способностей. В-третьих, это мы, АДА. Мы помогаем как правительству, так и частным лицам в раскрытии дел или деэскалации проблем, с которыми обычная полиция не может справиться. В-четвёртых, это Дракон. Всё, что вам нужно знать сейчас, — это то, что вы не трогаете то, что принадлежит Дракону, и с вами всё будет в порядке. Есть и другие, более мелкие организации, а также пользователи способностей одинокого волка, что не должно стать проблемой, если вы будете следовать нашим указаниям в Йокогаме». Мужчина продолжил, перечисляя базовые знания, которые большинство детей получают во время любых экскурсий. Такие вещи, как держаться вместе, соблюдать комендантский час, немедленно сообщать о любых проблемах учителям или сотрудникам службы охраны. В большинстве своём это были обычные вещи. Остальное касалось того, чтобы не участвовать в каких-либо «героических» мероприятиях, что было повторением того, что Айзава-сенсей сказал ранее. Они были туристами. Они приехали не для того, чтобы спасать Йокогаму, как главные герои какой-нибудь эпопеи. “Есть вопросы?” Как только мистер Куникида задал вопрос, в воздух взметнулось множество рук. Мидория тоже поднял руку. Не подняли руки только Кода и Кацуки. — В чём разница между вашим разрешением и лицензией героя? — спросила Мина. «Лицензия героя — это то, что человек получает после прохождения обучения и экзаменов. Это разрешение выдаётся агентству или организации в целом. Любой пользователь способностей или причуд в рамках этой организации может использовать свои силы по мере необходимости. Оно выдаётся при условии, что все используют свои силы в рамках дозволенного. Это не разрешение на то, чтобы делать со своими силами всё, что заблагорассудится». Следующей была выбрана Яойорозу. «Что будет, если мы подвергнемся нападению или увидим, что кому-то нужна помощь, например, если ребёнок упадёт с дерева? Сможем ли мы тогда использовать свои причуды?» — Нет, — сразу же ответил мистер Куникида. — Вы не должны заниматься ничем, что требует использования ваших способностей или подвергает вас опасности. Во время вашего пребывания в Йокогаме с вами постоянно будет находиться сотрудник ADA. При необходимости мы посоветуем вам укрыться или бежать, но, пожалуйста, оставьте все сражения и спасение других нам. Это смутило некоторых учеников. Мидория слышал, как его одноклассники перешёптывались и хихикали. Следующим был Тодороки. «Почему вы позволяете мафии контролировать этот город, если у вас есть полиция?» Мистер Куникида посмотрел на него. После минутного молчания мужчина сказал: «Потому что, хоть это и не идеально, сейчас это лучший способ сохранить баланс. Йокогама — город с очень хаотичной историей. Раньше его занимали многие иностранные и местные державы. Во время появления причуд японское правительство было занято решением проблем, связанных с населением, наделённым сверхспособностями. От преследования всех, у кого была хоть какая-то причуда, до сожжения ведьм и протестов за равные права и адаптацию инфраструктуры к постоянно меняющимся потребностям — Йокогамой в этом процессе пренебрегали. В то время как ресурсы и деньги требовались для борьбы со злодеями на периферии, для восстановления Йокогамы после войн просто ничего не осталось. Япония не всегда была богатой страной. Были периоды голода и другие тяжёлые времена. Это факты из истории, которые должен знать каждый, кто окончил среднюю школу. «Многим пришлось бороться за выживание, и хотя организованная преступность — это плохо, именно они отстроили этот город заново. Портовая мафия сыграла важную роль в восстановлении Йокогамы, и многие другие сомнительные личности также не пускали в город злодеев — как с причудами, так и иностранных захватчиков. Будь то из-за желания сохранить свою долю прибыли или по какой-то другой причине, они не давали причудам влиять на жизнь обычных граждан. — В основном, — мистер Куникида поправил очки, и холодный свет отразился от серебристого ободка его оправы, когда они проходили под изогнутыми ветвями деревьев. — Правительство контролирует день, а Порт-Мафия — ночь. Тем временем АДА охраняет сумеречные часы, чтобы свести к минимуму ущерб. Такова наша система. Тодороки кивнул. Он не пытался возразить, потому что нужно было усвоить много информации. По крайней мере, Мидория предположил, что дело было в этом. Мистер Куникида говорил разумные вещи, но это было похоже на то, как если бы они пытались понять логику видеоигры или наблюдали за построением мира в научно-фантастическом фильме. Эти правила были абсурдными, и это имело смысл только в том случае, если они были вымышленными. “Раввин, мистер Куникида, у меня вопрос”. Цую махнула рукой. Девочка-лягушка тоже высунула голову из-за сиденья. “День, ночь, сумерки ... Это все три части дня, но ты сказал, что нам также нужно остерегаться Дракона. Что они делают потом?” — Может, это настоящий дракон? — тихо прошептал Каминари, сидя у окна рядом с Тодороки. — Большую часть времени он прячется в пещере и выходит только для того, чтобы украсть золото или принцесс. Айзава-сэнсэй кашлянул, сидя на стуле перед светловолосым подростком. Каминари тут же закрыл рот. Однако его отсылка к видеоигре немного разрядила обстановку. Некоторые девочки даже захихикали. Выражение лица мистера Куникиды тоже слегка смягчилось. «Дракон не будет враждебно настроен, если вы не будете доставлять ему неприятности. Однако он любит накапливать богатство и редко покидает свою штаб-квартиру. Он… скорее непредсказуем. Дракон помогает той стороне, которая может принести ему больше прибыли или сохранить стабильность в Йокогаме». “Звучит как неряшливый бизнесмен”, - прокомментировал Серо. Мидория представил себе мужчину средних лет с огромными золотыми кольцами на всех пальцах. Он был ухоженным, но каким-то скользким. Причёска, зачёсанная назад с помощью геля, и широкие костюмы. У него был бы очень претенциозный вкус в отношении классики или сильная любовь к безвкусной мебели, демонстрирующей богатство. Возможно, он не был стереотипным злодеем с закрученными усами, но мужчина в воображении Мидории определённо не выглядел приятным. Пока автобус ехал по горным хребтам, они один за другим задавали свои вопросы. Мистер Куникида отвечал, что мог, и класс тоже начал расслабляться. Дети делились друг с другом едой, доставали наушники и слушали музыку, оживлённо обсуждая только что услышанное. — Эй, Бакубро, ты там в порядке? Киришима повернул голову, чтобы посмотреть на Кацуки, который настоял на том, чтобы сидеть в одиночестве в самом конце автобуса. — Ты что-то притих. Это так на тебя не похоже. До сих пор из уст Кацуки не прозвучало ни единого ругательства. — Я чертовски великолепен, Дрянные Волосы. О, вот оно. — Нечего и спрашивать. Вы все щебечете и визжите без остановки. Старина Четыре Глаза уже выпил две бутылки воды. — Старый? — брови мистера Куникиды дрогнули, но он лишь вздохнул. По тому, как двигались его губы, Мидория предположил, что он бормочет что-то о подростках в наши дни. Подросток с зелёными волосами оглянулся и увидел, что Каччан откинулся на спинку стула, выглядя угрюмым и раздражённым. На долю секунды красные глаза встретились с его взглядом, но этот острый взгляд быстро отвёл глаза и снова сосредоточился на Киришиме. — Кроме того, я доверяю только тому, что вижу своими глазами, — прорычал Кацуки. Это было правдой. Они не должны судить, основываясь на одном источнике информации. Каччан тоже имел право быть подозрительным. Он всегда был чувствительным и недоверчивым. Сколько Мидория себя помнил, блондин никогда никому не открывался полностью, даже друзьям. Бакуго Кацуки всегда отделял себя от остальных, отпугивая других своим вспыльчивым характером, грубыми словами или просто отталкивая людей с дороги. Услышав это, мистер Куникида, казалось, не разозлился. Он лишь коротко кивнул и повернулся, чтобы тихо поговорить с Айзавой-сэнсэем об отелях, в которых они остановятся. — Но это же Йокогама! — настаивал Киришима, пытаясь передать Кацуки несколько шоколадок. — Ты мог бы хоть немного порадоваться. «Это просто ещё один грёбаный уродливый город. В этом нет ничего захватывающего». — Я уверен, что там есть классные места. Давай, чувак. Поднимись. Кацуки сердито посмотрел на него. Бросив шоколадки обратно рыжему, он пробормотал: «Не надейся». — Какой ты недовольный, — прокомментировал Минета, но Бакуго лишь отвернулся к окну и скрестил руки на груди. Автобус начал выезжать из густого леса с его извилистыми дорогами. Когда дорога стала шире, справа от них показался океан. Сверкающие волны сливались с ярко-голубым небом на дальнем краю горизонта. Вдалеке гудели корабли, а по небу летали птицы. Это было прекрасное зрелище, которое все фотографировали или которым восхищались. Даже сидя в автобусе, они чувствовали тепло солнца на своей коже. Когда Минета опустил стекло, всех обдал освежающий ветерок. Он пах летом, солью и пляжем. Впереди виднелся въезд в Йокогаму. Мидория понимал, почему Йокогама могла закрыться или почему мало кто захотел бы сейчас пытаться попасть в город. С одной стороны дороги, ближе к океану, были отвесные скалы, а с другой — густой лес. После стольких поворотов и изгибов на единственной дороге, ведущей к военному контрольно-пропускному пункту перед туннелем, было опасно легко заблудиться. Это был единственный официальный въезд в город. Там были четверо вооружённых офицеров, которые регулировали движение. Когда автобус подъехал ближе, Мидория увидел пятого человека в маленькой будке у туннеля. Молодому человеку было около двадцати, и он был одет в красную военную форму. Она отличалась от формы остальных. Его китель был более старым, как будто из эпохи Тайсё, и у него была накидка. Более высокий ранг? Может, спецназ? Но у него не было медалей или других опознавательных знаков, как у обычных солдат. — Мне немного страшно, — признался Сато, когда их автобус остановился, чтобы мистер Куникида мог показать полицейским какой-то документ. Вышел мужчина в красной форме. В отличие от большинства новобранцев, его волосы были всклокочены и торчали во все стороны, несмотря на то, что он прижимал к голове фуражку. Под левым глазом у него были три отметины, которые не были похожи на шрам или татуировку. — Суэхиро, — кивнул ему мистер Куникида. — Вы здесь, чтобы перепроверить? «Капитан не хочет никаких сюрпризов». Мужчина вошёл в автобус. Может быть, дело было в форме или в мече на поясе, но он сразу показался мне более устрашающим, чем мистер Куникида. Понаблюдав за учениками несколько минут, он начал проверять под сиденьями. Он был дотошным, но быстрым. Затем он остановился перед Каччаном. “Это у тебя есть причуда со взрывом?” - спросил он. — У тебя с этим проблемы? — рявкнул подросток. Мидория почувствовал, как у него сжалось сердце. У Каччана всегда были проблемы с поведением. Снаружи всё было в порядке, потому что у него была потрясающая причуда и отличные оценки. Взрослые очень его любили, но Мидория не был уверен, что в Йокогаме это сработает. Они больше не имели дело с людьми, которые бездумно хвалили Каччана. Этот человек… хотя Мидория и не был уверен, обладал ли он способностью или причудой, он был солдатом, охранявшим Йокогаму. Этот человек должен был быть сильным в каком-то смысле, чтобы справиться с этой работой. Солдат покачал головой с непроницаемым выражением лица и наклонился ближе. «Я просто хочу предупредить вас, что взрывы могут вызвать опасные рефлексы у некоторых местных жителей. Если вам нужно избавиться от лишнего пота, постарайтесь сделать это наедине или подальше от толпы. Очень легко напугать людей или случайно вызвать панику». Он положил руку на плечо подростка. «Я понятно объяснил?» Катсуки нахмурился, но что-то буркнул в ответ. Суэхиро вышел из автобуса и тоже проверил его снизу, прежде чем дать добро. Им разрешили пройти. — Ладно, ребята, — мистер Куникида обернулся, и в туннеле стало темно. Они всё ещё могли видеть благодаря тусклому свету, льющемуся с потолка, но холодный пот стекал по их спинам, пока над ними сгущались тени. — Ваши телефоны отключатся, как только вы окажетесь в Йокогаме. У вас будет доступ только к экстренным линиям. Но не волнуйтесь. Мы предоставим вашему старосте местный телефон, по которому вы сможете с нами связаться. “Что?” “Почему?” “Вы собираетесь конфисковать наши телефоны?” Класс взорвался аплодисментами, но мужчина покачал головой и жестом попросил их успокоиться. «Мы не хотим, чтобы вы писали об этой поездке в интернете. Поскольку вы и раньше подвергались нападкам злодеев, мы действительно не хотим афишировать ваше присутствие в Йокогаме на случай, если это привлечёт сюда ещё больше преступников. Поскольку вы будете все вместе, вам не нужно ни с кем связываться». “А как же наши родители?” Закричал Иида. «Если вам нужно связаться с ними, вы можете сделать это через своих учителей». Ладно, по крайней мере, они не отрезали их полностью от внешнего мира. “Но что, если–” — Никаких «но». Никаких «если». Ты сделаешь так, как мы говорим, или на этом экскурсия закончится. — Тогда можешь объяснить, откуда этот военный чувак узнал причуду Бакуго? — раздался другой голос. Возможно, это был Токоями. — Ваша информация была передана нам до этой поездки, — голос мистера Куникиды по-прежнему был спокоен. — Из-за специфики бизнеса в Иокогаме нам нужно было оценить все риски, прежде чем соглашаться на ваше присутствие. — Это действительно неразумно и жутко, — прошептал кто-то. Хотя голос был тихим и слабым, в наступившей тишине он звучал так, словно его выкрикнули в мегафон. “Неразумно делать так, чтобы вы все выжили в Иокогаме”. Они добрались до конца туннеля, и на них снова хлынул свет. Однако тепло солнца не развеяло напряжение. Помимо океана и городского пейзажа, их встретили пять угольно-чёрных башен. Башни были выше остальных зданий, окружавших их. Они тоже не были похожи на обычные небоскрёбы с прозрачными окнами, блестящими вывесками и уютными балконами. Эти были похожи на пять столбов, вкопанных в центр города. Их поверхности были гладкими, с отблесками полированного металла. Шум города проникал в открытое окно Минеты. Машины, гудки, люди… перед ней предстал старый город. “ Добро пожаловать в Иокогаму, ” сказал мистер Куникида. Примечания: Спасибо за все комментарии/похвалы/закладки. Я отвечаю медленнее из-за напряжённого графика, но когда я читаю их в течение дня, на моём лице появляется улыбка :) Глава 3 Примечания: Поскольку в этом фике меньше тревог, я хочу, чтобы ребята из UA могли подробнее исследовать Йокогаму. (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы Офис окружного прокурора был довольно пресным. Возможно, они ожидали слишком многого или слишком пессимистично настроились. В штаб-квартире детективов определённо было что-то очаровательное. В ней ощущалась атмосфера старины. Это было кирпичное здание на углу улицы, нижний этаж которого принадлежал кафе. Во время подъёма на лифте их сопровождал аромат свежей выпечки и кофе. Внутри агентства было всё, что должно быть в офисе. Разделенные перегородками столы и открытая планировка, доски, стеклянные окна, шкафы с закусками и всё остальное, что нужно для ведения бизнеса. Окно было открыто, чтобы впустить свежий воздух. Вентилятор на потолке вращался, выгоняя горячий летний воздух. Это напомнило Мидории учительскую в средней школе Альдеры. Однако, в отличие от UA или других школ за пределами кампуса, здесь мониторы были более старыми моделями, а бумажных папок было гораздо больше, чем привыкли видеть студенты. Некоторые папки были сложены в беспорядке, а на углах других виднелись подозрительные пятна от красных чернил. Может, в этом и был смысл. Это был старый город. Из-за угла на них не выскакивали голографические мониторы, а высокие технологии не валялись по углам, как в классах поддержки. Йокогаму нельзя было взломать, если важная информация не была в сети. — Простите за беспорядок, — с робкой улыбкой извинился мальчик чуть старше их, выглянув из-за стола. Его волосы были седыми с чёрными прядями. Однако его чёлка была скошена под странным и неровным углом. У него были красивые глаза, в которых фиолетовый цвет переходил в золотой. — Я Ацуши, добро пожаловать в агентство. Когда он встал, Мидория заметил, что он лишь немного выше его. На нём была простая белая рубашка и тёмные брюки, которые держались на подтяжках. На шее свободно болтался чёрный галстук. Вместо кожаных ботинок, которые предпочитали большинство полицейских, на нём были сапоги и перчатки без пальцев. Мидория не заметил у него никакого оружия. На самом деле, он не заметил никакого оружия ни в офисе, ни у кого-либо из сотрудников. «Вооружённое» детективное агентство. Почему они так называются? Только потому, что среди них есть пользователи способностей? Там была ещё женщина с тёмными волосами, которые доходили ей до плеч. Она была одета более официально: в белую рубашку и длинное чёрное платье. Йосано Акико — врач из АДА — была на красных каблуках, а её руки были в чёрных перчатках. У неё было красивое лицо, хотя и немного пугающее своей резкой улыбкой. Краем глаза Мидория увидел, как Серо тут же прикрыл рот Минеты, чтобы предотвратить возможные неуместные комментарии. — Остальные наши сотрудники в данный момент заняты на работе, — сказал мистер Куникида. — Ацуши проведёт вас в конференц-зал, где мы подробнее расскажем вам, чего ожидать. В конференц-зале тоже не было ничего особенного, кроме того, что он был достаточно большим, чтобы вместить всех. Ацуши предложил всем чаю, пока мистер Куникида стоял у доски и продолжал объяснять. Тем временем в конце группы сидел рыжеволосый детектив. На вид ему было чуть больше двадцати. Когда он улыбнулся, его карие глаза превратились в полумесяцы, обнажив белые зубы. Он был одет почти слишком небрежно: джинсы, свитер оверсайз и красная куртка, повязанная вокруг талии… он выглядел как любой другой студент на улице. Он попросил называть его «Танизаки», и именно он сопровождал автобус класса B в Йокогаму. Мистер Куникида сказал, что в Йокогаме есть доступ к внешнему телевидению и другим средствам массовой информации или ресурсам, так что не стоит слишком переживать, если несколько человек узнают их на улицах. Айзава-сэнсэй и Влад-сэнсэй, похоже, не очень обрадовались этой информации, но ничего не сказали. Оба мужчины стояли рядом с Танизаки. Айзава-сэнсэй был в чёрном костюме, его волосы были зачёсаны назад и собраны в хвост. Он тщательно подготовился, так как они представляли UA. Влад-сэнсэй тоже был в похожем костюме и стоял, скрестив руки на груди. Было странно видеть своих учителей без костюмов героев. Поскольку они приехали в Йокогаму, директор Недзу посоветовал всем быть в гражданской одежде. Никто из них не мог взять с собой снаряжение героя. — Пожалуйста, обратите внимание, что ни при каких обстоятельствах вам нельзя использовать свои причуды в общественных местах. — Мидории показалось, что взгляд мистера Куникиды задержался на нём на секунду дольше, чем нужно, когда прозвучало предупреждение. — Это правило такое же, как и на улице, но здесь очень важно его соблюдать. Если вы увидите беспорядки или споры на улицах, не пытайтесь вмешаться. Немедленно свяжитесь с полицией и не высовывайтесь. Они были всего лишь студентами, которые ещё не получили лицензию, так что, конечно, использование причуд в общественных местах было запрещено. Большая часть предупреждения мистера Куникиды была повторением того, что он сказал в автобусе, только с более подробным объяснением того, что он считает «героическими» поступками. Подбирать мусор было можно. Вызывать полицию или предупреждать персонал, если они видели, как кто-то ворует в магазине, было можно. Выпрыгивать на дорогу, чтобы предотвратить автомобильную аварию, было нельзя. Гоняться за ворами самим — это большой жирный минус. Видите подозрительных людей и пытаетесь их допросить? Лучше им не рисковать. Кендо из класса B подняла руку. «Мы не можем использовать свои причуды, даже если на нас нападут?» — Если вы будете следовать нашим правилам, на вас не нападут, — заявил мистер Куникида, но его ответ не понравился ученикам. Подняв руку, он жестом попросил их успокоиться. — С вашими группами всё время, пока вы будете в городе, будет находиться гид из нашего агентства. Очень важно, чтобы никто из вас не использовал свои причуды, чтобы не спровоцировать не тех людей. “ Не те люди...как "Портовая мафия”? — Не только они. В Йокогаме живут и другие пользователи способностей, и у некоторых из них есть характер. Они не потерпят нападения или оскорблений. — Мистер Куникида? — Каминари слегка повысил голос, чтобы привлечь внимание мужчины. — Я знаю, что мы уже спрашивали об этом в автобусе, но почему полиция не арестовывает преступников, если все знают, что они плохие? Или почему преступники не пытаются свергнуть правительство? — Опять же, это из-за баланса, — ответил мужчина, записывая что-то в свой блокнот. Он переглянулся с Танизаки, вероятно, чтобы убедиться, что тот уже всё объяснил классу B. — В этом городе правят две основные силы. Правительство и портовая мафия — как свет и тень, одно не может существовать без другого. Из-за нашей уникальной истории сейчас верх берёт портовая мафия. Если бы их быстро уничтожили, то весь город погрузился бы в хаос. То же самое касается и правительства. Портовая мафия не собирается вмешиваться в основные процессы в городе, поэтому они не будут стремиться к его полному свержению. У них есть мирный договор». Выражение замешательства промелькнуло на лице каждого студента. — В этом мало смысла, — сказал один из ребят сзади. Преступники были злодеями, и в их мире всё, чего хотели злодеи, — это разрушать. Им было всё равно, кто пострадает или будет нарушен порядок. И почему герои должны уходить от злодеев? Для них это было бессмысленно. — Даже если нет героев, которые могли бы победить злодеев, полиция должна производить аресты... разве нет? — тоже спросил Синсо. — Ты говоришь так, будто они ведут переговоры с преступниками и заключают сделки, чтобы отпустить плохих парней на свободу. Куникида вздохнул, но быстро взял себя в руки, как будто ожидал этого. — Это сложный вопрос. Не все злодеи стремятся к полному хаосу и разрушению. Злодеи, к которым вы привыкли, — это, как правило, отдельные личности, ищущие славы и богатства, а может, и мести. Здесь же в большинстве случаев речь идёт об организованной преступности. — Он посмотрел на дверь. — Дадзай и Ранпо-сан вернулись. Все они обернулись и увидели входящего молодого человека с короткими растрёпанными чёрными волосами. Этот человек выглядел так, словно сошёл со старой картины, изображающей старого английского детектива. У него были тонкие губы, он был одет в коричневую накидку из Инвернесса, длинные белые носки и блейзер. Позади него стоял мужчина повыше, с волнистыми тёмно-каштановыми волосами и длинным песочного цвета плащом поверх костюма. Несмотря на то, что он был довольно красив, из-под рукавов его пиджака торчали бинты. Все члены АДА, которых они встретили до сих пор, были либо бледными, либо худыми, либо и теми, и другими. Ни один из них не выглядел так, будто мог выдержать хотя бы один удар Оджиро. Ни у кого из них не было огнестрельного или другого оружия. По крайней мере, Мидория не видел ничего подобного. — О, вы, должно быть, ученики Академии А! Я Дазай Осаму, — с энтузиазмом представился высокий мужчина. — Сегодня отличный день, чтобы искупаться в реке, не так ли? Мистер Куникида тут же ударил его по голове. — Эм, почему ты его бьёшь? — спросил Аояма. — Твой коллега говорит, что сегодня хороший день для купания, а ты бьёшь его из-за этого… разве это не считается насилием на рабочем месте? Детективы на секунду замолчали, а потом расхохотались. Даже Дазай рассмеялся. — ...Я что-то не так сказал? — светловолосый подросток повернулся к остальным, но большинство людей покачали головами. — Он предположил, что сегодня хороший день, чтобы утонуть. Вы, придурки, собирались согласиться, — проворчал Качан, закатывая глаза, и некоторые люди ахнули. Аояма замолчал и спрятался за Сёдзи. Самоубийство? Было ли в Йокогаме принято приветствовать людей, с которыми только что познакомились, приглашениями на самоубийство? Это казалось неправильным. Дазай проскользнул между людьми, как рыба в воде, и прежде чем кто-либо успел что-то понять, похлопал Аояму по плечу. «Не волнуйся, я хочу совершить двойное самоубийство с красивой женщиной. Меня не интересуют уродливые мужчины или молодые девушки». Крутанувшись, он обнял Кацуки за плечи. «А ты неплохо наблюдаешь. Откуда ты знаешь, что я имел в виду?» Красные глаза встретились с фиолетовыми, прежде чем Кацуки грубо оттолкнул мужчину. “Его отношение и твоя повязка ослабли”. Это было правдой. Белая повязка на запястье Дазая развязалась, и под ней виднелась тонкая красная линия. Этот человек пытался перерезать себе запястье. Судя по покраснению на запястье, попытка была неудачной, но порез был свежим. От осознания этого у Мидории слегка приоткрылся рот, и эту реакцию разделили многие другие ученики. Дазай улыбнулся, поправляя бинты, как будто подросток просто указал ему на оторвавшуюся пуговицу. — У тебя острый глаз. Словно для того, чтобы помешать им глубже разобраться в том, почему Дазай пытался покончить с собой, другого молодого человека представили как Ранпо. «Я лучший детектив в мире», — сказал он, роясь в шкафах в поисках сладостей. Между детективами царила очень непринуждённая атмосфера. Они, казалось, не беспокоились о попытке самоубийства Дадзая. Кроме того, почему они так быстро позволили человеку, который только что пытался покончить с собой, вернуться к работе? Разве это не опасно? Разве они не друзья? Разве кто-нибудь не должен отвести его к психотерапевту или врачу? Как жестоко и бессердечно. Мидория посмотрел на улыбающиеся лица детективов, молча удивляясь, как они могут быть такими бессердечными. —--- — Они не выглядят как плохие ребята, — смущённо сказал Ацуши после того, как всех учеников и сотрудников UA сопроводили в отель. Посторонние будут жить в хорошем месте неподалёку, благодаря договорённости со Специальным отделом уникальных способностей и большому бюджету UA. Было проще следить за всеми, если каждый класс занимал один этаж отеля. — Президент Фукудзава сказал, что Кёка присмотрит за ними сегодня вечером. Переодетая в одну из горничных отеля. Студенты, вероятно, чувствовали бы себя более непринуждённо в присутствии кого-то младше их, чем сотрудники «Порт Мафии» или представители правительства. Это был тест, чтобы помочь Кёке чувствовать себя более комфортно в обществе людей. Хотя она была не самой разговорчивой, девушка была надёжной, когда дело касалось работы. Её единственным недостатком было то, что она не привыкла общаться с людьми. Поскольку она была бывшей мафией, её жизнь до вступления в АДА состояла из убийств. После «Ады» многие детективные работы тоже требовали борьбы. Было бы неплохо, если бы она могла работать там, где не нужно проливать кровь. Самое главное, они не хотели, чтобы посторонним было слишком некомфортно, чтобы они чувствовали себя так, будто за ними постоянно наблюдают, хотя так оно и было. Ацуши не испытывал неприязни к членам UA. Ему было всего восемнадцать, и он редко общался с людьми своего возраста за пределами агентства. Было немного странно видеть людей с таким странным цветом кожи или аномальными телами. Поскольку это была Йокогама, Ацуши никогда раньше не видел, чтобы в одном месте собралось так много людей с причудами (которые не пытались его убить). Однако он уже некоторое время работал в ADA и во время их встречи легко уловил несколько намёков как от своих коллег, так и от студентов UA. «Должно быть, для них это культурный шок. Они выглядели очень смущёнными, когда мы говорили о Портовой мафии и других пользователях способностей». Хотя Ацуши не соглашался со многими убеждениями и системами Портовой мафии, он не мог сказать, что не понимает, откуда взялись некоторые из этих действий. — Конечно. Каждый раз, когда они мусорят на улице, где-то поблизости, наверное, есть какой-нибудь мускулистый чудак в трико, готовый на них наехать. Всю коррупцию и мерзость бывает трудно разглядеть под ослепительным светом прожекторов. — Дазай зевнул, растянувшись на диване. — Они слушали… но я не могу гарантировать, что они действительно что-то поняли. — Не сглазь, — упрекнула Йосано, сидящая на стуле рядом с диваном. Доктор поправила заколку-бабочку в волосах и слегка пнула Дазая по ноге. — Я не против починить несколько из них, но лучше бы мне этого не делать. — Я даже ничего не сказал, только выразил своё беспокойство! — возразил Дазай. — Ты думаешь об этом. Я чувствую это. Никаких уловок и манипуляций. Держись подальше от этих детей. Она откинулась на спинку стула, глядя на Ранпо, а затем снова на Дазая. — Итак, вы двое гениев заметили что-нибудь, чего нам следует опасаться? — Не совсем, — сказал Ранпо. Открыв пакет с чипсами, он склонил голову набок и посмотрел на Дадзая. — Они нервничают, немного дёргаются, смущаются… все нормальные реакции. У того, с птичьей головой, что-то пыталось вылезти из-под рубашки, когда он испугался, но, вероятно, это просто его причуда. Учителя нам совсем не доверяют. Сын Идола был спокоен, но в нём определённо горел бунтарский огонь, так что приглядывайте и за ним тоже. Единственные другие, которые я бы назвал более важными, это... — …блондин и парень с зелёными волосами, — закончил за него Дазай. — Мы все видели видео с Фестиваля спорта. На покрытых шрамами руках Мидории Изуку тоже видны последствия его причуды. Эта сила почти не уступает Всемогущему, и было бы проблематично, если бы она использовалась в этом городе. Что касается Бакуго Кацуки, то, думаю, нельзя судить о книге по обложке. Он выглядит грубоватым и говорит как бандит, но он слишком хорошо всё замечает. Так что, Ацуши, с завтрашнего дня ты можешь присматривать и за Бакуго, и за Мидорией. Мужчина лучезарно улыбнулся, указывая на Ацуши. — М-мне? — Ацуши почесал голову. — Конечно, но почему именно мне? — Потому что они хорошие парни, — как ни в чём не бывало сказал Дазай, не сводя глаз с Ацуши, — а ты ужасно врёшь, так что, думаю, ты можешь понять их проблемы. “Проблемы?” — Я дам вам подсказку: до недавнего времени у Мидории не было причуд. Бакуго сразу заметил мою рану, когда все остальные были ошеломлены ударом Куникиды. Мальчики были родом не из Йокогамы. В этом обществе, живущем в эпоху гламура, большое внимание уделялось причудам, с которыми человек рождался. Некоторые причуды были злодейскими, другие считались героическими… а ещё были люди без причуд. Это был странный мир. Людей делили на группы в зависимости от силы их причуд, а на тех, кто был слабее, смотрели свысока. На каждого вешали ярлык в зависимости от того, как проявлялись его причуды, как будто люди чего-то стоили только в том случае, если могли быть героями. Однако они также боялись тех, кто был сильнее их. Каждый должен был быть единственным в своём роде, но никто не должен был быть уникальным. Ацуши вырос в приюте, где часто случались жестокое обращение и травля. Он тоже хорошо понимал, что такое изоляция. Он знал, что иногда люди бывают чувствительными или наблюдательными не потому, что такими родились, а потому, что это необходимость. “Я сделаю все, что в моих силах”, - пообещал он. Дазай внезапно выпрямился и достал телефон. — Хорошо. Теперь давай проверим, настроил ли Фрэнсис свою сторону. Фрэнсис Скотт Ки Фицджеральд был пользователем способностей из Америки. Этот человек основал организацию типа тайного общества под названием «Гильдия». Он приехал в Йокогаму в поисках «Книги» — мифического устройства, которое, как считалось, могло исполнить любую мечту. Другой пользователь способностей предсказал, что «Книга» будет запечатана где-то в Йокогаме. После того, как группе Фрэнсиса не удалось совершить набег на Йокогаму, он возглавил охранную компанию, которая специализируется на программном обеспечении для распознавания лиц, и попытался восстановить свои силы. По сути, у него были глаза по всей Йокогаме. Фрэнсис не был хорошим человеком. Он бы с радостью убил, чтобы получить желаемое, но он также был бизнесменом. Он ни за что не упустил бы такую прекрасную возможность понаблюдать за учениками-героями. Когда звонок Дадзая соединился, первым, что они услышали от человека на другом конце провода, был смех. — Я ожидал, что вы позвоните раньше, — сказал Фрэнсис. У американца был лёгкий акцент, когда он говорил по-японски, но он почти свободно владел языком. — Если вы беспокоитесь о том, что я продам информацию об учениках UA в даркнете, вам не стоит об этом беспокоиться. Не думаю, что Лига Злодеев сможет заплатить такую цену. — Но у вас есть фотографии детей и профессиональных героев, зарегистрированные в вашей системе слежения по всей Йокогаме. — Не всё. У меня нет камер в Сурибати, — вздохнул Фрэнсис с притворным разочарованием. — Вы же знаете, какой Хуан. Когда я пытался купить «Хуан Корп», как и ваше агентство, он не разозлился. Он сказал мне уволить финансового оценщика, потому что суммы было недостаточно, и я должен был представить бизнес-план на десять лет вперёд. Разговаривать с ним о бизнесе — это... пытка, должен сказать. Особенно когда они пришли с намерением объявить войну или высмеять корпорацию «Хуан». Предложение Фрэнсиса оскорбило Фукудзаву и Мори, ведь они даже осмелились подумать, что деньги могут купить сердца жителей Йокогамы. Никто не ожидал, что лидер организации действительно рассмотрит его предложение и укажет на недостатки. Хотя это и не главное, но каждая иена тоже будет учтена. Никто не может забрать монету из-под когтей дракона, если он не хочет отдавать. По крайней мере, так слышал Ацуши. Ацуши встречался с Хуан Цзэку всего один раз. Когда Фрэнсис планировал сравнять с землёй Йокогаму, сбросив с неба военный корабль, Дракону Сурибати наконец-то надоело. “ Убирайся из моей части города, ты, вредина. Его слова были подобны льду, проникающему под кожу людей. Было чудом, что Фрэнсис вообще остался в живых, так что неудивительно, что он не хотел совать свои камеры в город Сурибати. — Но хотя я, возможно, и не продаю информацию внешним злодеям, — продолжил Фрэнсис. Позади него послышался плеск жидкости, вероятно, это было красное вино, которое наливали в бокал. — я не могу гарантировать, что ничего не просочится наружу. У этих ребят довольно запоминающиеся лица, а это Йокогама. — Мы об этом позаботимся, — легко ответил Дазай. Похоже, камеры были мерой предосторожности. Если они потеряют кого-то из детей, то смогут попросить Фрэнсиса найти их через его систему. — Это будут очень весёлые две недели. О, нет. Ацуши казалось, что им всем уже пора отдохнуть от геройства. Примечания: У меня есть забавная идея, как вписать в этот фанфик Q (ещё одного персонажа из