Деловая сделка.

Дом был старым, с широкими подоконниками, деревянными балками под потолком и скрипучими полами. Когда Николас вернулся с улицы, с лица альфы исчезло обычное выражение превосходства — впервые за всё время он выглядел потерянным. — Ты промок, — тихо сказал Ник, не глядя ему в глаза. — В гостиной есть одеяла. Или хочешь переодеться? — У тебя найдётся что-то моего размера? — с непрошеной улыбкой спросил альфа. Николас пожал плечами. — Посмотрим. Они встретились в коридоре, он протянул ему свою старую толстовку и спортивные штаны — очевидно, чужие, оставленные кем-то из гостей или рабочих. Алекс принял, на мгновение задержав пальцы на его руке. — Спасибо. Вечер опустился на дом. Они сидели напротив друг друга за кухонным столом, в свете одной лампы, над чашками с горячим чаем. Оба молчали. Было слишком много непроговоренного. — Ты мог бы… не выгонять меня тогда, — наконец нарушил тишину Ник, почти шепотом. — Я был ребёнком, да. Но ты же не был слепым. — Я был трусом, — глухо ответил Алекс. — Боялся, что увижу в тебе человека и не смогу использовать тебя, как хотел. Я… не горжусь этим. Он поднял взгляд и впервые встретился с глазами омеги. Взгляд был настороженным, уставшим, но не враждебным. — Я не знаю, кем ты стал сейчас. Но знаю, кем я больше не хочу быть. Николас тихо выдохнул. Его пальцы сжались на чашке. Несколько мгновений — и он кивнул, почти незаметно. Не прощение. Но шаг. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая мягкие, золотистые отблески на деревянные стены. Алекс устроился в старом кресле, завернувшись в тёплый плед, а Ник сел на полу, ближе к теплу, облокотившись на подушку. Он держал в руках чашку с ромашковым чаем. — Ты ведь и правда не звонил все эти годы, — сказал он спокойно, будто говорил о погоде. — Нет. — Алекс провёл рукой по лицу. — Не хотел… слышать тебя. Не готов был к тому, что ты скажешь. — А если бы я умер? — Я бы узнал… слишком поздно. — В голосе звучало искреннее сожаление. Они замолчали. — Здесь красиво, — тихо произнёс альфа, глядя в огонь. — Тихо. Честно. Николас кивнул. — Здесь можно дышать. Алекс перевёл взгляд на него — и впервые в нём не было ни высокомерия, ни притворства. Только усталость. Только сожаление. — Можно я останусь здесь на несколько дней? — Только если сам дрова колешь, — усмехнулся Ник, и уголки его губ чуть дрогнули. Поздний вечер. Дом погрузился в тишину, за окнами шумел ветер. Ник сидел на диване, поджав под себя ноги, читал. Алекс устроился рядом, неожиданно спокойно, не навязчиво. — Ты всё ещё боишься меня? — спросил он негромко. — Нет, — ответил Николас, не поднимая глаз от книги. — Просто не верю тебе. — Это честно. Прошло ещё несколько минут, и вдруг он почувствовал — голова альфы медленно опустилась ему на плечо. Ник замер, сердце забилось чаще. Алекс… спал. Его дыхание было ровным, почти детским. Николас хотел оттолкнуть его. Хотел. Но остался сидеть, не двигаясь, слушая это тёплое, живое дыхание. И впервые за много лет внутри не было злости. Было только странное… хрупкое спокойствие.