Деловая сделка.

На кухне было тепло от солнца и плиты. Николас, босой и в растянутой футболке, стоял у плиты и жарил яйца. Алекс сидел за столом, одной рукой обнимая кружку. Всё было неправильно — и в то же время так, как должно. — Ты ведь не умеешь готовить, — усмехнулся Ник , заметив, как Алекс изучающе смотрит на тостер, будто тот был загадкой. — Я умею заказывать еду. Это синоним? — Нет, — фыркнул Ник. — Это приговор. Алекс встал, подошёл и встал за спиной. Обнял его, положив подбородок на плечо. — Ты пахнешь кофе и тёплым хлебом, — пробормотал он. — Если бы мне кто-то пять лет назад сказал, что я буду хотеть завтракать дома… с тобой… — Ты бы отправил его к психиатру, — подхватил Ник, приподнимая бровь. — Возможно. Но сейчас я думаю, что это лучший диагноз из всех, что у меня был. Он повернул Николаса к себе, не отпуская. Ник посмотрел в глаза — не было уже ни страха, ни обиды. Осталась тёплая, осторожная привязанность. И что-то ещё. То, что не нуждается в словах. — Ты… ревновал? — вдруг спросил Ник, касаясь пальцами подбородка Алекса. — К шерифу? Да. Сильно. До злости. Особенно когда обнял тебя . Слишком… заботливо. — Он заботится. Но не как ты. — А как я? Ник на секунду задумался. — Как будто я твой дом. Алекс моргнул. Затем медленно наклонился и поцеловал его. Медленно, мягко, с тем удивлением, когда находишь что-то давно потерянное. Поцелуй был тёплым, как хлеб, как солнце на деревянном полу, как дыхание другого человека утром — рядом. — Осторожно, яйца подгорят, — прошептал Николас , отстраняясь, но не сильно. — Ну и чёрт с ними, — прошептал Алекс в губы. — У нас ещё вся жизнь, чтобы научиться готовить заново. Он всё-таки выключил плиту. Яйца не сгорели, но давно остыли, как и весь мир за пределами кухни. Алекс, не говоря ни слова, взял Ника за руку и повёл наверх, в спальню. Без приказа, без нажима — просто шаг вперёд, будто приглашение в их общее «теперь». Комната была залита утренним светом. Плотные шторы не были задвинуты, но никого в округе это не волновало — в доме, окружённом соснами, они были одни, как будто весь мир растворился где-то в тумане. Он остановился перед кроватью, отпустил руку, но Ник сам потянулся вперёд. Прикосновение — лёгкое, как дыхание. Пальцы скользнули по щеке, по губам. Алекс закрыл глаза, вздохнул. — Если ты передумаешь… — начал он, но Ник покачал головой. — Нет. Я хочу. Сейчас — сам. Без долга, без условий. И он поцеловал его. Долго. Уверенно. Спокойно, с внутренним теплом, как будто обнимая изнутри. Поцелуи не были голодными — нет. Они были наполнены тишиной и честностью. Он снял с Алекса рубашку, медленно, касаясь пальцами обнажённой кожи, как будто читал её заново. Когда они легли, Ник прижался к нему, вложив ладони в его — всё ещё настороженные, сильные руки. Но Алекс впервые позволил себе расслабиться. Просто быть. С ним. Без власти, без притворства. — Я здесь, — шептал Ник, скользя губами по его груди. — Я не мальчишка, которого можно было заслать на край земли. Я мужчина. И я выбрал остаться. — Со мной? — С собой. И с тобой. Если ты не испугаешься. Алекс наклонился и снова поцеловал его. Этот раз был другим — с нарастающим жаром, с напряжением, которое наконец-то нашло выход. И когда тела соприкоснулись — медленно, осторожно, как будто каждый их жест имел значение — это не было искуплением. Это было началом. Новой главы. Без страха. Без боли. Просто — они. Свет мягко скользнул по стенам спальни. За окном щебетали птицы, и пахло хвоей — как будто сама природа старалась не потревожить хрупкое утро после. Ник лежал, уткнувшись лбом в плечо Алекса. Его дыхание было ровным, спокойным, но глаза открылись — он не спал. — Доброе, — пробормотал Алекс, не двигаясь. — Не сбежал? — А смысл? — Николас приподнял голову, глядя на него. — Ты всё равно найдёшь. Ты же упрямый, как… — Как? — Как муж, которому не всё равно, — ответил он, и между ними проскользнула улыбка. Молчание было долгим, но не неловким. Алекс убрал прядь со лба Ника. — Ты в порядке? — спросил он тихо, всматриваясь в лицо. — Я не был… резким? Ник покачал головой. — Я бы остановил. А ты бы услышал. Он хотел ещё что-то сказать, но вдруг замер. Резко сел, прижал руку к животу. — Что? — Алекс тоже сел, напряжённый, почти в панике. — Что-то болит? — Нет, — прошептал Ник. — Просто… Мне кажется… это не желудок. Я… Он резко встал и метнулся в ванную. Через минуту до Алекса донёсся звук воды, потом сдавленное: — Нет-нет-нет… Или… да? Когда Николас вышел, он держал в руке тест. Бледная полоска. Ещё одна. Вторая. Алекс смотрел на неё, как на бомбу замедленного действия. — Это… — выдавил он. — Похоже, ты правда не зря вспоминал о “семье”, — Ник устало усмехнулся. — Поздравляю. Мы теперь не просто муж и муж. Мы, кажется, родители. Он сел на край кровати и уставился в окно. — Я не знаю, радоваться мне или паниковать. Я не планировал… Алекс присел рядом. Взял тест, потом взял его руку. — Я — да. — Что? — Я планировал. В каком-то смысле. Только не знал, что настолько хочу. Он накрыл ладонью живот Ника. Тот вздрогнул, но не отпрянул. — Я не позволю тебе пройти это одному. Ни за что. — Надеюсь, ты не передумаешь, когда я начну кидаться подушками и плакать над рекламой кошачьего корма. — Ага. А я буду варить тебе куриный бульон и терпеть твой токсикоз. — Звучит как семейная идиллия, — хмыкнул Ник, но в голосе уже звучало что-то тёплое, почти трепетное. И когда Алекс потянулся к нему и поцеловал — мягко, несуетно — это уже было не просто сближение. Это был выбор.