BSD)... хе-хе (да, это мой зловещий смех), с нетерпением жду экшн-сцен в следующей главе. Глава 4 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 Кацуки вывалил свой багаж на кровать. Отель был забронирован для них на две недели. Было бы неудобно постоянно рыться в сумке или чемодане в поисках вещей. Повесив куртку и убрав всё необходимое на автопилоте, он остановился у окна, выходящего на балкон. Этот отель не был чем-то экстравагантным. Это было красивое двадцатиэтажное здание, которое идеально вписывалось в городской пейзаж своим серым фасадом. Мальчики жили в одной части коридора, а девочки — в другой. Класс B тоже располагался этажом ниже. Из комнаты Кацуки открывался прекрасный вид на океан. Квадратное окно идеально передавало картину, на которой ярко-синий океан сливался с оранжевым небом на линии горизонта. Белые стены и деревянные полы, в комнате стояли две кровати, просторный шкаф и стул. Также там были базовые вещи, такие как чайник и микроволновка на полке рядом с телевизором. Вторая дверь вела в ванную комнату, где было много бесплатного мыла и полотенец. Их поселили в комнате по двое, и Кацуки чувствовал себя некомфортно. Ему не нравилась идея делить личное пространство с кем-то, но это была школьная экскурсия, и он ожидал, что так и будет. Проблемы с бюджетом, чтобы легче было следить за учениками, сплочение команды и всё остальное — было множество причин, по которым ему приходилось делить пространство с другими. По крайней мере, Кацуки делил его только с Киришимой, а не со всеми тринадцатью мальчиками из его класса. Было бы ещё хуже, если бы они застряли в одной огромной комнате с парнями из класса B. Только дерьмовые волосы. Я могу это сделать. Стиснув зубы, он почувствовал, как они впиваются в нёбо. По чистой случайности они вдвоём получили номер в самом конце коридора. Он был более уединённым, чем остальные. Киришима бросил сумку на кровать и выбежал из номера, чтобы осмотреть отель вместе с Серо и Каминари. Группа пригласила Кацуки присоединиться к ним, но он отказался. Кацуки не был уверен, что сможет вести себя непринуждённо, если ему придётся торчать с таким количеством одноклассников двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю в течение двух недель. Может, всё было бы не так плохо, если бы они отправились на экскурсию в любую другую точку мира, но они были в Йокогаме. Он не может позволить себе никаких ошибок в Иокогаме. Не тогда, когда он был прямо под носом у окружного прокурора, зная, что за всем этим стоит «Порт-Мафия», а правительственные агенты следят за каждым их шагом… он просто не может расслабиться в таком состоянии. Он медленно вышел на балкон. Ничто не бросалось ему в глаза. На него не нападали злодеи, и под ногами не взрывались бомбы. Кацуки приятно было слышать шум города. Из ресторанов доносилась музыка, на улицах люди разговаривали друг с другом. Если он положит руку на перила балкона, то почти почувствует гул проезжающих машин. Гудки смешивались с шумом порта. Грузы доставлялись на огромных грузовиках, а где-то через дорогу люди работали в своих кабинетах, лихорадочно печатая на компьютерах. Он и представить себе не мог, что однажды будет стоять на этой земле, как сейчас. Было странно находиться в Йокогаме вот так, на виду у всех. Вздохнув, Кацуки опустил взгляд. Отсюда люди казались ему миниатюрными игрушками, которые можно было легко взять в руки и поставить так, как ему хотелось. Это напомнило ему о том, как он играл с фигурками супергероев. В песочнице на детской площадке, где соседские дети собирались со своими фигурками героев, они делали сцену из веток, листьев или камней. Маленький Всемогущий снова спас положение. Не было никакой Силы, способной спасти Йохокаму. Но Кацуки предположил, что мир никогда не переставал играть в одну и ту же игру, независимо от того, сколько ему лет. Сцена становилась только больше, а игроки уже не были сделаны из пластика. Глядя на штаб-квартиру АДА через дорогу, он не мог не думать. Сегодня вечером их учителя встретятся с детективами наедине. Для них имело смысл побеседовать с главой ADA до того, как ученики начнут следить за детективами на работе. Мужчины будут ходить туда-сюда, пытаясь выведать информацию, но в конце концов профессиональные герои уйдут неудовлетворёнными. Айзава-сэнсэй и Влад-сэнсэй знали, что за ними наблюдают. Профессионалы заметили бы это, как только вошли в город, особенно если те, кто был в тени, даже не пытались это скрыть. Кацуки насчитал шесть костюмов, как раз столько, чтобы можно было одновременно изучать всех учеников, не привлекая к себе внимания. Однако это было только личное наблюдение. Кацуки не хотел начинать подсчитывать, сколько человек наблюдают за ним через экран или другими способами. Было бы странно, если бы никто из них не заметил его лица, поэтому он задержался на балконе ещё немного. Бездумно пролистывая телефон, он считал секунды между переключениями светофоров. Конечно, как и сказали детективы, его телефон сейчас был бесполезным куском металла. Экран оставался чёрным, что бы он ни делал. — Чёрт возьми, — громко выругался он, засовывая телефон обратно в карман. Его гнев должен быть достаточно выразительным, явным признаком разочарования, но не чрезмерным, как у клоуна. Этого должно быть достаточно, чтобы получить удовлетворительную оценку из-за его репутации. Силы Йокохамы не могли не изучить каждого из членов ЮА до того, как они прибыли в этот город. Они знали, как чужаки относятся к Кацуки: шумный, вспыльчивый, хвастливый, раздутый от самомнения и всё в таком духе. Подросток с подростковыми проблемами, такими как привязанность к своим устройствам или любовь к тёмной одежде. Чужак с чужими взглядами; он хотел быть героем и не мог отличить «злодея» от «преступника». Когда светофор снова переключился на зелёный, Кацуки крепче вцепился в перила, потому что у него закружилась голова от солнечного света. За завесой солнечного света с крыши соседнего здания кто-то упал. Это была просто игра света. Не было ни кричащих прохожих, ни машин скорой помощи, мчащихся по дороге. Конечно, никакого трупа прямо перед ним тоже не было. И всё же Кацуки не мог избавиться от ощущения, что по его коже стекает липкая горячая кровь. Красная жидкость просачивалась на тротуар и стекала по наклонной бетонной трещине у обочины. Не сейчас. Он пытался сосредоточиться на более приятных вещах. Распустившийся лотос. Рыбки кои, счастливо плавающие в пруду. Ряды книг на полке, которые он обещал себе когда-нибудь прочитать. Дим-сам. Дымящийся бульон. Бутылка его любимой приправы рядом с банкой домашнего маринованного редиса. “Бакуго!” Киришима стоял у дверей их отеля. “Что?” Спросил Катсуки, захлопывая балконную дверь. — Мы ужинаем. Айзава-сэнсэй хочет, чтобы все были в сборе, прежде чем мы вместе спустимся в ресторан. Каминари высунул голову из-за спины Киришимы. Остальные ученики направились к лифту, и их шаги заглушили шум города. Катсуки схватил свою куртку. “Хорошо, я иду”. Выйдя на улицу, он увидел, что его одноклассники идут за сотрудницей отеля. Она была молода, вероятно, ей было лет десять-одиннадцать, поэтому девочки из класса А болтали с ней. Обычно дети такого возраста не работают, если только их семья не владеет бизнесом. Однако эта девочка была не такой. В Иокогаме дети часто работали. Война заставила молодёжь быстро повзрослеть, а насилие со стороны банд привело к появлению множества сирот. «Если я не буду работать, мне негде будет жить», — сказала девушка. На её бейджике было написано: Изуми Кёка. Она была одета в простую униформу горничной, доходившую до лодыжек, а её тёмные волосы были собраны в низкие хвостики с цветочными заколками. Голубые глаза смотрели на Урараку и других девочек. Хотя она почти не улыбалась, Кацуки уже видел, как сочувствуют ей одноклассники. Даже у Минеты хватило сочувствия, чтобы не пытаться флиртовать. Возможно, он и смотрел на наряд горничной с жуткими мыслями, но, по крайней мере, его руки были при нём, а изо рта не текли слюни. Она осталась сиротой и работала, чтобы заработать на жизнь, когда ей было всего четырнадцать. Жалкая предыстория и такая трагедия. Это было неподходящее место для каких-либо действий. — Кёка-тян очень сильная и храбрая, — похвалила Асуи, похлопав девочку по плечу. — Ты не думала о том, чтобы уехать из Йокогамы? Ты несовершеннолетняя. Есть много способов, с помощью которых герои могут помочь тебе с социальной поддержкой. Кацуки хотел пристрелить девчонку-лягушку. Кто, чёрт возьми, просит кого-то, с кем только что познакомился, отказаться от всего, что он когда-либо знал? Если жизнь была плохой, то просто переезжай? Да. Гениально. Почему этот придурок, живущий такой печальной жизнью, не подумал об этом раньше? Кроме того, местные жители Йокогамы знали, что от приёмных семей и детских домов лучше держаться подальше. Плохие условия, притоны для торговли людьми, жестокое обращение… список причин можно продолжать несколько дней. “Блядь. Блядь. Блядь.” “Катсуки, все будет хорошо”. — У меня здесь друзья, — прошептала Кёка, покачав головой, вместо того чтобы объяснять слишком много. — Я не хочу их бросать. — А как же школа? Судя по тому, что ты сказал, у тебя нет времени на школу? Если бы следующий вопрос от Круглолицых был о законах о детском труде, Кацуки ударился бы головой о стену. Детский труд? Этим ублюдкам из Йокогамы повезло, что они вообще живы. Не говоря уже о том, что какой убийца когда-либо работал с девяти до пяти? Назначал встречу со своей целью? Эй, я приду убить тебя в десять, хорошо? Нет? Тогда как насчёт половины двенадцатого? У меня в двенадцать совещание с командой, так что вторая половина дня мне не подходит. Гребаный ад. Его мысли неслись со скоростью тысяча миль в минуту, и у Кацуки разболелась голова. Тем не менее, он молчал, следуя за Киришимой. “Просто веди себя глупо. Все будет хорошо”. Он попытался абстрагироваться от разговоров. Подол платья Кёки колыхался при ходьбе. Он не касался земли, но в её юбке и фартуке была тяжесть, которой не должно было быть. Кацуки заметил, что Тодороки с подозрением смотрит на спину девушки. Вероятно, он заметил, что складки на платье не совсем правильно расправлялись при ходьбе. У нее было что-то спрятано под платьем. Тодороки не знал, что именно это было, но подозревал, что это опасно. Однако Кацуки сразу понял, что это меч. Но ни один из них ничего не сказал, когда их группа встретилась с классом B. Все выглядели немного более расслабленными, потому что смогли поговорить друг с другом и увидеть условия своей жизни. Это было уже лучше, чем большинство из них ожидало. Никто не ожидал, что в городе, которым правят злодеи, будет чистая вода и хорошие отели. Большинство из них предполагали руины военной зоны или королевскую битву в дикой природе. Бедность. Голод. Опасность. Чёрный рынок беззакония под открытым небом. Это была Иокогама в глазах всего мира. Почему этого не могло быть достаточно, чтобы держать посторонних подальше? 2 Мистер Куникида и все остальные в агентстве были милыми. Хотя некоторые из них были немного странными (например, Дазай, который всех пугал), все они были довольно вежливыми и готовыми ответить на любые вопросы. Они тоже казались обычными людьми. Кто-то любил сладкое, кто-то был тихим и застенчивым, кто-то ссорился из-за пустяков или жаловался на бумажную работу. Кофейня под агентством тоже была восхитительной, с лучшим кофе ручной работы, который Мидория когда-либо пробовал. Это действительно было не то, чего он ожидал. Йокогама не горела всё время и не была наводнена злодеями. Преступники не стреляли на улицах, а повсюду не горели руины. В новостях говорили о преступлениях, но это были обычные дела. Несколько краж со взломом, несколько машин, разогнавшихся до предела, может быть, пожар в печи. В основном это были новости о местных политиках, погоде и других подобных темах, которые освещались в новостях за пределами города. Хотя им приходилось выбирать их вручную, немного повозившись с пультом, в Йокогаме даже были те же новостные каналы, что и за пределами города. Некоторые ребята из класса B чувствовали себя спокойнее, зная, что даже без телефонов они не полностью оторваны от внешнего мира. Мидория согласился. Было приятно видеть знакомых героев на экране. Остальная часть Йокогамы была даже немного скучной по сравнению с большинством мест, где студенты бывали раньше. Здесь не было знаменитых исторических достопримечательностей, таких как древние храмы, или удивительных сооружений, таких как творения на острове И. Это было не похоже на Париж или другие известные города для отдыха за границей, где на каждом углу можно было почувствовать романтическое очарование. Детективы не стали сразу же брать их с собой на расследование преступлений. Вместо этого Ацуши и Танидзаки устроили им экскурсию по Йокогаме. Они прошли мимо библиотеки, самого большого торгового центра и отправились на пляж. Для знакомства с достопримечательностями это было неплохо. Было весело и расслабляюще, даже несмотря на странные взгляды местных жителей. Теперь они отдыхали в кафе, пока Танизаки разговаривал с мистером Куникидой. Айзава-сэнсэй и Влад-сэнсэй сидели напротив Ацуши за столиком у двери, а ученики расположились вокруг. Похоже, они были единственными посетителями в кафе, и хозяин пошёл менять табличку у двери. — Это оно? — выпалил Тецутецу и тут же получил локтем в бок от Цубурабы. — Не груби, — Кендо тоже прошипела своей однокласснице. Она взглянула на Ацуши. Старший мальчик покачал головой. — Не беспокойся обо мне. Иокогама, должно быть, сильно отличается от того, что тебе рассказывают снаружи. — Я думаю, Тецутэцу имел в виду… — Монома немного помедлил, прежде чем придвинуться ближе к Ацуши. Блондин из класса B, вероятно, что-то задумал. Он не насмехался над классом A, как обычно. Он отложил соперничество между классами ради общей картины. — Йокогама выглядит очень мирно. Неудивительно, что вы, ребята, сказали, что вам не нужны герои. Но как это работает? Уровень преступности ниже, потому что там больше людей без причуд? Что происходит, когда люди нарушают закон?” Но директор Недзу показал им данные по Йокогаме, и уровень преступности там был очень высоким. У директора не было причин лгать им. Кроме того, даже в маленьких провинциальных городках были свои герои. Почему Йокогама должна отказываться от дополнительной помощи? «Наша полиция ловит большинство преступников. Если люди нарушают закон, они, конечно, попадают в тюрьму. Однако, — искренне объяснил Ацуши, и между его бровями появилась небольшая складка, — некоторых останавливают». “ Прекратился? “Убит”. Это уточнение заставило кафе замолчать. — Это, конечно, не идеальный вариант, — поспешно добавил Ацуши. Он почесал голову и выглядел взволнованным. — Но иногда такое случается. Полицейским и охотникам — военным — приходится принимать трудные решения на месте. То же самое и у нас в ADA. Мы не можем спасти всех, но можем попытаться помочь большинству. В его словах был смысл. Если не считать странного оговорки, Мидория не мог придраться к рассуждениям Ацуши. Даже у Всемогущего случались ситуации, о которых он сожалел на работе. Были вещи, которые люди не могли контролировать. Опоздай он хоть на секунду. Не повезло. Жертвы, которые отказывались от помощи. Законы, которые позволяли людям уходить безнаказанными. Карьера профессиональных героев или других специалистов в области права и неотложной помощи никогда не была гладкой. Это была неприятная тема, о которой Мидория ещё не задумывался всерьёз. Судя по выражению лиц его одноклассников, все они были сосредоточены на том, чтобы стать героями, а не на том, с какими возможными трудными, но неочевидными проблемами им придётся столкнуться в будущем. Мидория посмотрел в лицо Ацуши. Детектив был ненамного старше их, но уже понимал, как трудно бороться с преступностью в реальной жизни. Возможно, именно это хотел донести до них директор Недзу. Быть героем — это больше, чем обладать сильной причудой или поступить в хорошую школу. Но что собирался сказать Ацуши? «Охота»? Так называлась группа спецназа? Может, это как-то связано с солдатом в красной форме? Он записывал свои мысли и вопросы в блокнот. Мидория купил новый блокнот как раз перед этой поездкой. Он будет посвящён всему, что он увидит в этом городе. Он уже много написал о детективах, но ему не хватало важной информации. Например, в чём заключались их способности? Чем их способности отличались от причуд? — Вы, ребята, заметили, что здания какие-то новые? — Хагакурэ начала новый разговор с несколькими девушками за дальним столиком. — Они всё ещё простые, но, похоже, многие из них были построены недавно. — Я думал, что здешние здания будут старше, — признался Джиро. — Говорят, в те времена было много войн. Я ожидал, что некоторые из этих мест сохранились. — Как мемориальный парк? — подала голос Токаге. Если Мидория правильно помнил, девочка из класса B может разделять себя на более мелкие парящие части. “Ага”. Хотя большая часть Иокогамы уже была застроена, там всё ещё оставались огромные лесные массивы, которые вели к старым шахтам. Однако в городе было трудно найти что-либо, связанное с прошлыми войнами. Там нет памятников знаменитым людям, а в библиотеке есть только основные записи. — Но мы видели эти пять чёрных башен. — Одзиро высунулся из кабинки, чтобы поговорить с девушками. — Они огромные. Может, это правительственные здания? Они еще не смогли увидеть этот район Иокогамы. “На самом деле, они принадлежат Портовой мафии”, - легко сказал Ацуши. — Что? — ахнула Минета. Остальные ребята тоже повернулись к Ацуши и вопросительно посмотрели на него. — Но они же… прямо в центре города? — неуверенно и растерянно спросила Урарака. — И они гигантские? — воскликнула Мина с таким же удивлением. Хоненэй внезапно поднял руку. Мальчик из класса B с бледными волосами и торчащими, как у скелета, зубами чуть не подпрыгнул на месте. — Подождите! Неужели «Порт Мафия» действительно так себя называет? Это не прозвище, которое им дали люди? Ацуши наклонил голову, казалось, он был ещё больше озадачен, чем они. — Да. Что в этом плохого? Какая наглость. Что это за преступная группировка, которая открыто признаёт, что она преступная? Они даже не потрудились скрыть свою базу? Неужели они были так уверены, что на них никогда не нападут? Неужели у них были связи в полиции, которые допускали такой уровень коррупции? Или правительство Йокогамы было слишком слабым, чтобы отказать Портовой мафии в её требованиях? — Эй, Деку, перестань бормотать, — прошипел Кацуки из-за спины Мидории. Вздрогнув, зеленоволосый мальчик стал извиняться за то, что ему пришлось озвучивать свои мысли вслух. Он наклонился над своими заметками, рефлекторно пряча их от посторонних глаз, опасаясь, что их могут уничтожить. Хотя Каччан уже давно не уничтожал его записи, Мидория всё равно чувствовал необходимость защищать свой труд. В последний раз Кацуки видел, как Мидория писал о нём в средней школе, и блондин тогда просто взбесился. Он тут же сжёг тетрадь и даже ударил Мидорию за это. У него были проблемы с родителями, когда они узнали об этом, но он, похоже, никогда не сожалел о своих угрозах. Было странно, как сильно Каччан ненавидел эти записки. Мидория не понимал, почему блондин так суетился из-за безобидного хобби. Мидория никому не мешал, написав несколько слов. “ Бакуго, ” предупредил Тодороки. — Необязательно было так злиться, — добавила Урарака, надув щёки и сердито глядя на Кацуки. Мидория почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Этот светловолосый подросток усложнил ему жизнь. Сколько он себя помнил, у Бакуго Кацуки всегда было всё. От хороших оценок до друзей и похвал, оба его родителя присутствовали в его жизни, и они любили его... люди восхищались его уверенностью и силой. В то же время Мидория был оттеснён на второй план. Как муха на стене или тень, которую все просто топтали. Хотя Мидория тоже считал Бакуго удивительным, иногда он мечтал достичь таких же высот, как блондин. Но впервые в жизни нашлись люди, которые встали на его сторону, а не бездумно хвалили Кацуки. Люди, которые не отмахивались от боли и страданий Мидории. Люди, которые были готовы выслушать его, а не раздражались, как Кацуки, когда Мидория пытался с ним поговорить. Они были его настоящими друзьями. Не соседские ребята, которые называли Мидорию странным или плаксой, потому что он не так хорош в спорте. Не одноклассники из средней школы, которые изолировали его из-за отсутствия причуд. Не Бакуго Кацуки, который только и умел, что насмехаться над ним и угрожать насилием. Хотя Мидория не ненавидел Кацуки настолько, чтобы желать ему смерти, он знал, что их отношения, скорее всего, никогда не станут лучше. Кацуки был требовательным, громким и напористым, но при этом очень замкнутым. Хотя в средней школе у него были приспешники, и он позволял таким, как Киришима, уговаривать его, он никогда ни перед кем не раскрывался. Иногда Мидория даже сочувствовал тем, кто пытался. Пытаться подружиться с Бакуго Кацуки было всё равно что раз за разом натыкаться на кирпичную стену, пока тебя наконец не ударят по лицу. Бакуго фыркнул, откинувшись на спинку стула. «Как бы то ни было. Официантка ждала его заказ, но Деку был слишком занят своими мыслями, чтобы это заметить». Официантка? Он посмотрел в другую сторону, где стояла девушка постарше с рыжими волосами. Её волосы были заплетены в две толстые косы, и она была в фартуке кафе. На её лице было много веснушек, и она могла быть европейкой или американкой. В руках она держала ручку и блокнот. Вместо того чтобы улыбнуться, она посмотрела на него с пустым выражением лица и спросила: «В пятый раз: что вы хотите?» — О! Мне так жаль! Я просто возьму латте, пожалуйста. — Его лицо покраснело. Его друзья, должно быть, были слишком увлечены разговором, чтобы заметить её. Девушка вздохнула, но обернулась. “ Сейчас поднимусь. Она на несколько секунд скрылась за прилавком, прежде чем выйти с их заказами. Когда она передала Ацуши его кофе, Мидория не был уверен, что ему не показалось, но девушка, кажется, слишком сильно поставила чашку на стол. — Я правда не понимаю, почему вы, глупые детективы, принимаете у себя чужаков. Люси — официантка — закатила глаза. — А вы, дети-герои, должно быть, совсем с ума сошли, раз оказались здесь, в Йокогаме. Дерзкая нотка, стоявшая за ее словами, была неожиданной. “Почему?” Спросил Иида. Люси уже собиралась ответить, когда дверь с грохотом распахнулась. Она обернулась и закричала: «Мы…» — Заткнись и отдай мне все деньги из кассы! — закричал ворвавшийся мужчина. Он был среднего телосложения и носил чёрную лыжную маску. Из его предплечья торчали острые предметы, но у него также был пистолет-пулемёт. Учителя вскочили, готовые к драке, но Ацуши оттолкнул их. Это произошло так быстро, что Мидория не понял, как старшеклассник сумел толкнуть двух взрослых мужчин своими тонкими руками. Способность, связанная с силой? Грабитель направил пистолет на Люси. — Осторожно! Киришима бросился вперёд, но прежде чем его причуда успела активироваться, он споткнулся о ноги Кацуки, потому что бежал слишком быстро, и упал на светловолосого подростка. Они оба застонали от боли. А выстрела так и не последовало. Этот человек исчез прямо у них на глазах? — Куда он делся? — вскрикнула Монома. Остальные дети либо уже вскочили со своих мест, либо пытались защитить своих друзей от возможного пожара. Услышав вопрос Мономы, все подняли глаза и увидели пустое место у открытой двери. — Вы все можете успокоиться? — рявкнула Люси, закрывая дверь кафе. — Это был один идиот. Вы не должны использовать свои причуды или драться, верно? — Ты… ты что-то с ним сделала? — спросила Кендо, переглянувшись с классным руководителем. — Ты обладаешь способностями? Люси закатила глаза. И тут всё вокруг полностью изменилось. Они больше не были в кафе. Запах кофе и выпечки исчез. Деревянные полы сменились плиткой в клетку, а пространство расширилось. Их кофейные чашки и столики превратились в гигантские игрушки. От плюшевых мишек до деревянных кубиков — они оказались в комнате, полной милых вещей. — Это моя способность. Позади Люси появилась гигантская кукла. Она была одета в кружева, но с густыми красными нитями, уложенными, как волосы Люси. — Никто не сможет причинить мне вред в комнате Энн. Там была деревянная дверь с круглым окошком. Снаружи кафе выглядело точно так же, как и секунду назад. “Что происходит?” - спросил я. “Где мы находимся?” Люди кричали, а некоторые пытались ударить кулаком или поцарапать стену, чтобы проверить, настоящая ли она. Без их причуд не было нанесено никаких серьёзных повреждений, но их удары не могли даже оставить вмятину на самых мягких игрушках? Что-то было не так! — Эм… ребята? — Джиро стоял рядом с дверью. — Там кафе! Но часы там не двигаются? Она была права. Часы в кафе остановились. “Время снаружи остановилось?” “Парень, который только что пытался нас ограбить, там!” Мина указала на красную дверь в другом конце комнаты. Через узкое окошко наверху они увидели, что разбойника опутывают деревянные руки. Казалось, что его прижали к полу дюжина кукол. — Это ещё один, — вздохнул Ацуши, а Люси усмехнулась. — Ещё один из чего? — строго спросил Айзава-сэнсэй. Два профессиональных героя встали между учениками и двумя местными жителями Йокогамы. Ацуши указал на свои руки. «У него причуда. С тех пор, как появились новости о группе злодеев… как же они называются? Точно, Лига злодеев. С тех пор, как они напали на вашу школу, в Йокогаме появились преступники, которые думают, что, может быть, им стоит выйти на улицу и присоединиться к Лиге. У некоторых из них есть причуды, как у того парня, может быть, они пришли извне и теперь хотят выбраться. Другие — пользователи способностей. Но если они хотят добиться успеха, им нужно немного средств, чтобы начать, поэтому они нацелились на предприятия по всему городу. Обычно они не нападают так близко к агентству, но он может быть посторонним». Это были плохие новости. То, что Лига привлекла на свою сторону ещё больше злодеев, было ужасно для героев. — Мы стараемся остановить как можно больше людей, — продолжил Ацуши. — Мы действительно не хотим, чтобы Лига или герои наводнили Йокогаму. Мы передадим этого парня полиции. Люси что-то проворчала по-английски, но не остановила его. В следующую секунду все они вернулись в кафе, кроме грабителя. Ацуши вызвал полицию, как и обещал. Тем временем Мидория был в восторге. Первой способностью, которую они увидели в Йокогаме, была неуязвимая комната? Это было так круто! Люси тоже не нужны были какие-то особые жесты или команды, чтобы её активировать. Как это работало? В чём была суть её способности? Яойорозу превращала жир в предметы. Откуда взялись эта комната и предметы внутри? Как её активировать? Как её деактивировать? Можно ли проникнуть в неё изнутри? Почему именно кукла? Он был так взволнован, что не заметил, как наговорил девушке кучу вопросов. Она отступала с каждым его шагом вперёд. Мидория, конечно, остановился и повернулся, чтобы записать всё, что хотел сказать, пока вдохновение не покинуло его. — Это очень полезная способность! Если бы ты был героем… — Я ни за что не стану героиней! — рявкнула Люси немного сердито. “ Почему? Это было бы... — Ладно, Мидория, пожалуйста, остановись. — Мидория пришёл в себя, только когда Ацуши схватил его за плечи. Давление на его плечи было ненормальным. Пальцы впились в него, как когти. Ацуши просто удерживал его на месте. Судя по его расслабленной позе, детектив даже не прилагал особых усилий. Что было с такой силой захвата? У него не было возможности спросить, потому что Ацуши мягко отодвинул его от Люси. — Невежливо так много расспрашивать о способностях другого человека. — П-прости, я увлёкся, — Мидория отступил назад и снова присоединился к своим друзьям и одноклассникам. Ацуши улыбнулся. — Всё в порядке. Думаю, Танидзаки скоро вернётся. Мы можем подождать его снаружи. У нас ещё есть немного времени на осмотр достопримечательностей перед ужином. Они последовали за ним, видя по взглядам учителей, что не стоит спорить с детективами. Остаток дня прошёл приятно и без происшествий. Только после ужина, когда Мидория просматривал свои записи, к нему подошёл Тодороки. — Эй, Мидория, — позвал он, выходя из душа. С его бело-рыжих волос всё ещё стекала вода, а с шеи свисало полотенце. “Что случилось?” — Раньше в кафе… Бакуго сидел снаружи, а Киришима — внутри кабинки, верно? И их столик был ближе к Люси, чем наш. Мидория кивнул. “Да”. Услышав этот ответ, Тодороки ненадолго замолчал, прежде чем сесть на кровать Мидории. Он посмотрел на Мидорию со стоически серьёзным выражением лица. — Бакуго отреагировал позже Киришимы, тебе не кажется это странным? Так оно и было. — Может, он плохо себя чувствует? Как думаешь, нам нужно сообщить об этом Айзаве-сенсею? — предположил Тодороки. «Или, может быть, его причуда не сработала достаточно быстро». Нет. Мидория покачал головой сразу после того, как произнёс это вслух. Было лето, и в Йокогаме было жарко. Причуда Каччана должна была быть активна. «Может быть, он просто выполняет приказ. Мистер Куникида и наши учителя ясно дали понять, что мы не можем реагировать на опасность так, как нас учили в UA. Вероятно, он получил такое же предупреждение, как и мы». В городе преступников у всех тоже было неспокойно на душе. Некоторые из их одноклассников больше нервничали, а другие вели себя сдержаннее, особенно когда замечали, что жители Йокогамы пялятся на их очевидные физические мутации. Было интересно находиться в городе, где стандарты «нормальности» сильно отличались от того, к чему они привыкли. Это было похоже на посещение чужой страны, где они не говорили на языке. Они понимали здешних людей, но были озадачены их нормами. Даже Каччан был тише, чем обычно. Хотя он по-прежнему ругался и отдавал приказы, Мидория не слышал от блондина никаких громких выкриков. Это было неудивительно, ведь Мидория знал, что Каччан может следовать правилам, когда захочет. Но опять же, Айзава-сэнсэй был очень пугающим, когда того требовала ситуация. Тодороки пожал плечами. “Да, может быть”. —--- — Отличная работа, Ацуши. Танизаки улыбнулся, передавая коллеге банку холодной апельсиновой газировки. — Как там профессиональные герои? «Они сдержались в последнюю секунду». Ацуши передал Танизаки несколько салфеток, пока остальные сотрудники агентства делили пиццу. «У студентов ещё не было опыта, поэтому они отреагировали не так быстро. К тому времени, как они собрались и были готовы, Люси уже начала следующую часть сценария. Ваша иллюзия грабителя без проблем убедила их». — Очень жаль, — сказал Дазай, сидя за столом. — Я надеялся, что вы сможете сравнить причуду Ластика с моей способностью. Способность Дадзая «Больше не человек» могла нейтрализовать причуды и способности, но для этого ему нужно было коснуться другого человека. Причуда Ластикхеда не требовала прикосновения для активации, но Ранпо предположил, что она может быть не так эффективна против мощных способностей. Например, гравитация одного конкретного слизняка. — Но нам, наверное, нужно предупредить Мидорию о его склонности к анализу… — Йосано налила себе ещё одну чашку воды. — Представляете, что будет, если он попытается проанализировать способности не того человека? Например, Акутагавы? Куникида раздражённо вздохнул, а Ацуши застонал. Его тело болело от одного упоминания имени Акутагавы. Бешеный пёс мафии никогда не позволит этому парню увидеть ещё один рассвет. — Пожалуйста, не надо, — взмолился мальчик. — Нам просто нужно напугать детей, мы же не хотим их убивать! По крайней мере, он надеялся, что Порт-Мафия и остальные в городе думают так же, как и они. Или, может быть, ему стоит начать молиться о том, чтобы дети-герои оказались более выносливыми, чем кажутся. 3 Когда луна высоко поднялась в небе, ребёнок не старше тринадцати лет босиком побежал по полированной плитке. Это была огромная комната, в которой было всё, что только может пожелать ребёнок. Повсюду были разбросаны художественные принадлежности и незаконченные рисунки на полу. Краски, карандаши, ножницы и бумага вперемешку с самыми разными игрушками. Видеоигры выстроились на полках в ряд вместе с книгами и учебниками. Большая гардеробная и ванная комната, хорошо обставленные горничными в начале месяца. Кровать была удобной, с мягкими подушками, тёплыми одеялами и слишком большим количеством одеял, которые только можно себе представить. На столе лежали закуски и книги, освещённые серебристым лунным светом, проникавшим в комнату через круглое окно. В углу торчал металлический меч, вонзившийся в туловище манекена. На манекене были разбросаны бритвенные лезвия, соединённые тонкой проволокой, которая обвивала тело манекена-гуманоида. Ребёнок прошёл мимо, протянув палец, словно желая проверить остроту бритвы, но передумал. Нехорошо было бы порезаться или испачкать кровью свою белую пижаму. Или, может быть, они должны это сделать. Если они пострадали, может быть, этот мужчина придёт к ним. Нет. Он бы этого не сделал. Ему было бы всё равно, если бы они действительно умирали, но один и тот же трюк не сработает дважды. Если ребёнок умрёт, эту комнату займёт кто-то другой. Кто-то более полезный. Кто-то, кто будет владеть всем, что есть у ребёнка сейчас. Они бы возненавидели себя, если бы это случилось. Если бы они умерли, некому было бы проклинать этого нового ребёнка. Так что никакой боли и никаких ран. Они будут в порядке. В конце концов он их отпустит. Эта сила, которой они обладали, была ценным активом. Они тоже не понимали, почему мужчина был раздражён. Они просто хотели найти маму. Папа. Мама. Домашнее животное. Ребёнок. Идеальная семья. Если проклятие в их венах заставляло их настоящих родителей бояться и ненавидеть их, то почему они не могли найти себе новую пару? Может, потому что они не были похожи на Алису? Может, им стоило вести себя более избалованно? Быть как Чуя? Послушными и преданными? Этого ли хотел тот мужчина? В этом не было никакого веселья. Они скучали по прогулкам на свежем воздухе. Прошло несколько месяцев с тех пор, как им разрешили выходить из комнаты. Это был бесконечный цикл пробуждений и занятий, но они чувствовали, что скоро их выпустят. В конце концов, в Иокогаме были гости. И в последнее время этот человек был счастливее. Ребёнок с энтузиазмом ходил взад-вперёд по комнате, волоча за собой куклу. В отличие от большинства детей с их мягкими плюшевыми игрушками или разноцветными куклами, та, которую они держали в руках, выглядела так, будто вышла из дома с привидениями. Она была уродливой, с большими пустыми глазами, в которых не было души. По её щекам стекали чернила. Её рот был перекошен, а губы зашиты дополнительными нитками, чтобы они не разжимались. Там, где нитки не были плотно затянуты, виднелись острые белые зубы. Её голова и тело были обмотаны бинтами или рваной тканью, словно она была зомби или мумией из романов ужасов. Ребенок напевал, наряжая куклу шелковыми лентами. Раздался стук в дверь, прежде чем начали поворачиваться замки. С другой стороны двери послышался металлический скрежет. Один за другим металлические замки отпирались, проворачиваясь или скользя. — Босс сказал, что твой домашний арест закончился, — сказала женщина, открывшая дверь, но не показавшаяся ребёнку. — Веди себя хорошо, Кьюсаку-тян. Девочка представила, как на женщине будет смотреться розовое кимоно с узором из цветущей сакуры. Оно бы ей пошло, но, может быть, такое кимоно слишком распространено. Они видели, как многие девочки надевали похожие наряды на выпускные. Женщина хотела бы быть уникальной, выделяться из толпы. Ребёнок склонил голову набок, глядя на открытую дверь. — Дети-герои здесь? “ Босс сказал, что ты не можешь их убить. Тогда ничего о том, чтобы сломать их. Они повернулись, чтобы выбрать подвеску в форме лотоса. Розовый кристалл холодно сверкал в лунном свете, когда ребёнок крутил его в руке. — Но я же могу с ними поиграть, да? Хотя ребёнок был маленьким и безоружным, женщина у двери отошла подальше, и её голос стал тише, когда она ответила: «...Да. С осторожностью, и это был приказ». Они одели ожерелье на свою куклу и крепко обняли её. «Не волнуйся, — проворковали они, целуя куклу в лоб. — Я сделаю всё, что в моих силах». Было бы трудно создать полноценную семью, если бы их постоянно запирали. На самом деле, не каждый человек или случайный грызун с улицы может быть их мамой, папой или настоящим питомцем. Все они просто слишком легко ломаются. Им не нравились такие хрупкие игрушки, так что, будем надеяться, герои прослужат немного дольше. Примечания: Надеюсь, вам всем понравилось. :) Глава 5 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 Айзава был в ярости. Разочарование, которое копилось в нём с тех пор, как Недзу впервые упомянул о поездке в Йокогаму, превратилось в почти кипящую ярость. С самого начала он был против такой поездки. Как классный руководитель 1-А класса, он всё равно должен был просматривать все отчёты, которые другие наставники-супергерои отправляли в UA о том, как справляются отдельные стажеры. Собрав воедино эту информацию, данные о прогрессе учеников и результаты выпускных экзаменов, он должен был разработать более эффективный план обучения, чтобы помочь своим ученикам в следующем учебном году. Не говоря уже о том, что в конце лета у них был запланирован интенсивный тренировочный лагерь. Втиснуть экскурсию в промежутке между ними было уже слишком. Но Недзу настаивал на том, что такая возможность выпадает раз в жизни. Каким-то образом HPSC и UA вели переговоры с Портовой Мафией. Одна сторона хотела получить больше информации о городе, который сам себя изолировал, а другая… Айзава не мог придумать ни одной веской причины, по которой Портовая Мафия согласилась. Как бы он ни пытался найти причину, в голову ему всегда приходили самые зловещие варианты. Никогда не было ничего хорошего в том, чтобы заинтересовать злодея. В этом году его класс, казалось, притягивал неприятности. Поскольку Лига Злодеев всё ещё на свободе, Айзава не думал, что они могут исключить вероятность того, что Портовая Мафия сотрудничает с Шигараки. Возможно, эта экскурсия была ловушкой. Йокогама очень чётко и недвусмысленно предупредила их, что Всемогущий не может участвовать в этой поездке. Хотя HPSC пообещала, что у них будут наготове другие профессиональные герои на случай, если что-то всё-таки произойдёт, Айзава всё равно был настроен скептически. Какой смысл в резерве, если они придут после того, как с его учениками случится что-то ужасное? Это был риск, на который не должны идти ни профессиональные герои с опытом менее пяти лет, ни тем более подростки. Класс 1-А уже столкнулся с чередой неприятных событий. От встречи со злодеями, которые хотели их покалечить, до наблюдения за тем, как их учителей избивают модифицированные монстры. Некоторые из них даже столкнулись с серийным убийцей, пока город превращался в руины. По мнению Айзавы, этого было достаточно, чтобы напугать будущих героев. Им не нужно было видеть преступников Йокогамы, которых едва ли понимали даже герои-ветераны. Будучи героем подполья, Айзава слышал… истории. Истории из Йокогамы и о Йокогаме, по сравнению с которыми большинство триллеров или документальных фильмов о серийных убийцах казались бы сказками. В Йокогаме исчезали люди. В этом городе можно было найти всё плохое, ужасное и необъяснимое. Жестокие преступления, совершённые бессердечными преступниками, не имели границ. Человеческая жизнь в Йокогаме ничего не значила, была просто цифрой в статистике. Даже такие опытные герои, как он, не могли утверждать, что работа, которой они занимались, не влияла на них. Он не хотел подвергать подростков худшему, что есть в человеке. Но, в конечном счете, решение должен был принимать не Айзава. Как бы ни казалась Йокогама нормальной, Айзава чувствовал на себе взгляды с того момента, как они вошли в этот город. Наблюдение велось с двух сторон: АДА следила за ними под видом дружелюбных гидов, а другие наблюдали из тени. Влад Кинг тоже это знал. Они были одни и отвечали за большую группу детей на вражеской территории. Ни один из них не мог расслабиться. Однако он должен был признать, что улицы Йокогамы казались более тихими. Это было почти как в сельской местности, где темп жизни был медленнее, несмотря на то, что Йокогама была большим городом. По меркам города, первоначальная территория, которая сдавалась в аренду во время мирных договоров, уже была большой. Затем преступники начали расширяться, а дополнительные территории выделялись или продавались на протяжении всей истории. Всё это сделало Йокогаму такой, какой она является сегодня. Японское правительство было очень заинтересовано в том, чтобы вернуть себе все эти земли. Формально они считались единым государством, но все знали, что правительство и военные Йокогамы фактически были независимыми. Они даже были самодостаточными. В обязанности Айзавы входило собирать как можно больше информации о деятельности Йокогамы. Помимо наблюдения за детьми, конечно. Ученики были его приоритетом, но если бы он смог собрать достаточно информации, у UA было бы больше шансов противостоять HPSC в будущей политике. Президентом АДА был суровый на вид мужчина по имени Фукудзава. Он был одет в традиционную японскую одежду, а катана на его поясе была редкостью во внешнем мире. Обычно люди хранили такие мечи для украшения или как символ семейной истории. Даже те, кто с детства занимался кендо, редко держали в руках настоящий меч, поскольку их турниры не заканчивались смертью. Айзава уже видел, как другие профессиональные герои носили такие мечи, в основном для усиления своих причуд. Большинство из них старались избегать такого большого оружия. В толпе это было бесполезно и могло скорее напугать людей, чем отпугнуть злодеев. Но не Фукудзава. Пожав ему руку при первой встрече, Айзава почувствовал, насколько грубы его ладони. Это были руки человека, который всю жизнь работал с металлическими клинками, проливая кровь и пот, чтобы отточить мастерство владения мечом. У солдата у входа в Йокогаму тоже был меч. Возможно, без эволюции причуд местные жители Йокогамы компенсировали этот недостаток таким образом. — Мне нужно объяснение того, что произошло сегодня днём, — сказал Айзава Фукудзаве в кабинете детектива. Влад сел рядом с ним, пристально глядя на седовласого мужчину. Фукудзава положил руки на стол и стойко встретил взгляды обоих героев. — Я думал, мы договорились, что во время вашего пребывания в школе моё агентство решит, что лучше всего подходит для ваших занятий. “Они столкнулись с потенциальной ситуацией с заложниками”. — Это была иллюзия, созданная моим сотрудником Танизаки, — Фукудзава даже не нахмурился. — Хотя мы столкнулись с волной ограблений, совершённых мелкими преступниками, которые надеялись выбраться из Йокогамы, вашим ученикам ничего не угрожало. — Разве ты не мог представить свои способности обычным способом? Чему они могли научиться, думая, что их чуть не ограбили? — сердито прошипел Влад. — Во-первых, самоконтроль. — Мужчина покачал головой, призывая Влада сохранять спокойствие. — Им сказали ни при каких обстоятельствах не использовать свои причуды. — Похоже, ты их подставляешь, — холодно заметил Айзава. Ученики были молоды. У них ещё не было большого опыта в сражениях, не говоря уже о боевом опыте, основанном только на физических способностях. Кроме того, причуда была частью человека. Одно дело — попросить их воздержаться от использования причуд, и совсем другое — полностью ограничить их использование. По сути, это было равносильно тому, чтобы попросить кого-то открыть дверь без помощи рук, а затем поджечь комнату. Любой здравомыслящий человек в экстренной ситуации воспользуется руками, чтобы открыть дверь и убежать. Это было вполне естественно. Инстинкт. Фукудзава лишь мельком взглянул на двух героев. «Мне жаль, если вы так считаете, но это очень контролируемый способ познакомить их с тёмной стороной Йокогамы. Если они даже с этим не справятся, я бы посоветовал вам связаться со своим директором и отказаться от этой экскурсии». По какой-то причине, хотя тон мужчины оставался ровным, казалось, что он очень хочет выгнать их всех. Если бы профессиональные герои ушли прямо сейчас, они сделали бы именно то, чего хотел Фукудзава. Айзава молча сдерживал свой гнев. Спорить было бесполезно. Как бы ему ни было противно, они приехали сюда не просто так. Возможно, Айзава не выбрал бы этих детей в качестве кандидатов в первую очередь, но они приехали сюда с дипломатической миссией. Если бы они не смогли продержаться в Йокогаме и двух дней, это плохо отразилось бы на обществе героев в целом. Будущие герои, которые пережили нападение злодея, отличники, поступившие в самую престижную школу страны… и они сбежали из Йокогамы? Это был разумный выбор. Но это было бы трусостью. Преступники Йокогамы уже были настолько дерзкими и гордыми за то, что они могли сделать. Впервые за очень долгое время в их истории это была бы первая встреча многих из них с героями. Если бы все герои ушли прямо сейчас, это было бы равносильно бегству с поджатым хвостом. Преступникам даже не нужно было произносить ни слова или вступать в бой. Они бы решили, что внешний мир принадлежит им. Не говоря уже о негативной реакции СМИ, с которой столкнулись бы дети, если бы информация об этой экскурсии просочилась в прессу. Вместо того, чтобы дебютировать как профессионалы с блестящим будущим, они стали бы известны как дети, чья неопытность запятнала репутацию героев. Недостаточно сильный. Недостаточно зрелый. Глупые дети, оказавшиеся не в том месте не в то время. Это было несправедливо, но их бы обвинили, если бы что-то случилось. Айзава всё меньше и меньше видел преимуществ во всей этой истории с Йокогамой. — Если мы закончили, прошу меня извинить, мне нужно на другую встречу, — Фукудзава встал, спрятав руки под широкими рукавами своей зелёной юкаты. Он больше ничего не сказал и прошёл мимо остальных мужчин. И герои ничего не могли с этим поделать. 2 Их первым делом с детективами было расследование подозрительного самоубийства. Мужчина упал с крыши офисного здания. Свидетели и владельцы близлежащих магазинов вызвали экстренные службы, затем подъехали полицейские и скорая помощь. Они констатировали смерть мужчины на месте происшествия до начала расследования. Мидория и многие его сверстники сочли брызги мозгов и крови на обочине дороги тревожными. Им не разрешили прикасаться к трупу из-за риска заражения, но им позволили наблюдать, как детективы подходят к телу, накрытому белой простынёй. Затем им показали фотографии ранений жертвы и показания свидетелей. Это было простое дело. Брат мужчины подсыпал ему немного наркотиков в бутылку вина, а крыша была скользкой. Танидзаки и Ацуси раскрыли убийство, и полиция произвела арест. Вместо героев о преступлениях заботилась полиция. Детективы собирали улики, чтобы найти насильников, а специальные подразделения совершали рейды в домах, где торговали метамфетамином. Герои были не нужны. В большинстве случаев не требовались даже причуды. Мидория не мог не восхищаться тем, как офицеры — живые люди — бежали навстречу опасности. На них были бронежилеты, а не кожа, которая могла превращаться в сталь. Они компенсировали недостаток скорости командной работой, а не полагались на быстрые ноги, которые могли бегать так же быстро, как машины. Верёвки, дубинки, щиты… они были обычными людьми, защищавшими общество тем, что у них было. Беспричинные не были бесполезны. Может быть, они не умели летать или поднимать в воздух швабры, может быть, никто из них не мог заставить цветы распускаться по щелчку пальцев, но они были счастливы и жили полной жизнью. Эти люди не были монстрами или беспомощными обывателями, как о них говорили снаружи. У них были свои трудности и свои истории, но также было счастье и свои семьи. Он подумал, что если бы он не встретил Всемогущего, то, возможно, его жизнь сложилась бы так: он был бы полицейским или даже просто техником за одним из компьютеров в участке. Два класса следовали за детективами на работу. Они учились раскрывать преступления, которые уже произошли. Не каждый герой успевал вовремя остановить преступление, которое уже совершалось. Иногда преступник не был так очевиден, как грабитель в лыжной маске. Наблюдение за детективами дало им возможность понять, как логически находить улики и вычислять злодея. Подсказки были в отпечатках обуви, в отсутствии пыли на краю окна или в дрожащих пальцах свидетелей. Мидория не видел других людей с причудами или способностями. АДА пообещала, что им ничего не будет угрожать, если они будут следовать правилам и не отходить от группы. Пока всё было хорошо. Они даже начали получать удовольствие от пребывания в Йокогаме. Поскольку они не проходили интенсивную подготовку, у Мидории было время поразмышлять о том, какими способностями обладают детективы. АДА не рассказал им о своих способностях, сказав, что дети узнают, если что-то произойдёт. Они странно скрывали свои способности, когда были готовы говорить об истории Йокогамы. Вероятно, в этом был смысл. Хотя о причудах большинства героев было известно, в некоторых ситуациях лучше было сохранить элемент неожиданности. Мидория взял на себя инициативу и попытался применить навыки дедукции, которые они изучали в Академии. У Ацуши, вероятно, есть какая-то физическая сила, которая увеличивает его скорость и мощь. У него также обострились чувства, даже если иногда он был немного неуклюжим. Доктор Йосано… может быть, у неё есть способность к исцелению, как у Девочки-Целительницы? Другие детективы сказали, что пока у них есть дыхание, доктор Йосано может их спасти. Он не был уверен, что её способности действуют на Всемогущего. Исцеляющие причуды встречались редко, и он подумал, не сможет ли она помочь Всемогущему… нет, сначала нужно спросить у Всемогущего. Перед отъездом в Йокогаму Всемогущий пришёл поговорить с ним наедине. “ Юный Мидория, не верь никому в Иокогаме. Герой № 1 покачал головой и серьёзным тоном рассказал Мидории кое-что из своего прошлого. Много лет назад Всемогущий проник в Йокогаму. Это был его первый и последний визит в город грехов. Всемогущий и другие герои постарше выслеживали Все За Одного. Ходили слухи, что один из сообщников злодея скрывался в Йокогаме. Говорили о контрабанде огнестрельного оружия или других видов вооружения в Японию, чтобы помочь Все За Одному. Хотя злодей или герой с сильной причудой, безусловно, опаснее, чем пистолет, современное оружие всё равно представляет смертельную угрозу для менее опытных бойцов или обычных людей. Итак, Всемогущий решил поймать этого сообщника, и тогда начался его кошмар. Присутствие героя в Йокогаме не приветствовалось, не говоря уже о символе мира во плоти. Предполагалось, что это будет скрытная миссия, в ходе которой Всемогущий должен был проникнуть в город и покинуть его за одну ночь, прежде чем Порт-Мафия успеет его поймать. У них была информация, что злодей прятался на заброшенном складе на окраине города. Всемогущий уже собирался напасть на злодея и его приспешников, когда заметил среди преступников ребёнка. Злодей упомянул, что ребёнок станет отличным подарком для «Всех за одного». Разумеется, Всемогущий атаковал, чтобы спасти ребёнка. Но тут прибыла Портовая Мафия, и они тоже хотели забрать ребёнка. Когда на склад вошло ещё больше вооружённых людей, на поле боя воцарился хаос. Было уже слишком поздно, когда Всемогущий понял, что что-то не так. В какой-то момент появился Все За Одного, и два заклятых врага вступили в бой. Кулаки врезались в плоть, а давление воздуха от их ударов разрушало склад. Стреляли лазерами и пулями, и с каждым ударом Всемогущего трескалась земля и бетон. Он почти одолел Все За Одного. Почти. Если бы только "Все за одного" действительно существовало. Всё это было у него в голове. Его противником был не Один за всех, а Портовая мафия и злодеи. Всемогущий убил сообщника Одного за всех и ранил многих других. Казалось, что безумие охватило всех, и люди тащили свои израненные тела по полю, пытаясь убить друг друга. Некоторые не чувствовали боли, другие вонзали клинки себе в живот, многие кусали друг друга за конечности. Апокалипсис. По-другому это было не описать. У зла «Всё за одного» всегда была цель, но у насилия, свидетелем которого стал Всемогущий в тот день, цели не было. Люди нападали на всё живое вокруг себя, не испытывая ни страха, ни цели. У всех них был безумный взгляд, они отчаянно хотели пролить ещё больше крови, даже когда кричали от ужаса. Огонь охватил здание, которое разрушил Всемогущий. Дым стелился по увядшей траве, а члены Портовой мафии спешили к месту событий. Всемогущий не знал, что произошло потом. Он лишь знал, что тот, кто устроил ад на земле, был тем самым ребёнком, которого он пытался спасти. Этот парень смеялся, когда люди сгорали заживо. «Сейчас им было бы около 12 лет или чуть меньше, — сказал Всемогущий. — Было слишком темно, чтобы разглядеть их в деталях, и они не разговаривали, но с ними была проклятая кукла». Мидория содрогнулся, вспомнив предупреждение своего наставника. Это было похоже на способность контролировать разум. Всемогущему пришлось как можно скорее покинуть Йокогаму, когда прибыло ещё больше местных жителей. Он тоже не мог находиться рядом с людьми, опасаясь, что его снова подчинят. Если бы герой № 1 сравнял с землёй Йокогаму, это стало бы катастрофой и полномасштабным объявлением войны. Всемогущий тоже не мог оставаться там и ввязываться в политику Порт-Мафии. После этого Всемогущему запретили когда-либо возвращаться в Йокогаму. Вероятно, были и другие подробности, но мужчина не поделился ими с Мидорией. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы сердце подростка упало. Как ребёнок мог быть таким жестоким и равнодушным к смерти? Ребенку, которого описывал Всемогущий, было не больше пяти лет, а может, и меньше. В том возрасте, когда Мидория и его сверстники пытались коллекционировать редкие карточки героев, этот пользователь способностей вызывал массовую истерию? Это было почти непостижимо. Но это был Всемогущий. Всемогущий никогда бы не стал лгать ему на такую серьёзную тему. — Мидория! Поторопись, сегодня мы ужинаем на улице. “Ах! Я иду!” В спешке Мидория положил в сумку тетрадь и пенал и выбежал из гостиничного номера, который он делил с Тодороки, чтобы присоединиться к остальным ученикам. Ацуши и мистер Куникида отвели их в корейский ресторан барбекю. Там не было ничего особенного, но у них был отличный выбор специй, которые, как знал Мидория, понравились бы Каччану. Однако Кацуки сегодня почти ничего не ел. Может, это было из-за того, что они увидели настоящее тело? Хотя смерть не была ужасной, она всё равно была довольно кровавой. Блондин вёл себя на удивление спокойно во время поездки, хотя Мидория чувствовал, что под его молчанием скрывается волнение. Кацуки сдерживал свой гнев с тех пор, как они приехали в Йокогаму, потому что Айзава специально выгнал из класса тех, кто создавал проблемы. Снова. Кричать непристойности, угрожать или оскорблять людей было запрещено. Они были чужаками, а в Йокогаме действовали не те законы, что в остальной Японии (или в мире, если уж на то пошло). Учителя и АДА также опасались, что ученики могут разозлить не тех людей. Каччан может выглядеть как хулиган и вести себя ужасно, но большую часть времени он соблюдает правила. Точнее, Айзава-сенсей прямо сказал, что любой, кто нарушит правила во время этой экскурсии, будет сурово наказан и отдан под опеку. Судя по телефонным звонкам, которые Мидория слышал между его мамой и тётей Мицуки, в последнее время отношения между родителями Каччана и им самим были напряжёнными. Может быть, блондин просто хотел избежать новых проблем. В любом случае, хорошо, что Кацуки вёл себя хорошо. Это означало, что Мидория мог сосредоточиться на чём-то другом, а не на том, чтобы сдерживать своего беспокойного и вспыльчивого друга детства. Во-первых, ему показалось немного странным, что Ацуши больше всего времени проводил с ним и Кацуки. Разница была едва заметной. Ацуши по-прежнему общался с другими учениками UA, но всегда держался либо на шаг позади Мидории, либо на расстоянии вытянутой руки от Кацуки, насколько это было возможно. Это было особенно заметно, когда их учителей не было рядом. Двум взрослым дали возможность поговорить с полицией Йокогамы о более профессиональных вещах наедине, разумеется, в сопровождении другого детектива. Обычно Дазай ходил с ними в полицейский участок. — Мидория, — прошептала Яойорозу, сидящая рядом с ним. От её движения Урарака, сидящий с другой стороны от Мидории, тоже оглянулся. — Ты заметил… Она взглянула на Ацуши, который сидел за группой Кацуки, в нескольких столиках от них. — Он часто тусуется со мной или с Каччаном, — добавил за неё Мидория. — Да, я это заметил. Каччан, наверное, тоже знает. Девочка вздохнула, слегка обеспокоенно глядя на нас. «Кажется, они считают вас двоих и Тодороки нарушителями спокойствия. Мистер Куникида почти всегда смотрит на Минету, когда тот с нами». — Деку-кун не сделал ничего плохого. Тодороки и Бакуго тоже. — Урарака нахмурилась и стала ковыряться в лапше на своей тарелке. — Они очень осторожны и выполняют свою работу, но это очень… э-э, трудно описать. “ Покровительственно, ” предположил Иида. Казалось, что детективы относятся ко всем ним как к детям или бешеным собакам, которых нужно держать на поводке. Логическая часть их сознания понимала, что это естественная реакция детективов. Они просто присматривали за ними, не желая, чтобы кто-то из них убежал или отпустил грубые комментарии, из-за которых у них могли возникнуть проблемы. Однако постоянное напоминание о том, что они понятия не имеют, что делают, почти душило их. Помимо устного предупреждения, которое мистер Куникида сделал им в начале экскурсии, другие напоминания были более тонкими. Тем не менее, в них всё равно чувствовалось недоверие и подозрительность. В отличие от гражданских, жители Йокогамы не смотрят на группу учеников Академии Аояма с благоговением или любопытством. В их взглядах читалось раздражение или опасение. Они не привыкли видеть людей, которые не похожи на них. Разница в цвете кожи и размерах тела удивила нескольких прохожих или владельцев магазинов, когда они гуляли по городу. На самом деле никто не сказал ничего подлого или ужасного. Но все они чувствовали тонкий слой враждебности. В Иокогаме им не были рады. Когда они закончили ужинать, мистер Куникида остался, чтобы расплатиться, а Ацуши позвонили из агентства, пока остальные возвращались в отель. Один из их коллег — Кэндзи — был неподалёку и нуждался в помощи. — Я сейчас вернусь, — сказал Ацуши. Он посмотрел на дорогу, где всего в двух светофорах от них стоял отель. До отеля было всего пять минут ходьбы по прямой. — Вы, ребята, идите прямо в отель, никуда не сворачивайте и не отвлекайтесь, хорошо? Просто продолжайте идти, и Куникида-сан скоро к вам присоединится. Оба класса 1-А и 1-В согласованы. Это была такая короткая прогулка, что они буквально видели пункт назначения. Никто бы не заблудился на таком коротком расстоянии. Ацуши убежал и исчез за автобусами и машинами, проносившимися мимо. И тогда они заметили маленькую девочку, одиноко стоявшую под уличным фонарём. На ней была форма частной начальной школы с матросским воротником и серой юбкой. С красным рюкзаком у ног она смотрела на оживлённую дорогу и шмыгала носом. Люди просто продолжали проходить мимо нее, как будто ее не существовало. Девочка откинула назад свой хвостик и опустилась на колени, слегка дрожа плечами, пока мимо неё проходили взрослые. Никто не обращал на неё внимания. Бантик на её голове задрожал, когда она заплакала громче. — Ты в порядке? — Шиозаки подошла к девочке. Колючие зелёные волосы подростка, должно быть, напугали ребёнка, потому что она сделала небольшой шаг назад. Однако она не закричала и не убежала в страхе. “Я... я не могу найти свою маму...” - всхлипывала она. Асуи опустилась на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — О нет, бедняжка. Где ты видела её в последний раз? Она покачала головой. “Ты знаешь номер телефона своей мамы?” — Цуй-тян, наши телефоны не работают… — напомнил ей Джиро. Девочка-лягушка издала тихий возглас, осознав это. Никто из них не привык к тому, что их телефоны теперь по сути являются аварийными радиоприёмниками. Даже интернет и данные на их телефонах не работали, поэтому они не могли проверять социальные сети или контакты. — Ничего страшного, мы можем подождать здесь с ней, — Мидория вытянул шею, пытаясь разглядеть в толпе женщину, которая ищет своего ребёнка. — Эй, Монома, нас слишком много, и мы загораживаем дорогу. Может, кто-нибудь из нас сначала вернётся? На случай, если учителя уже ждут нас? — спросил Авасе, который стоял ближе к перекрёстку, и светофор вот-вот должен был переключиться. — Или кто-нибудь из нас может разделиться, чтобы поискать её маму? Мы не уйдём далеко, просто осмотрим здешние магазины, чтобы оставаться в пределах слышимости. Монома уже собирался согласиться, когда Иида вмешался: «Нам велели держаться вместе, как группе». — И нам действительно нужно вернуться в отель, — пробормотал Сёдзи. — Скоро комендантский час. Айзава-сэнсэй оторвёт нам головы, если мы опоздаем. “Мы не можем просто оставить ее здесь одну”. Люди переговаривались, пытаясь понять, что делать, и Сиодзаки начал молиться. Кендо подошёл к ней, держась на некотором расстоянии, чтобы не толпиться вокруг. — Ты знаешь, где в последний раз видела свою маму? — Она пошла в ту сторону. — Девушка посмотрела вниз по дороге, на противоположную от отеля сторону, где в тихом переулке ещё горели фонари. — Думаю, кто-то из нас может попытаться найти её, — предложил Каминари, прищурившись и пытаясь разглядеть, есть ли какое-то движение на дороге. — Нас так много, что если мы будем держаться вместе, то всё будет в порядке, пока мы будем видеть друг друга. Остальные пробормотали, что согласны. Это был всего лишь радиус в один квартал, с ними всё должно быть в порядке. Но затем Кацуки грубовато спросил: «Эй, малыш, ты знаешь, где живёшь?» “Ов-вер там”. Девочка дрожащим пальцем указала на узкую дорогу между двумя зданиями, которая уходила прочь от оживлённых улиц. Похоже, это был жилой или офисный район. За первым зданием было почти темно. Она спряталась за Урараку, когда острые красные глаза Кацуки остановились на ней, и слегка вздрогнула за спиной старшей девочки. “Я... Это недалеко. Просто дом с красной крышей, но там темно и страшно ... И мама сказала мне подождать ее”. Девушка подняла свой рюкзак, опустив взгляд в землю и пытаясь удержаться от слез. “Я голодна и устала”. — Почему бы нам не отвести её туда? — предложил Тодороки. Дом с красной крышей стоял недалеко от главной дороги. Даже если бы они пошли туда, то всё равно увидели бы отель, и это заняло бы всего несколько лишних минут. Мидория уже собирался выразить своё согласие вместе с остальными, когда Кацуки ударил Тодороки по икре. Ему не удалось нанести удар, потому что Тодороки вовремя увернулся, но блондин всё равно зарычал. — Бакуго, что ты делаешь? — упрекнул его Иида. — Не нападай на своих одноклассников. — Ой, отвали, Четыре Глаза. — Кацуки закатил глаза, с удивлением глядя на старосту класса. — Наполовину тупой, а ты ещё тупее. Ты правда собираешься сказать мне, что не видишь в этом ничего плохого? Что за мамаша оставляет своего ребёнка одного на улице ночью в Иокогаме? Ты правда думаешь, что это отличная идея — идти по тёмному переулку, где нет ни одного работающего фонаря? В его словах было что-то подозрительное. Но девочка была такой маленькой. Дети могут бояться темноты. Не все родители были внимательны к своим детям. Что, если с мамой что-то случилось? Может быть, поэтому ей пришлось оставить дочь? “ Нас здесь сорок один человек. “Это ни хрена не значит. Никаких причуд, помнишь?” На самом деле было бы очень трудно попытаться похитить такую большую группу людей одновременно. Даже если бы в Йокогаме были люди со способностями или злодеи, ни один из них не стал бы нападать на такую большую группу на открытых улицах. Никто не смог бы так быстро обезвредить их всех. Даже без своих причуд они всё равно могли бы убежать. — Бакуго, может, не стоит так выражаться? — Киришима положил руку на плечо светловолосого подростка. — Здесь ребёнок. И почему ты так разволновался? Она всего лишь ребёнок. — Потому что эта дорога тёмная и страшная, — насмешливо сказал Кацуки, раздражённо взглянув на Киришиму, — и она не говорит ни слова. Вызови для неё полицию, если хочешь дождаться её маму. — Но мама сказала, что мы не должны беспокоить… — начала девочка, но Кацуки грубо перебил её и направился к отелю. — Рядом с отелем есть полицейский участок. Отведи её туда. — Он не оглянулся. — Давай, малыш, пошли. Мона переглянулась с учениками класса B. Некоторые из них решили последовать за Бакуго, как и ученики класса A, стоявшие поодаль. “Я думаю, Бакуго прав ...” Асуи моргнул, наблюдая, как Катсуки уходит, прежде чем потянуть Ииду за рукав. “Хотя он не должен был быть таким резким по этому поводу ...” Мидория повернулся, чтобы утешить девушку, но её уже не было. “Куда она пошла?” он громко воскликнул. Урарака развернулась, тоже потрясённая, как и Тодороки. — Она была прямо за нами! — Эй! Куда ты идёшь? — крикнул Иида, и они увидели, как маленькая девочка проскочила мимо него и без колебаний побежала в тёмный переулок. — Это опасно — уходить… Раздался короткий приглушённый гул, когда заработали двигатели в его ногах, но затем ноги подростка оторвались от земли. — Нет-нет. Опасно уходить одному. Помни, что нужно держаться группой, — сказал голос позади Ииды. Голос мужчины был молодым и весёлым. Все ученики замерли на месте, уставившись на происходящее. Один мальчик — скорее всего, ученик средней школы — поднял Ииду в воздух. У него были короткие светлые волосы, и он был как минимум на полголовы ниже Ииды. Однако он держал старшеклассника так же легко, как бродячую собаку. Подхватив Ииду под мышки, он покружил ученика-героя, словно демонстрируя Симбу толпе. — П-подожди! Кто ты? Отпусти меня! — лицо Ииды покраснело, когда его закружили и поставили обратно на землю, надёжно прижав к друзьям. Маленькая девочка давно исчезла. Из-за спины Ииды выглянули большие золотистые глаза. «Привет! Я Кендзи из АДА!» — поздоровался мальчик. На нём был простой синий комбинезон и белая рубашка. На шее у него висела соломенная шляпа. На его загорелой коже было много веснушек. «Опасно бродить в одиночку так поздно. Президент Фукудзава велел держать вас всех вместе, так что я не могу позволить вам разбредаться». Мистер Куникида и Ацуши тоже пришли. У мистера Куникиды на лице была сажа, что было странно…они что, ввязались в драку? Может, мужчина пошёл помогать Кэндзи и Ацуши. Ацуши немного запыхался, наклонившись вперёд рядом с Кэндзи. «В следующий раз не бросай меня… о, почему вы, ребята, всё ещё здесь?» Мистер Куникида посмотрел на часы. — Уже почти комендантский час. Вам не должно было потребоваться столько времени, чтобы добраться до отеля. Мидория и его друзья тихо сглотнули, глядя на выражение лица мужчины. Они хорошо знали это выражение на лицах взрослых. Оно предупреждало, что им сейчас устроят взбучку. Мне казалось, что это их вина. Им сказали, что это их вина. Как только они вернулись в отель, мистер Куникида устроил им выволочку. Их учителя тоже узнали об их «крайне рискованном» поведении. Ругань мужчины была бесконечным повторением одной и той же холодной логики. В том, как действовали жители Йокогамы, не было смысла. Он обвинял их в том, что они чуть не попали в неприятности. Кирисима и ещё несколько человек, таких как Мидройя, были расстроены, пытаясь объяснить, что они просто хотели помочь, потому что больше никто не стал бы этого делать. Почему они были виноваты в том, что хотели протянуть руку помощи? Как могло бы функционировать общество, если бы никто не мог доверять другим? Возможно, в Йокогаме не было профессиональных героев, но не всем героям нужен плащ или блестящая лицензия. Возможно, некоторым просто нужно немного больше доброты. — Деку, заткнись, — рявкнул Каччан из-за спины зеленоволосого подростка. — С ним бесполезно спорить. Они не спорили. Они просто пытались разобраться в происходящем. Почему попытка помочь кому-то другому считается «опасной и безрассудной»? Почему девушка убежала? Даже если у неё были дурные намерения, она не могла быть организатором какого-либо преступления, которое могло произойти. Разве кто-то не должен был остановить её? Помочь ей? Также… — Если улицы так опасны ночью, почему он тогда может свободно гулять? Тодороки указал на Кендзи, который спокойно сидел на диване с широкой улыбкой на лице. В этом мальчике было что-то странное. Он постоянно улыбался, и казалось, что в его голове больше воздуха, чем мозгов, потому что разговаривать с ним было утомительно. Он отвечал расплывчатыми фразами о фермах и животных вместо того, чтобы давать прямые ответы. — Потому что я пастух, которому нужно следить за стадом. По крайней мере, так сказал Дазай-сан. — Кэндзи склонил голову набок и улыбнулся Тодороки. — И улицы не опасны. Все очень милые! “ Тогда почему мы не можем побыть наедине? “Потому что это опасно”. “Ты только что сказал, что это не так”. “Это не так”. “ В твоих словах нет смысла! Мина запротестовала. “Ладно, хватит!” Приказ Айзавы-сенсея заставил комнату погрузиться в тишину. “Уже поздно, иди приведи себя в порядок и ложись спать. Я не хочу слышать еще один спор по этому поводу. Мы в Йокогаме и будем придерживаться местных правил. Я правильно понял?” Остальные знали, что у них нет другого выбора, кроме как согласиться, поэтому неохотно ответили: «Да, сенсей». Честно говоря, Иокогама становилась все более и более запутанной. —--- — Как проходит приём студентов UA? — Ранпо крутанулся на стуле и рассмеялся, услышав стон Ацуши. Светловолосый подросток закрыл лицо руками. «Это утомительно. Они очень любопытны и, кажется, хотят бежать в разные стороны одновременно». Он проникся новым уважением к выгульщикам собак и воспитателям в детских садах. Он никак не мог заниматься этим каждый день в качестве профессии. Было так трудно следить за всеми детьми, и они перебивали друг друга, что Ацуши не знал, что ему делать или говорить. “Я чувствую, что с этим парнем Бакуго происходит что-то странное”. Куникида предложил Ацуши чай. Было уже поздно, но им все еще нужно было закончить кое-какие документы по делам, над которыми они работали. Прием студентов UA не означал, что агентство приостановило их другие работы. “Предполагается, что он от природы подозрительный? Или он просто смотрел много криминальных сериалов? Не то чтобы я рад. complaining...it Приятно видеть, что хотя бы у одного ребенка со стороны все еще есть немного мозгов ”. «Большинство других ребят не так уж плохи. У них развито чувство справедливости, и они добры к другим. Просто они легко поддаются влиянию своих сверстников». Ручка в руке Танизаки летала по странице, пока он что-то писал на полях черновика. «Что касается Бакуго… он занял первое место на вступительном экзамене в Юэй в своём классе. За этим достижением должны быть какие-то заслуги». Мы можем быстрее оформить документы? Наоми ждёт меня дома. В последнее время сестра Танизаки нечасто появлялась в агентстве. В основном потому, что, хотя формально она тоже была членом ADA, девушка всё ещё училась и была скорее помощником администратора. Посторонние могут быть непредсказуемыми, поэтому президент Фукудзава не хотел, чтобы мирные сотрудники слишком часто с ними общались. Кроме того, у Наоми были… небольшие проблемы с близостью, когда она находилась рядом со своим братом. Им действительно не нужно было, чтобы ученики UA были свидетелями всего этого или задавали вопросы. Ради всего святого, это были несовершеннолетние! — Я бы сказал, что это нечто большее, — Ранпо встал, поигрывая очками, и подошёл, чтобы проверить документы Ацуши. Разумеется, после того, как он переложил свою работу на Куникиду. Не обращая внимания на протесты мужчины, он плюхнулся на стул рядом с Ацуши. — Он уже во второй раз мешает своим одноклассникам делать то, что они обычно делают. — Второй? — повторил Ацуши. В замешательстве он повернулся к Куникиде и Танизаки, которые тоже покачали головами. Улыбаясь, Ранпо указал на них снизу. «В кафе он толкнул своего одноклассника, чтобы тот не вмешался. Это легко понять по рассадке и по тому, что вы сказали в своём отчёте. С той скоростью реакции, которую он продемонстрировал на спортивном фестивале, он мог бы что-то сделать, но не сделал. Даже не было хлопка от трения. Люди — существа привычки, и если он привык вспыхивать по любому поводу, то никакое строгое предупреждение не сможет полностью это подавить. «На него действительно упал одноклассник». Это могло причинить боль другому парню. «Одноклассник, который может укрепить свою кожу, чтобы выдержать взрывы на близком расстоянии в бою, о чём Бакуго знает. Он не взорвался, потому что его тело уже предугадало, что произойдёт дальше». Танидзаки зевнул, потянулся за очередной чашкой кофе и посмотрел на своих коллег. «Значит, он осторожен и не даёт своим одноклассникам совершать опрометчивые поступки, это хорошо для нас. Конечно, это немного странно…» — Думаешь, он знает, кто такая Люси? Люси не узнала его, она даже не смотрела видео с Фестиваля спорта, — более серьёзным тоном вмешался Куникида, обращаясь с вопросом к Ранпо. Осторожный ребёнок — это хорошо, но посторонний, который знает больше, чем должен, — это совсем другое дело. — Или, может, он хочет проверить, на что способен Ацуши? — Может быть. А может, и нет. Сейчас слишком мало информации, чтобы сказать наверняка. Я тоже не был там, чтобы увидеть его, когда всё произошло, так что всё это лишь догадки. Не будет ничего удивительного, если UA захочет выяснить, какие способности есть в агентстве. Может быть, Бакуго, будучи высокомерным парнем, просто хотел расслабиться и посмотреть, как Ацуши будет вести себя в опасных ситуациях. — Я вижу, что он немного подавлен и на взводе. Это заметно по его лицу, — Ранпо указал на свои брови. — И он постоянно о чём-то думает, но не анализирует нас, как тот парень Мидория, который пытается понять наши способности. О чём думает Бакуго? Что мне нужен Ацуши, чтобы понять это. Ацуши поморщился, с тревогой думая о крикливом светловолосом подростке. Он не очень хорошо ладил с грубыми или резкими людьми. Это напомнило ему о плохих детях в приюте, где он вырос. «Как я это сделаю?» — Легко, — присвистнул Ранпо, подняв палец, — попробуй спросить его о любви. "...А?" Примечания: Я собираюсь попытаться связать некоторые каноничные сюжетные линии BSD, чтобы они (в некотором роде) имели смысл и в этой альтернативной вселенной. И ещё, простите за крик, но отец Зеку появляется в каноничной манге, и, чёрт возьми, его отец тоже горяч. (*`∀`*) В любом случае, надеюсь, вам понравилась эта глава. Также дайте мне знать, если вы хотите увидеть точку зрения персонажа MHA. Спасибо! Глава 6 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 Ацуши был твёрдо убеждён, что обезвредить бомбу будет проще, чем выполнить его нынешнюю задачу. Он и так-то был не очень разговорчивым. Как он должен был непринуждённо поднять тему романтики с группой незнакомцев? Неважно, что они были примерно его возраста или что умение поддерживать светскую беседу было важным навыком для детектива. Ацуши не мог этого сделать. Логично, что он понимал, что поговорить с другим подростком проще, чем спрыгнуть с летающего военного корабля или сразиться с мафией. Однако, когда он сражался, по крайней мере, цель была ясна. Когда на него нападали, ему нужно было выжить. Когда его пытались убить, ему нужно было защищаться. Нанести удар? Это он, конечно, мог. Убежать? Да, без проблем. Но он понятия не имел, что такое романтика. С чего бы ему вообще начинать разбираться в этом? Когда он рос в приюте, взрослые только и делали, что ругали или били его. Другие дети тоже издевались над ним, отбирали его вещи и заставляли выполнять их работу. Они знали, что взрослые не любят Ацуши. Неважно, было ли на то причина или нет. Они понимали, что власть имущие не любят Ацуши, поэтому никто не хотел иметь с ним ничего общего. Его жизнь была довольно уединённой, он оставался Дружбу и доброту было трудно найти. Единственное, что он знал о романтике, — это плакаты и перешёптывания между людьми. Персонал иногда сплетничал о своих соседях. У менеджера IT-компании был роман на стороне. Домохозяйка, которая постоянно ссорится с мужем из-за грязных носков. Иногда между детьми завязывались отношения, но они обычно не длились долго. Либо их раскрывали, и одного из детей отправляли домой, либо их личные демоны разрушали всё на корню. Ацуши почти ничего не знал о любви. Он не мог просто подойти к Бакуго и спросить, кто ему нравится, или предложить поговорить по душам, ведь они едва знали друг друга. Он бы говорил как извращенец! Методы сближения с людьми были разными. Ацуши не принадлежал к типу плейбоев или тех, кто умеет завязать разговор, кто может просто подойти к кому угодно и поговорить на самые разные темы по прихоти. Он не мог манипулировать разговорами, как Дазай, или делать мимолетные выводы из базовых взаимодействий, как Ранпо. Если бы это был Кенджи, другой мальчик просто задал бы вопрос напрямик, но у Кенджи было свое особое обаяние (и крепкое тело, способное выдержать удар в лицо). Один и тот же вопрос имел разный подтекст, когда его задавал представитель другого пола. Ацуши был сам по себе. Когда он не знал, что делать, Йосано посоветовала ему сначала понять свою цель. Бакуго Кацуки был гордым парнем с отвратительным словарным запасом. Он был героем-стажёром. Что ещё? У многих людей было своё мнение по этому поводу в интернете. В Йокогаме не ограничивали доступ к внешней информации, а наоборот, ограничивали его. Граждане всё равно могли смотреть зарубежные СМИ. Из-за пристального внимания к причудам во внешнем мире у многих людей — в основном без причуд — родившихся в Йокогаме, не было желания покидать город. Хотя Йокогама и не была раем, это было единственное место в Японии, где не было дискриминации безпричудных людей. Для большинства тех, кто родился и вырос в Йокогаме, было лучше жить здесь, чем рисковать на улице. Никто не хотел быть беспомощным и оказаться между битвой героев и злодеев... или, скорее, никто не хотел выделяться в толпе. Когда у всех остальных были крылья, клыки или дополнительные уши, трудно было оставаться обычным. У Ацуши тоже было несколько аккаунтов в социальных сетях, которые он завёл по рекомендации Дазая, когда только пришёл в агентство. Они не должны были ничего публиковать или быть в сети каждый день, но служили источниками информации. В рамках ADA им нужно было следить за тем, что происходит во внешнем мире, на случай, если Йокогаме будет угрожать опасность, будь то изменения в государственной политике или бесчинствующие злодеи. Теперь Ацуши использовал его, чтобы изучить Бакуго Кацуки. В этом году ученики UA уже несколько раз попадали в новости. Не говоря уже о том, что после того, как Всемогущий стал преподавателем в UA, его уроки тоже привлекли много внимания. Насколько Ацуши мог судить, у родителей Бакуго был успешный и процветающий бизнес. Они жили в хорошем районе с низким уровнем преступности. Светловолосый подросток рос счастливым и всегда был из тех, кто может командовать в комнате. Сильная причуда и ещё более сильный характер. В нём чувствовалось высокомерие, которого можно было ожидать от детей с таким радужным взглядом на жизнь. — Ацуши, что случилось? — раздался рядом с ним голос Кёки. Сегодня утром младшая девушка, притворявшаяся сотрудницей отеля, была в своём обычном красном кимоно. Её белая повязка для волос была сдвинута наверх, чтобы убрать чёлку с лица во время еды. Они вместе завтракали в общей комнате для персонала. — Ты много сидишь в телефоне. Новое дело? Или Дазай снова застрял в металлической бочке? Мужчина пытался покончить с собой очень странным способом — удушением, но потом сдался и попросил о помощи. Дело было не в том, что этот способ не сработал, а в том, что он был недостаточно красивым. И, по словам Дазая, он был «скучным». — Надеюсь, что нет. Ацуши рассказал ей, чем он занимается и какое задание дал ему Ранпо. “Он звучит очень нормально. Как и все остальные аутсайдеры”. Просто обычный подросток в бунтарской фазе. Громкий и гордый, одарённый гений с прекрасным воспитанием. Ему нравилось побеждать, нравилось быть правым, у него были друзья, которые разделяли его мечты. Это была другая жизнь, не такая, как та, которую знали Кёка и Ацуши, но она не казалась плохой. — Да… наверное. Просто я нашёл это, когда просматривал всё. Он повернул телефон, чтобы показать ей. Это была серия постов и комментариев на разных сайтах, где люди говорили о Бакуго. Tororoboko@jje_3r8: Что, чёрт возьми, не так с этим парнем Бакуго? Подниматься на подиум в наручниках — это довольно безумно. hei1lon@west_hell43: ЛОллл. Если он не может справиться с собой, то, наверное, стоит привязать собак. Basketballruler@ballers69: Этот характер нужно проверить. В наши дни в университет принимают кого угодно. hghosty7vibe@Hawksbiiggestfan: Сестра двоюродного брата моего друга училась в Альдере вместе с Бакуго. Этот парень был сукой, ребята. Он всегда держался высокомерно. Он выходил из себя, когда люди пытались сблизиться с ним или не соглашались с ним. Все это видели, но боялись что-то сказать. Неудивительно, что он поступил в Юэй. Они любят свои мощные причуды. Greenywitchy@bangbangmagesty0: Страшно, что он всё время кричит «УМРИТЕ». #Причудливая дискриминация Сообщения продолжали поступать и становились всё более отвратительными. В то время как одни люди утверждали, что приковывать детей цепями — это слишком, язык, которым пользовались обе стороны, был отвратительным. Были комментарии о внешности и сексуальных или жестоких фантазиях, шутки, граничащие с преступными намерениями, и другие мерзкие сообщения о насилии. Обвинения в фаворитизме, склонности к насилию, наблюдения за плохим поведением и все разговоры о том, что было проблемным в обществе героев и в самом Бакуго. “Это очень ...” Киока погрузилась в молчание. Хотя и Ацуши, и она привыкли к насилию или непристойным словам, увидев это в Интернете, почувствовала себя по-другому. Гнев здесь, казалось, умножался по мере того, как руки печатали все самое ужасное, скрываясь за анонимными именами пользователей. Они находили отклик друг у друга, повторяя одно и то же мнение и усиливая ненависть. Мелкие проблемы могут быть раздуты до неузнаваемости, а самые обыденные действия превращены в отвратительное свидетельство нечестности. — Полагаю, именно это и происходит, когда ты в каком-то смысле знаменит. Людям всегда есть что сказать о тебе. Почти у каждого героя был скандал, настоящий или выдуманный. В интернете люди тоже были смелее, говорили без оглядки, потому что редко сталкивались с последствиями. Это была проблема другого рода, с которой ни Кёка, ни Ацуши никогда раньше не сталкивались. Они имели дело со сложными свидетелями или злонамеренными преступниками, но никогда — со шквалом критики в СМИ. Похоже, что реакция ученика-героя была более контролируемой и мягкой, а не превратилась в откровенную кибербуллинг или доксинг. «Проблема в том, что этот человек, которого они описали, не похож на того, за кем мы наблюдали». В последние несколько дней детективы наблюдали за учениками и учителями Академии Юэй. Хотя Бакуго определённо был непростым человеком, Ацуши не мог сказать, что он был таким уж плохим, каким его выставляли в комментариях в интернете. Он мог быть шумным. Это правда, что Бакуго держался немного в стороне от остальных, но Ацуши предпочёл бы холодное отношение, чем бегать за детьми-героями-берсерками. Кёка начала убирать со стола. Её тёмные волосы задели ножку короткого столика, когда она проходила мимо, убирая посуду. «Это показывает, что мы не можем верить всему, что есть в интернете. Люди — это не то, чем они кажутся, но и то, что сделало их знаменитыми, тоже не соответствует их личности». Девушка, конечно, прекрасно это знала. Портовая мафия превратила её в машину для убийств, и именно такой она казалась большинству людей до того, как присоединилась к АДА. Им было всё равно, насколько молода Киока и как погибли её родители. Никому не было дела до того, что она любит есть или нравится ли ей быть убийцей. Её способности подходили для убийств, и это было всё, что от неё требовалось, и всё, что людей волновало. — А что насчёт его одноклассников? Они должны знать Бакуго лучше, чем кучка незнакомцев. Ацуши хмыкнул, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать свои мысли, но смог лишь покачать головой. «Они друзья и, очевидно, проводят много времени вместе, занимаясь в школе и тренируясь. Они вместе пережили нападения злодеев. Они одного возраста». По логике вещей, люди могли бы подумать, что эти дети хорошо знали друг друга. — Но я не думаю, что Бакуго тоже с ними откровенничает, — вытащив ноутбук с книжной полки сбоку, он открыл видео, которое АДА получила от местной полиции. Это не была секретная или личная информация, так как год назад она была опубликована в интернете. Она была частью доказательств, которые полиция использовала для вынесения приговора злодею Слаггу, и осталась в уголовном деле. — Это он в средней школе, когда на него напал злодей. На видео Бакуго уклонялся от грязевой волны. Подросток оттолкнулся от стены и выпрыгнул из скользящей грязи, в то время как взрыв удерживал злодея на расстоянии. Взрывы сотрясали улицу, а грязь неслась по тротуару, как цунами. Раздавались крики и звуки хаоса. Класс разрушался под ударными волнами взрывов, а машины переворачивались морем движущейся зелёной и коричневой грязи. Герой из дерева уносил прочь двух других учеников в такой же форме, как у Бакуго, уворачиваясь от падающих рекламных щитов и вывесок магазинов. Теперь битва развернулась на открытой местности. Бакуго был окружён движущейся грязью и зажат между руинами. Несколько героев стояли снаружи, наблюдая и ожидая возможности проникнуть внутрь или пытаясь спасти других людей поблизости. По мере того, как огонь распространялся, а время шло, казалось, что герои не смогут помочь. Они были слишком заняты тушением пожаров, пока Бакуго изо всех сил старался не попасться злодею. — Должно быть, именно поэтому кто-то подумал, что это драка между злодеями, когда впервые появились новости. Он защищается, но разрушения продолжаются. Это неудачное сочетание сил. Кёка наклонилась ближе, изучая битву. Возможно, она тоже мало что знала о романтике, но у неё было больше боевого опыта, чем у Ацуши. — С мутантами трудно сражаться. Противник, который не боится, что его ударят в лицо или разрежут на куски… Удар током? Нет. Возможно, лучше будет заморозить или сжечь его, чтобы он не смог перегруппироваться. Ацуши вздохнул. — Мы здесь не пытаемся убивать злодеев. Бакуго меня смущает. Для ребёнка, который, предположительно, до этого момента жил нормальной жизнью, он реагирует слишком быстро, тебе не кажется? Конечно, его друзья могут сказать, что он одарённый или прирождённый герой, или что он тренировался самостоятельно, потому что стремился стать героем. “Ты думаешь, есть что-то еще?” — Он двигается так, будто его научили ожидать внезапной атаки, — твёрдо сказал Ацуши, глядя на блондина на экране. — И это странно, потому что…? Он увлекается героикой. Большинство из них, вероятно, проходили какую-то подготовку, просто уровень может отличаться. Как Тодороки. Его отец — первоклассный профессионал, поэтому он двигается лучше остальных. «Может, я слишком много думаю или неправильно понимаю, но его манера боя изменилась. Люди жалуются, что он постоянно кричит во время боя, но здесь он совершенно молчит. Даже не кричит, чтобы герои помогли». «Это может быть связано с тем, что он не хочет показаться слабым, а его жизнь действительно была в опасности, — предположила Кёка. — Кроме того, он в Йокогаме, так что, вероятно, сдерживается. Они получили много предупреждений от Куникиды и своих учителей. Сражаться на соревнованиях с соперниками — это не то же самое, что противостоять настоящим злодеям». Ацуши знал это. Было нормально паниковать или бояться, когда на тебя нападают, но в глазах Бакуго было что-то очень знакомое. Он видел это в себе ещё до того, как стал АДА. Тогда он не понимал своих способностей и думал, что ему не везёт. После того, как его выгнали из приюта, потому что он был слишком стар, Ацуши считал, что разрушение следует за ним повсюду, поэтому он постоянно был в движении. Потом люди начали преследовать его из-за награды за его голову. Страх быть загнанным в угол. Ужас, который пробуждает инстинкт выживания, когда неизбежное несчастье наконец случается. Тревога, которая возникает, когда знаешь, что опасность у тебя на хвосте. Ацуши увидел отголосок этого в чертах Бакуго. — Он напуган, — выпалил Ацуши. Его брови плотно сдвинулись, пока он погружался в свои мысли. — Но он боится не Грязи? Я не могу это описать. Я просто чувствую это. Чья-то рука опустилась ему на макушку, взъерошив волосы. “Киока?” — Когда я смотрю на Бакуго, я вижу только вспыльчивого парня с длинным языком. Он защищался и использовал свою причуду, как и большинство чужаков. — Девушка убрала руку. Её обычно бесстрастное лицо смягчилось, а на губах появилась лёгкая улыбка. — Может быть, именно поэтому Ранпо-сан дала тебе это задание. Ты увидел то, чего не видели другие. Это можешь сделать только ты. Ацуши почувствовал, как расслабляются его плечи. Он улыбнулся в ответ, копируя её улыбку, и встал. Впереди их ждал ещё один рабочий день. Кёка собиралась расследовать дела вместе с Ранпо, а Ацуши и Дазай — с группой UA. Сегодня они собирались в торговый район, так что поездка не должна была быть напряжённой. У Ацуши будет много возможностей завязать разговор с Бакуго. Возможно, он не был самым умным или сильным, но он никогда не подводил своих друзей. 2 — Не могу поверить, что мы делаем покупки рядом со штаб-квартирой мафии. Студенты UA подняли головы и уставились на гигантские башни, сверкающие полированным металлом. В отличие от обычного стекла, сквозь которое люди могли видеть, если подходили близко, окна в зданиях Порт-Мафии были особенными. Тонированные в чёрный цвет и пуленепробиваемые, они были лучше, чем в большинстве полицейских участков или агентств супергероев. И он был хорошо охраняем, настолько хорошо, что, возможно, проникнуть в аэропорт было бы проще, чем на базу мафии. Тодороки увидел мужчин в чёрных костюмах, которые ходили по улицам. У некоторых из них на поясе виднелись выпуклости — признак того, что под пиджаками у них были пистолеты. Было трудно понять, насколько эти гангстеры были смелыми по сравнению с якудза за пределами Йокогамы. Вместо того, чтобы избегать людных улиц или прятаться в тени, как крысы, эти люди ходили с явной уверенностью. В детстве Тодороки Шото слышал истории об этом месте. У его отца, героя № 2, были связи, которые простирались далеко за пределы города. Однако всякий раз, когда Эндеавор упоминал Йокогаму, город, которым управляли злодеи, никогда не ассоциировался ни с чем хорошим. Им сказали, что их ждут руины и хаос. Общество не могло существовать без героев. Только взгляните на некоторые другие развивающиеся страны по всему миру! Там были волнения и беспорядки, потому что не было профессионалов, которые могли бы поддерживать порядок. Кроме того, почему бы злодеям не бесчинствовать и не крушить всё подряд? По сути, их ничто не сдерживало. Но Йокогама оказалась другой. В основном это было спокойное место с улыбающимися людьми, занятыми своими делами, и преступной сетью, работавшей подпольно. Большинство здешних преступников были окутаны тайной и отличались от злодеев на улице. Они не стремились прославиться или заявить о себе всему миру. Борьба с преступностью заключалась не только в поимке плохих парней. Организованная преступность усложняла всё, и иногда, даже если все знали, кто злодей, никто ничего не мог сделать. Это было неприятно. — Тодороки, пожалуйста, не отставай от остальных, — голос Ииды вернул Тодороки в реальность. Они были в оживлённом торговом районе, и староста не хотел, чтобы кого-то затоптала толпа. Торопливо Тодороки втиснулся между Мидорией и Иидой, догоняя остальных из класса А. Тодороки не хотел покупать ничего особенного или того, что бросалось бы в глаза. Большинству его сверстников тоже было трудно делать покупки в Йокогаме. Там было не так много магазинов с одеждой, которая подходила бы им по фигуре. Они не могли позволить себе покупать крупные вещи, а продаваемые книги были довольно обычными. Но для Тодороки обыденность города была самой неприятной частью всей этой экскурсии. Даже среди тех, кто был одет в чёрные костюмы, он не заметил много людей со специальными способностями. Если честно, среднестатистический житель Йокогамы даже казался слабее большинства людей снаружи. У них не было металлической кожи или гибких тел. Они не могли дышать под водой или летать в небе. Эти люди работали на обычных работах и вели обычную жизнь, занимаясь боевыми искусствами по состоянию здоровья или в качестве спорта. У здешней полиции могли быть гаджеты, но у тех, кто был снаружи, было стандартное снаряжение в дополнение к причудам. Так почему же герои и злодеи так боялись Иокогамы? Тодороки, может, и не нравился Индевор, но этот человек не зря был профессиональным героем. Он не поднялся на второе место просто потому, что у него было устрашающее лицо. Всякий раз, когда Индевор говорил о Йокогаме, он делал это со злобой и неохотой, но всё это подчёркивало его осторожность. То, что профессиональные герои не решались трогать Йокогаму, было странно. Если эти герои могли преследовать преступников, которые могли поднимать морское дно или целые башни одной рукой, что мешало им сразиться с несколькими костюмами с огнестрельным оружием? Что-то не сходилось. Тодороки повернулся и посмотрел на Ацуши. Старший мальчик с бледными волосами и робкой улыбкой выглядел так, будто хотел что-то сказать, но стеснялся. Он действительно плохо скрывал свои эмоции. Мидория сказал, что у Ацуши может быть способность, увеличивающая силу, и Тодороки согласился, что это возможно. Он также заметил, что глаза Ацуши иногда меняли цвет, становясь более яркими и золотыми, а зрачки расширялись. Может быть, его способность связана с чем-то более животным? Как Шишида из класса В, с его гривой и клыками. Но Ацуши не мог быть причиной того, что Йокогама была такой опасной. Тодороки тоже не знал, может ли детектив быть хорошим показателем того, насколько сильны большинство способностей. Ацуши ведь не сражался с ними. Что касается Дадзая… Тодороки не мог понять этого человека. Большую часть времени говорил Куникида или другой детектив. Дазай держался позади группы и улыбался, когда замечал, что кто-то из студентов смотрит на него. Он мог бесконечно рассуждать о самоубийстве и тысяче и одном творческом способе убить себя, но казалось, что он просто пытается смутить людей. Книга — «Полное руководство по самоубийству», которую он постоянно читал, тоже не помогала. Он, очевидно, тоже был бездельником, постоянно уклонялся от бумажной работы и вечно забывал свой кошелёк. Коллеги могли немного покричать на него, но Дазай обычно добивался своего. За всё время, что они провели в Йокогаме, Тодороки ни разу не видел, чтобы Дазай занимался расследованием. Он либо раздражал людей, либо собирался покончить с собой, и казался совершенно бесполезным. Но Тодороки не мог избавиться от ощущения, что с Дазаем что-то не так. У него были тому доказательства: во-первых, другие детективы необъяснимым образом доверяли этому человеку. Даже если они знали, что их обманывают, они всё равно делали то, что он говорил. Во-вторых, Тодороки однажды увидел, как Дазай наблюдает за его одноклассниками. Это не было чем-то жутким, вроде того, как он изучал их из окна отеля, но пустота в тёмном взгляде мужчины пугала его. Казалось, что в глазах Дазая они были не людьми, а чем-то вроде ваз. Они пошли за пончиками и молочными коктейлями в небольшой парк для собак с невысокой травой, где собаки могли побегать по лужайке. Это был милый островок зелени посреди города. Тодороки также заметил, что мафии было хорошо видно любое движение по эту сторону дороги. Он последовал за своими одноклассниками, когда класс B немного рассредоточился, чтобы не толпиться в одном месте. Но все они по-прежнему были в пределах слышимости. Иида, Мидория и Урарака сидели на траве, наслаждаясь солнечным светом и прохладным ветерком, поедая сладости. Найдя камень позади них, Тодороки тоже принялся за шоколадные пончики, которые передавали по кругу. Все они были одеты в обычную одежду, но каждый из них был одет так, чтобы лучше вписаться в город. Те, у кого не было явных мутаций, как у Яойорозу или Мидории, были одеты в обычную одежду, будь то красивое летнее платье или простые футболки и джинсы. Иида носил длинные брюки, чтобы скрыть двигатели на своих ногах, а некоторые другие дети использовали шапки и шарфы. Это не было обязательным требованием АДА, но они все начали делать это самостоятельно, когда заметили, сколько внимания они привлекают. — Такое ощущение, что мы в обычном парке, — тихо сказала Урарака, глядя в сторону зданий мафии. База преступников находилась прямо там, но горожане спокойно выгуливали собак и кормили голубей. — Это обычный парк, — Иида указал на фонтанчик с водой и общественный туалет. — Немного устаревший и неудобный. Сёдзи чуть не застрял в кабинке. Эти сооружения были построены с учётом того, что у людей четыре тонкие конечности и меньший вес. «Пытаться включить воду — это просто кошмар…» — добавил Кода. У него были слишком большие руки, и, должно быть, было трудно пользоваться крошечными ручками на душевых кабинах в отеле. — Мне не нравится, когда на меня глазеют. — Токоями скрестил руки на груди, пытаясь опустить кепку пониже. — Один парень решил, что моя голова застряла в костюме цыплёнка. Какая часть меня похожа на цыплёнка? — Да, люди шепчутся о чём-то… очень оскорбительном. — Джиро передал Тодороки коробку с пончиками с разными начинками и тоже сел рядом с ними. — Им просто любопытно, потому что вокруг не так много людей с причудами, но для них мы как ходячий цирк. — Кто-нибудь ещё считает странным и неудобным то, что мы устроили пикник прямо перед мафией? — Каминари втиснулся между Джиро и Ураракой, энергично похлопывая по траве, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Они, наверное, видят нас из того здания! У них есть оружие, а мы вот так просто сидим на открытом месте? — Директор Недзу сказал, что «Порт Мафия» не нападёт на нас, если мы будем придерживаться правил, — напомнил ему Мидория. — «Порт Мафия» сама разрешила эту экскурсию. Что только делало ситуацию еще более подозрительной. Что злодейская организация могла от них хотеть? Зачем им вообще понадобилась бы группа студентов-героев в городе, который якобы принадлежит им? — Пока всё было нормально, — сказала Яойорозу. — Никто на нас не нападал, а детективы из ADA очень милые и вежливые. Вежливый? Да. Тодороки согласился бы. Приятный? Он сомневался. Особенно когда смотрел на Дадзая. — И это ещё одна странная деталь, — Мидория опустил голову, погрузившись в одну из своих тирад. — Детективы и Портовая мафия вроде как враги, не так ли? Разве нормально, что они находятся так близко к базе мафии? Зачем такой крупной организации, как Портовая мафия, вообще садиться за стол переговоров с Управлением по борьбе с организованной преступностью? Судя по цифрам, у них преимущество, а офис Управления по борьбе с организованной преступностью — это вполне нормально. У них не так уж много огневой мощи, по сравнению с которой... “Довольно грубо сомневаться в нас прямо у нас на глазах”. В поле зрения появилось улыбающееся лицо Дазая. Темноволосый мужчина наклонился, обмахиваясь странно знакомой записной книжкой. — Эй! Это моё! — закричал Мидория, протягивая руку, чтобы забрать его, но Дазай отклонился назад, прежде чем палец подростка коснулся бумаги. — Тебе стоит лучше следить за своими вещами. — Дазай небрежно пролистал записи, держа блокнот двумя пальцами. — Кроме того, не стоит строить планы, как уничтожить мафию, прямо у них под носом. Они очень вспыльчивы. Лучше сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Лицо Мидории покраснело. — Я не думаю о том, чтобы их победить. Детектив рассмеялся и бросил заметки обратно Мидории. «Значит, ты просто записываешь номер их охраны и рисуешь простые схемы входов ради забавы». — На самом деле это ни к чему не приведёт. По большей части это просто мои предположения и… Мидория замолчал, встретившись взглядом с улыбающимся Дазаем. От этого человека исходило жуткое ощущение опасности, которое передалось и Тодороки, хотя он по-прежнему был безоружен и стоял в расслабленной позе. — Я знаю, что анализ героев или злодеев — это увлекательное занятие или полноценная работа на стороне. Это общедоступная информация, и всегда приятно пошуметь в интернете или в новостях, но здесь? Это всё равно что танцевать чечётку на минном поле с такими очевидными наблюдениями. — Дазай постучал себя по виску. — Использовать свой мозг — это хорошо, но нужно научиться быть сдержанным и не включать эти механизмы во время боя. Кроме того, старайтесь не оставлять вещественных доказательств. В этих бумагах гораздо больше, чем вы думаете, и вы не можете позволить себе их потерять. — Зачем? — спросил Тодороки. Это были записки, в которых содержалась информация, которую мог увидеть любой, кто проходил мимо парка. Не похоже, что люди из мафии скрывали, сколько охранников у них на каждой двери. «Я не могу spoon feed вам все ответы. Думайте сами». Он убежал, чтобы позлить ребят из класса «Б» или полюбоваться веткой дерева, на которой можно было повиснуть. — О чём это он? — Киришима, сидя на скамейке в парке, повернулся, чтобы посмотреть на Мидорию, но при этом пытался услышать, что Дазай говорит Кендо через лужайку. — Я не совсем уверен? Почесав голову, Мидория убрал свои записи обратно в рюкзак. — Думаю, он в основном не хочет, чтобы я продолжал писать в них, потому что мы близко к базе мафии. Это моя вина. Я должен был догадаться, что это выглядит подозрительно. Но я не знаю, что я могу потерять… неужели мафия нападёт на нас из-за нескольких каракулей? Тодроки не видел, чтобы из здания выбегали люди с оружием наперевес. — Твой почерк и отпечатки пальцев, придурок, — проворчал Бакуго. Он не смотрел ни на кого из них, а жевал пончик в руке так, словно ел головы своих смертельных врагов. Когда он заметил, что большинство ребят просто тупо смотрят на него, он прорычал: «Вы что, никогда не смотрели криминальные шоу? Документальные фильмы о серийных убийцах? Политические драмы? Столько слов, чтобы идеально имитировать твой почерк на других документах. Оставь свои отпечатки на месте преступления. И ты посторонний, который делает заметки о преступниках. Практически даёшь им повод надрать тебе задницу. Поздравляю с тем, что ты чуть не развязал войну, грёбаный ботаник. — Ты не слишком много думаешь, Бакуго? — Хагакурэ наклонила голову и взмахнула руками, указывая на Мидорию и рюкзак, который подросток с зелёными волосами крепко прижимал к груди. — Подставить кого-то не так-то просто. Мы всё время с Мидорией, так что у него есть алиби. На что Бакуго только пожал плечами. “Неважно”. Он встал, стряхнул со штанов прилипшую траву и ушёл, громко топая. — Эй, Бакуго! Куда ты идёшь? — крикнул Киришима. “В туалетную комнату!” “Держись! Я пойду с тобой!” Они должны были ходить парами, потому что это было одним из правил, установленных Айзавой-сэнсэем: никто не должен был оставаться один за пределами своего номера в отеле. — Мидория, ты в порядке? — тихо спросил Тодороки, когда все остальные вернулись к своим перекусам и наблюдению за бегающими вокруг собаками. Мидория тяжело вздохнул. — Хм, да. Это просто Каччан. Может, он и прав, знаешь ли? Это Йокогама, и мы никогда не бываем слишком осторожны. Думаю, я спрячу свои записи в чемодан, когда мы вернёмся в отель. Он пытался сохранять спокойствие, но Тодороки видел, что его друг не так уж спокоен. Тодороки с самого начала не слишком нравился Бакуго. Блондин слишком сильно напоминал ему отца. Они были как две капли воды, и было трудно не замечать этого сходства, когда оно так явно бросалось в глаза. Они оба кричали и ругали окружающих. Их гнев был таким же неукротимым пламенем, которое сжигало всё на своём пути. В то время как его отец был скорее человеком действия, Бакуго определённо использовал более грубые выражения, когда дело доходило до оскорблений. Тодороки не очень хорошо разбирался в социальных сигналах, но был наблюдательным. Это качество было заложено в нём как для карьеры героя, так и из-за необходимости понимать своего отца. Он знал, как ведут себя люди, которых он видел насквозь. Он видел страх в глазах Мидории всякий раз, когда Бакуго повышал голос. Избегать зрительного контакта, вздрагивать при звуке взрыва и нервно дышать — всё это было слишком знакомо Тодороки. Таким был он сам. Такими были его сестра, брат и мать. Они все вели себя так в присутствии Идола, боясь, что даже малейшая мелочь может его разозлить. Его семья балансировала на грани, выполняя повседневные задачи так, словно ходила по канату, и всё из-за этого человека. Он выходил из себя из-за таких глупостей, как то, что у Сёто не было идеального галстука-бабочки или что Нацуо слишком громко ходил по коридорам. Затем начинались крики, вопли и побои, за которыми следовали слёзные мольбы его матери. Мидория сказал, что они с Бакуго — друзья детства, что агрессивность — это просто черта характера Бакуго, и он не хотел причинить вреда. У Тодороки было недостаточно опыта общения с друзьями, чтобы понять, так ли должна выглядеть здоровая дружба, но их общение вызывало беспокойство. Ему становилось всё труднее игнорировать чувство, будто к горлу подступает желчь, когда он видел, как Бакуго кричит на Мидорию. После спортивного фестиваля Мидория стал его другом. Даже если бы они не были друзьями, Тодороки не мог представить, как Бакуго мог бы обращаться с одноклассником. Хотя Бакуго всегда был жёстким, чем больше Тодороки наблюдал за его общением с Мидорией, тем больше появлялось тревожных сигналов. Взрывоопасный блондин был неоправданно жесток в своих оскорблениях и часто прибегал к физической силе (или пытался, пока кто-нибудь его не останавливал). Он держался на расстоянии от остальных, что поначалу не показалось Тодороки странным, но со временем Бакуго стал не просто привычным. Он беспричинно огрызался на людей и был слишком горд, чтобы признавать свои ошибки. Это была игра в угадайку с ужасными шансами на то, что выведет его из себя. После встречи с Убийцей Героев Мидория начал больше рассказывать Тодороки и Ииде о своём прошлом с блондином. Тодороки слышал прерывистые и сдавленные рыдания, когда Мидория рассказывал им о своём детстве. О том, как с ним плохо обращались и издевались, потому что все считали его без причуд. Между ним и Бакуго не было соперничества, как предполагало большинство одноклассников. Злые руки размазывали слёзы по щекам Мидории, пока он пытался их остановить, а его губы дрожали, когда он, заикаясь, рассказывал правду. Бакуго был тем, кто мучил его, обзывая и изолируя. Когда самый популярный ребёнок на площадке полностью отверг любую форму дружбы или доброжелательности, никто больше не хотел иметь ничего общего с Мидорией. Взрослые не хотели проблем. Точнее, они были больше озабочены сохранением репутации школы и преклонением перед «героической причудой», чем заботой о жестоком обращении с другим учеником, у которого было меньше возможностей. В конце концов, зачем беспокоиться, если все знают, что люди без причуд, скорее всего, окажутся неудачниками? Слабее. Глупее. У них нет шансов превзойти других, которые родились прирождёнными. Это было несправедливо. Но Мидория настаивал на том, что всё становится лучше. Он говорил о том, что Бакуго учится быть лучше с тех пор, как они начали учиться в UA. Что другие дети в его средней школе не знали, как стать лучше. Они просто повторяли то, что одобряли взрослые своим молчанием. Бакуго был не таким, как остальные. Не всегда. Бакуго был перфекционистом, и он обращал внимание только на сильных, но он мог быть порядочным, когда хотел. Когда-то они были друзьями, и, может быть... у них был шанс стать ими снова. Хотя Тодороки и не согласился, он не хотел заставлять Мидорию делать то, что ему не нравится. Кроме того, они были так заняты тренировками и домашними заданиями, не говоря уже о борьбе со злодеями и этой поездке в Йокогаму. Возможно, сейчас было не лучшее время для дополнительных проблем. Примерно через пятнадцать минут Дазай велел студентам А.У. следовать за ним. Детективы отвели их в более творческий район. На этих улицах были расписанные фресками стены и небольшие магазинчики, где продавались изделия ручной работы. Украшения, керамика, картины… здесь было понемногу всего. Некоторые вещи казались старинными. По крайней мере, для эксцентричного населения мебель и рамы для картин были выполнены в стиле прошлого. На картинах маслом были изображены старые люди, простые, несмотря на яркие цвета. От книг исходил специфический запах чернил и состаренной бумаги. А люди? Что ж, один мужчина выглядел особенно омерзительно, как будто наступил в собачьи экскременты, когда выходил из винодельни. Он, вероятно, был ровесником Дазая. Пронзительные серые глаза смотрели на них из-под прядей ярко-рыжих волос. Пониже надвинув чёрную шляпу-федору, он не обратил на них внимания, но продолжал смотреть на них как на мертвецов. Он был профессионально одет в костюм-тройку. Для белого воротничка на мужчине было слишком много аксессуаров. От стильной красной ленты на шляпе до серебряной цепочки, свисающей с полей, — это было не то, что обычные офисные работники выбрали бы для повседневной носки. У него даже был чёрный чокер, который был скорее модным аксессуаром, чем функциональным предметом. Может быть, он работал в высококлассной индустрии, где требовалось соблюдать приличия? Кроме того, для взрослого мужчины он был примерно такого же роста, как Урарака. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — промурлыкал Дазай, намеренно остановившись перед мужчиной. Улыбка детектива стала шире, и Тодороки сразу заметил, как напрягся Ацуши. — Почему ты такой мрачный в солнечный день? Мужчина драматично закатил глаза, прижимая к груди только что купленное вино. Большая часть бутылки была скрыта в коричневом бумажном пакете, но Тодороки узнал характерный красно-жёлтый ободок пробки. В агентстве Индевора была бутылка такого вина, довольно дорогого, и он приберегал её для особых случаев. — Когда ты появляешься, это всегда дерьмовый день. Что ты здесь делаешь? Разве АДА уже обанкротилась, и тебе не нужно раскрывать дела? Любой бы заметил, что между этими двумя возникло напряжение. Свободная рука мужчины дрогнула, как будто ему не терпелось впечатать Дазая лицом в кирпичную стену. Дазай тоже был другим: он по-прежнему вёл себя беззаботно, но его слова стали резче, когда он уверенно посмотрел мужчине в глаза. — Я работаю. Это ученики UA, видишь? — Дазай указал на них. — Яркие и сияющие звёзды нового поколения! Они усердно учатся, чтобы осуществить свои мечты, но Чуя, наверное, не поймёт. Ты даже не окончил начальную школу! — Чужаки… — пробормотал мужчина себе под нос, прежде чем очень небрежно (и без предупреждения) пнуть Дазая в колено. Его нога едва не попала в коленную чашечку более высокого мужчины, но Дазай увернулся и приготовился к схватке. — Придерживайся соглашения и держи этих придурков в узде. “Кто он?” Шиншоу тихо спросил Ацуши. Губы юного детектива слегка дрогнули, прежде чем он вздохнул: «Накахара Чуя. Он один из руководителей Портовой мафии». Из толпы студентов донеслось несколько коротких вздохов. Портовая мафия? Этот парень? Он был хорошо одет, но они бы не сразу связали этого человека с преступной деятельностью. Кроме того, что Ацуши имел в виду под «руководителем»? Разве высокопоставленные члены мафии не должны быть на улицах не одни? Покупать алкоголь и наслаждаться тихим днём? Это было почти так, как будто ... они тоже были обычными людьми. Все злодеи с чего-то начинали. Они не появлялись из ниоткуда и сразу же не начинали сеять хаос в целых городах. Никто не рождается угрозой для общества. Самое сложное было понять, как преступники могут причинять вред другим без угрызений совести, а затем возвращаться к тем, кого они любили, как ни в чём не бывало. Тодороки подумал об отце. Не все герои были хорошими людьми. Он давно усвоил этот факт, но редко задумывался о том, что всё может быть наоборот. Были ли злодеи такими же? Неужели, несмотря на всё зло, было что-то хорошее? Возвращались ли они домой к детям, которых любили? Наслаждались ли они маленькими радостями жизни, как и все остальные? Что ещё важнее, было странно, что у преступной организации был реальный сообщник, а они все стояли и ничего не делали. Мафиози заметил их взгляды и странно посмотрел на них. Это был взгляд, полный недоверия и, как ни странно… сочувствия? — Есть приказ, — грубо сказал Накахара, — вы все будете в безопасности, если будете следовать правилам. — А что будет, если мы этого не сделаем? — вопрос Тодороки прозвучал скорее как вызов, чем он хотел. Но местный житель Йокогамы даже глазом не моргнул. «В лучшем случае тебя вышвырнут из этого города». — А самое худшее? Тодороки немного удивился, когда Бакуго заговорил. Он слышал, как Айзава-сенсей разговаривал с Бакуго наедине в школе перед экскурсией. Блондин получил дополнительное предупреждение о своём поведении. Тодороки видел, что Бакуго сдерживался. Как бы Бакуго ни презирал это, он изо всех сил старался не выходить из себя. Накахара не ответил. Точнее, он был слишком занят разговором с Дазаем, чтобы отвечать. Каким-то образом они поссорились из-за того, какое вино выбрал Накахара. Они обменялись множеством оскорблений, начиная с продавца, года урожая и способа приготовления напитка, и Тодороки почти ничего не понял. Неужели вот так и выглядят взрослые? Эти мужчины знали алкоголь как свои пять пальцев. Дазай пожал плечами. «Не то чтобы тебе было с кем разделить вино. Ни одна красотка не любит Чую, потому что ты не можешь смотреть ей в глаза. Даже когда вы оба сидите за ужином при свечах. Но опять же, это вино слишком горькое для романтики». — Кого ты называешь коротышкой? — сердито закричал Накахара. Если бы он не держал в руках вино, то, вероятно, набросился бы на Дазая и ударил его по лицу. — Просто говорю, что это было бы пустой тратой времени. — Обняв Ацуши за плечи, Дазай драматично вздохнул. — Самое меньшее, что может сделать коротышка, — это правильно обращаться с прекрасной дамой. Представьте, что вы подаёте девушке эту отвратительную воду для мытья посуды! Разве не так, Ацуши? — ...Я не пью. — Отворачиваясь и пытаясь отцепить от себя Дазая, Ацуши отчаянно искал способ отвлечь внимание от себя. — И у нас здесь есть ученики помладше. Не думаю, что это идеальное свидание для кого-то из них. — Я предпочитаю молочные коктейли и бургеры! — сказала Мина с широкой улыбкой, пытаясь помочь Ацуши. Он слегка кивнул в знак благодарности, когда высвободился из хватки Дазая. “ Сходим в кино? Бондо из класса "Б" поднял руку. Каминари и Киришима одновременно закричали: “Пицца и аркада!” Группа снова захихикала. Ацуши наклонился и положил руку на плечо Бакуго. — А ты, Бакуго? Что бы ты хотел на первом свидании? — А? — почти задыхаясь, выдавил из себя блондин. Это было больше похоже на гортанный звук, как будто он сдерживал угрозы, которые ему приходилось проглатывать. Он слегка отпрянул от этого вопроса, как от чумы. — У кого есть время на такое дерьмо? И тогда Тодороки заметил, что делают детективы. Судя по напряжённому разговору и странной скованности в вопросе Ацуши, они следили за тем, чтобы ни один из учеников не приближался к мафии ближе, чем на два метра. Пока их внимание было приковано к чрезмерно драматичным насмешкам Дадзая и оживлённой реакции Накахары, Ацуши незаметно пробирался между учениками. Он подошёл чуть ближе, взмахнул руками чуть шире, и его движения заставили студентов невольно отступить. Например, сейчас Бакуго больше не был близок с Накахарой, потому что Ацуши извинился за то, что расстроил его, вероятно, задев больную тему. — Я не расстроен, — процедил Бакуго сквозь зубы. “Он совершенно расстроен”, - хихикнула Минета. Айоама отступил на несколько шагов, прежде чем тоже сделать выпад: «Это не очень лестное выражение, месье Бакуго». “ В высшей степени непривлекательный. Развернувшись, Бакуго прошипел: «Я чертовски привлекателен». — Он обречён быть одиноким, как и все мы, — присвистнул Серо. “Заткнитесь, вы, статисты!” Он перестал кричать, когда заметил, что мафиози зашевелились. — Это пустая трата времени, Дазай. Я знаю, что если я с тобой встречаюсь, значит, день будет неудачным. Раздраженно прищёлкнув языком, Накахара развернулся, чтобы уйти. Однако, сделав всего несколько шагов, он оглянулся и посмотрел на меня из-под полей своей тёмной шляпы. Вес, внезапно обрушившийся на плечи каждого, вызывал тошноту. Эта тяжесть отличалась от простого утомления или поднятия тяжестей. Казалось, что на них опускается целое здание, используя их кости в качестве рычагов, чтобы они могли стоять. Их мышцы сдавливали органы, вдавливали их внутрь, пока не осталось ни одной полости даже в лёгких. По левой щеке Шото пробежала огненная вспышка, в то время как Фукидаши, стоявший рядом с ним, был готов выкрикнуть слова в реальность. Однако руки Дазаи опустились на их плечи, и Шото почувствовал, как внутри него всё опустело. Это было не похоже на то, что происходило, когда Айзава-сэнсэй стирал их причуды, когда его способности были деактивированы. На этот раз он почувствовал, как огонь внутри него подавляется. Из головы Фукидаши тоже не вылетали трёхмерные слова. Вместо обычного речевого пузыря над его шеей появился бледный восклицательный знак. — Чуя, — предупредил Дазай. Его голос стал ниже и серьёзнее, чем когда-либо слышал Тодороки. Ацуши тоже зарычал и наклонился вперёд. На тыльной стороне его ладони вздулись вены, а ногти стали острее обычного. Мафиози приподнял шляпу в знак прощания, и напряжение спало. — Отвечая на вопрос мальчика-взрывника: если вы будете вести себя неподобающим образом в нашем городе, приготовьтесь к тому, что вас раздавит гравитация. С этими словами он ушёл, оставив студентов хватать ртом воздух, а их спины покрылись холодным потом. 3 Они доставили потрясённых студентов обратно в отель, а затем вернулись в офис. Ацуши пригнулся, когда открывал дверь агентства, увернувшись от летящей прямо в лицо тапки и позволив ей врезаться в Дазая. — Дазай! — закричал Куникида, словно обезумев. Он бросился вперёд, оторвав Дазая от пола и не обращая внимания на ругательства, которыми Дазай явно притворялся, изображая боль и протест. — Ты… — На самом деле Чуя не собирается убивать никого из детей из ЮА. Сейчас он меньше всего из всех в этом городе склонен причинять им вред, — вмешался Дазай, пытаясь защитить себя от праведного гнева Куникиды. — Он мягкий внутри и у него много принципов. Если Мори не отдаст прямой приказ на убийство или дети из ЮА не будут активно угрожать их деятельности, Чуя закроет на это глаза. Ацуши всё ещё считал, что это рискованный шаг. Дети, вероятно, тоже думали, что Дазай сошёл с ума. Зачем ему было провоцировать главу Портовой мафии средь бела дня? Но, опять же, Дазай был из тех, кто втопчет чьё угодно достоинство в грязь, и он уже был готов на самоубийство. Почему бы не надавить на ещё несколько опасных людей просто ради забавы? Но это не волновало Дазая. «Мы хотели убедиться, что будущие герои понимают Йокогаму. Эта небольшая угроза была лишь началом». — В твоём плане есть момент, когда мы действительно будем вовлечены в то, что должно произойти? — усмехнулся Куникида, усадив Дазая в кресло. — Не все из нас — Ранпо. — Тогда это лишает твои реакции веселья и правдоподобности. Ацуши был уверен, что Куникида хочет стереть ухмылку с лица Дазая. — И я помог Ацуши с его заданием. Но ты получил лишь удовлетворительную оценку, Ацуши. Подача была слишком неожиданной и натянутой. — Прости… — пробормотал Ацуши. Он опустил голову, и если бы он был в форме тигра, то его хвост волочился бы за ним. — Итак, ты что-нибудь узнал из ответа Бакуго? — Куникида повернулся к молодому человеку. “Не совсем. Он был удивлен, затем занял своего рода оборонительную позицию, когда друзья начали дразнить его.” В этом не было ничего ненормального. Единственное, что заметил Ацуши, это то, что Бакуго был не таким дерзким, как о нем говорили люди. В блондине была более чувствительная и осторожная сторона. Неловкость и несколько неловкая насмешка, которые он проявлял, когда его друзья говорили о любви, тоже были искренними. “Я не думаю, что тема романтики часто приходила ему в голову. Это нормально для ребенка-героя, верно? Когда он посмотрел на мужчин в поисках подтверждения, они оба лишь покачали головами. — Если ты так говоришь, — легко ответил Дазай своим обычным беззаботным голосом. — Я поверю твоему мнению, — вздохнул Куникида. — Дазай — не лучший человек, у которого можно спрашивать о подростковых романах. «Эй! В те времена у меня было много романтических встреч. Я тоже был инициатором многих любовных историй». — Верно, — согласился Куникида мёртвым и сухим голосом. — Значит, если я выслежу некоторых девушек, с которыми ты «встречался», они будут расхваливать тебя, говоря, что этому не суждено было случиться? Большинство женщин, вероятно, сами хотят убить Дазая. Некоторые из них, без сомнения, без колебаний всадили бы ему пулю между бровей. На самом деле, даже те, кто никогда не встречался с Дазаем, были бы более чем счастливы сделать это за них. Сияя, Дазай достал стопку бумаги и ручку. — Пожалуйста, никогда так не делайте. Я прямо сейчас напишу вам отчёт, который вы хотите! 4 Они пережили еще один день, и никто не умер. Кацуки назвал бы это достижением. Ценой того, что его рассудок медленно угасал, ни один из его одноклассников или учеников 1-B не потерял конечность. Это было утомительно, но работало. В основном. Глупый Ранпо. Этот детектив с его маленькими глазками, должно быть, что-то задумал. Кацуки уже устал от всей этой ерунды. Ему казалось, что что бы он ни сделал, это будет неправильно. Но что тут нового? Такова была его жизнь. Вся его жизнь была одним цирком за другим. Он не мог придумать ничего, что было бы достаточно хорошим. Никогда не было слова “достаточно”. Так что он будет делать то, что нужно, или обойдётся без этого. До сих пор ему это удавалось, и он будет продолжать в том же духе, пока сохраняет спокойствие. Действовать осторожно. Взрываться, когда нужно. Держать язык за зубами, даже если ему хочется задушить каких-нибудь ублюдков. Он был среди равных, а не союзников. Даже если он был с друзьями, никто из них не имел никакого отношения к его проблемам. «Чувак, это было круто», — Киришима затащил Кацуки в общую зону на их этаже в отеле. Это было помещение в стиле лаунж, где люди могли вместе смотреть телевизор и наслаждаться чашечкой свежесваренного кофе. Весь их класс собрался там, пока Иида и Яойорозу рассказывали Айзавул-сенсею о случившемся. Самое главное, теперь они знали в лицо главу Портовой мафии! Это была важная информация для героев. «Его сила похожа на силу Урараки, но в обратном порядке. Он делал предметы тяжёлыми, и ему не нужно было прикасаться к нам», — объяснил Иида, размахивая руками. Деку тоже поднял руку вверх, как будто они всё ещё были в классе. «Не думаю, что мы можем ограничиться только тем, чтобы делать вещи тяжелее. Он упомянул гравитацию. Может быть, он может делать вещи невесомыми?» — Это пугающая сила, — прошептал Колбасный Рот. Его мнение разделили многие другие. — Я действительно думал, что мы сдадимся без боя. «Мы не знаем, есть ли у него ограничение по весу, как у меня». Круглолицая сложила подушечки пальцев вместе. Неверно. Не было предела бедствиям, которые могла вызвать гравитация. — Это важная информация о злодеях, — сказал Айзаул-сэнсэй, жестом приглашая всех сесть. Его проницательный взгляд пробежался по ученикам, и он вздохнул. — Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через всё это. Жители Йокогамы не очень-то открыты для дискуссий, но президент Фукудзава гарантировал, что они обеспечат нашу безопасность в меру своих возможностей. Нам просто нужно следовать правилам. Так что никаких ночных вылазок или каких-либо забавных выходок, хорошо? Должно быть, профессиональному герою было трудно признать, что для разнообразия ему самому нужна защита. Кацуки нашёл бы повод вернуться в постель, но остальные ученики снова заговорили о любви после ухода учителя. Они говорили о игровых автоматах и кинотеатрах. Шли домой из школы, держась за руки, и вместе катались на велосипеде с холма. Это было приятно, как он полагал. Весело и непринуждённо — так обычно влюбляются в первый раз. Они познакомились в классе, в школьном клубе, болели друг за друга на спортивных соревнованиях или наслаждались обществом друг друга во время походов по магазинам. Так люди сближались и в конце концов выбирали друг друга. За исключением того, что все это не было тем, что Кацуки ассоциировал со спутником жизни. Первый поцелуй был солёным. Слезы проступали сквозь потрескавшуюся кожу чужих губ, прижатых к его губам. Тепло под его ладонью сменилось холодом, когда длинные волосы скользнули между его пальцами. В локонах был колтун, небольшой пучок спутанных волос, который он осторожно распутал. Первое свидание состояло из оскорблений, которыми они сыпали, как из пулемёта, самыми грязными и отвратительными словами. Они прижимались друг к другу спинами, потому что не могли смотреть друг другу в лицо, но ни один из них не хотел отстраняться. Кто-то смеялся, ругаясь, а другой шипел от боли, когда по телевизору показывали какое-нибудь ужасное убийство или таинственное исчезновение. Прикосновения к его коже часто были холодными — как чешуя или камни, — но поцелуи всегда были тёплыми. Когда ночной ветер трепал его волосы, на плечи ложилась тяжесть пальто. — Бакуго, ты в порядке? — спросила Мина. Она посмотрела на часы. — Почти восемь. Пора спать? "Да", - ответил Катсуки без долгих раздумий. — Ты всегда уходишь с работы так рано. Вот почему ты пропускаешь все групповые чаты после уроков! Групповые чаты, в которые Киришима затащил Кацуки, в любом случае были заполнены шутками и мемами. Ничего такого, что не могло бы подождать, пока он закончит работу. «Я могу посмотреть мемы утром». "Бу, ты говоришь, как моя бабушка". Девочка показала ей язык, ослабляя затянувшееся напряжение в комнате своим заразительным смехом. "Хорошо, Соня, спокойной ночи. Остальные из нас еще немного задержатся, чтобы посмотреть реалити-шоу. У них есть то, чего нет у внешних каналов ". Кацуки пожал плечами и направился обратно в комнату, которую он делил с Киришимой. Прежде чем он вышел в коридор, он услышал, как Мидория говорит с Тодороки о Дазае. Это произошло немного раньше, чем ожидал Кацуки, но они поняли, что Дазай может нейтрализовать сверхспособности. Примечания: Надеюсь, у всех была замечательная неделя! Я возвращаюсь к комментариям, спасибо вам ♡♡ Глава 7 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 Они прошли половину экскурсии. Ещё неделя до того, как они покинут Йокогаму. Айзава был готов забраться в свой спальный мешок и не вылезать из него целый месяц. Он скучал по своему хорошему спальному мешку, жёлтому, который ему нравился больше всего. Хотя он взял с собой другой, более прочный и подходящий для путешествий, он не мог им воспользоваться. До сих пор у него не было в этом необходимости. Сначала его упаковали в качестве меры предосторожности, потому что никто точно не знал, в каких условиях они будут жить. Айзава признаёт, что, как и большинство людей, он ожидал, что инфраструктура будет в плачевном состоянии: протекающие трубы, продуваемые сквозняками комнаты и покрытая пылью мебель. В худшем случае, который он представлял в своей голове, у них едва ли была бы проточная вода. Для города, захваченного злодеями, было вполне разумно предположить ситуацию «конца света». Возможно, элита или главные преступники будут жить в роскоши, в то время как обычные граждане и участники сопротивления будут прятаться в более грязных местах. Но это была не Иокогама. В Иокогаме царил мир, который вызывал почти беспокойство. Был ли это город, которого боялись поколения героев? Почему? “Никто не может бросить вызов гравитации”. Именно это Айзава узнал несколько лет назад из уст пойманного злодея. Он сотрудничал с местной полицией, чтобы разоблачить подпольный наркокартель. Герои изъяли кучу обычных уличных наркотиков, спрятанных в продуктах питания или упакованных в красивую обёртку для продажи в университетских кампусах. Предполагалось, что портовая мафия замешана в цепочке поставок, но реальных доказательств этому почти не было. Судя по опыту детективов-ветеранов, они готовы поклясться, что портовая мафия зачистила следы до того, как герои смогли выйти на них. Испуганное признание злодея лишь усилило их подозрения, но это не было доказательством, которое можно было бы использовать в суде. Преступник, должно быть, имел в виду Накахару Чую. Но тогда…Накахара был бы подростком, если бы описание, данное ему учениками Айзавы, было верным. Он был ненамного старше детей из его класса. Портовая мафия использовала детей-солдат. От этого вывода Айзаве стало не по себе, как будто его внутренности были обмотаны горящим углём. Хотя никакой реальной угрозы для них не было, моральное истощение от этой вылазки уже сказывалось. Он с подозрением относился к людям, мимо которых проходил по улицам, гадая, нет ли среди них пользователя способностей или преступника. Разговоры с президентом Фукудзавой и местной полицией тоже утомляли. Они уклонялись от ответов, и если Айзава считал, что полиция на стороне относится к другим оперативным группам или героям, сующим нос в их дела, с ужасом, то в Йокогаме это отвращение было в разы сильнее. Ему приходилось расшифровывать их слова, пересматривать свои предыдущие теории и ответы, а затем возвращаться к другому разговору, который больше походил на допрос. И это было не из-за статуса Айзавы как подпольного героя. Даже Влад, который был более известен широкой публике, не получил тёплого приёма. Однажды, когда Влад купил газету в круглосуточном магазине, старый владелец магазина бросил на него презрительный взгляд, узнав, что Влад — герой. Это было враждебное окружение. Айзава пытался понять, почему Йокогама так сильно ненавидит героев, но это было непросто, особенно из-за постоянного наблюдения. Единственным положительным моментом было то, что, несмотря на настороженность, жители Йокогамы не вымещали своё недовольство на учениках. И все же им нужно было поболтать с АДОЙ. «Мы хотели бы знать, что вы запланировали на наши занятия на оставшуюся часть нашего пребывания здесь, желательно, чтобы это не было связано с мафией». Айзава и Влад рано утром отправились прямиком к Куникиде. Ученики собрались в конференц-зале в офисе АДА, наслаждаясь выпечкой и кофе и просматривая утренние новости вместе с доктором Йосано. Хотя завтраки в отеле были неплохими, дети решили, что сегодня им стоит попробовать выпечку в пекарне. Ацуши и Кенджи любезно доставили им завтрак, чтобы члены UA не толпились в маленьком магазинчике. Затем два детектива отправились работать над делом. — Если быть с вами до конца честным, мы ничего не планировали. Куникида был совершенно серьёзен, когда сделал это признание, и даже выглядел немного расстроенным из-за того, что они не подготовились. — Мы не думали, что вы продержитесь так долго. В то время как Айзава ценил открытость, внутри он молча кипел от злости. «И всё же мы здесь». — У нас есть ещё неделя, как и договаривались, — добавил Влад. Мужчина стоял рядом с Айзавой, скрестив руки на груди. После этой вылазки им обоим не помешало бы выпить по паре бутылок холодного пива. Конечно, на улице. Ни один из них не хотел напиваться в этом странном городе. Кивнув, Куникида предположил: «Они могут продолжать следить за нами…» — Почему бы нам не отвезти их в Сурибати-Сити? — Дазай подошёл к ним, более весёлый, чем остальные детективы, всё ещё находившиеся в агентстве. Куникида широко раскрыл глаза и уставился на Дазая, как будто у того выросла вторая голова. “ Город Сурибачи? - Подозрительно переспросил Айзава. — Это отличное место для посещения, — искренне объяснил Дазай, в искренность которого Айзава совершенно не верил. За годы работы с подозреваемыми и скользкими мошенниками Айзава понял, что этот человек лжёт не задумываясь. И ещё он скользкий, как угорь. И действительно, в следующую секунду Дазай широко распахнул стеклянные двери конференц-зала, заставив всех внутри уставиться на него. — Привет, ребята! Кто хочет сходить в самый большой Китайский квартал Иокогамы?” — Чайнатаун? — повторил Мидория, когда Дазай вошёл в комнату. — Дазай! Куникида оттащил его за воротник, не дав врезаться в Синсо, который сидел ближе всех к двери. — Это территория Хуана. Всё ещё улыбаясь, Дазай помахал студентам, даже когда Куникида встряхнул его, как надувную игрушку. «Если говорить о наименьшем количестве банд и преступной деятельности, то Сурибати лидирует во всей Йокогаме. Он также не находится под властью Портовой мафии, так что, технически говоря, это самый безопасный район в городе». Что? — Постойте, есть часть города, которая не контролируется Портовой Мафией? — Каминари вскочил, выражая всеобщее удивление. — Ага! — Дазай высвободился из объятий Куникиды. — Почему мы тогда просто не остались там с самого начала? — Каминари был озадачен, как и все остальные. Даже Айзава был немного сбит с толку. Конечно, с логистической точки зрения могли возникнуть проблемы. Может быть, не хватало транспорта. Может быть, все отели поблизости были заняты. Может быть, это был скорее промышленный район, заполненный фабриками и офисами с небольшими жилыми помещениями. У них была такая большая группа, что Айзава не удивился бы, если бы они столкнулись с некоторыми из этих проблем. Однако было странно, что детективы упомянули это место только сейчас. Если бы в Иокогаме был район, который был бы безопаснее остальных, он бы предположил, что это была бы одна из первых остановок в их списке мест для посещения. В отличие от осмотра базы портовой мафии. Несколько других студентов тоже пробормотали что-то в знак согласия. Кроме того… — Что ты имеешь в виду, говоря «это территория Хуанга»? Это был очень важный вопрос. Они знали, что Йокогамой управляют банды, и Айзава не удивился бы, если бы в этом городе до сих пор были якудза, которые брали деньги за защиту с местных жителей. Была ли ещё одна банда, которая могла бы сравниться с портовой мафией? Иначе почему преступники оставили этот район в покое? — Город Сурибати — штаб-квартира корпорации «Хуан», — ответила доктор Йосано. Женщина медленно отпила кофе, встретив вопросительный взгляд Айзавы лёгкой улыбкой, которая была скорее маской, чем дружеским жестом. — Город Сурибати безопасен, если вы не будете создавать проблем. — Вы сказали: «Сурибати-Сити — штаб-квартира корпорации Хуан», — внезапно сказал Монома. Он встал со стула, чтобы лучше видеть доктора Йосано. — Может, лучше сказать: «Штаб-квартира корпорации Хуан находится в Сурибати-Сити»? Вы сказали так, будто всё это место принадлежит им. Детективы переглянулись, и Куникида вздохнул: «Потому что так оно и есть». — Постойте, это «Хуан Корп»? Как в «Хуан Корп», крупной компании по производству протезов? — Яояозу была взволнована, полна недоумения и удивления, но также и замешательства. — Момо, ты их знаешь? — Асуи потянула подругу за рукав, чтобы успокоить её, прежде чем та вскочила с места. Заметив, что она слишком разволновалась, лицо Яойорозу порозовело. “I...My семья вела с ними несколько дел. Они действительно революционны, когда дело доходит до протезирования и медицинской трансплантации. Но если они базируются в Йокогаме…Думаю, именно поэтому мои родители никогда не говорили о визите к основателю, хотя они были бы рады возможности познакомиться с ним. Они говорят, что он вундеркинд ”. — Это правда, Хуан Цзэку примерно того же возраста, что и Ацуши, так что он ненамного старше вас, ребята, — доктор Йосано указал в окно, на море, а не на башни Порт-Мафии. — Компания «Хуан» владеет большим участком земли в Сурибати. В каком-то смысле можно сказать, что Сурибати — его собственность. Детективы объяснили, что основатель Huang Corp был гением. Это была история о мальчике, который построил империю из ничего, словно сошедшем с экрана. Он был блестящим умом, который превратил Сурибачи-Сити из трущоб в то, чем он является сегодня, построив мир на руинах насилия. Поскольку он не одобрял беспорядки, он инвестировал в инфраструктуру и благотворительность, чтобы создать безопасное пространство для всех, кто был нейтрален по отношению к насилию банд. — Это так по-мужски, — шмыгнула носом Киришима, — он кажется таким классным парнем. — Да! — Ашидо тоже просиял. — Это так здорово, что он помогает обществу и своим соседям. Остальные дети разговаривали и перекрикивали друг друга, чтобы поговорить со своими друзьями. — Не могу поверить, что ему всего восемнадцать? Серьёзно, из чего сделан этот парень? «Как будто его жизнь ускорилась. Что вы имеете в виду, говоря, что его стартап превратился в многомиллионный бизнес и он построил район ещё до того, как ему разрешили пить?» «Возможно, он нужен только для вида. Чтобы увеличить продажи и говорить о кликбейтных заголовках». — Богатый и щедрый, я надеюсь, что он ещё и красавчик. — Эм, все? — Мидория дрожащей рукой поднял руку, пытаясь привлечь внимание одноклассников, пока более крупные дети загораживали его от остальных. — Я думаю, Шинсо хочет что-то сказать. Подросток с фиолетовыми волосами слегка вздрогнул, когда услышал своё имя, но это было едва заметно для всех, кроме Айзавы. Шинсо показал свой потенциал во время спортивного фестиваля. Айзава видел в этом мальчике искру, которая нужна, чтобы стать героем. Хотя его причуда не была самой популярной или ориентированной на сражения, её определённо нельзя было игнорировать. Промывание мозгов было мощным средством. Просто нужно было пройти надлежащее обучение, чтобы научиться правильно его использовать. Кроме того, не менее важно было научиться использовать его сдержанно. Грань между злодеем и героем была тонкой. Айзава не мог сосчитать, сколько раз он видел, как кто-то переходил эту черту и скатывался на тёмную сторону. Сила, которой обладал Шинсо, могла стать величайшим достоянием правосудия или его смертельным врагом. Айзава не позволил бы ученику свернуть с правильного пути прямо у него на глазах. Поэтому он связался с Шинсо после спортивного фестиваля. Они составили план тренировок, который позволил бы Шинсо попробовать себя в геройстве без предвзятости вступительных экзаменов. Мальчик усердно трудился, взбираясь на вершину, как и предполагал Айзава, и именно поэтому его пригласили на эту экскурсию в Йокогаму. Они хотели дать всем своим ученикам равные шансы на развитие и обучение. Синсо был хорошим учеником, но его единственным недостатком было то, что он не привык вежливо разговаривать с другими или выражать свои истинные мысли. Несомненно, это было следствием его детства, когда люди постоянно высмеивали его «злодейскую причуду». Почесав шею, Синсо с некоторым беспокойством спросил детективов: «Как?» Его взгляд остановился на Дазае, который засунул руки в карманы пальто и терпеливо ждал, пока Шинсо подберёт слова. «Как Хуан Цзэку создал нейтральную зону?» Сделав глубокий вдох, Синсоу начал размышлять. «Почему мафия его слушает? Почему он такой особенный, что все, кто может быть кем-то, готовы следовать его правилам? Это бессмысленно. Как компания, занимающаяся медицинским оборудованием, может контролировать территорию по сравнению с вооружёнными преступниками?» Несколько приглушённых вздохов донеслись от студентов. Теперь они тоже всё поняли. В истории создания «Хуан Корп» были лазейки. Если бы они были где-то в другом месте, никто из них, вероятно, не стал бы особо задумываться, но это была Йокогама. Никто не выживет в Иокогаме, не окунувшись в какую-нибудь тьму. Дазай рассмеялся и ободряюще похлопал Шинсо по плечу. «Ты задал отличные вопросы. Понимаешь, детали слишком сложны, но ты можешь считать Хуан Цзэку действительно могущественным пользователем способностей. Вот почему его называют Драконом города Сурибати». Нахмурившись, Монома спросил: «И портовая мафия с этим согласна? Корпорация Хуан платит им за защиту или взятки?» «Портовая мафия не имеет права вмешиваться в дела города Сурибати, — ответил Куникида. — Если у вас нет желания умереть, не трогайте то, что принадлежит Дракону. Портовая мафия усвоила это на собственном горьком опыте, поэтому теперь они держатся подальше от Сурибати». Айзаве было трудно в это поверить. Организация, которая хвасталась перед героями и правительством, боялась какого-то парня? Возможно, он тоже был подростком? — Вы нам не верите, — заметила доктор Йосано. Женщина не обиделась на явный скептицизм на их лицах. — Как один ребёнок может быть таким могущественным, верно? Есть забавная легенда о Хуане, которая вам может понравиться. Когда предыдущий босс Портовой мафии ещё был у власти, один рыжий мальчишка угнал его машину. На следующий день предыдущий босс приказал убить всех рыжих мальчишек в Йокогаме. Айзава сжал кулаки. Убийство ребёнка и так было достаточно ужасным, но приказать убить сотни невинных детей, которые просто родились с неправильным цветом волос? Это было за гранью жестокости. Он видел, как Серо и Каминари крепче обняли Киришиму. Другие дети тоже смотрели на рыжие волосы подростка. Киришима сглотнул, пытаясь сохранить храброе выражение лица, а не вздрогнуть при мысли о казни. — Не волнуйся. Предыдущий начальник был стар и давно умер от болезни, но его жестокость трудно забыть. — И это связано с городом Сурибати, потому что…? — Влад поёрзал на своём месте. Его голос стал тише, когда новость о том, что Порт-Мафия сделала в прошлом, должно быть, разожгла пламя, которое горело в каждом из них с тех пор, как они прибыли в этот странный город. Айзава знал, что чувствует другой герой, но часть его сердца тоже вернулась на своё место. Это была настоящая Иокогама. «У Хуан Цзэку рыжие волосы, поэтому люди говорят, что Хуан — это злой дух детей, возвращающихся из мёртвых». Её голос оставался мягким, даже несмотря на ужасную тему. «Бессмертные и пугающие, грехи прошлого проложат путь в будущее». Айзава не совсем понимал предысторию. Было трудно представить, что призраки могут быть частью этого, когда они едва ли понимали границы своих способностей. — То есть вы хотите сказать, что Хуан Цзэку так же опасен, как и мафия? — настаивал Айзава. Большинство пользователей способностей в той или иной степени опасны. Директор Недзу и Всемогущий подтвердили это на собрании перед этой поездкой. Многие пользователи способностей собрались в Йокогаме в качестве наёмников-фрилансеров или были частью преступной организации. Некоторые пришли с войны. Других учили убивать. Многие до сих пор приложили руку к теневой стороне общества. Это были не обычные бандиты или наркоманы, которым нужны были быстрые деньги или доза. Это были профессиональные сумасшедшие. Некоторые исследователи предположили, что способности влияют на разум владельцев, делая его неестественным. У них не было достаточно больших выборок для сбора данных, но ни один человеческий разум не смог бы противостоять таким сверхъестественным силам, не сломавшись в той или иной степени. Айзава не знал, насколько это правда, но сообщения о хаосе, вызванном отдельным пользователем способностей, часто в десять раз превышали масштабы обычного злодея с причудой. “Да”. — И вы хотите отправить туда наших студентов? — его голос начал повышаться. Дазай встал перед Айзавой, закрыв ему обзор, в то время как Куникида стоял перед доктором Йосано. Темноволосый детектив погрозил Айзаве пальцем. «Видите ли, вот в чём дело с Хуаном. Ему всё равно, пока вы не нарушаете покой. Вы можете бежать по улице на четвереньках в шапках из фольги и кричать «Да здравствуют инопланетяне!», и он даже глазом не моргнёт. Люди могут перерезать себе горло прямо у него на глазах, а он пройдёт мимо, как будто ты часть земли». Последняя фраза прозвучала как личное оскорбление. «Грубо говоря, он законченный эгоист, которому лень пошевелить и пальцем, если только ты его не достанешь». Это не придало Айзаве уверенности. Это было противоречиво. Как человек, который якобы был ленив, пробился наверх и захватил кусок земли в городе, полном преступников? Делал ли он это ради выживания? Теперь, когда он добился успеха, у него были другие люди, которые выполняли грязную работу? — Если это поможет, то «Хуан Корп» раздаёт своим сотрудникам Уголовный кодекс в качестве учебного пособия. Вот этот, — предложил Куникида. Айзава не знал, откуда он его достал, но мужчина из ниоткуда извлёк толстую книгу по уголовному праву. Айзава не знал, было ли это шуткой или насмешкой. Вздохнув, он повернулся к ученикам. Влад коротко кивнул ему, прежде чем они начали обращаться к подросткам. — Тогда мы проведём голосование, — объявил Айзава. — Те из вас, кто хочет отправиться в город Сурибати, поднимите руку. Все подняли руки. Несмотря на беспокойство, дети были храбрыми и с радостью предвкушали знакомство с другой частью Йокогамы. Детективы также предложили, чтобы он взял с собой в поездку ещё одного доверенного жителя Сурибати, а также Дадзая и Ацуши. Не в силах больше сидеть сложа руки, Влад тоже вызвался сопровождать их. Айзава уже обсудил это с Владом наедине. Хотя сбор информации был важен, они не могли постоянно держать детей в поле зрения. Тем временем Айзава провёл некоторое время с доктором Йосано, чтобы продолжить сбор информации. Было неразумно брать с собой учеников или пытаться проникнуть на высокий уровень без поддержки, поэтому в основном Айзава пытался сориентироваться на местности. От важных зданий до критических транспортных узлов — им нужно было понять, что происходит в Йокогаме. Они ожидали услышать какие-то аргументы или уговоры со стороны окружного прокурора, но детективы на удивление легко согласились. Это было настолько быстрое и неожиданное решение, что шокировало их. Нетрудно было понять, что жители Йокогамы пытались отделить их от студентов. Одна встреча за другой, где разные люди утомляли их политическими разговорами. Эти люди тратили их время и не выпускали из виду. — Помните, — снова предупредил мистер Куникида, прежде чем дети вышли из кабинета. — Не используйте свои способности и ни при каких обстоятельствах не пытайтесь быть героями. Вы здесь как туристы, так что просто наслаждайтесь городом и не беспокойтесь о борьбе с несправедливостью. Для этого есть взрослые. Судя по его взгляду, он определённо не имел в виду профессиональных героев, когда говорил это. 2 Город Сурибати был небольшим островом, соединённым с основной частью Йокогамы мостом. Его вход был так же узнаваем, как и пять чёрных башен под портом Мафия. Гигантские круглые ворота возвышались, а их двери были сделаны из бронзы и стали. В центре стояли львы-близнецы с кольцами во рту, словно это был вход в какой-то старый китайский дворец. За открытыми воротами здания соединялись надземными коридорами. Традиционные деревянные постройки перемежались с бетонными джунглями, переносясь из прошлого в настоящее. Однако в этом было что-то антиутопическое. Стены были увешаны рекламой и плакатами, а между балконами висели красные фонари. Время в городе Сурибати шло по-разному. Древние традиции из других стран смешивались с местными обычаями Японии. На оживлённых улицах смешивались иностранцы и местные жители, чудаки и те, у кого не было причуд. Это была сцена из старых фильмов, где деревянные мосты изгибались над каналами, соединяя булыжные мостовые. Черепичные крыши и серые кирпичные стены, виноградные лозы, ползущие по башням. “Боже мой! Это классное место!” “Что это за конфеты там?” - спросил я. “Эй, они готовят попкорн в бочках!” Мидория и его друзья сначала не знали, куда смотреть. Повсюду было так много цветов, а запахи уличной еды сводили с ума. Казалось, они попали в другой мир. Высокий мужчина с рыжеватыми волосами и тёмно-карими глазами встретил их у ворот. На нём была свободная рубашка и светлое пальто. Несмотря на несколько щетинистых волосков на подбородке, он выглядел очень непринуждённо. Он также производил более надёжное впечатление, чем Дазай. “Это мой хороший друг Одасаку!” Объявил Дазай, игнорируя жалобу мужчины на то, что его зовут Ода, а не Одасаку. “Он будет помогать нам в качестве гида". — Класс Б идёт с Дазаем и вашим учителем. Класс А идёт со мной и Ацуши, — проинструктировала Ода-сан, раздавая каждому ученику по небольшому кусочку бумаги с номером телефона. — Мы соберёмся здесь в 17:00. Если вы заблудитесь, можете воспользоваться телефоном в магазине, чтобы связаться с нами, и оставайтесь на месте, чтобы мы могли вас найти. Дазай, не прыгай в океан и не пытайся снова спуститься в колодец. Мне бы не хотелось получить еще один звонок от службы безопасности ”Хуан Корпорейшн". — Одасаку такой злой, — заныл Дазай, опираясь на более высокого мужчину, как будто тот был без костей, как осьминог. — Не волнуйся, с нами куча героев. Один из них наверняка знает, как оказывать первую помощь. Ода-сан закатил глаза, стряхивая с себя Дазай. Повернув голову, он махнул рукой в сторону Мидории. — Пожалуйста, следуйте за мной. Они последовали за мужчиной, выходя на оживлённые улицы. Ближе к центру острова земля Сурибати уходила вниз. Хотя главные дороги были широкими, там было много лестниц, по которым люди поднимались на крыши зданий. Стеклянные коридоры и металлические перекрытия пересекались друг с другом, как в лабиринте. В некоторых местах, подняв руки, они могли коснуться фонаря или листа виноградной лозы, свисающей с чужого балкона. “Это потрясающее место!” Мина закричала. Они купили мини-фотоаппарат и сделали много снимков всем классом. Несколько ребят из класса купили разные закуски, чтобы поделиться ими, и каждый мог попробовать что-то новое. Ода-сан тоже был отличным гидом, он рассказывал им истории о городе Сурибати и о том, где можно найти лучший кофе или сладости. Он также отвечал на все их вопросы. Местные жители тоже были с ними любезны. Один продавец даже подарил Мине бесплатный браслет, когда она купила брелоки в форме кошек. — Это на удачу! — улыбнулся продавец. — Вы нигде больше такого не найдёте. Браслет был сделан из красных нитей с поддельным золотым драконом. Однако Мидории показалось, что этот дракон выглядит немного странно. — У него три глаза, — сказал Тодороки, когда Мина передала ему браслет. Детали были вырезаны не очень чётко, так как это был дешёвый браслет, но бугорки на голове дракона казались тремя глазами вместо стандартных двух. — Это местная легенда? Что-то связанное с корпорацией Хуан? Уже ходили слухи о призраках, и его не зря прозвали Драконом города Сурибати. Ода взмахнул рукой, призывая их не слишком усердствовать в размышлениях. «Слухи разносятся быстрее ветра. Людям просто нравится делать всё более драматичным, чем оно есть на самом деле. На этом острове тяжёлые ворота, и «Хуан Корп» ведёт успешный бизнес. Вот почему люди думают, что это логово дракона, где Хуан Цзэку хранит свои сокровища». — Кажется, здесь больше полицейских. Это из-за большого наплыва людей, о котором ходят слухи? — спросил Киришима, доедая мороженое с шоколадной крошкой. Герои сделали то же самое. Во время стажировки они узнали о патрулировании от профессиональных героев, а в оживлённых городах всегда было больше полицейских в местах, где беспорядки или драки могли стать потенциальными проблемами. — Это одна из причин. — Ода-сан попросил их присмотреться к мужчинам в форме, стоящим за углом. — Видите их форму? Тот, что справа, не полицейский. Он из службы безопасности корпорации Хуан. Оба были в рубашках с короткими рукавами и пуленепробиваемых жилетах. На поясных ремнях у них, казалось, были почти одинаковые инструменты или приспособления. Однако у офицера были значки и полицейская эмблема на фуражке. Когда мужчина повернулся, на спине его жилета жёлтыми иероглифами, расположенными в форме ромба, было напечатано «Хуан». Вместо фуражки у него была чёрная кепка. «Корпорация Хуанга постоянно патрулирует окрестности. Они помогают пожилым людям или снимают кошек с деревьев, чтобы службы спасения могли сосредоточиться на более срочных случаях». Мужчина указал вниз по дороге, а затем в противоположный конец улицы. «Почти всё здесь принадлежит корпорации Хуанга или так или иначе связано с ней. Их охранники тоже тренируются здесь, так что не пугайтесь, когда увидите бегущих мимо здоровяков». По сути, это был патруль, состоящий из сотрудников частной охранной фирмы. Мидория заметил татуировки на охранниках, которые проходили мимо них. Они двигались лучше, чем местные уличные бандиты или пожилые парни с пивными животами, которые никогда не участвовали в драках крупнее, чем спор между клиентами. Если бы он мог предположить, то некоторые из них, возможно, были бывшими военными. — Итак… школы, магазины, компания, патруль, — перечислил Серо всё, что они видели до сих пор. — Этот Хуан действительно старается изо всех сил. По словам Оды, Сурибати не всегда был таким красивым. Особый ландшафт, который они увидели, был результатом гигантского взрыва, произошедшего много лет назад. Это была свалка, где собирались худшие представители Йокогамы. Бедность и насилие были обычным делом. Те, кто остался без крова, жили в палатках на руинах, а тех, кому не повезло, выгоняли из лучших районов Йокогамы в этот уголок города. На склонах теснились обветшалые здания и палатки бездомных или спальные места из картонных коробок. Люди были истощены и оборваны, как кучи мусора, в которых они жили. Чтобы получить электричество и воду, повсюду были разбросаны опасные провода и трубы, пока новые банды боролись за доступные ресурсы. Хуан Цзэку вложил заработанные деньги в восстановление этого места. По мере того, как он строил, другие люди увидели возможность и открыли здесь ещё больше магазинов. Многих людей сегодня не было бы в живых, если бы он не вмешался. — Вы тоже из тех, кому он помог? — из любопытства спросил Иида. — О, на самом деле я не выросла здесь. Но он уже спасал мою семью. Ода-сан объяснил, что в то время он был связан с портовой мафией. Они не могли в это поверить. Этот человек не был похож на злодея! Он даже усыновил и воспитывал нескольких детей-сирот в одиночку! Несмотря на то, что он был на низшей ступени, на него напали какие-то плохие парни, и злодеи пытались убить его детей. В то время дети жили у хорошего повара, который владел рестораном в безопасной части Йокогамы. Хуан Цзэку обедал там, когда на него напали злодеи, и он избил их за то, что они помешали ему поесть. “Хуан действительно кажется отличным парнем”, - вздохнул Киришима. Да. Это напомнило Мидории о линчевателях из прошлого. Когда быть героем не было профессией, люди всё равно брали на себя ответственность за защиту слабых. Некоторые из них могли вести себя устрашающе, чтобы противостоять злу, но в конечном счёте они были хорошими людьми, которые пытались спасти других. Смеясь, Ода покачал головой, как будто услышал самую смешную шутку в мире. — Не говори этого ему в лицо. Поверь мне, ты не захочешь с ним встречаться. — Почему? — Мидория присоединился к разговору и знал, что другие ребята из его класса тоже слушают. — Он бескорыстно вложил своё состояние, спасал детей от злодеев, и его компания стремится улучшить жизнь людей. — Это трудно объяснить. Вы бы поняли, если бы увидели его лицом к лицу, но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Мужчина больше ничего не ответил, и они подошли к круглой площади с фонтаном. Вокруг были магазины, фургоны с едой и небольшие прилавки с товарами ручной работы. Им сказали, что они могут разделиться на небольшие группы, если будут оставаться на этой площади. Кто-то может насладиться солнцем и холодным чаем или зайти в один из магазинов, чтобы примерить чонсам. Мидория увидел, как Каччан зашёл в чайный магазин, чтобы купить что-нибудь попить, а Ацуши последовал за ним. Остальные ученики его класса ещё не решили, чем хотят заняться, когда одна из продавщиц позвала Оду поболтать с ней. И вот тогда-то они и заметили пропажу Минеты. — Эй, а где Минета? — внезапно спросил Серо, увидев, что в их группе не хватает одного человека. — Он только что был здесь? — Каминари огляделся. — О, вон там! За кустами. Их низкорослый одноклассник присел за кустом и улыбнулся извращённой ухмылкой. Из его приоткрытого рта не текли слюни, но румянец на щеках был признаком неприятностей. «Милые девушки в китайских нарядах!» Казалось, он был в трансе, уставившись вдаль. Прежде чем они успели его схватить, он уже умчался бог знает куда. — Эй, Минета! Не уходи один! — крикнул ему Иида, но мальчик его не слушал. Будучи старостой класса, Иида побежал за ним, а за ним последовала обычная группа поддержки. — Я тоже пойду его искать, — с серьёзным видом сказал Каминари. — И это совсем не потому, что я хочу увидеть симпатичных девушек в китайских платьях. Джиро шлепнул его, но последовал за ним. “ Подожди, не оставляй нас одних! Вскоре весь класс разбежался, преследуя друг друга, и не успели они опомниться, как оказались в незнакомом месте. — Эм... где мы? — нервно спросил Одзиро. — Что это за место? Они оказались на незнакомой улице. Большинство магазинов было закрыто, повсюду виднелись неоновые вывески. Здания выглядели старыми и тесными, некоторые из них были опасно близки к обрушению. Землю устилали мусор и иглы, а также осколки битого стекла. — Разве не очевидно, что это район красных фонарей? Женщины в самых разных сексуальных нарядах! — Минета была отвратительно возбуждена. И действительно, вскоре класс заметил очень эротичные и непристойные объявления, развешанные повсюду. — Ода-сан что-то упоминал о том, что в некоторых частях Сурибати до сих пор придерживаются старых обычаев... должно быть, он имел в виду это. Урарака прижалась к Цую, сглотнув и пытаясь отвести взгляд от обнажённых тел, выставленных на всеобщее обозрение. — Нам нужно выбираться отсюда, прямо сейчас. Аояма с подозрением огляделся. Он был прав. Вокруг никого не было, и это место выглядело пугающе даже при дневном свете. — Бакуго с нами нет. “Я не думаю, что он следил за нами. Он был в чайной с Ацуши”, - сказал Мидория. "Синсо был с Одой-саном". Так что по крайней мере двое из них все еще были в безопасности со своими проводниками. Тодороки прошёл несколько шагов вперёд, чтобы заглянуть за угол, прежде чем вернуться. «...Кто-нибудь помнит, с какой стороны мы пришли?» Никто из них этого не сделал. Переулок и здания выглядели одинаково и были темными, большинство окон закрывали жалюзи или деревянные ставни. На каждом углу, по сути, было одно и то же, никаких указателей, а извилистые улочки вели все к новым и новым лестницам во всех направлениях. Класс двигался плотной группой, пытаясь найти дорогу обратно на площадь. Они натыкались на людей, но никому не пришло в голову спросить у местных, как пройти. Эти местные жители были похожи на призраков, которые смотрели на них из тени, оценивая, насколько жирны ягнята. Это только усилило желание класса А убраться отсюда еще больше. Они были на полпути к лестнице, когда услышали приглушённый разговор. Когда они завернули за угол, то увидели, что группа мужчин загнала в угол маленького ребёнка. Трудно было понять, мальчик это или девочка, потому что на ребёнке была свободная синяя куртка с принтом в виде бабочек и белые шорты, доходившие до колен. С пояса свисала красная кисточка, а в волосах был завязан китайский узел из таких же красных нитей. Он прижимал к груди жёлтый конверт, и его плечи дрожали. — Эй! Что ты делаешь? — крикнул Токоями. Сато и Сёдзи тоже бросились вперёд, загораживая собой ребёнка. Мужчины выкрикнули несколько оскорблений, но убежали, когда увидели приближающихся одноклассников Мидории. — Ты в порядке? — Сато немного наклонился, чтобы спросить, а Сёдзи попятился. В отличие от Сато, который просто казался более мускулистым для своего возраста, гигантская форма Сёдзи с дополнительными конечностями и маской не делала его более дружелюбным. — Да, спасибо, что помог мне, — мальчик поднял взгляд. У него были двухцветные волосы, как у Тодороки, только правая сторона была коричневато-чёрной, а левая — бледно-белой. Его кудрявые волосы обрамляли лицо и спускались ниже подбородка. Судя по росту, он был на несколько лет младше. Скорее всего, ему было от двенадцати до тринадцати. Кроме того, у них может быть своя причуда. Мидория встретился взглядом с мальчиком. Его правый зрачок представлял собой кольцо из золотых кругов, а в левом глазу была золотая звезда. У большинства местных жителей Йокогамы, которых они видели на улицах, не было таких особенностей. Это больше походило на то, что они могли бы увидеть за пределами этого города. Растрёпанные волосы и разные глаза…может, они были похожи на Тодороки, у которого было две причуды? — Приятно познакомиться, — вежливо поздоровались они, слегка кивнув. Когда они повернулись, то увидели, что к их поясу была привязана кукла с кисточкой. Это была довольно потрёпанная и жутковатая на вид старая кукла, голова которой была похожа на сморщенные тряпки. Её лоб был обмотан белыми бинтами, а глаза представляли собой две гигантские чёрные дыры. В её широкий рот были вшиты ряды острых зубов. — Я Юмено Кьюсаку. — Кьюсаку-кун, можно я буду так тебя называть? — Цую подошла ближе к группе и продолжила, когда Кьюсаку кивнул. — Что ты здесь делаешь один? — Я должен доставить это в приют Сурибати. Они крепче сжали конверт. Кивнув классу, Кюсаку с любопытством оглядел их. — Вы туристы? “Да, мы на экскурсии”. — Это хорошо. Я нечасто вижу школьные группы со стороны. — Откуда вы знаете, что мы снаружи? — спросил Тодороки. Кюусаку, казалось, был озадачен и склонил голову набок. Он указал на Токоями и Сёдзи, а затем на других ребят из класса А, у которых были явные физические мутации. «Что за глупый вопрос, старший брат. В этом городе редко можно встретить таких, как вы. Все вы такие разные, и вас так много в одном возрасте. Очевидно, что вы не братья и не сёстры». — Ты очень умный, Кьюсаку-кун, — похвалила его Мина. — Конечно! — Кюсаку вздёрнул подбородок. — Мои наставники тоже так говорят. Кюсаку посмотрел на часы и сказал, что им нужно поторопиться, иначе они опоздают. — Что в конверте? — спросил Серо, заглядывая Сато через плечо. “ Пятьсот тысяч иен. “Что?” Класс разразился всеобщим шоком. — Пять… ши… прости! — голос Каминари дрогнул, и он прикрыл рот рукой. Посмотрев на свои пальцы, он пробормотал: — Сколько там нулей? — ...Это наличными? Ииде пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Это пожертвование для приюта. Кюсаку невинно посмотрел на них, не понимая, почему они так разволновались. Мидория уставился на толщину конверта. Внутри наверняка было много денег. Где родители Кьюсаку? Почему кто-то позволил бы такому маленькому ребёнку ходить с такими деньгами? Они не могли позволить Кюсаку и дальше так ходить по этому району. Поскольку Кюсаку сказал, что они забыли свой телефон, они предложили, чтобы класс А пошёл с ними в приют. Ученики-герои могли бы воспользоваться стационарным телефоном приюта. Мидория обменялся взглядом со своими друзьями, прежде чем все согласились. Они шли за Кёсаку по дороге и разговаривали. Кёсаку было очень интересно узнать о жизни за пределами Йокогамы, и они задавали один вопрос за другим. “Что такое злодей?” - спросил Кюсаку. — Это тот, кто делает плохие вещи. Он причиняет боль другим людям или использует свои силы во зло. — Мидория уставился на серебряную бабочку, пришитую к рукаву Кьюсаку. В Йокогаме были и другие люди, которые носили более восточную одежду. Однако по сравнению с ними качество одежды Кьюсаку казалось лучше, как у рыжеволосой женщины, одетой как гейша, которую Мидория видел издалека, когда они были возле башен Порт-Мафии. — Так в чём же разница между этим и преступлением? — Они перепрыгивали через несколько ступеней, постукивая начищенными до блеска чёрными ботинками «Мэри Джейн» по каменной лестнице. — Но ведь злодей — это преступник? Он сделал что-то плохое. — ответила Урарака, но было похоже, что она не совсем понимает, о чём спрашивает младший. Кюусаку моргнул, словно пытаясь осознать ответ, но всё равно улыбнулся. — Тогда кто решает, что правильно, а что нет? "Закон". "Почему?" Но они не стали ждать ответа или объяснений и помчались вперёд, махнув группе рукой, прежде чем свернуть в переулок. После нескольких поворотов за почти одинаковыми углами они начали замечать улучшения в окружающей обстановке. Земля больше не была завалена мусором, а на стенах появлялось всё меньше и меньше ругательств, написанных краской из баллончика. У нескольких домов перед дверями стояли цветочные горшки, а чуть позже они увидели трёхэтажное серое здание за белыми воротами. Металлические ворота были открыты, а на тротуаре лежали пастельные рисунки. Над аркой входной двери висела табличка с надписью: «Приют Сурибати». За воротами была небольшая игровая площадка и лужайка с травой. С другой стороны на верёвках сушилась одежда, а в углу даже был небольшой огород. Дети в похожих серых спортивных костюмах играли в футбол или бегали по двору. — О, Кьюсаку-тян! — закричала маленькая девочка на качелях, спрыгнула с них и побежала в здание, зовя своих друзей и персонал. — Бабушка Юки! Кьюсаку здесь! Пожилая женщина вышла, чтобы забрать конверт у Кюсаку. Она была одета в простое оранжевое платье и белый фартук. Вытирая руки о фартук, она поприветствовала их всех с тёплой улыбкой. — Давно не виделись, Кюсаку, — она наклонилась, и прядь седых волос упала ей на лоб. У неё были добрые глаза, мягкие и уважительные, даже когда она разговаривала с детьми, которые были младше её в три раза. — Спасибо, что доставил деньги от «Хуан Корп». Кьюсаку улыбнулся и рассказал ей о группе Мидории. “О боже, бедняжки”. Покачав головой, она махнула рукой на одну из сироток постарше, стоявшую в дверях. “Я тебя не виню. В этих краях очень легко заблудиться. К сожалению, вышка сотовой связи в этом районе находится в ремонте. Наш телефон не будет работать до завтра. Почему бы вам, дети, немного не отдохнуть и не выпить воды? Кюсаку может проводить вас обратно к главным дорогам. Безопаснее идти группой ”. Хотя приют был чистым и организованным, было нетрудно заметить, что их оборудование устарело. У них не было средств на покупку планшетов, а персонал состоял из пожилых людей, которые плохо разбирались в технологиях. Им редко требовался стационарный телефон, поскольку большинство их коллег приезжали лично. Это было почти абсурдно, насколько далеким во времени было это место. — Бабушка Юки! Мальчик лет восьми высунул голову из окна на втором этаже. Сквозь открытое окно класс А увидел, что за ним стоят другие дети. — Это новенькие? — Нет, дорогая, — ответила бабушка Юки. — Они просто заблудились. Мальчик скрылся из виду, но вскоре будущие герои оказались в окружении воспитанников приюта. “Вау! Старшая сестренка, у тебя красивые розовые волосы!” “ Это что, скотч у тебя на локтях? “Саки! Смотри! Она невидимая!” “Что случилось с левой стороной твоего лица, старший брат?” “Это грубо, Дайсуке”. — Ты не из этого мира! Ты уже встречался с Всемогущим? Младшие дети щебетали, как стайка взволнованных воробьёв. Мидория огляделся и заметил, что детям, собравшимся вокруг них, было от шести до тринадцати лет. Он увидел нескольких детей постарше, примерно их возраста, которые толпились позади бабушки Юки. Некоторые из них спешили мимо, держа на руках совсем маленьких детей. Там был ещё один сотрудник в оранжевом костюме с ребёнком, которому нужна была помощь бабушки Юки с больным малышом. Двое невысоких ребят вышли поиграть в шахматы с Кюсаку. Они устроились под деревом во дворе, пока другие ребята толпились вокруг класса А, приглашая подростков поиграть в футбол или попрыгать через скакалку. — Кюсаку, ты уронил свой платок, — сказал Одзиро, пытаясь похлопать младшего мальчика по плечу, но его остановили товарищи Кюсаку. — Ты не можешь трогать Кюсаку-куна. Это опасно. — Девочка серьёзно посмотрела на Одзиро. — Кюсаку-кун особенный. “Почему они разные?” - спросил Каминари. — Так сказала женщина, которая пришла с Кюсаку-куном. Мы не можем трогать Кюсаку-куна. Кюсаку-кун больше не сможет играть с нами, если они пострадают. — Да, Кюсаку снова застрянет дома, — добавил другой мальчик, с отвращением высунув язык. — С большим злым лысым дядькой, который ещё и задаёт много домашних заданий! Кюсаку обучался на дому, и у них редко была возможность выходить на улицу. Судя по тому, что говорили дети, у них, возможно, было какое-то заболевание, из-за которого их тело было слабым или уязвимым к травмам. В их семье также уделялось особое внимание успехам в учёбе, поэтому их наставники были строги с ними. Это также подтвердило то, о чём думал Мидория: Кьюсаку не принадлежал этому приюту. Кюсаку был другим. У них был дом — хороший дом, — куда они могли вернуться, но они без проблем общались с местными детьми. Дети тоже приняли его дружелюбно. Это был приют для обездоленных. У бабушки Юки была протез вместо левой ноги, подаренный корпорацией «Хуан». В штате были матери-одиночки и отставные военные. По словам детей, они были подопечными корпорации «Хуан», и этот приют был частью благотворительной программы компании. Некоторые из детей потеряли родителей из-за войн банд или несчастных случаев, некоторые сбежали из неблагополучных семей, а других привезли к воротам приюта ещё в колыбельках. Не все знали своих родителей, и многие предпочли бы умереть, чем вернуться к кровным родственникам. «У мамы была шишка на руке, а потом она не проснулась», — сказала одна из маленьких девочек. Четырехлетняя малышка улыбалась, когда пыталась воспроизвести в памяти, как она нашла свою мать мёртвой, и резкий контраст между её жестами и трагедией заставил Мидорию вздрогнуть. Она была слишком мала, чтобы полностью осознать, что такое смерть. Она знала только, что её мама очень долго спала и что в приюте она могла наесться досыта, чего редко случалось в её старом доме. — Мой отец в тюрьме за угон автомобиля. — Старший мальчик, работавший в саду, заговорил, не оборачиваясь. Он выдергивал сорняки во дворе и мрачно бормотал: — Надеюсь, его там прикончат. Его друг заметил, что Иида нахмурился, и объяснил, прежде чем староста успел что-то сказать: «Отец Акихико любит бить его, когда пьян». — Это ужасно, — прошептала Яояо. Остальные ученики тоже сочувственно кивнули. — Этот подонок мне не отец! — закричал Акихико. — Что вообще хорошего в отце? Приходит раз в месяц, чтобы выбить дерьмо из собственных детей? Приходит домой, командует всеми, а потом спит, как будто завтра не наступит? “Акихико! Язык!” Мальчик вскочил, сердито отбросил в сторону свой садовый инструмент и зашагал в сторону здания. Его друг бросился за ним, а класс А переглянулся, не зная, что делать. — Мне жаль Акихико, — извинился Кюсаку. Они покачивали чёрную пешку между пальцами, наблюдая, как Акихико исчезает в здании. — Он действительно ненавидит своего отца. Младшая из детей, спотыкаясь, вышла из песочницы. Ей было около трёх лет, у неё были тёмные вьющиеся волосы, растрёпанные, как птичье гнездо. — Кёусаку-тян, что такое «отец»? «О! Я знаю! Я знаю! Это тот, кто оплачивает счета!» — прощебетала девочка. Её друзья тоже добавили свои описания того, каким должен быть отец. “ Он следит за тем, чтобы у нас были еда и одежда. “Он защищает нас”. “ Проверяешь домашнее задание? “Суровый”. Затем кто-то вставил: “В основном, Зеку-сама”. Остальные дети задумались, а потом кивнули в знак согласия. — Хм, он был бы больше похож на твоего спонсора, не так ли? — заметил Минета. Дети пожали плечами. Некоторые склонили головы набок и в замешательстве уставились на Минету. — Но Зеку-сама делает больше, чем они когда-либо смогут. Они говорили о том, что им не нужно беспокоиться о жизни здесь. Это была не роскошная жизнь, но все их основные потребности были удовлетворены. Были те, кто вырос в других бандах, которыми руководили дети, — что-то вроде организации под названием «Овцы», которая распалась много лет назад. Под руководством «Хуан Корп» было безопаснее, чем пытаться конкурировать со взрослыми гангстерами. Дети болтали о своих мечтах: кто-то хотел стать полицейским, кто-то — певцом, учёным, пекарем или учителем. Если бы они усердно трудились, то были бы полезны. Если бы они усердно трудились, дракон поддержал бы их мечты. В то время как большинство детей их возраста просили у родителей игрушки в виде героев, эти дети учились обеспечивать себя сами. От садоводства до домашних дел — дети осваивали различные ремёсла, помогая соседям с мелкими поручениями, например, собирая мусор. «Мы будем усердно работать, чтобы отплатить Зеку-сама». «Если мы будем усердно учиться, мы сможем помочь Зеку-сама». Они говорили с надеждой в глазах, но было что-то странное, чего Мидория не мог понять. Это было похоже на то, как Дазай улыбался им. Мужчина был дружелюбным и даже забавным, но чувство тревоги не проходило. Дети с лихорадочной страстью восхваляли Хуан Цзэку. Когда их спросили, что делает этого человека таким великим, они смогли ответить только: «Потому что он Цзэку-сама». То, как их глаза сверкали от удивления, вызвало у Мидории ощущение дежавю, которое возникло из ниоткуда. Прозвенел звонок, и дети зашли в здание, сказав, что у них послеобеденные занятия. Кюсаку тоже встал. Они направились к воротам и помахали ученикам UA, чтобы те следовали за ними. “Давай вернем тебя обратно”, - сказал Кюсаку. Пока они поднимались вслед за Кьюсаку по другой лестнице, Мидория держался позади группы. Когда он посмотрел на часы, прошло всего около двух часов, но казалось, что прошло больше. На полпути вверх по лестнице он ещё раз оглянулся на приют и увидел нарисованного дракона на стене здания. Он был бело-золотым с размашистыми красными и фиолетовыми линиями, как будто он кого-то проткнул. — Деку-кун, — тихо сказала Урарака, стоящая рядом с ним. — Те ребята там… я не хочу этого говорить, но мне кажется, что они действуют как-то… нелогично. “ Или культ, ” тоже прошептал Тодороки. Однотипная реакция и одна и та же модель мышления. Ни один ребёнок не отлынивал, и все они следовали правилам и усердно работали. Персонал был внимательным и добрым. Все помогали друг другу, а местные компании выделяли средства на помощь там, где она действительно была нужна. Это было просто слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — раздался впереди голос Кьюсаку. Ребёнок обернулся и посмотрел на них сверху, с лестницы. Он перегнулся через металлическое ограждение, уверенно посмотрел Мидории в глаза и постучал себя по лицу. — Всё написано здесь. Кьюсаку снова двинулся вперёд, преодолевая ещё несколько пролётов. «Вы забавная компания. Понимаете, мы тоже видим вас такими, какими вы себя представляете». — О чём мы думаем? Что ты имеешь в виду? Киришима взобрался на перила, перепрыгнул через них и обогнал группу, чтобы приблизиться к Кьюсаку. — Вы думаете, что мы странные, потому что хорошо отзываемся об одном человеке, но вы делаете то же самое на улице. Кюусаку отклонился назад, продолжая двигаться вперёд. Подняв руки над головой, они сказали: «Его зовут Всемогущий, верно? Символ мира. Большой парень с такими вот волосами. Мистер делал много забавных выражений. Он ваш герой, а у нас есть свой. Вы считаете нас непристойными, как и мы считаем вас сумасшедшими. Мидория почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Чем больше говорил Кьюсаку, тем сильнее становилось странное чувство у Мидории. Его сердце забилось быстрее, как будто в груди у него сработала пожарная сигнализация. Слова рвались наружу, но он не знал, что сказать. Полагаю, возразить было нечего. В Йокогаме никогда не было героев, поэтому они не могли знать, как много герои делают для всеобщего блага… вот и всё! Эти дети восхищались теми, кто им помогал, так же, как Мидория любил героев. Когда у людей нет героев, на которых можно было бы равняться, они находят других, которые служат для них путеводной звездой. Но почему Кьюсаку говорил так, будто они уже встречались с Всемогущим? Они что, видели видео с героем №1? Изучали его, как Мидория? Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за запястье, не давая двигаться дальше. Когда он обернулся, то увидел, что его держит Цую. Девушка облизнула потрескавшиеся губы. Она нервничала. Мидория почувствовал, как её рука крепче сжала его запястье. Остальные в классе тоже перестали двигаться. — Цую, что случилось? — Мина положила руку на плечо девочки пониже. — Я тут подумала… Зачем такой крупной компании просить несовершеннолетнего доставить крупную сумму наличных в одиночку? — спросила Цуйю, нервно сглотнув. — Даже если это чек, почему они должны были доставить его лично, а не положить в банк? Её вопрос заставил всех остальных напрячься. Они все сомневались, но счастливые сироты и милые улыбки Кьюсаку… казалось, что они не замышляют ничего плохого. Цую отпустила Мидорию. Все они смотрели, как ребёнок положил руки на затылок. — Вам не нужно так напрягаться. Я просто хотел со всеми вами познакомиться, — Кюсаку всё ещё улыбался. — В Йокогаме трудно найти будущих героев. Ваш директор отправил вас сюда, чтобы вы узнали о нас, верно? Поэтому я вам помогаю! Вы не можете просто смотреть на сияющие здания мафии или следить за детективами на местах преступлений. Это скучно и не даёт полной картины. С каждым произнесённым ими словом класс отступал назад, но Кюсаку не смущала и не волновала напряжённая атмосфера. — Кьюсаку-кун, кто ты? — тихо спросил Иида. “Юмено Кюсаку, я уже говорил тебе”. — Это не смешно. Тодороки встал перед одноклассниками, прикрывая тех, кто был менее склонен к дракам. — Да, мне не нравится эта фамилия, — Кюсаку пнул камешек, и тот покатился вниз по ступенькам и заскользил по траве, растущей между трещинами на краю дороги. — Моим родителям она тоже не нравилась, поэтому они отказались от неё после того, как бросили меня, но это нормально. Когда я стану старше, у меня будет фамилия отца. В этом не было смысла. Как их родители могли бросить их, если у них всё ещё есть отец? Почему родители бросили их? Чего хотел Кьюсаку? Ведёт ли Кьюсаку их в какое-то опасное место? Но сейчас было важно не это. — Куда ты нас ведёшь? — спросил Мидория. В этом районе было тихо. В зданиях, похожих на заброшенные руины или всё ещё строящиеся фабрики, не было никаких признаков жизни. Однако неподалёку они слышали шум ротора или какого-то двигателя. Там что, был генератор или строительная бригада? Он вытянул шею, наблюдая за мальчиком, который отошёл от них на приличное расстояние вверх по лестнице. Здания по обеим сторонам отбрасывали тень на Кюсаку, окрашивая их волосы в тёмный, как чернила, цвет. Они улыбнулись, обнажив белые зубы в широкой ухмылке, что было признаком радости, несмотря на низкий гул, доносившийся из-под земли. Хихикая, они сделали ещё один большой шаг назад. “Я хочу показать вам всем кое-что забавное”. Лестница между ними и Кюсаку взорвалась. Примечания: Можете ли вы догадаться, к чему ведёт этот сюжет? ψ(｀∇´)ψ Глава 8 Примечания: Предупреждение: кровь и жестокость. Небольшие спойлеры. Я немного изменил предысторию, чтобы она не была полностью каноничной. (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 Синсо начал сожалеть об этой экскурсии в Иокогаму. Он был рад такой возможности. Поскольку он уже отставал от всех остальных в геройстве, он не хотел отставать ещё больше. Мидория и остальные работали ради своей мечты, но они были не единственными. Шинсо отдал бы всё, чтобы получить шанс на место, которое, как он знал, он мог бы занять. В отличие от того, что все думали, его причуда не определяла его. Отправиться в город, полный преступников? Да, он бы точно так поступил, если бы это дало ему шанс догнать их, но в глубине души он тоже боялся. У него было меньше опыта, чем у остальных, как в использовании своей причуды в бою, так и в боевых искусствах. Хотя Стиратель помогал ему совершенствовать свои навыки, ему не разрешалось брать с собой маску, имитирующую голос. Кроме того, использование причуд было запрещено. У Шинсо остались только смекалка и шарф, сделанный из того же материала, что и оружие Эрасирхеда. Он не знал, почему солдаты на въезде в город не конфисковали его, но он не был настолько глуп, чтобы спрашивать. В отличие от некоторых других детей-героев, его тело всё ещё находилось в процессе становления. В то время как остальные уже прошли базовую подготовку, Ластик сказал, что Шинсо всё ещё нужно работать над своей выносливостью. Было трудно научиться двигаться в бою. Постоянно быть в движении, всегда быть начеку, управляться с незнакомым оружием и пытаться анализировать ситуации — всё это было утомительно. Синсо не хотел лежать мертвым грузом в Иокогаме. Он был готов пройти через любой ад, который мог их ожидать. Возможно, в его воображении на них нападали стреляющие пушки или пулемёты, убийцы, бегущие по улицам, мародёры, хулиганы или другие плохие люди. Но нет, Йокогама оказалась мирной. Когда АДА впервые упомянул о детективной работе, Синсо подумал, что они будут изучать что-то вроде уроков для частных детективов. Обычно они собирали улики по делам, искали по окрестностям потерявшихся питомцев или занимались чем-то подобным, поскольку герои обычно тоже занимались расследованиями. Однако детективы в Йокогаме были другими. Они действительно консультировались по уголовным делам. Они изучали обязанности детектива, которые, как знал Синсо, пригодятся им в будущем. Нередко помощники вступали в полицейское управление, если через несколько лет переставали пользоваться популярностью у публики. Всегда рекомендовалось учиться чему-то новому. Никто не хотел быть помощником навсегда, но на самом деле не каждый мог сделать карьеру в героическом мире. И всё же он не мог не почувствовать лёгкое разочарование и облегчение одновременно, но вскоре это чувство сменилось глубокой растерянностью. Почему? Это был вопрос Синсо, потому что в этом городе не было смысла. Преступники не хотели известности. Подростки работали, чтобы полностью обеспечивать себя. Полиция заключала сделки. Один парень решал судьбу целого района. Там не было ни героев, ни злодеев, но царил мир. В этом не было никакого смысла. И он не знал, стоит ли им так расслабляться в Иокогаме. Как они могут покупать сувениры, если даже не знают, почему их вообще пустили в этот город? “Где твои друзья?” - спросил я. — А? — Шинсо обернулся и посмотрел на площадь. Там была небольшая толпа, но он не увидел никого из класса А. — Может, они пошли в магазины? — предположил он, молча молясь, чтобы это было правдой, пока страх медленно подступал к горлу. Площадь была недостаточно большой, чтобы вместить двадцать подростков. Хотя до этой экскурсии Шинсо нечасто общался с учениками класса А, он знал, что Киришима довольно громко говорит, когда волнуется. Ода вздохнул, отошёл от киоска с хот-догами и на секунду остановился, прежде чем повернуть в сторону чайной. Синсо поспешил за ним. — Ода-сан? — Ацуши выходил из чайной, а Бакуго потягивал чай с пузырьками прямо за ним. “ А где остальные ученики? - спросил я. — Что ты имеешь в виду? Они прямо… — Ацуши слегка сморщил нос и широко раскрыл глаза. Он лихорадочно оглядел всю площадь, и его лицо побледнело. — Они были у фонтана! Клянусь! Он бессвязно бормотал, пытаясь вспомнить, что произошло. Бакуго хотел выпить чаю с пузырьками, и Ацуши тоже хотелось пить, поэтому они зашли в чайный магазин. Оба заказали сладкий напиток, а потом блондину понадобилось в туалет, и Ацуши пошёл за ним. Это было обычным делом. Если дети не могли ходить парами, детективы сопровождали их, чтобы убедиться, что с ними ничего не случится в отдалённых уголках города. Всё ещё погружённый в свои мысли, Ацуши побежал по разным магазинам, чтобы найти остальных из класса А. Хруст пластика привлек внимание Шинсо. Карамельно-коричневая жидкость растеклась по булыжной мостовой, когда Бакуго выбросил свою разбитую чашку в мусорный бак. Шинсо встретился взглядом с Бакуго и тут же шагнул вперёд, чтобы помешать блондину схватить Оду. — Ты потерял наших одноклассников? — недоверчиво рявкнул Бакуго. Он не особо сопротивлялся хватке Шинсо, но резко оттолкнул его. Оскалившись, он прорычал: «Не трогай меня, Мешок! Как, чёрт возьми, ты мог потерять группу подростков? Чёрт, эти идиоты отвлеклись, не так ли?» Он пробормотал ещё несколько ругательств и сунул руку в карман. Однако Бакуго остановился, словно вспомнив, что в Йокогаме не работают телефоны. Потерев переносицу, Ода подозвал Ацуши обратно. “Вы можете отследить их?” - спросил мужчина. Ацуши покачал головой. — В Сурибати слишком сильный запах. Он смотрел на уличных торговцев, когда сказал это. Там продавали хот-доги, попкорн и фастфуд. Запах кофе смешивался с ароматом свеженарезанных фруктов из кафе и кондитерских. Из ресторанов доносился аромат специй, а иногда выхлопные газы проезжающих мимо машин заглушали всё остальное. Люди ходили вокруг, в воздухе слегка пахло их духами, и было лето. Люди потели. — Позвони Дазаю, — сказал Ода. — Скажи ему, чтобы он привёл сюда класс Б. Ты останешься здесь с Бакуго и Шинсо, подождёшь их на случай, если дети вернутся. Я осмотрюсь. Они не могли далеко уйти. — Что нам делать? — спросил Синсо, желая помочь. Хотя он и не был особенно близок ни с кем из класса А, он не хотел, чтобы они бродили по чужому городу. Детективы неоднократно предупреждали их, чтобы они не ходили одни. Для этого должна быть причина… верно? Ода взглянул на него. «Оставайся на месте. Ни к чему не прикасайся и ни с кем не разговаривай. Не двигайся, пока Дазай не скажет тебе обратное». Мужчина убежал, поглощенный людским морем. — Почему мы не можем пойти искать этих идиотов? Бакуго прищёлкнул языком, как только Ацуши закончил разговор с Дазаем. — И разве кто-нибудь не должен позвонить нашему учителю? — Мы так и сделаем, — пообещал Ацуши. — Но послушай, Сурибати — худшее место, где можно заблудиться, так что мы не будем заставлять всех бегать туда-сюда в надежде наткнуться друг на друга. Это место похоже на лабиринт. Это было правдой. Все эти переходы и лестницы могли легко сбить людей с толку. Коридоры соединяли здания по горизонтали и диагонали. Лифты, спрятанные за углом, или лестницы, ведущие бог знает куда. Не говоря уже о строительных площадках, перепадах высот и объездных дорогах. — Здесь тоже очень опасно, если вы столкнётесь с неприятностями, потому что вы не знаете местность, — Ацуши указал на фонари над ними. — Чтобы ориентироваться здесь, нужно хорошо знать окрестности, особенно когда вы в бегах. “Значит, мы просто ничего не делаем?” Бакуго казался раздраженным. “На данный момент, да”. Ацуши позвонил по другому номеру, и вскоре громкоговорители на площади начали объявлять, что пропавшие ученики должны вернуться к фонтану на площади. Это было похоже на систему громкой связи в торговом центре, где охрана использовала её, чтобы вызывать родителей потерявшихся детей на стойку обслуживания клиентов. Было немного неловко слышать, как называют имена группы подростков. Кроме того, было неловко стоять рядом с Бакуго. Блондин явно был вспыльчивым. Гордый до крайности, он был самонадеянным до такой степени, что Шинсо не особо нравилось находиться рядом с ним. Однако он признавал, что Бакуго не так уж плох. По крайней мере, он никогда не высказывался негативно о причуде Шинсо, и хотя Бакуго нравилось дразнить людей, говоря, что они неполноценные, у него был талант подкреплять свою уверенность. Это раздражало, но не настолько, чтобы Шинсо ненавидел этого парня. Конечно, было бы здорово, если бы однажды он смог надрать Бакуго задницу на тренировке или победить его на следующем спортивном фестивале, но пока Шинсо удавалось сохранять молчание. Бакуго нетерпеливо постукивал ногой рядом с Синсо, пока Ацуши делал ещё один звонок. — Они собираются найти Мидорию и остальных, — тихо сказал Шинсо, глядя в случайном направлении. В Сурибати-Сити было одно здание, которое возвышалось над остальными. Башня была такой же высокой, как в Порт-Мафии, но в ней было много балконов с садами, а крыша была покрыта черепицей, как будто это был храм. Большие круглые окна обрамляли то, что выглядело как пентхаус на верхнем этаже. Он казался намного более оживлённым и пригодным для жизни, чем чёрные небоскрёбы Порт-Мафии. Бакуго проворчал: «Будем надеяться, что эти ублюдки вернутся целыми и невредимыми». С этим Шинсо мог бы согласиться. 2 Монома не думала, что «Плюс Ультра» должен включать в себя китайский квартал с чрезмерно дружелюбными, если не пугающими, местными жителями. Там были здоровенные парни, экипированные так же хорошо, как и полицейские. Люди с татуировками якудзы. Лысые. Испуганные. Петли из металлических пирсингов. Металлические детали и протезы, которые могли двигаться как настоящие пальцы, но также внезапно отваливались, чтобы разыграть ничего не подозревающих. Что-то в здешних зданиях тоже было не так. Листовой металл, вентиляторы и провода были установлены так, как Монома никогда раньше не видел. Он не был уверен, что здесь вообще что-то работает, кроме того, что стиль был довольно ретро. Казалось, они попали в какой-то антиутопический мир киберпанка. Его друзья были в восторге, покупали сувениры и наслаждались вкусной едой. Монома тоже пытался влиться в их компанию, пока Кендо не оттащил его в конец группы. — Монома. — Да, я не думаю, что нам стоит говорить об этом здесь. — Он доел последний блинчик, прежде чем ответить. В здешних людях определённо было что-то не так, даже по сравнению с остальной частью Йокогамы. Это было странно, и это было трудно описать. Они просто чувствовали себя по-другому. Монома тоже не был уверен, что есть какие-то слова, чтобы описать то, что они видели. — Вам не кажется странным видеть таких законопослушных и жизнерадостных образцовых граждан? — Дазай появился у них за спиной, заставив их обоих вздрогнуть. “ Мы просто– ” начала Кендо, но ее прервали. Дазай пренебрежительно махнул рукой. — Пойдёмте, я покажу вашему классу кое-что интересное. Мужчина помахал остальным ученикам класса Б и Владу, подзывая их. Он повёл их по более узкой дороге к фотостудии. Магазин выглядел обычно, но на стене висело множество старых фотографий. Пары, семьи и выпускники были выстроены в ряд на фоне небесно-голубых обоев. — Привет, дедушка! — весело поприветствовал Дазай старика за стойкой. — У меня тут группа туристов, не против, если они посмотрят? “Конечно”. Старик улыбнулся. Он был невзрачен и одет просто в белую рубашку с черными брюками. “Классная экскурсия, да?” — Кажется, ты не слишком удивлён? — спросил их учитель. Герою-профессионалу пришлось немного пригнуться, чтобы протиснуться в более узкую дверь, так как эта студия наполовину находилась в подвале. «Мы принимаем больше медицинских туристов, но всему своё время, ребята». “ Туристы-медики? — Да, в корпорацию «Хуан» и больницу «Сурибати». Нигде больше они не смогут подобрать протезы лучше. — Так что же мы здесь видим? Монома прошёл мимо своих товарищей, уставившись на картины на стене. Сначала они были цветными, но чем дальше вглубь комнаты, тем больше становилось чёрно-белых фотографий. Кроме того, обычные городские пейзажи и семейные фотографии сменились грудами мусора или чем-то похожим на страны третьего мира. Руины. Разрушенные гетто. Время от времени попадались японские и английские вывески, но издалека это была гора мусора. — Это город Сурибачи до появления корпорации «Хуан». Дазай указал на фотографии. “Что?” “Но это место настолько отличается?” “Как им удалось построить все так быстро?” Класс задавал один вопрос за другим, пока Влад-сенсей не приказал всем замолчать. Дазай улыбнулся им, казалось, довольный тем, что все они так заинтригованы. — Все очень хорошие вопросы. Понимаете, в прошлом произошёл несчастный случай, из-за которого город Сурибати был разрушен, и это место превратилось в трущобы, где собрались самые бедные и мерзкие люди. Когда появилась корпорация «Хуан», они организовали патрулирование и дали работу пострадавшим людям. Вскоре сюда начали переезжать другие магазины, и это место процветало. Они импортировали технологии с Ай-Айленда и из других мест, как и ваша школа. Эта крепость директора Недзу должна была откуда-то появиться. Пальцы Дадзая скользнули по краю коричневых рамок для фотографий. Щёлкнул выключатель, и в комнате стало темно, напугав класс. Монома увидел размытый силуэт, когда его учитель инстинктивно схватил Дадзая, словно ловил злодея, но детектив легко увернулся. “Расслабься”, - приказал Дазай. Луч света от проектора падал на пустую стену. Фотографии были размытыми, но, если их сложить вместе, можно было увидеть, как на пустошах зарождался мир. «В городе Сурибати есть только два правила: не создавай проблем и не трогай то, что принадлежит Хуангу». Голос темноволосого мужчины был ровным, а выражение лица невозможно было разглядеть в тени. «Сурибати не нужны те, кто не может следовать правилам, поэтому по мере расширения корпорации Хуанга она вытесняла тех, кто не может или не хочет меняться. В кратчайшие сроки были пресечены любые попытки беспорядков или инакомыслия. Вот как Хуан Цзэку сделал это… — На последнем кадре были главные ворота города Сурибати, зловеще закрытые, а не широко распахнутые, как в тот раз, когда они приглашали студентов UA в… «в реальность». Свет снова замигал, и Монома прищурился вместе с остальными одноклассниками. Дадзай не использовал резких слов и не описывал в подробностях, как произошло это изменение. Однако в его словах была весомость, от которой у Мономы пересохло во рту. — ...То есть ты хочешь сказать, что они захватили власть, преследуя всех, кто не соглашался с их условиями? Кендо сглотнула. Монома краем глаза заметил, как её рыжий хвост мелькнул перед ним, когда она встала перед Дазаем. — Что случилось с теми, на кого они махнули рукой? — В тюрьме. Мёртв. Где-то в другом месте. Кто знает? Всем наркоманам и подонкам всё равно лучше уйти. Дазай пожал плечами. Его расслабленная поза выдавала безразличие. — Холодно, — пробормотал кто-то в задних рядах. — Я рад, что вы так думаете, — весёлый и беззаботный тон мужчины стал серьёзным. — А теперь давайте поразмышляем: в чём разница между тем, что делала «Хуан Корп», и тем, что делают герои? Куда, по-вашему, делись все эти сомнительные личности из-за появления героев? А ещё лучше, что случилось с вашим населением без причуд, когда они перестали быть конкурентоспособными? Если вы хотите спросить, сколько крови пролито, чтобы прославить «Хуан Корп», вам тоже придётся немного поразмыслить. Холодный воздух хлынул в рот Мономы, когда он резко вдохнул. Невидимая масса кислорода весила больше, чем должна была, и давила на заднюю стенку горла, пока ему не показалось, что он чувствует вкус горькой ржавчины. Снаружи у них были похожие проблемы. Но были ли они на самом деле одинаковыми? Из-за появления героев злодеи либо скрылись, либо изменили свои методы. Уровень преступности снизился. Это же хорошо, верно? Так в чём же разница между этим и тем, чего добилась «Хуан Корп»? Люди меняются. Люди могут жить лучше. Монома взглянула на старого владельца магазина, но быстро отвела взгляд. За пределами магазина Монома видела, как жители города Сурибати тоже занимаются своими делами. Они согласились с решением корпорации Хуан, не так ли? Возможно, большинство из них сказали бы «и хорошо, что они ушли» о тех, кто создавал проблемы. По крайней мере, Монома не мог сосчитать, сколько раз он слышал, как окружающие выражали подобное мнение, когда приходили новости об арестах злодеев. Если ему было жаль тех, кого бросили в Сурибати, то почему он обрадовался, когда увидел, что злодеев, совершивших подобные преступления, отправили за решётку? Моно не знал, стоит ли ему продолжать думать. На этот раз Влад-сэнсэй действительно положил руку на плечо детектива. В качестве предупреждения герой наклонился ближе, и его тень угрожающе нависла над Дазаем. — Мы согласились на эту экскурсию не для того, чтобы она превратилась в пропагандистскую презентацию. — Это не пропаганда. Я просто задаю вопросы. Дазай отступил назад, отойдя от их группы. То, как он говорил, раздражало. Он всегда что-то недоговаривал, намекал и слегка подталкивал своими словами в неизвестном направлении. Однако, как только они хотели последовать его примеру или углубиться в тему, он беззаботно отступал. Это не причиняло боли. Это не было неприятно или тошнотворно, но слова Дадзая были подобны кошачьим когтям, которые царапают по краю занавески, но не настолько сильно, чтобы порвать ткань. «Это метод, к которому прибегают в отчаянные времена, и именно так поступил Хуан Цзэку. Некоторое насилие здесь узаконено, как и в вашем мире. В чём разница между этим и вашим правосудием? Вы — будущие герои, и вам решать, как поступить». Почему-то это было зловещее предложение. Оставить их наедине с их собственными мыслями и бесконечными возможностями после двусмысленных намёков… Монома не знал, как реагировать на тяжесть, сдавившую его грудь прямо сейчас. Они вышли из студии. Когда Монома оказался на ярком солнце, он заметил, что его пальцы онемели и похолодели. Дазай ответил на звонок. Когда он закончил разговор, то повернулся к ним со странным выражением лица и объявил: «Класс А потерялся где-то в Сурибати». На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Шиозаки сложила руки в молитвенном жесте. «Боже, почему ты так испытываешь нас…» — пробормотала она, и пряди её зелёных колючих волос упали на лицо. Ага. Должно быть, он действительно ненавидел их оттуда. 3 Мидория опустил руку, когда пыль начала оседать. Там, где должны были быть каменные ступени, зияла воронка. В центре воронки без сознания лежал мужчина средних лет, его конечности безжизненно раскинулись, а с приоткрытых губ капала кровь. Он был одет в безвкусный костюм в чёрно-жёлтую полоску. В его светлых волосах были комки геля для волос, смешанного с кровью. “Срань господня!” Каминари выругался, указывая дрожащим пальцем на ноги мужчины. “Джи-эй, ребята? У него нет правой ноги. Момо, ты можешь приготовить какие-нибудь бинты? Яояозу подняла руку, но Джироу хлопнул по ней. — Мы не можем использовать наши способности, — хриплым, но настойчивым голосом напомнила Джироу, чувствуя, как в глазах нарастает паника. — Тот парень из мафии предупредил нас. Было нелепо думать, что они не могут использовать свои причуды даже для оказания первой помощи, но детективы ясно дали понять. Если они выйдут за рамки дозволенного, соглашение между UA и Портовой мафией будет расторгнуто, и все они окажутся в опасности. — Тогда без причуд! Тодороки сбросил куртку и вместе с Иидой побежал к раненому. Их действия вывели остальных из первоначального шока. Верно, они были героями не потому, что у них причуда лучше, чем у остальных в Японии. Они тренировались, чтобы стать героями, способными справиться с любой ситуацией. В земле снова раздался грохот. Что-то приближалось. Мидория поспешно огляделся по сторонам. “Изуку!” Закричала Урарака, открывая для него крышку люка. Держа ее как щит, Мидория побежал к Тодороки и Ииде. Он услышал свист воздуха, прежде чем почувствовал, что вес между его руками уменьшился. Он немедленно отпустил люк, наблюдая, как он исчезает во вспышке темных теней, которые прогрызли металл. — Что это? — Сато. Мидория почувствовал, как рука его более крупного одноклассника потянула его за воротник, как раз когда ещё одна тёмная полоса вонзилась между его ног, едва не оторвав часть его красных кроссовок. — Похоже на ткань? Это действительно было похоже на какую-то ткань. Она блестела сильнее, чем оружие Айзавы-сенсея, и была более гладкой. Тёмная красноватая аура окутывала её, когда она скользила по воздуху, словно змея. “Подростки?” На крыше в том направлении, откуда прилетел раненый парень, стоял мужчина. Этот мужчина был моложе, лет двадцати, наверное. Его чёрные волосы были коротко подстрижены, но кончики чёлки были белыми. Кожа у него была бледной, как бумага, а голос звучал болезненно, как скрежет, а тело было худым. Однако его глаза были острыми и серыми, как лезвие. Тёмная ткань, которая напала на них, была связана с его пальто. Всё в этом человеке было либо смертельно-белым, как чума, либо тёмным, как ночь. Тёмная рубашка и тёмные брюки, его чёрное пальто волочилось по полу, а на шее был галстук, как будто он собирался на похороны. — Кто вы? — спросила Мина. Она сделала глубокий вдох, прежде чем закричать: — Мы вызвали полицию. Они будут здесь с минуты на минуту! Это был блеф, и Мидория надеялся, что мужчина купится на него. Однако мужчина покачал головой. “ Отойди в сторону, иначе я убью и тебя тоже. Из его плаща вырвались новые чёрные нити, которые рассекли нападавших, появившихся позади него. Чёрная ткань пронзила тела двух мужчин, как копья. Кровь хлынула вниз, заливая край крыши. Затем разбились стёкла внизу. Мужчина двинулся и исчез, когда раздался скрежет металла о что-то твёрдое. В воздухе летали искры, двигаясь так быстро, что было трудно уловить какое-либо реальное движение. — Тодороки, берегись! — закричал Иида, повалив Тодороки на землю и откатившись в сторону, когда рядом с первым раненым упало ещё одно тело. Кода прикрыл рот рукой, а Айояма ахнула. Они видели, как Ному восстанавливался после того, как его конечности были заморожены и раздроблены. Следя за детективами, они также видели тела, но то, что предстало перед ними сейчас, было другим. Кишечник вывалился из отверстия в животе мужчины. Под ним растеклась лужа крови, сочащейся из оголённой плоти с рваными краями. Из изуродованного плеча другого мужчины торчали белые кости, а острый выступ его лопатки был полностью обнажён. Воздух пронзали крики, громче, чем у Презент Мика, когда он использовал свою причуду. Они были ещё живы, но находились на грани смерти. Мужчины на конце верёвки ругались, извивались и корчились. У смерти был запах. Пыль, кровь и грязь смешались в луже мочи, когда кто-то обмочился. И запах приближающейся смерти было ещё тяжелее переносить, чем они себе представляли. Не было криминалистов, которые бы убирали место преступления и складывали орудие убийства в аккуратные маленькие пакетики. Не было детективов, которые вели бы их по логическим шагам в поисках мотива. Опасность тоже была далека от завершения. Все произошло так быстро. Мужчина в пальто подошел ближе. “Прочь с дороги”. Его взгляд был холодным, и он говорил об этой пытке так, словно это было то же самое, что заполнять таблицу Excel перед обедом. — Мы не можем позволить тебе убить его, — Киришима бросился вперёд, держа трубу как биту. — Я не знаю, что происходит и кто ты такой, но это неправильно. Мужчина в замешательстве нахмурился, но прежде чем в нём вспыхнул гнев, его глаза слегка расширились от осознания. — ...Верно, — мрачно пробормотал он, прикрывая рот рукой, чтобы не закашляться. В перерывах между приступами кашля он окинул взглядом остальных учеников класса А, и гнев рассеялся, сменившись раздражением. — Герои-дети из UA. Не знаю, зачем Босс и остальные вообще с вами возились. По тому, как он это сказал, было похоже, что он оценивает свиней на убой. “Где твой проводник?” спросил он. — Зачем нам вам что-то рассказывать? — спросил Токоями, который тоже схватил упавшую ветку, чтобы использовать её как оружие. Возможно, она не сильно поможет, но это лучше, чем ничего. — Сомневаюсь, что АДА позволит вам всем свободно разгуливать по Йокогаме. Мужчина снова закашлялся, прижав руку к груди, чтобы облегчить боль в лёгких. Он был болен, но тяжёлый воздух вокруг него и угроза, исходящая от странной ткани, свисающей с его плаща, всё ещё заставляли их насторожиться. — Это дело портовой мафии. Если вы продолжите вмешиваться, приказ «Не убивать» не будет действовать. Мафия? — Убийство — это противозаконно, — сказал Оджиро. Его голос был ровным, но Мидория всё равно слышал дрожь в его словах. “Очевидно”. Мужчина закатил глаза. “ Прокурор тебя поймает. — Просто уйди с дороги, если не хочешь умереть. Когда никто не пошевелился, он вздохнул. Мужчина сделал ещё один шаг вперёд, но Яойорозу остановила его. — Это не территория Портовой Мафии. — Ноги Яёродзу дрожали, но она встретила его пристальный взгляд. — Не создавай проблем. Таковы правила этого места, так что прекрати. “Вот именно!” - воскликнул я. “ Должно быть, скоро прибудет патруль. “Мы не нарушали никаких правил и не использовали свои причуды”. Остальная часть класса закричала. Наверняка кто-то услышал шум. Придут полиция, патруль или кто-нибудь ещё. Портовая мафия не зря не появлялась в Сурибати-Сити. Даже если Мидория и остальные ещё не до конца понимали, что происходит, они сделают всё возможное, чтобы помочь им выбраться из этой ситуации. Было бы намного проще, если бы они могли сражаться. Перед ними был один человек, и даже если бы они не смогли сражаться, они могли бы убежать и найти Оду-сан. Кроме того, Мидория потерял из виду Кьюсаку, когда появилась мафия. Ребёнка нигде не было видно, и Мидория понятия не имел, то ли они оказались погребены под обломками, то ли убежали. Неужели Кьюсаку намеренно привёл свой класс к мафии? Зачем? “Расемон”. Чёрные нити ткани пронеслись мимо них, пронзая лежащих на земле мужчин. Казалось, что они моргнули, а в следующую секунду мужчина схватил Яояозу за шею и поднял её над землёй. Его рука на её горле заглушила её крик, и прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, он сжал её сильнее. — Ты думаешь, что ты умный. В его голосе слышалось недовольство. Хотя это была не ненависть, в его словах чувствовалось отвращение. — Кто ты такой, чтобы мне угрожать? Ты ничего не знаешь об этом городе. Тебе едва ли рассказали о том, как мы работаем, но ты думаешь, что можешь прийти сюда и поступать по-своему? Яояозу ахнула от боли. Она задыхалась, её рот был открыт, а пальцы впивались в руку мужчины, но их останавливал тонкий слой ткани. Ткань покрывала кожу мужчины, как броня. — Отпусти её! — сердито закричал Тодороки. Температура вокруг него понизилась, и на его рукаве появились маленькие льдинки. Зелёное электричество потрескивало на коже Мидории. Он мог бы это сделать. Войти и притвориться, что наносит удар, чтобы мужчина отпустил Яойорозу. Создать брешь. Цую или Серо могли бы увести её в безопасное место, и они бы все убежали. Они бы вызвали полицию. Они бы нашли Дазаи и Оду и помогли бы. Он встретился взглядом с одноклассниками и увидел, что между ними промелькнуло понимание. Он уже собирался броситься в атаку, когда услышал выстрел. Пули градом посыпались на мужчину, державшего Яойорозу, но их остановили щупальца из чёрной ткани. Над ними появилась тень, быстро и резко опустившаяся вниз. “Ода-сан!” Голос Седзи. Ода-сан не ответил ему. Раздался ещё один выстрел, и тогда Мидория увидел серебристый блеск пистолета в руке Оды-сана. Пистолет был словно продолжением руки мужчины и вращался между его пальцами, словно обладал собственной волей. Они стояли так близко друг к другу, что Ода-сан уклонялся от атак мафии на волосок от смерти. Каким-то образом он всегда успевал избежать смерти в последний момент, и их битва была похожа на танец. Пули вонзались в ткань, пробивая её насквозь, но так и не достигая темноволосого мужчины. В воздухе мелькали тёмно-красные вспышки, за которыми следовал щелчок перезаряжаемого за считаные секунды магазина. Каждый выстрел сопровождался искрами, которые разлетались от порывов ветра, сопровождавших удары, которыми обменивались мужчины. Случайные пули разбили край окна, когда кончик чёрной ткани принял форму собачьих голов. Их острые зубы прогрызли куски бетона. Мужчины оба отпрыгнули назад, увеличивая расстояние между ними. — Акутагава, — Ода-сан направил пистолет на мафиози. — Не трогайте их. Они всего лишь подростки. — И что? Сначала они вмешались в дела Портовой мафии. — Акутагава кашлянул. — Эти глупцы планировали покинуть Портовую мафию, чтобы разбогатеть на стороне. Ты трус, Ода Сакуносукэ… радуйся, что босс решил простить тебя за то, что ты отказался от своего звания, но те подонки позади тебя — предатели. Отойди в сторону. — Вот почему вы их убиваете? Потому что они хотели уйти от мафии? Постойте, стать знаменитыми? Это как-то связано с тем, что детективы говорили о преступниках из Йокогамы, которые хотели присоединиться к Лиге Злодеев? — Мидория, заткнись, — предупредил Ода-сан. Его поведение изменилось. Исчезли непринуждённость и улыбка, уступив место резкой настойчивости. — Дазай был прав, я не могу отвести от вас, нарушителей спокойствия, и пяти минут. Не провоцируй Акутагаву. — Он убивает людей, — сказала Урарака, стоя позади Мидории. Несколько их одноклассников пошли проверить жертв мафии, но как только они прикоснулись к мужчинам, их лица побледнели. Каминари покачал головой, и кровь окрасила его дрожащую ладонь. — С-спасите меня… — прохрипел один из них, давясь слюной и кровью. — Они теряют слишком много крови! — в спешке сказал светловолосый подросток. — Ода-сан, пожалуйста, позвольте нам использовать… “Расемон”. Чёрное копьё пронзило мужчину, стоявшего перед Каминари, снизу. Мужчина дёрнулся в последний раз, прежде чем его тело обмякло. Кровь брызнула на лицо подростка, и он закричал. Каким образом? Мидория посмотрел на землю и увидел, что край плаща Акутагавы был вдавлен в землю. Он исчез из поля зрения и атаковал их со спины. «Я никому не позволю встать на пути Порт-Мафии. Предательство можно искупить только кровью. Это внутреннее дело Порт-Мафии». По коже Мидории побежали мурашки. Он знал это чувство: холод в венах, который распространялся до самых ног, удерживая его на месте, был таким же, как когда он столкнулся с Убийцей Героев. В глазах Акутагавы горел огонь, соперничающий со страстью, с которой Шрам верил в себя. Этот человек не отступит, пока не иссякнет последняя капля его крови. — Тогда убейте их. — Слова Оды-сан заставили учеников ахнуть. — Отпустите детей. Акутагава резко рассмеялся, и он улыбнулся, несмотря на то, что его смех перешел в приступ кашля. “И позволить им уйти, думая, что они были правы? Что всему виной дурацкое соглашение? Если бы они могли использовать свои причуды, все было бы по-другому?” Чёрная ткань его плаща волочилась по земле, оставляя на тротуаре белые следы. — Ты ведь тоже видишь это по их лицам, не так ли? Как бесит их праведная надежда. Если мы позволим предателям покинуть Иокогаму, они раскроют информацию о портовой мафии внешнему миру. Мы никогда ничего не говорили о том, как чужаки ведут свои дела, почему они не могут оставить нас в покое? Снова и снова, кто, по их мнению, должен убирать за ними? Его горечь была густой, как кровь, окрасившая землю. — Кроме того, они должны благодарить нас за то, что мы сдерживаем их врагов. Они ведь знали, как это сделать, не так ли? Просто сбросьте весь этот мусор на нас и покончите с этим, — саркастически сказал Акутагава. — Что ты имеешь в виду? — спросил Серо, но никто ему не ответил, потому что раздались аплодисменты. Когда Мидория повернул голову, он увидел Кьюсаку, стоящего между Одзиро и Токоями. Ребёнок улыбался, охваченный волнением, в то время как неподалёку от них лежали мёртвые тела. — Я был прав. Все герои очень забавные, — сказали они. — А ты всё такой же вспыльчивый, Акутагава. “Черт”. Акутагава сделал большой шаг назад, и тёмная аура, окружавшая его, вздыбилась, как шерсть напуганной бродячей кошки. — Все, двигайтесь! — прошипел Ода низким голосом. Это был почти шёпот, как будто он боялся разбудить спящего медведя или взорвать бомбу. — Уходите от Кью прямо сейчас. Не прикасайтесь к ним и не позволяйте им прикасаться к вам. “Кью”? Они не понимали, что происходит, но одноклассники Мидории отошли в сторону, освободив место вокруг Кьюсаку. Почему Ода-сан называл Кьюсаку «Кью»? Кодовое имя использовалось только для героев или злодеев. Если это было прозвище, то разве оно не должно быть более ласковым, а не просто обозначать его по алфавиту? Но сейчас было не самое подходящее время для вопросов, особенно когда Ода-сан выглядел так, будто земля вот-вот поглотит их. — Почему этот психопат отпустил тебя? — прорычал Акутагава, обращаясь к Кюсаку. Зрачки мужчины сузились, он выглядел более настороженным и напряжённым, чем когда убивал тех людей. — Это так странно звучит. Я здесь живу. — Улыбка Кюсаку становилась всё более жуткой. Почему ребёнок так разговаривает с мафией? Так беспечно и равнодушно, несмотря на милый тон. — Отец сказал, что у нас гости, так что, конечно, я хочу с ними познакомиться! Я хорошо учусь, я заслуживаю награды. Он не такой, как Мори-сан, который всё время держит меня взаперти. Это не моя вина, что люди так легко ломаются ”. Не колеблясь, Ода-сан повернулся и направил пистолет на Кьюсаку. «Неудивительно, что мне потребовалось так много времени, чтобы их найти. Кью, зачем ты привёл учеников UA в Акутагаву?» — Эти парни продавали свежие трупы внешним злодеям, вот почему Акутагаву послали их убить, — Кюсаку отцепил куклу от пояса и прижал к себе, словно боялся, но выражение его лица говорило об обратном. — Редкие тела стоят дороже, а Йокогама — лучшее место в Японии для поиска пользователей способностей. Довольно странно, что они думают, будто смогут действовать незамеченными или избежать гнева Портовой мафии, если пройдут через чужую территорию. Понимаете, они притягивают к себе столько неприятностей, и кажется, что они смотрят на нас свысока. Кьюсаку вздохнул. «Всё из-за Лиги Неудачников. Все эти вредители выползают и устраивают беспорядки». Раздался скрип дерева и вибрация кирпичей, прежде чем ближайшая к ним часть здания открылась. Должно быть, это был какой-то гараж. В одном из открытых сундуков виднелся синий мешок для трупов. Из разорванной дыры высунулся пепельно-серый палец. Мидория увидел, как расползается красное пятно. В гараже были и другие люди. Мужчины с лицами демонов и женщины с острыми клыками, звериными ушами или когтями вместо рук…У них были причуды , как и у остальных членов класса А. Но вместо того, чтобы выглядеть как угрожающие злодеи, они выглядели одурманенными и ошеломлёнными, только сейчас приходя в себя и пытаясь встать. — Ч-что… случилось… — спросил мужчина, стоявший ближе всех к двери, держась за голову и пытаясь устоять на дрожащих коленях. «В последнее время у нас много гостей, но, как и ты, они не могут удержаться от неприятностей». Кюусаку не обращал внимания на растерянных незнакомцев и продолжал говорить: «Тетушки в офисе сказали, что они из секты. Освобождают людей от гнёта общества, говорят, что каждый должен иметь возможность использовать свои силы, быть пламенем революции, бла-бла-бла». Они поморщились. «Как глупо. Когда они говорят, что хотят свободно использовать свои силы, они воображают себя теми, кто победит». Они говорят, что сильные поглотят слабых, но они не знают истинного веса своей собственной идеологии. Все возмущены тем, что они хотят запихнуть нам в глотку этот недожаренный мусор». Кьюсаку перестал улыбаться. Его круглые глаза были большими и тёмными, пустыми, как вакуум, который поглощал весь свет в мире. По спине Мидории потекли холодные капли пота, когда он встретился с пустым взглядом ребёнка. Он почувствовал, как что-то зловещее пробуждается к жизни. Зло всегда чем-то мотивировано, всегда имеет цель, даже если эта цель — почувствовать прилив сил от разрушения. Он уже видел ликование в глазах злодеев, когда они думали, что им сойдёт с рук преступление. Стейн был полон решимости и собирался разрушить общество ради своего крестового похода. Шигараки испытывал глубокую ненависть к миру. У Кюсаку ничего не было. Кукла в их руках улыбнулась, и нити на её губах разошлись, когда она воспарила над головой ребёнка. Её голова покачивалась, и она издавала странный и нечеловеческий смех. Он был почти радостным, как музыка на карнавале, но от него у учеников Академии только перехватило дыхание. Это был ужасающий звук. — Это город Сурибати, — сказал Кьюсаку. Он поднял руку, с которой капала кровь, стекая с острой булавки. Металл впился в плоть Кьюсаку, как будто его несколько раз вдавливали глубже. — Мы ничейная территория. — К! Остановись! — закричал Акутагава, но не стал нападать на мальчика. Мужчина колебался… или не мог напасть. Дело было в кукле? Что-то должно было произойти. Мидория слышал, как бешено колотится его сердце, как кровь пульсирует в ушах. На лицах растерянных незнакомцев в гараже появились странные фиолетовые отпечатки ладоней. У кого-то они были на лице, у кого-то — на локтях или шее. Один также появился на руке Оджиро. — Что это? — в панике закричали его одноклассники, когда пятно стало больше. “Кукла!” “Это как-то связано с куклой”. Кукла. Кукла. Его друзья могут пострадать. Мидория мог дотянуться до неё. Всего один удар ногой о стену для разгона. Теперь он был другим. Он больше не был тощим мальчишкой, который спотыкался на ровном месте. Он мог забрать куклу у Кьюсаку. Все, что ему нужно было сделать, это дотянуться до него. Прыгнуть. — Мидория! Не надо! — закричала Ода-сан, но было уже слишком поздно. Тело Мидории пришло в движение, он вытянул руку и схватил куклу, выдернув её из воздуха. Когда он приземлился, у куклы на голове была дыра в том месте, где оторвавшаяся нитка зацепилась за гвоздь на балконе второго этажа. И начался настоящий ад. ______ Дазай и класс B прибыли на площадь. Шинсо никогда раньше не видел, чтобы Влад-сенсей был так зол, и ему было страшно представить, что бы сделал Айзава-сенсей, если бы он тоже был здесь. Прежде чем стать героем-Ластиком, он был их учителем. Дазай велел Ацуши осмотреться в радиусе двух улиц. Молодой человек умчался со скоростью ветра и вскоре вернулся. Он ничего не нашёл, даже когда забрался на крышу здания, чтобы осмотреться с высоты. — Одасаку слишком долго нет. Найти группу из двадцати с лишним шумных подростков не так уж сложно. Дазай подпёр рукой подбородок. Его задумчивые фиолетовые глаза скользили по ничего не подозревающим местным жителям, наблюдая за толпой. — Так что же нам… — начал Бакуго, но Дазай поднял руку перед лицом блондина. “Будь спокоен”. Мужчина внезапно выпрямился. Его внимание привлекло что-то в толпе, и он поспешил туда в несколько больших шагов. — Не хочешь объяснить, почему ты здесь, Хигути? — Дазай схватил за запястье блондинку в тёмном костюме. Она была невысокого роста, а её волосы были собраны в пучок. — И Джин, я тебя тоже видел. Из толпы вышел кто-то ещё. Судя по худощавому телосложению, это был либо очень стройный мужчина, либо высокая женщина, одетая в стиле панк-готика. Колючие волосы и серебряный крест на шее, маска скрывала нижнюю часть лица, но у него были острые серые глаза, как у волка. — У нас нет на тебя времени, — огрызнулся женский голос на Дазая. — Мы просто проходим мимо. — У меня пропал целый класс подростков. Не думаю, что то, что убийцы из Порт-Мафии оказались в том же месте, где пропали дети, — просто совпадение. Убийцы? Синсо показалось это странным. Хотя Дазай говорил тише, они всё ещё были на виду. Разве кому-то не показалось бы странным, что они так открыто говорят о преступной деятельности? Подросток с фиолетовыми волосами быстро огляделся и увидел, что толпа проходит мимо них, как будто ничего не случилось. Некоторые отступили, бормоча что-то о молодёжи в наши дни и о том, что фильм снимают без предупреждения. “Что, черт возьми, происходит?” - потребовал ответа Влад-сенсей. Женщины переглянулись, прежде чем блондинка кивнула. Её голос был хриплым, а глаза налились кровью. То, как она отчаянно схватила Дазая за руку, выглядело почти болезненно. «Акутагаву-сэмпая отправили сюда с заданием, но он не отвечает на звонки. Нам нужно его вытащить. Примерно полтора часа назад Кью был замечен возле корпорации «Хуан». Шинсо услышал, как Ацуши поперхнулся, и остатки терпения Дадзая испарились. Он напрягся, больше не в силах смотреть на женщин с улыбкой или подшучивать над ними, как Шинсо видел в последние несколько дней. Детектив Дадзай был бездельником. Он с любовью говорил о самоубийствах и любил есть крабов. Этот человек шутил и подшучивал и даже не мог оставаться серьёзным дольше двух секунд, когда работал над делом. И всё же всего этого больше не было. “Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?” Влад-сенсей в отчаянии завопил, хватая блондинку и Дазая. “Что такое Q? Какое отношение все это имеет к моим пропавшим ученикам?” “Q - это ходячий апокалипсис”, - прошептал Ацуши. — Что? — спросил Монома, который стоял слишком далеко, чтобы услышать. — Не здесь. — Дазай жестом пригласил всех следовать за ним. Они зашли в один из переулков поменьше, подальше от гудящей толпы. Когда они оказались в более тихом месте, Дазай вздохнул: — Кью — ходячий апокалипсис. Он использует способности и убивает без разбора, как друзей, так и врагов. Представьте, что это причуда, промывающая мозги, или проклятие вуду, за исключением того, что любой, кого проклял Кью, станет диким и без раздумий нападёт на любое живое существо вокруг себя. Промывание мозгов? У Шинсо скрутило живот. Всё из-за таких людей. Стереотипы и дискриминация возникли из-за тех, кто злоупотреблял своей силой во зло. — От проклятия Кью почти невозможно избавиться, как только оно начинает действовать, — Хигути дрожала, словно её преследовал кошмар. По тому, как она сжимала руки, Синсо не нужно было прикасаться к женщине, чтобы понять, что они у неё холодные как лёд. — Вот почему они должны быть заперты! Но этот псих никогда не играл по правилам! Он должен был держать монстра взаперти. Мы заплатили такую высокую цену, чтобы запечатать Кью много лет назад…Акутагава-сэмпай в опасности. Видя, что некоторые из других учеников всё ещё не осознали серьёзность ситуации, Дазай добавил: «Когда Кью впервые обнаружили в Йокогаме, босс Портовой мафии приказал отправить их на подпольный бойцовский ринг, чтобы проверить их способности. Из-за их изолированного воспитания их умственный возраст меньше, чем у их сверстников. Однако у Кью садистский и извращённый ум. Им нравится доводить людей до отчаяния и безумия. Они прирождённые и худшие из тех, у кого есть такие способности». Первоначально Port Mafia планировала сохранить их в качестве подстановочного знака на крайний случай.” — Откуда ты всё это знаешь? — Влад-сэнсэй нахмурился. — Откуда тебе знать, что делала мафия, если это был их козырь? Класс замолчал. Тишина была оглушительно громкой, даже болезненной. Шинсо почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу, когда Дазай вздохнул. Тёмные глаза мужчины остановились на Владе. Его губы сжались в тонкую линию, а край коричневого пальто затрепетал на ветру. — Потому что именно я отправил Кью на ринг, — сказал он. ______ Это был ад на земле. Мужчины карабкались друг на друга, вонзая ногти в плоть, как будто никто из них не чувствовал боли. Мидория увидел, как чей-то коготь пронзил глазное яблоко другого человека. Воздух наполнился криками, каждый из которых был громким и наполненным ужасом. Через несколько минут земля окрасилась кровью. Было липко и жарко. Летнее солнце обжигало кожу. Мидория видел, как на лбах его друзей блестели капли пота, когда они прятались в укрытии. Ветер, несущий запах моря, добавлял солёный привкус к тошнотворной картине, которая разворачивалась перед ними. Люди набросились друг на друга, как безмозглые монстры. Одна женщина увидела своё отражение в окне и с рёвом ударила себя головой в стекло. Кровь брызнула на разбитое стекло, а её волосы запутались в оконной раме. — Оджиро! Очнись! — закричал Токоями. Глаза Одзиро покраснели, и он набросился на любого, кто пытался подойти к нему. Его хвост бился о кирпичную стену, а кулаки взлетали в воздух. Киришима поймал один из ударов Одзиро, а Сато схватил его за другой кулак. Не в силах больше стоять в стороне, Серо выстрелил лентой, которая обвилась вокруг Одзиро, но что бы ни сделал Кьюсаку, это, похоже, лишило его инстинктов. Все, что в них осталось, - это жажда разрушения. Одзиро боролся, не заботясь о собственном теле. Он рычал и пускал слюни, пока другие одноклассники прижимали его к земле. Остальные пытались удержать остальных. — Это плохо, — Каминари попятился, а потом закричал. — Чёрт возьми! Он не умер? Мужчина в чёрно-жёлтом полосатом костюме полз по земле, волоча за собой почти оторванную нижнюю часть тела. Он вцепился в ноги Каминари, но Мина, которая дрожала от страха, оттолкнула его. Они не знали, что делать. Должны ли они атаковать? Должны ли они попытаться сдержать их? Что происходит? Почему у всех вдруг такой вид, будто у них последняя стадия бешенства? Акутагава направил чёрные хлысты на нападавших, но Иида и Тодороки оттолкнули его. Они оттащили его в сторону, подальше от опасности. “Что ты делаешь?” сердито крикнул Акутагава. — Ты не можешь их убить. Они не в себе! — прокричал Тодороки в ответ так же громко. Лед сковал землю, запечатав двух ближайших к ним безмозглых марионеток. Иида развернулся, перехватывая Мину, который собирался ударить его головой. Двигатели на его ногах включились, нагреваясь и готовясь к действию. — Как нам это остановить? Верно. Кюсаку. Держа куклу в онемевшей руке, Мидория искал в толпе ребёнка. — Не надо! Прекрати использовать свои причуды и беги! — голос Оды-сан перекрыл стрельбу. — Ты действительно говоришь нам это, когда мы находимся под атакой? — недоверчиво закричала Урарака. — Я могу заставить их парить! Никто больше не пострадает! — Берегись! — мужчина дёрнул её на себя, едва увернувшись от руки Кьюсаку, которая собиралась схватить Урараку сзади. — Не позволяй Кью прикасаться к тебе. Любой, кто причинит вред Кью, будет заражён безумием. Мидория подпрыгнул и приземлился перед Кьюсаку, который перешагнул через тело, словно они играли в классики. — Зачем ты это делаешь? — напряжённым голосом спросил подросток с зелёными волосами. “Потому что они представляют угрозу для Huang Corp .” — завопил Айояма, уклоняясь от очередной атаки. — Разве они не должны быть хорошими парнями? Они построили это место, чтобы у всех была лучшая жизнь. Если так пойдёт и дальше, ты причинишь боль и тем, кто тебе дорог! — Зачем им вредить? Разве не логично уничтожить тараканов, которые пытаются проникнуть в наш дом? — вздохнул Кьюсаку. — Боже, я думал, ты умнее. Как ты думаешь, кто помог мне собрать всех вредителей в одном месте? Мы расчистили территорию специально для этого. Все эти чужаки думают, что они такие особенные. У них благородная цель или они чем-то лучше со своими причудами. Никто никогда не замечает, как в их напитки подсыпают маленькие снотворные таблетки. Не волнуйтесь, тётушки и дядюшки очень хорошо убирают. Что? Мидории показалось, что его ударило током. Неужели Кьюсаку намекает, что жители города Сурибачи были в этом замешаны? Они заманивали приезжих на смерть? Всё это насилие и кровопролитие из-за чего? Из-за разницы в идеологии? Мидория не знал, что именно эти люди пытались продать жителям Сурибачи, но это точно не могло стоить жизни. В памяти Мидории всплывают дружелюбные лица владельцев магазинов и официанток. Неужели они… как они могли… нет, нет, сейчас это не важно. — Что за ужасная организация заставляет детей убивать людей? — сердито спросил Иида. — Это неправильно, Кьюсаку. Остановись. Пожалуйста. “Ужасный?” Кьюсаку рассмеялся, и этот звук, наполненный презрением, не должен был исходить из такого маленького тела. Они отскочили в сторону, спасаясь от напавшего на них человека. С грацией кошки они с лёгкостью приземлились на ступеньку выше. «До эпохи причуд правительство отписало Йокогаму, потому что она была слишком слаба, чтобы защищать свои земли. Затем, чтобы финансировать наилучшие интересы общества, Йокогаму снова и снова продавали или использовали в качестве передовой линии в бесконечных войнах». Кьюсаку прислонился к металлическому ограждению, наблюдая, как они пробираются сквозь хаос внизу. Акутагава пытался убить их, но одноклассники Мидории остановили его. Больше не было времени для правил. Они должны были выжить. Ода-сан был занят тем, что успевал везде, кричал им, чтобы они отступали, и за доли секунды вытаскивал учеников из опасности. Мидория воспользовался шансом догнать Кьюсаку, решив больше не выпускать ребёнка из виду. Как он мог это остановить? Забрать куклу не получилось. Придётся вырубить Кьюсаку? Но что, если эта способность выйдет из-под контроля без сознательного участия владельца? Контролировал ли Кюсаку вообще это безумие? «Мои настоящие родители — чужаки с причудами, как и вы. Мутация, которую они передали мне, дала мне такой цвет волос и глаз. Но не у всех детей, рождённых с мутантными генами, есть причуды. По вашим меркам, у меня нет причуд». Мидория почувствовал, как сжалось его сердце. Нет. Этого не может быть. «С самого моего рождения проявилась моя способность. Вы видите проблему? Медсестра, которая делала мне прививки. Люди, которые щипали меня за щёки. Друзья, которые слишком сильно обнимали меня. Все они страдали от необъяснимого безумия». Кюсаку покачивался взад-вперёд на пятках. «Поэтому мои родители бросили меня, оставив на окраине Йокогамы в надежде избавиться от проклятия, которое они породили. Они хотели моей смерти». У него болела челюсть. Мидория даже не заметил, что стиснул зубы, пока Кьюсаку говорил. — Куда мог деться пятилетний ребёнок? Я пытался обратиться за помощью к героям, но тот, кто был в том городе, оказался мошенником. Он продал меня портовой мафии. Жаль, что он исчез по приказу HPSC несколько лет назад. Я бы с удовольствием навестил его. Кюусаку рассмеялся, запрокинув голову к небу. — Тебя спасёт герой. Кто-нибудь другой поможет тебе. Хороший маленький ангелочек. Будь хорошей маленькой птичкой. Это не их проблема. Герой с этим разберётся. Они закатали левый рукав, обнажив кожу, испещрённую старыми шрамами. На их тонкой руке виднелись белые полосы. Кожа была неровной, бугристой и испещрённой пересекающимися линиями, некоторые из которых накладывались друг на друга. Старые раны, которые зажили и были снова вскрыты. Вскрыты, пока ещё формировались струпья. Даже сейчас, когда время давно затянуло раны, Мидория видел, что некоторые вмятины были глубже, а другие — неглубокими. «Босс Портовой Мафии был страшным злодеем. Он пришил колючую проволоку и бритвы к моей одежде, чтобы даже лёгкое прикосновение ничего не подозревающего незнакомца активировало мою способность. Но он тоже меня боялся, поэтому запер меня, и я выжила. Мои родители, должно быть, так разочарованы». Они подошли ближе, и Мидория невольно сделал шаг назад. — Монстр. Проклятие. Рождённый, чтобы быть злодеем. Я был здесь оружием. Как ты думаешь, какая у меня была бы жизнь снаружи? Над Шинсо смеялись. Люди отступали от него, когда узнавали, что его причуда может ими управлять. Но причуду Шинсо можно было остановить, и это требовало сознательных усилий. С другой стороны, Кьюсаку… Мидория не мог представить, что такое остракизм может быть вызван уродливым страхом. Сработает ли причудотерапия? Это была проблема окружающей среды. Кьюсаку был жертвой. Они никогда не получали должной любви, защиты или наставлений, которых заслуживали. Если бы только– Нет. Мидория увидел тьму в глазах Кьюсаку. — То, что с тобой случилось, было неправильно, — сумел прохрипеть он. — Да, но видишь ли, если бы мои родители не выбросили меня, я бы не встретила героя. Если бы герой не продал меня, я бы не была в «Порт-Мафии». Я хочу жить. Мне нужно было жить в Йокогаме. Ваше общество решило, что Йокогама — идеальное место для сброса ненужного мусора. Мы здесь, чтобы вы могли чувствовать себя в безопасности и притворяться, что всё в порядке. — В самом деле, — они широко улыбнулись и указали пальцем на Мидорию, — это ты научил детей отнимать жизни. Холод пронзил всё тело Мидории. Он почувствовал его в глубине души, почувствовал, как лёд сковывает его ноги, а сосульки вонзаются в сердце. Он увидел зло. Шигараки был злом. Злодей причинил боль его друзьям и хотел убить его кумира. Шигараки ненавидел мир, потому что хотел уничтожить всё, за что боролось правосудие. Кьюсаку был злым, но Мидория не знал, как справиться с обидой младшего ребёнка. Его ненависть не жгла. Это была просто бездонная пропасть, в которую он падал и падал, пока ничего не осталось. Тени поглощали свет, пока он падал, спускаясь всё ниже и ниже, пока ничего не осталось. Кто-то потянулся к кукле в его руке. “Этого достаточно”. Другая рука Дазай лежала на плече Мидории, и тот чувствовал, как из него уходит энергия. Казалось, что последнее тепло «Один за всех» полностью покинуло его тело. Ему снова стало тринадцать. До того, как он встретил Всемогущего, до того, как он тренировался, до того, как у него появилась причуда. Маленький, безгласный и одинокий. — Дазай-сан, — зевнул Кьюсаку. — Ты всегда портишь веселье. Это только ты? Полагаю, ты не хочешь давать мне больше игрушек, чтобы я с ними играл, и человек-тигр, должно быть, охраняет их прямо сейчас. Выражение лица детектива было холодным. — Я уже говорил тебе, что однажды я тебя прикончу, если это случится снова. — Не будешь. Я просто уничтожал вредителей в своём доме. Ты не заставишь АДА разозлиться на отца из-за такого пустяка. — Ребёнок достал из воздуха ещё одну куклу. — И не я начал этот беспорядок. Это Мидория Изуку сломал первую куклу. Мидория ахнул. Отвязавшаяся нитка. Слеза на кукле. Это и вызвало хаос? Это он подверг своих друзей опасности? — Что ты вообще с ними делаешь? — Дазай оттолкнул ошеломлённого Мидорию. «В последнее время в Сурибати слишком много нарушителей спокойствия, и люди расстроены. Я хотел сделать их счастливыми, чтобы бабушке и всем остальным не пришлось волноваться. Плохие парни, которые досаждают всем, должны уйти, а мафия, которая думает, что может приходить и уходить, когда ей вздумается, должна усвоить урок, — прощебетал Кюсаку, считая на пальцах, — и я думал, что найду маму, но все эти новые лица скучные и раздражающие. В Йокогаме всё равно никто не любит чужаков». Если они допустят ошибку, их выгонят”. “ И вы решили заставить их использовать свои причуды. — Я ничего не могу поделать, если они слабы, — Кьюсаку так ярко улыбнулся, что все одноклассники Мидории вздрогнули. — Мы должны были убить тебя много лет назад, — кашлянул Акутагава. — Ты всё ещё можешь попытаться, — пропел Кьюсаку, — но сначала я тебя сломаю. И, Дазай-сан, пожалуйста, не двигайся. Мне бы не хотелось, чтобы мне пришлось использовать ещё один подарок. — Ещё один? — повторил Тодороки, переводя дыхание и оглядывая тела вокруг них. Ни один из предполагаемых преступников не выжил. Никто не мог пережить это безумие, а если и выжил, то Акутагава закончил свою работу. Мидория был слишком сосредоточен на Кьюсаку, чтобы заметить это, но он услышал отчаянный крик: «Токоями!» На запястье Токоями был отпечаток руки. — Когда это случилось? Токоями попятился, подняв другую руку, чтобы предупредить остальных одноклассников, чтобы они держались подальше. На лицах всех читался страх, особенно когда Оджиро всё ещё стоял на коленях, его рвало, и он держался за голову. Хагакуре была рядом с ним на земле и пыталась вытереть ему слёзы. Однако Дазай даже не смотрел в их сторону. Он был сосредоточен на Кьюсаку. — И вы называете себя героями, — Кюусаку показал им язык. Его рука лежала на голове куклы, угрожая устроить ещё один ад. Но у них так и не было такого шанса. Выражение лица Дадзая изменилось, его брови слегка приподнялись, когда над ними нависла гигантская тень. “Кюсаку”. Голос, позвавший ребёнка, был низким и хриплым, немного сонным, как будто человек только что проснулся. Он был монотонным и явно мужским, но от этого ровного тона Кьюсаку вздрогнул. Что-то зацепилось за воротник Кьюсаку сзади, подняло их в воздух и потянуло назад. Показалась чешуя, белая, как кость, с блеском полированного фарфора. Это был зверь, который схватил кошмар, причинявший страдания и сеявший кровь. Кьюсаку болтались в воздухе, дрыгая ногами в пустоте, и казались такими маленькими по сравнению с ним. — Это д-дракон? — у Минеты стучали зубы, когда он съёжился под руками Сёдзи. Так оно и было. Три гигантских глаза, окружённых золотыми и красными кольцами, злобно уставились на них. Ряды острых зубов опасно приблизились к лицу Кьюсаку, обдавая его горячим дыханием. Дракон зарычал, из его ноздрей повалил горячий пар, пока Кьюсаку упирался ему в морду. Даже отсюда Мидория чувствовал давление его присутствия. Опасность остро ощущалась каждой порой его кожи. Все его инстинкты кричали ему бежать, но ноги словно окаменели, и он беспомощно смотрел на происходящее перед ним. Были герои с драконьими причудами. Были гигантские злодеи. Но ни один из них не был таким устрашающим, как зверь, стоявший перед ними прямо сейчас. Его тело было гладким, а когти — острыми, а плавность движений говорила о том, что эта тварь была настоящей и живой. От неё тоже пахло, не резко и не отвратительно, а естественно, как от зверя, искупавшегося в таком количестве крови, что никакое мытьё не могло смыть этот запах. Молодой человек примерно того же возраста, что и Ацуши, стоял на вершине лестницы. Хвост дракона обвивался вокруг него, пока он потирал шею и с холодным выражением лица изучал происходящее внизу. Его волосы были такими же рыжими, как у Киришимы, а глаза были того же цвета, что и жизнь, угасавшая на земле. На мужчине был костюм тан с расстёгнутыми пуговицами. Чёрно-белая ткань облегала его тело, а на левом плече была золотая вышивка. Его брюки были чёрными, а ботинки — тяжёлыми, как у военных. Несмотря на его привлекательную внешность, холодная скука на его лице заставила всех замолчать. Им не нужно было представляться, чтобы понять, что это Хуан Цзэку. Вундеркинд. Генеральный директор, который воплотил мечту. Дракон из города Сурибачи. Должно быть, именно так он и получил своё имя. Мидория вспомнил слухи, которые рассказывал им доктор Йосано. Как мёртвые восстали из могил. Он прищурился, и его глаза защипало от того, как волосы Хуан Цзэку сливались с лучами заходящего солнца. Красные, как кровь. Смерть следовала за ним по пятам в виде дрожащих теней, отбрасываемых длинным краем его костюма. Ребёнок, который убил столько людей, не моргнув и глазом, с трудом сглотнул. Они улыбнулись, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости и очарования. “Привет, пап”. — Папа? — в замешательстве переспросила Мина. Он не мог быть таким старым. Кюсаку был слишком взрослым, чтобы быть сыном этого парня. Когда незнакомец пошевелился, они увидели пирсинг в его ушах и красную кисточку, свисающую с мочки уха. — Ты слишком громко кричал, — пожаловался он, протягивая руку. Кюсаку робко отдал ему куклу, которую парень без колебаний швырнул в Дазая. Кукла исчезла при соприкосновении с Дазаем. — Долго же ты собирался, — сказал Дазай. В его голосе снова появилась лёгкость. — Твой подопечный терроризирует бедных малышей. Они всего лишь птенцы и глупы как пробки! Что за ужасные манеры! “ Кюсаку тринадцать. “И угроза!” “Иди повесься на дереве”. “Делал это сегодня утром. Не сработало”. Что-то в этом, казалось бы, обычном разговоре было пугающим. Может быть, это была драматическая интонация голоса Дазая, которая не соответствовала его расчётливому взгляду. Или, может быть, это была беззаботность в позе Хуан Цзэку, несмотря на то, что он видел последствия ада. Что-то было совершенно не так с его спокойным отношением к самоубийству. Хуан Цзэку зевнул, глядя на Акутагаву и качая головой. — Уходите. И ваши подчинённые тоже. Акутагава прищёлкнул языком, но не стал спорить. Мужчина мгновенно исчез, но перед этим бросил на Кьюсаку злобный взгляд. Ребёнок зашипел в ответ. Однако, когда дракон опустил его на землю, выражение его лица быстро сменилось на милую невинность. — Я ничего не делал… ладно, может, и сделал кое-что. — Кюсаку немного съёжился, потянув старшего за рукав. — Но они купились на это. Я даже особо не старался. И подсказок было так много! Я не знаю, как ещё больше упростить для них. Клянусь! Не сердись на меня, папа. — Почему они продолжают так его называть? — нерешительно спросил Джиро у Оды-сан. — Потому что он мой отец. — ответил Кюсаку твёрдым, словно обиженным, голосом. Взгляд, которым они одарили Джироу, был прямо как в фильме ужасов, где у людей долго трясутся поджилки после наступления ночи. Джироу вцепилась в Каминари, который стоял перед ней неподвижно, но упрямо. — Я сказал, что он мой отец, значит, так оно и есть. Не родители, которые бросили их. Не герой, который предал их. Не мафия, которая использовала их. Мидория был уверен, что Кьюсаку перегрызёт им глотки, если кто-нибудь продолжит сомневаться в его логике. — Что ж, это был захватывающий день. Нам пора идти. Их учитель, должно быть, волнуется, и уже почти время ужина. Дазай подтолкнул Мидорию к Тодороки, а Ода-сан подхватил Одзиро на пожарном лифте. Они направились к другой стороне улицы, но вскоре все замерли на месте, когда дракон пересёк дорогу и преградил им путь. Его гигантское тело обвилось вокруг них, окружив. Его когти постукивали по бетону, оставляя небольшие вмятины так же легко, как нож по маслу. Мидория увидел, как из пасти высунулся длинный язык, толстый и мускулистый, покрытый слюной. Все его глаза были устремлены на них. Теперь он был близко, настолько близко, что в его глазах отражались первые из их групп, их тела казались маленькими и размытыми в пруду нечеловеческих цветов. “Эта тварь выглядит голодной ...” - прошептал кто-то сдавленным голосом. Дазай оглянулся. — Что это значит? — Они нарушили правила. В голосе Хуан Цзэку чувствовалась вялость. Он говорил мягко и немного растягивал слова в насмешливой манере. — Вот почему мы сейчас уходим от тебя. Можешь снова быть жутким и мрачным, сколько тебе вздумается. Дракон издал низкое рычание и медленно приблизился, вынудив всех сжаться в тесную группу. — Не совсем. На губах Хуан Цзэку растянулась улыбка, но она была безрадостной. Когда он говорил, казалось, что он вгрызается им в шеи, высасывая кровь из их вен острыми клыками. За этой улыбкой скрывалась злобная жажда крови, и он не скрывал этого. Его лицо не было уродливым или пугающим, но то, как он смотрел на них, вызывало у них беспокойство, сводило с ума, потому что... потому что...Мидория не знал, как это сказать. Потому что ему казалось, что он смотрит на мертвый кусок мяса. В его глазах они не были людьми. Это было отвратительно. “Папа?” Кюсаку тоже был сбит с толку. — Идём, — приказал он. На секунду Мидории показалось, что зрачки Хуан Цзэку сузились в тонкую линию, как у хищника перед охотой. — Давненько у меня не было… гостей. Поскольку дракон следил за каждым их движением, он с таким же успехом мог объявить, что класс А — это ужин. Примечания: * счастливый счастливый танец* Эта глава закончена, и Зеку уходит! Спасибо за все лайки/комментарии/закладки! В оригинальном «Свернувшемся драконе» Q не появлялся, потому что Зеку и Кацуки не думали, что будет хорошо добавить их в эту неразбериху. Они и так уже слишком много всего делали, чтобы Q мог остаться и не играть с героем Кидой